Кровавое наследие

Арка: "Кровавое Наследие" Просыпаюсь от того что санитар тычет мне в бок шприцем. Лазарет. Опять. В ноге тупая боль но уже не та что вчера. Говорят меня нашли в сточной канаве в полуметре от трупа красного разведчика. — Тебе повезло Призрак — хрипит Сидорович стоит у койки — Склад взлетел на воздух. Их наступление сорвано. — Шрайбер мёртв — говорю я. Он молчит. Потом кивает. — Знаю. Но теперь у них новый командир. Штурм. Его брат. Три дня спустя. Южный терминал. Штурм стоял у карты всего города. Его пальцы в белых перчатках водили по линиям фронта. — Потери? — голос холодный ровный. — За три дня боев... — адъютант замялся — Наши... четырнадцать тысяч. Синих... предположительно двадцать. Но они отбили Проспект Единства и... — Цифры не важны — Штурм не повышая голоса перебил его — Важна земля. Метр за метром. Он повернулся к окну. Внизу горели развалины Северного сектора. — Мой брат допустил ошибку. Он ненавидел их. Я — нет. Они просто мусор который надо утилизировать. В дверь вошел высокий мужчина в черной форме без знаков различия. — Штурм. Вызывали. — Ах... командир «Призрачного отряда». Вернее... того что от него осталось. Мужчина улыбнулся. Его лицо было испещрено шрамами. — Тень предатель. Но его методы... эффективны. Мой новый отряд готов. «Клинки». Штурм кивнул. — Найдите Призрака. И того снайпера. Принесите мне их головы. Лазарет Северного сектора. Лера перевязывала раненого бойца. Еще вчера их было сорок коек. Сегодня — больше ста. И все тяжелые. — Доктор... — прохрипел молодой боец — Мы... победим? Лера сжала бандаж. — Конечно — солгала она. Она видела сводки. Их было пятеро на одного красного. И это в лучшем случае. Командный бункер. Сидорович смотрел на экран. Синие территории таяли на глазах. — Они применяют новую тактику — сказал он Тени — Бьют по госпиталям. По складам с едой. Тень молча кивнул. Его винтовка была разобрана на столе. — Штурм умнее брата. Он не воюет. Он ведет зачистку. Я вошел в бункер. Нога все еще болела но я мог драться. — Что нового? — Привет герой — Сидорович усмехнулся — Нового что нас режут как скот. И похоже скоро доберутся до нас. Он показал на экран. Красные клинья врезались в их оборону с трех сторон. — Они используют какие-то новые отряды. Быстрые. Жестокие. Не берут пленных. — «Клинки» — тихо сказал Тень — Мой бывший отряд. Теперь они работают на Штурма. Я посмотрел на карту. Наш сектор напоминал остров в красном море. — Варианты? — Два — сказал Сидорович — Бежать. Или умереть. — Три — поправил я — Нанести удар там где не ждут. Тем временем на нейтралке. Андрей полз по развалинам. Задание — разведка. Он видел как красные перебрасывали технику. Целую колонну «Молотов». Он уже хотел отходить когда услышал голоса. Прижался к стене. — ...завтра в шесть утра. Главный удар по их командному пункту. Андрей замер. Это же... Он выглянул. И увидел его. Командира их третьего батальона. Человека который вчера вручал ему медаль. — ...Штурм обещал мне место в новом правительстве — говорил предатель — К утру от синих останется мокрое место. Андрей пополз назад. Надо предупредить. Но вдруг — скрежет затвора. — Ну куда это ты мальчик? Над ним стояли трое. В черной форме. «Клинки». Наш бункер. Мы с Тенью планировали рейд. Взрыв их штаба. Может так получится убить Штурма. Вдруг дверь распахнулась. На пороге стоял Андрей. Весь в крови. Одной руки не было. — Преда... — он упал на пол. Лера бросилась к нему. Но было поздно. — Штаб... эвакуировать... — прошептал он и умер. Сирена. Голос Сидоровича из репродукторов: — Всем в укрытие! Штаб атакован! Мы выбежали в коридор. Повсюду бежали люди. Крики. Взрывы. — «Клинки» здесь — сказал Тень — Они идут за нами. Первый появился из дыма. Высокий. С автоматом с укороченным стволом. Я не целился. Две очереди. Он упал. Второй — с ножом. Увернулся. Поймал его руку. Перелом. Нож в горло. Третий... Четвертый... Они шли волнами. Мы отступали. — Ко мне! — крикнул Сидорович — Есть запасной выход! Мы побежали за ним. По пути подбирали раненых. Запасной выход вел в старый тоннель. Последним зашел Тень. Закрыл дверь. — Взрывчатка — сказал он — У них есть. Первый взрыв потряс стены. Потом второй. Третий. — Штаба нет — сказал Сидорович — Теперь мы просто крысы в подземке. Я посмотрел на него. На Тня. На Леру что держала на руках умершего Андрея. — Нет — сказал я — Теперь мы призраки. А призраки уже мертвы. Их не убить. Где-то сверху грохотали гусеницы «Молотов». Штурм праздновал победу. Но он не знал одного. Мертвые не отступают. Мертвые не сдаются. Они просто ждут. Глава: "Корни и Гниль" Мы шли тоннелями пять часов. Сорок человек из трехсот. У Леры пуля в плече но она молчала. Сидорович тащил ящик с документами — все что осталось от штаба. Тень шел последним стирая следы. Его лицо было каменным. — Куда идем? — спросил я. — Туда где начался этот ад — сказал Сидорович не глядя на меня — В Лабораторию. Лаборатория. Старая биофабрика где до войны делали вакцины. А в первые дни войны — кое-что другое. Мы спустились на уровень глубже. Воздух стал густым пахнущим химикатами и смертью. Тень взломал замок. Дверь открылась с тихим шипением. Внутри — коридоры засыпанные обломками. На стенах — следы пуль и крови. Старая битва. — Здесь — Сидорович указал на дверь с табличкой "Архив" Комната была полна серыми папками. Он нашел одну. С моим именем. — Читай. Дело № 734 "Стикс" Фото: мальчик лет семи. Синяя кожа. Глаза пустые. Примечание: устойчив к боли. Агрессия выше нормы. Рекомендован в боевые единицы. Родители: ликвидированы за сопротивление. Сестра: передана в проект "Новая Кровь". Я уронил папку. Руки дрожали. — Сестра?.. — Ее звали Лиля — сказал Сидорович — Ее отправили в Южный терминал. Воспитывали как красного солдата. Тень подошел ко мне. — Теперь понимаешь? Они сделали нас врагами с детства. Брат против сестры. Синий против красного. Я смотрел на свое детское фото. На пустые глаза. И вспомнил. Вспомнил как меня забрали. Как мать кричала. Как отец пытался сопротивляться. Выстрел. — Они... убили их... — Нет — Сидорович покачал головой — Хуже. Они стерли тебе память. И сделали оружием. Лера подошла ко мне. Положила руку на плечо. — Мы все здесь жертвы Стикс. Все. Вдруг Тень поднял руку. — Тишина. Из дальнего коридора доносились шаги. Много шагов. — "Клинки". Они нашли нас. Бой в Архиве. Первый вошел с гранатой. Я выстрелил ему в лицо. Череп разлетелся как спелый плод. Второй — длинный нож. Я поймал его руку перекрутил кость хрустнула как сухая палка. Третий — выстрел в упор. Пуля пробила плечо. Я не почувствовал боли. Они были быстры. Но я был быстрее. Один из них прыгнул на Леру. Я поймал его в воздухе. Швырнул о стену. Тело ударилось с мокрым хлюпом. Другой ударил меня ножом в спину. Легкое онемение. Развернулся вырвал нож из его же руки. Вогнал ему в глаз. Мозговая ткань брызнула на стеллажи. Тень работал метко. Каждый выстрел — в голову. Его пули сносили верхние челюсти оставляя кровавые оскалы. Сидорович отстреливался из пистолета. Старик но крепкий. Но их было слишком много. "Клинки" не останавливались. Они шли как роботы. Я видел как один из них перезаряжался с оторванной рукой. Другой полз с вспоротым животом пытаясь выстрелить. — Отход! — крикнул Тень — К лифту! Мы побежали. Я прикрывал тыл. Пули свистели у виска. Один из "Клинков" догнал меня. Мы сцепились. Он вонзил мне нож в бедро. Я в ответ вгрызся ему в горло. Вырвал кусок плоти с артерией. Теплая кровь хлынула мне в лицо. Лифт. Тень взломал панель. Мы втиснулись в кабину. Двери закрывались. Последний "Клинок" попытался пролезть. Я прикладом раздробил ему пальцы. Он закричал. Двери захлопнулись. Мы ехали наверх. Молча. Вся кабина в крови. — Они... не люди — прошептала Лера. — Они мы — хрипло сказал я — Такие же как мы. Просто с стертой памятью. Лифт остановился. Мы вышли на поверхность. Ночь. Заводская территория. И тут нас окружили. Десять "Клинков". А в центре — Штурм. Он улыбался. — Какая трогательная встреча. Стикс... или может... брат? Я замер. — Что?.. — Твоя сестра Лиля — сказал Штурм — Моя правая рука. Командир "Клинков". Из тени вышла она. Высокая. В черной форме. Красная кожа. Но глаза... такие же как у меня. — Привет брат — сказала она — Давно не виделись. Я смотрел на неё и не верил. Сестра. Та самая девочка с косичками из обрывков памяти. Теперь — холодная убийца с глазами пустыми как у всех кого мы только что убили. — Лиля... — выдохнул я. — Меня зовут Шторм, — её голос был ровным, металлическим. — Лиля умерла в лаборатории, когда нам стирали память. Как и твой Стикс. Штурм наслаждался моментом. Его трость мягко постукивала по бетону. — Семейная драма. Как трогательно. Она сама вызвалась возглавить операцию по вашему задержанию. Я видел, как Тень сжимает свою винтовку. Сидорович тяжело дышал. Лера смотрела на Лили с ужасом и жалостью. — Они стерли тебе память, — сказал я, глядя в пустые глаза сестры. — Мы были семьей. Они убили наших родителей. На её лице на мгновение мелькнула тень чего-то человеческого. Исчезла. — Родители были предателями. Они сопротивлялись Прогрессу. Я служу Порядку. — Какому порядку? — взревел я. — Порядку, где брат воюет против сестры? Где дети — пушечное мясо? Я сделал шаг вперёд. «Клинки» напряглись. — Они не просто стерли нам память, Лиля. Они её подменили. Внушили ненависть к своим же. Штурм перестал улыбаться. — Хватит сказок. Шторм, выполни свой долг. Лиля-Шторм медленно подняла пистолет. Нацелилась мне в лоб. Рука не дрожала. — Прощай, брат. Выстрел. Но не её. Пуля пришла сверху, со крыши завода, и ударила Штурму в плечо. Он с криком отшатнулся. Начался хаос. С крыши, из окон, из вентиляционных шахт полезли наши. Те, кого мы считали мёртвыми. Бойцы с разрозненного фронта. Ополченцы. Все, кому надоело бежать. Тень первым пришёл в себя. — В атаку! За Стикса! Завязалась бойня страшнее архивной. Здесь, на открытом пространстве, было место для настоящей мясорубки. Я не смотрел на своих. Я смотрел на сестру. Она, оглушённая внезапной атакой, на секунду опустила пистолет. И в её глазах я увидел не солдата, а напуганную девочку. Кто-то из «Клинков» бросился на меня с ножом. Я, не отводя взгляда от Лили, поймал его руку, переломил кость в локте, вырвал нож и воткнул ему в горло. Оттолкнул падающее тело. — Лиля! Очнись! — закричал я, пробиваясь к ней сквозь строй «Клинков». Она снова подняла пистолет, но выстрелила мимо. Её рука дрогнула. Штурм, прижимая раненое плечо, кричал ей что-то, но его слова тонули в грохоте боя. Я был уже в двух шагах от неё. Какой-то верный пёс Штурма бросился между нами. Я схватил его за голову и с размаху ударил лицом о колено. Хруст носовой перегородки прозвучал приглушённо. — Они солгали тебе! — кричал я, отшвыривая тело. — Мы не должны воевать! В её глазах шла борьба. Программа, вбитая годами дрессировки, боролась с прорывающимися обрывками правды. — Нет... — прошептала она. — Моя семья... Штурм... Порядок... — Твоя семья — Я! — я был уже рядом, я видел слёзы на её глазах. — Нас звали Стикс и Лиля! Отец читал нам сказки! Мать пела колыбельные! Они убили их за то, что они не отдали нас им! Они украли нашу жизнь! Она опустила пистолет. Вздрогнула. — Стикс... — её голос снова стал детским. — Я помню... песню... мамину песню... И в этот момент Штурм, собравшись с силами, поднял свою трость. Из её набалдашника блеснуло лезвие. Он метнул её, как копьё, прямо в Лили. Я не думал. Я просто прыгнул. Лезвие трости вонзилось мне в спину, чуть левее позвоночника. Острая, жгучая боль. Я рухнул перед сестрой на колени. Крик Лили был уже полностью человеческим, полным ужаса и осознания. — НЕТ! Она подхватила меня. Её руки дрожали. Штурм, видя провал, отступал к своим машинам под прикрытием оставшихся «Клинков». Бой вокруг стихал. Наши, видя, что их лидер ранен, образовали вокруг нас живое кольцо. Лили срывала с своей формы знаки различия, швыряла их на землю. — Они... они... — она рыдала, прижимая мою голову к плечу. — Сестрёнка... — прошептал я, чувствуя, как темнеет в глазах. — Вернулась... Тень стоял над нами, прикрывая своим телом. Лера уже бежала ко мне с аптечкой. Я смотрел на заплаканное лицо сестры. На её глаза, в которых наконец-то была жизнь. На её руку, которая сжимала мою, а не оружие. Боль от раны была ничтожной по сравнению с этим чувством. Она нашлась. Я нашёл её. И теперь, когда мы были вместе, эта война обретала новый смысл. Не выживание. Не месть. Возмездие. Для тех, кто посмел украсть наши жизни. Сознание плавало. Боль в спине была тупой и горячей. Я чувствовал руки Леры, ее сжатые губы, слышал ее приказы санитарам. Голос Лили — срывающийся, полный слез и ярости. — Держись, брат. Держись, черт тебя дери! Очнулся я в подвале какого-то полуразрушенного здания. Горела керосинка. Пахло дымом, лекарствами и кровью. Лера, бледная, перевязывала мою спину. — Повезло, — хрипло сказала она. — Кость не задела. Но мышцы порваны сильно. Не двигайся. Я повернул голову. Рядом на ящиках сидела Лиля. Она смотрела на свои руки, как будто видела их впервые. Ее красная кожа казалась темнее в тусклом свете. На ней была простая, грубая одежда, выданная кем-то из наших. — Она... — начал я. — Ничего не рассказывай, — перебила Лера. — Ей хуже, чем тебе. Вся ее реальность рухнула за пять минут. Тень и Сидорович стояли у входа, тихо разговаривая. — Штурм ушел, — доложил Тень, заметив, что я проснулся. — Но «Клинки» деморализованы. Часть разбежалась, часть... последовала за ней. — Он кивнул на Лили. — Сколько нас? — спросил я, пытаясь приподняться. Резкая боль заставила меня рухнуть обратно. — Мало, — отрезал Сидорович. — Но теперь у нас есть это. — Он указал на Лили. — Она знает все их планы. Все дислокации. Все слабые места. Лиля подняла на него глаза. В них не было ни злобы, ни покорности. Только пустота, которую постепенно заполняла новая, страшная правда. — Я отдавала приказы, — тихо сказала она. — Я отправляла людей на убой. Своих... и ваших. Я верила, что служу Великому Делу. — Тебе промыли мозги, дитя, — устало сказал Сидорович. — Нет! — она резко встала, ее голос впервые зазвенел сталью. — Не оправдывайте меня. Я не ребенок. Они дали мне выбор. И я выбрала сторону сильных. Потому что боялась. Потому что хотела выжить. — Она посмотрела прямо на меня. — Как и ты, брат. Мы оба выжили. Просто разными способами. Ее слова повисли в воздухе. Горькие и правдивые. — Что же теперь? — спросил Тень. — Теперь, — Лиля подошла к столу, где лежали карты Штурма. — Теперь мы берем то, что у них есть. Их оружие. Их технологии. Их власть. Она ткнула пальцем в точку на карте — Высший Город, паривший над зоной боевых действий. — Штурм не главный. Он всего лишь надсмотрщик. Настоящая власть — там. Агро-купола, чистая вода, фабрики, производящие оружие. Они смотрят сверху, как мы убиваем друг друга. — Штурм говорил, что ты его правая рука, — сказал я. — Что ты знаешь о Высшем Городе? — Достаточно, — в ее глазах вспыхнул знакомый огонь, но теперь он горел иначе. Не слепой верой, а холодной ненавистью. — Я знаю, как туда попасть. Я знаю их систему защиты. И я знаю, кто отдает приказы. Она посмотрела на каждого из нас. — Штурм для них — слуга. Я была — оружием. А вы — скот. Но скот может забодать хозяев, если найдет в себе силы. План был безумным. Самоубийственным. Используя остатки «Клинков», все еще верных Лили, проникнуть в Высший Город под видом подкрепления. Устроить диверсию. Открыть ворота. И надеяться, что наши, оставшиеся внизу, найдут в себе силы для последнего рывка. — Это не план, — мрачно констатировал Тень. — Это массовое самоубийство. — У нас есть другой выбор? — спросила Лиля. — Бежать? Прятаться? Умирать по одному в этих развалинах? — Она обвела всех взглядом. — Я была наверху. Я видела их жизнь. Они не боги. Они просто трусы, отгородившиеся от нас стенами и оружием. Один хороший толчок — и их карточный домик рухнет. Я смотрел на сестру. На эту новую, незнакомую Лилю, в глазах которой горел огонь не программированной ярости, а обретенной цели. Она была права. Мы сражались не с красными. Мы сражались с системой, которая создала и красных, и синих. — Я иду, — тихо сказал я. Лера вздохнула. —Тогда мне придется идти с тобой, чтобы ты не умер по дороге. Тень хмыкнул. —Ладно. Все равно терять уже нечего. Сидорович медленно кивнул. —Я координирую атаку снизу. Если вам удастся открыть ворота... мы попробуем. Лиля подошла ко мне, опустилась на колени. Ее рука легла на мою. — Прости меня, брат. За все. — Не за что прощать, сестра, — я сжал ее пальцы. — Мы просто выживали. А теперь... теперь будем жить. Или умрем, пытаясь. Призраки, которых считали мертвыми, готовились к штурму небес. И среди них было двое детей, которых когда-то разлучили, чтобы сделать оружием. Теперь это оружие было нацелено в сердце тех, кто его создал. Война за выживание заканчивалась. Начиналась война за свободу. Эпилог арки "Кровавое Наследие" Две недели спустя. Бывший командный пункт Штурма. Пахло дымом, пылью и победой. Горькой, кровавой, но победой. Я сидел на ящике из-под патронов, смотря на сводки. Цифры пугали. Потери за последний месяц боев: Синие:34 200 убитых, 11 500 раненых, 8 000 пропавших без вести. Красные:28 700 убитых, 9 000 раненых, 12 000 дезертиров. Гражданские:оценки приблизительны — от 50 000 до 70 000. Мы выиграли этот раунд. Но счет был ужасающим. Дверь открылась. Вошла Лиля. На ней была наша, синяя форма, слегка перешитая. Она несла два котелка с едой. — Опять в бумагах копаешься? — спросила она, ставя котелок передо мной. — Отвлекись. Похлебка еще теплая. Я отложил папки. Мы ели молча. За эти две недели мы заново учились быть братом и сестрой. Это было странно. Иногда неловко. Но... правильно. — Помнишь, как мы в детстве прятались на чердаке? — вдруг спросил я. — И ты съела все малиновое варенье, а я сказал, что это мыши? Лиля фыркнула, чуть не поперхнувшись. — А потом ты сам признался, потому что у тебя все лицо было в малине. Мама тогда тебя за ухо оттаскала. Мы рассмеялись. Тихим, усталым смехом. Эти обрывки памяти, возвращающиеся к нам, были дороже любой победы. — Знаешь, — сказала она, становясь серьезнее. — Когда я... была Шторм... мне снились сны. Обрывки. Чердак. Варенье. Я думала, это вражеская пропаганда, внедренная в мое сознание. — А оказалось, это мыши так подставлялись, — невозмутимо заключил я. Она швырнула в меня оберткой от сухпайка. — Шутник. В дверь постучали. Вошел Тень. Его левая рука была на перевязи — пуля, полученная при штурме коммуникационного узла, прошла навылет. — Связь восстановлена. Сидорович передает: оставшиеся силы красных капитулировали. Штурма не нашли. Следы ведут к старой ракетной шахте. Похоже, он бежал наверх. — В Высший Город, — кивнула Лиля. — К своим хозяевам. — А мы его найдем, — спокойно сказал я. — И спросим по-семейному. У меня для него есть парочка остроумных шуток. Тень усмехнулся. За эти недели он стал чем-то вроде нашего мрачного дяди. — Пока вы шутите, у меня есть кое-что поважнее. — Он положил на стол увесистую папку. — Данные с серверов Штурма. Полная история «Проекта Раскол». Мы молча смотрели на папку. Внутри была правда, которая началась задолго до нашей войны. — Позови Леру и Сидоровича, — сказал я. — Пора узнать, кто мы на самом деле. Час спустя мы собрались в бывшем кабинете Штурма. Лера, все еще выполнявшая обязанности главного врача, разливала какой-то крепкий алкоголь, найденный в сейфе. Сидорович курил, глядя в окно на дымящиеся развалины. Тень открыл папку. — «Проект Раскол». Изначальное название — «Социальный инжиниринг через биологическую маркировку». — Он посмотрел на нас поверх бумаг. — Цель — создание идеального кастового общества. Синие — рабочий скот, физически выносливые, послушные. Красные — солдаты, агрессивные, управляемые. Все остальные... подлежали утилизации. В комнате повисла гнетущая тишина. — Наши родители, — прошептала Лиля, — они были... «все остальные»? Тень кивнул. — Они сопротивлялись. Возглавили одно из первых восстаний. Их ликвидировали, а вас... изъяли как ценный генетический материал. Стикса определили в синие, Лили — в красные. Для чистоты эксперимента. Я сжал кулаки. Теперь я понимал, откуда во мне эта ярость. Это была не просто злость. Это была кровь моих родителей, их борьба, которую они пронесли через годы и передали нам. — А Высший Город? — спросила Лера. — Кто они? — Потомки тех, кто начал этот проект, — ответил Тень. — Они называют себя «Избранными». Они живут веками благодаря технологиям, недоступным нам. Они правят, наблюдают и... развлекаются, глядя на нашу бойню. Сидорович резко повернулся от окна. — Значит, все это... вся эта десятилетняя бойня... просто реалити-шоу для каких-то ублюдков? — Хуже, — мрачно сказал Тень. — Полевой эксперимент. Они проверяют теории управления, пределы выживаемости, эффективность разных типов оружия... на нас. Я встал. Мне нужно было двигаться. Ярость требовала выхода. — Значит, так. — Мой голос прозвучал громко в тишине комнаты. — Мы закончили с предварительными боями. Пора переходить к основной битве. Все смотрели на меня. — У нас есть армия призраков, — я посмотрел на Тня. — У нас есть гений тактики, — кивок в сторону Сидоровича. — У нас есть лучший медик в этом аду, — улыбка Лере. — И у нас есть... — я обнял за плечи Лили, — ...секретное оружие, которое знает все их трюки. — Что предлагаешь, Стикс? — спросил Сидорович. — Предлагаю устроить им финальный сезон их любимого шоу, — сказал я. — С внезапной сменой сценария и очень недовольными актерами. Мы идем на Высший Город. Не для того, чтобы штурмовать. Для того, чтобы снести его к чертям. Лиля ухмыльнулась. Точно так же, как в детстве, когда мы затевали какую-нибудь шалость. — У меня есть кое-какие идеи насчет их системы ПВО. — А у меня, — добавил Тень, — список очень влиятельных людей, которых давно стоит... навестить. Лера вздохнула. — Значит, мне опять придется латать вас всех. Ладно. Я в деле. Сидорович потушил сигарету. — Начинаем планирование. Операция «Мышиная Возня». — Он посмотрел на меня. — В честь того варенья. Я рассмеялся. Впервые по-настоящему. Арка «Кровавое Наследие» завершилась. Мы нашли друг друга. Мы узнали правду. Мы собрали армию. Теперь начиналась настоящая война. Война призраков против своих творцов. И мы не собирались проигрывать. Мне всё равно. Смотрю на потолок. Вспоминаю того снайпера. Его татуировку. Орёл. Знак "Призрачного отряда". Они пропали под Верхним Городом год назад. Все думали мёртвы. Сидорович кладёт на одеяло пачку бумаг. — Почитай. Пока лежишь. Это документы. Наши и чужие. Отчёты. Карты. Первая бумага — приказ Шрайбера о карательной операции "Чистое Небо". Датирован прошлым месяцем. Пункт седьмой: "Синих поголовно ликвидировать. Территорию очистить для заселения чистокровными." Вторая — наши разведданные. Фото Высшего Города. Там где живут те кто начал эту войну. Не синие и не красные. А те кто сверху. Кто смотрит на нас как на тараканов. Третья — дневник какого-то учёного. Обрывки. "Проект Раскол... генетическая сегрегация... синие для тяжёлой работы... красные для армии..." Я откладываю бумаги. Голова идёт кругом. Значит так всё и началось. Они поделили нас ещё до рождения. Сделали врагами. Дверь открывается. Входит она. Лера. Наш лучший медик. Та что спасла меня в прошлый раз. — Опять геройствовать? — говорит она ставя капельницу. — А то — хриплю я. Она смотрит на документы. Лицо темнеет. — Тоже прочитал? Теперь понимаешь за что воюем? — Я всегда знал за что — говорю я — За то чтобы выжить. — Нет — она тычет пальцем в строки о генетике — За то чтобы быть людьми. А не расходным материалом. Ночью меня навещает тот самый снайпер. Приходит бесшумно как и уходит. — Меня зовут Тень — говорит он снимая маску — Я из Призрачного отряда. Он рассказывает. Их отряд послали в Высший Город год назад. Штурм их предал. Вывел прямо под удар артиллерии. Выжили единицы. — Шрайбер был пешкой — говорит Тень — Штурм — игрок. А те кто выше... они даже не люди. Он оставляет мне новый нож. И координаты явочной квартиры. — Выздоравливай. Скоро начнётся настоящее. Через неделю меня выписывают. Нога ещё болит но я могу ходить. Первое дело — нахожу того раненого пацана. Он уже на ногах. — Спасибо — говорит он — Я Андрей. — Машка ждёт? — спрашиваю я. Он улыбается. — Ждёт. Выхожу на улицу. Город изменился. Красные отступили но не сдались. Теперь они действуют точечно. Диверсии. Убийства. Наш первый вылет — захват архива. Там должны быть документы о "Проекте Раскол". Архив в старом университете. Охрана — красные спецназовцы. Элита. Мы врываемся на рассвете. Я иду первым. Нога ноет но я не обращаю внимания. Первый охранник — мой. Нож в горло. Второй — автоматная очередь. Третий — ближний бой. Ломаю руку. Захват. Шесть хрустит. Андрей прикрывает тыл. Парень оказался крепким. В архиве — горы бумаг. Находим то что нужно. Журналы экспериментов. Фотографии. Карты лагерей где делили детей по цвету кожи. И тут — сирена. Нас обнаружили. — Уходим! — кричу я. Но слишком поздно. В дверях появляется он. Штурм. Высокий. Холодный. В чёрном мундире. Без монокла. Но с той же тростью. — Синий Призрак — говорит он без эмоций — Вы убили моего брата. За это вы умрёте медленно. Он делает жест. Из темноты выходят его люди. Не солдаты. Что-то другое. Быстрые. Тихие. С пустыми глазами. — Беги — говорю я Андрею — Уноси документы. — Но ты... — Беги! Он убегает. Я остаюсь один против десяти. Штурм улыбается. — Геройство. Как пафосно. Первый боец бросается на меня. Я уворачиваюсь. Пуля ему в колено. Второй — нож в ключицу. Третий — граната. Но их слишком много. Меня окружают. Штурм подходит. Поднимает трость. — Прощай Синий Призрак. И тут раздаётся выстрел. Но не пуля. А что-то другое. Световая вспышка. Дым. Чья-то рука хватает меня. — Бежим! Это Тень. Мы вылетаем в окно. Падаем на тент грузовика. Отскакиваем. Бежим по крышам. Сзади — крики. Выстрелы. — Спасибо — говорю я. — Не благодари — он хмуро смотрит назад — Это только начало. Штурм не простит. Мы спускаемся в канализацию. Там убежище Тени. Карты на стенах. Фотографии. Документы. — Смотри — он показывает на карту Высшего Города — Они там. Те кто всё начал. — Что предлагаешь? — Войну. Настоящую войну. Не против красных. Против тех кто над нами. Я смотрю на карту. На фотографии Штурма. На документы о "Проекте Раскол". И понимаю — Лера была права. Это война за то чтобы остаться людьми. — Я в деле — говорю я. Тень улыбается. — Тогда начинается новая арка Призрак. Арка возмездия. И где-то сверху доносится гул "Молотов". Новых. Улучшенных. Война продолжается. Но теперь мы знаем за что боремся. И это делает нас сильнее.