Ржавые небеса

Смотрю на свои руки. Они синие. Не в смысле синяки а прям синие от рождения. У нас у всех таких. А эти ублюдки с той стороны — красные. Говорят раньше все были одного цвета но хрен его знает. Война. Уже лет десять наверное. Может больше. Считай всю сознательную жизнь. Помню только стрельбу и вонь гари. Потери? Да хуй их знает. Много. Очень много. Наш Северный Сектор против их Южного Терминала. Город пополам разорван. --- Сегодня с утра опять обстрел. Наш блокпост на Проспекте Раздора разнесли в хлам. Мы потеряли человек двадцать наверное. Я видел как Громов подорвался на растяжке — от него мокрое место осталось и каска. Кишками дерево облепило. Сижу сейчас в укрытии — в подвале старого завода. Пахнет ржавчиной и смертью. В углу два наших раненых стонут тихо. Санитара нету с прошлой недели убило. Жду ночи чтобы пройти к своим через нейтралку. Нейтралка — это полоса метров триста где никто не живет. Только крысы да снайперы. И трупы. Много трупов. Некоторые уже по полгода лежат — раздутые почерневшие. Мы их по именам уже знаем. Вот у разрушенного киоска — «Валера» лежит. А у воронки — «Блондинка». Как настоящие. --- Достаю последнюю пачку сухаря. Грызу. Вспомнил как в детстве еще до войны мы с отцом на эту речку ходили рыбачить. А теперь в воде только трупы да ржавое железо. Вода красная от их крови. Или синяя от нашей. Хрен разберешь. --- Вдруг скрежет гусениц. Выползаю посмотреть. Это их новый танк «Молот» ползет по улице Металлистов. Он давит развалины нашего госпиталя — мы его вчера только отбили. Вижу как гусеницы вминают в землю носилки с ранеными. Крика не слышно только хруст. Прижимаюсь к стене. Руки трясутся. Вытираю лицо — а по щекам кровь течет не знаю чья. Заряжаю автомат. Сегодня ночью пойду в нейтралку. Может хоть одного красного прихвачу с собой. Чтобы не зря. Только собрался выползать — слышу шаги. Не наши. Частые, четкие. И голос, хриплый, с металлом: — Синие тараканы, выползайте! Ваш район теперь мой! Это он. Шрайбер. Командир красных. Говорят, раньше в опере пел. Теперь режет нас с улыбкой. Высокий, в идеальной форме, с моноклем на глазу. И всегда — с серебряным тросточкой. Выглядываю из-за угла. Он стоит посреди улицы, как на сцене. Рука в белой перчатке сжимает трость. А вокруг — его головорезы. Все как на подбор — здоровые, злые. — Я знаю, ты здесь, Синий Призрак, — улыбается Шрайбер. — Выходи, поговорим по-мужски! Я молчу. Сердце колотится. Прикидываю шансы. Ноль. — Не хочешь по-хорошему? — вздыхает он. — Жаль. И тогда он делает знак тростью. Из развалин тащат троих наших пленных. Молодые пацаны, глаза по пять копеек. — Последний шанс, Призрак! — кричит Шрайбер. Тишина. Он взмахивает тростью. И начинается ад. Его люди начинают резать наших. Медленно. Со знанием дела. Крики разрывают воздух. Кровь брызгает на стены. Больше не могу. Выхожу. Поднимаю руки. — Я здесь, ублюдок! Шрайбер поворачивается. Улыбка до ушей. — А вот и наш скромный герой! Подходит ко мне. Смотрит свысока. Трость касается моего подбородка. — Знаешь, за что я тебя ненавижу, Синий? — говорит он тихо. — За то, что ты живешь. А мои лучшие ребята из-за тебя гибнут. Потом резко бьет тростью по ногам. Я падаю на колени. — Но сегодня все изменится, — продолжает он. — Сегодня ты умрешь. Медленно. Болезненно. И твоя смерть станет уроком для всех синих ублюдков! Его люди хватают меня. Тащут к стене. Привязывают. Шрайбер достает пистолет. Не обычный, а какой-то старинный, с инкрустацией. — Прощальные слова, Синий? Я смотрю ему в глаза. И плюю прямо в монокль. Кажется, это его добивает. Улыбка слетает с лица. Глаза становятся ледяными. — Медленно, — говорит он своим пацанам. — Очень медленно. Но тут с крыши соседнего дома раздается выстрел. И у одного из головорезов Шрайбера взрывается голова. Начинается суматоха. Пули свистят со всех сторон. Это наши! Черт знает откуда, но подоспели! Шрайбер отступает за угол своего танка. Смотрит на меня с ненавистью. — Это не конец, Синий! Услышишь еще обо мне! Его люди прыгают в танк. «Молот» начинает пятиться, давя своих же раненых. А я остаюсь стоять у стены. Привязанный. И понимаю, что сейчас танк давит и меня. Но тут снова выстрел. Веревки падают. Я свободен. Оборачиваюсь. На крыше стоит наш снайпер. Делает мне знак — уходить. Собираю с земли чей-то автомат. Смотрю на уезжающий танк. На трупы своих и чужих. Шрайбер еще ответит за все. Лично. Тяжело дышал прислонившись к стене. Рана на плече горела огнем но надо было двигаться. Снайпер на крыше уже исчез видимо понял что я справился. Потащил раненого пацана к разрушенному тоннелю. Знаю там есть лаз в наши коммуникации. Он бредил всё время звал какую-то Машку. А я думал о том сколько таких Машек осталось по подвалам. В тоннеле пахло сыростью и разложением. Наш лаз был завален но не полностью. С трудом пропихнул пацана в щель потом сам пролез. Тёмный коридор знал каждый метр. Шёл долго может час может два. Пацан тяжелел с каждой минутой. Остановился перед развилкой прислушался. Слева доносились голоса наши. Значит база ещё тут. — Свой! — крикнул я прежде чем выйти. — Свой с раненым! Из темноты вышли двое. Узнали сразу помогли донести пацана до лазарета. Лазарет это грохотное помещение с разбитой аппаратурой и двумя санитарами. — Жив твой подопечный — сказал мне старший санитар. — А тебе надо к командиру. Ждёт. Командный пункт в бывшем бомбоубежище. Командир Сидорович сидел за столом из ящиков изучал карту. Увидел меня кивнул: — Ну что Призрак опять влип? — Шрайбер был — ответил я коротко. — Устроил показательную казнь. Сидорович поморщился. Он ненавидел Шрайбера почти как я. — Так он уже в нашем секторе? Чёрт. Значит готовит новое наступление. Он показал на карту красные метки подбирались к нашему последнему узлу связи. — Есть задание Призрак. Рискованное. Надо пробраться на их сторону и взорвать склад боеприпасов. Без снабжения они не смогут атаковать. Я молча кивнул. Знаю этот склад. Охраняется плотно. Но другого выхода нет. — Возьмёшь группу — начал Сидорович но я перебил: — Один пойду. Тише будет. Он хотел возражать но посмотрел мне в глаза и понял. Просто кивнул. Собрался быстро. Взял взрывчатку автомат пару гранат. На прощанье Сидорович сунул мне флягу: — С собой. Там не вода. Вышел на поверхность ночью. Шёл старыми коллекторами чтобы обойти посты. В голове крутился план. Склад охраняют не только люди но и техника. Надо найти слабое место. Внезапно в тоннеле послышались шаги. Прижался к стене. Голоса красных: — Шрайбер хочет чтобы к утру всё было готово. Говорит завтра возьмём их штаб. — Склад забит под завязку. Хватит на неделю боя. Я улыбнулся в темноте. Иду правильной дорогой. Прополз через узкую щель в бетоне и выбрался прямо за углом от склада. Два часовых у ворот. Один курит, второй дремлет стоя. Подкрадываюсь сзади как тень. Первому — левой рукой за рот, правой нож в почку. Три быстрых движения. Он хрипит и оседает. Второй просыпается, но слишком поздно. Мой нож уже входит под челюсть, упирается в череп. Слышу хруст. Теплая кровь заливает руку. Тащу трупы в тень. Беру у одного автомат. Гранаты тоже пригодятся. Ворота заперты, но есть вентиляционная шахта. Отжимаю решетку. Пахнет порохом и машинным маслом. Проползаю внутрь. Склад огромный. Стеллажи до потолка. Ящики с патронами, гранатами, взрывчаткой. В центре — штабеля снарядов для их «Молотов». Десятки красных разгружают новые ящики. Прячусь за бочками с горючим. Достаю взрывчатку. Таймер на 5 минут. Хватит чтобы уйти. Но тут слышу знакомый голос. Хриплый, с металлом. — Проверьте партию из 345-го цеха. К утру все должно быть готово. Шрайбер. Идет по проходу в двадцати метрах от меня. Разговаривает с офицером. Его монокл блестит в тусклом свете. Я замираю. Мысленно считаю секунды. Могу подорвать склад прямо сейчас. Но он умрет быстро. Слишком быстро для всего того, что он сделал. Решаю рискнуть. Отменяю таймер. Проползаю ближе. Шрайбер стоит спиной. Осматривает ящик с гранатами. — Эти синие свиньи... Завтра мы смоем их с лица земли. Его офицер что-то отвечает, но я не слышу. Кровь стучит в висках. Выбираю момент. Выхожу из укрытия. — Шрайбер. Он оборачивается. Глаза расширяются. — Призрак? Как... Не даю договорить. Бросаюсь на него. Но он не промах. Отскакивает в сторону. Мой нож лишь скользит по его мундиру. — Охрана! — кричит офицер. Я бью его прикладом по голове. Череп с хрустом ломается. Но уже слишком поздно. Десятки красных окружают меня. Шрайбер улыбается, поправляя монокл. — Какая настойчивость. И какая глупость. Он делает знак рукой. Солдаты набрасываются. Первому разрываю горло ножом. Второму — пуля в лоб. Но их слишком много. Чей-то штык вонзается мне в бок. Кричу от боли и ярости. Вырываю штык, бью им нападавшего в лицо. Кости хрустят, кровь брызгает. Хватаю гранату с пояса убитого. Выдергиваю чеку. — В укрытие! Бросаю ее в кучу ящиков со взрывчаткой. Все вокруг взрывается. Огненный шар поглощает десятки солдат. Крики, дым, куски мяса летят во все стороны. Меня отбрасывает взрывной волной. Падаю, боль пронзает все тело. Сквозь дым вижу Шрайбера. Он прикрылся телом офицера. Отшвыривает обгоревший труп. Поднимается. Его мундир в крови, но жив. Я пытаюсь встать, но не могу. Нога перебита, торчит осколок кости. Шрайбер подходит. Поднимает пистолет. — Жаль. Я хотел взять тебя живым. Прицеливается мне в голову. Но тут новая серия взрывов. Срабатывает моя взрывчатка. Весь склад взлетает на воздух. Пламя пожирает все вокруг. Шрайбера отбрасывает в сторону. Он ударяется головой о металлическую балку и замирает. Я ползу к нему. Каждый сантиметр — адская боль. Он еще жив. Глаза открыты, но взгляд мутный. — Про...играл... — хрипит он. Я не отвечаю. Просто нажимаю на его горло. Пальцы впиваются в плоть. Он бьется в конвульсиях. Лицо синеет. Монокл падает и разбивается. Слышу хруст хрящей. Его тело обмякает. Отползаю к стене. Все вокруг горит. Знаю, что не выберусь. Достаю последнюю гранату. Обнимаю ее как любимую женщину. Хотя нет. Вспоминаю того пацана. Машка. Может, она его дождется. Выдергиваю чеку. Уронил гранату из ослабевших пальцев. Черт. Не смог. Не смог просто так закончить. Отполз от Шрайбера. Его стеклянные глаза смотрели в дымное небо. Ублюдок. Даже мёртвый портит воздух. Взрывы продолжались. Склад горел как адский костёр. Жар прожигал лёгкие. Нога была раздроблена. Двигаться мог только ползком. Нашёл лужу воды от какого-то разорванного трубопровода. Вода смешивалась с кровью. Пил. Блевал. Пил снова. Потом увидел тень. Длинную. Человеческую. Схватился за нож. — Расслабься, Призрак. — Голос был знакомым. Снайпер с крыши. Он подошёл, перешагнув через тело Шрайбера. В руке — длинная винтовка. Лицо скрывала маска. — Думал, ты уже в раю. — Рай не берёт, — прохрипел я. — Ад тоже. Он коротко рассмеялся. Осмотрел мою ногу. — Будет больно. Достал какой-то шприц. Вколол. Боль отступила, сменилась мутной тяжестью. — Ты... кто? — спросил я. — Потом. Сначала выбираться. Он взвалил меня на плечо как мешок. Пошёл через горящие развалины. Мы падали. Поднимались. Снова падали. Вдруг среди огня — силуэт. Высокий. В плаще. Серебряная трость. Я замер. Не может быть. Но когда пламя вспыхнуло сильнее, я увидел — это не Шрайбер. Другой. Похожий, но другой. Холодные глаза смотрели на нас с презрением. — Бегите, синие крысы, — сказал он спокойно. — Бегите, пока можете. Потом растворился в дыму. Снайпер резко дёрнул меня за шиворот. — Не смотри. Это Штурм. Брат Шрайбера. Теперь он главный. Мы выползли на поверхность. Ночь. Воздух. Я жадно глотнул. Снайпер опустил меня на землю у входа в коллектор. — Дальше сам. Мне надо на север. — Почему помог? — спросил я. Он на мгновение снял маску. Под ней — синяя татуировка в виде орла. Знак элитного отряда, пропавшего год назад. — Потому что ты убил Шрайбера. А я пять лет ждал этого. Развернулся и ушёл. Словно призрак. Я остался один. С раздробленной ногой. С пустотой внутри. Но когда взошло солнце, я увидел дым от склада. Он поднимался высоко-высоко. На полгорода. И понял — это только начало. Конец первой арки "Ржавые Небеса"