Глава 1 - Смерть

      Пинцет выдернул осколок стекла из живота. Кровь, медленно огибая пресс, стекла на штаны и скопилась на поясе. Каждая капля сопровождалась глубоким вздохом. Малые раны, которые не должны были вызывать и всхлипа, превращались в пытку, которая могла никогда не закончиться. Второй, третий, четвертый осколок. Тело согнулось в болезненном спазме, словно от удара по животу. Небольшой кашель и раковина заполнилась густой кровью, столь красной и темной, что в глазах потемнело. Подняв взгляд на заляпанное кровью и отметинами от пальцев зеркало парень заметил, как из глаз льются ручейки крови, оседавшие на губах.       — А я то думаю, почему, блядь, ржавчиной тянет, — он откашлялся.       Рука потянулась к губам, чтобы вытереть кровь. Наклонившись, включив кран и промыв глаза, он наконец выпрямился. Израненное шрамами тело стонало под тяжестью ответственности, которая на него возложена, ошибок, которое оно совершило. Парень потянулся и захрипел от боли. Рана на боку, выглядящая хуже всех из-за крупного фиолетового пятна вокруг нее, открылась.       — Сука… — застонал парень, накрывая рану самодельной марлевой повязкой. — Опять зашивать.       В соседнем помещении хлопнула входная дверь. Тяжелые шаги пробили дробь по ковру, и в проходе в ванную появился невысокий силуэт.       — Че согнулся раком, придурок? — грубый низкий голос был знаком стоящему у раковины человеку и вызывал невольную улыбку на все лицо.       — Ебало прикрой и помоги мне пройти в гостиную.       Его подхватила черная рука, которая помогла ему, ковыляющему чуть ли не на одной ноге человеку, пройти в гостиную, сесть на диван и отдышаться. Прошла всего минута, как рвотный позыв пробился через гланды к животу, а потом съеденный завтрак вывалился на ковер.       — Блядь! Че ты жрал? — черный парень отшатнулся назад, чтобы ненароком не наступить в зловонную жижу. — Да ты весь побледнел… Где тебя носило так?       Рухнув на диван, парень глубоко задышал. В груди пылал огонь, болью прокатывающийся по кончикам пальцев; тремор, перерастающий в дерганный сжимание кулаков; вздохи, столь сильные, а потом слабые, что не хватало кислорода.       Рядом, — но как можно дальше от кучи рвоты, — уселся на стул, повернутый спинкой к небольшому дивану, черныш. Молчание продлилось несколько минут, за которые лежащего на кровати парня то бросает в пот, лихорадочные хрипы, то в бледный, тихий холод. Черный парнишка не вмешивался, изредка отвлекаясь от просмотра ленты новостей, чтобы проверить своего друга, который не ответил ни на один его вопрос. Хотя, учитывая, что с ним происходило и кем он был по профессии, пусть и не официальной, не удивительно, что каждую ночь он возвращался в синяках и ссадинах. Но эти раны не могли появиться от обычной ночной вылазки, не в битве с обычным злодеем, не за одну, блин, ночь!       — И что сказать твоей матери? — дерзко спросил черный, после чего встал и обошел диван сзади.       Парень немного взбодрился после таких слов, усмехнулся, перевалился на бок и застонал в очередной раз. Боль прошла прямо по ребрам, так что он перевернулся обратно на спину, ухватился за бок и рассмеялся, но болезненным, тяжелым смехом, словно эпоха сменяет одну другую, и далеко не миром, а огнем. Так и его смех словно отгонял прошлое, отрекался от него. Стоявший рядом черный парень все понимал и не смеялся вместе с другом.       — Что я меняю место работы, — отмахнулся он.       — Реально? — вскинул брови черный парень.       — Да, Джей, реально, — сухо ответил тот.       Почему-то Джея это даже удивило. Пусть он и помогал своему другу геройствовать, напяливая темное трико по ночам, носиться с титановыми жезлами и пинать преступников, но каждый день он ждал, когда, сложив орудие, тот покинет поле брани, которое не предназначено для обычных людей. Но все равно грустно. Словно жизнь станет слишком спокойной, а от того и скучной. И все же, он радовался.       — Я видел новости… Но… Тебя пинает теперь каждый встречный? — что было удивительно, учитывая какой у парня был процент пойманных злодеев. — Если что, можешь поплакаться, только не мне на кофту, я ее совсем недавно купил, так что могу посове…       Он не успел закончить. Друг впился в него взглядом, который способен прожечь огромную дырку прямо в голове.       — Я не смог их спасти…       — Че?       — Я… не смог… — и кулаки сжались еще сильнее.              Кулаки сжимали жезлы. Титановый сплав отдавал холодом, переходящим на перчатки. Холод был везде: щекотал ноги, пробегал под майку, поднимая мурашки от долгого сна, взывал к слезам, заставляя глаза смыкаться лишний раз.       Крупный промышленный комплекс, практически заброшенный из-за того, что компания, владеющая им, медленно банкротилась, сокращала персонал, а в конечном итоге оставила после себя пустые помещения, привлекал внимание лишь давящей тишиной, которая ему не свойственна. Дым из труб не шел, станки не работали, люди не ходили, не разговаривали: никто не пытался проникнуть на завод, никто не думал, что там может быть что-то интересное. Кроме одного человека.       Наблюдая за комплексом издалека, стараясь приметить выходы и входы, выступы, составить тактику, герой держал в голове одну мысль, которая преследовала его еще с первого дня, как он надел черную маску и вышел на ночные улицы бороться с преступностью. Выжидая, он не позволял себе спешить, считая, что каждый неаккуратный шаг приведет к провалу всей миссии. Поэтому еще с десяток минут он наблюдал, лишь изредка подмечая появляющиеся в окнах яркие вспышки, словно кто-то стрелял, но звука совсем не было, даже еле слышимого хлопка.       Но всю ночь прозябать на холодном воздухом никто не собирался, поэтому герой, спрыгнув с уступа, аккуратно побежал, перелез через стену, поднялся по служебной лестнице и забрался на мостик, с которого можно было разглядеть всю серость опустевших помещений и тишину длинных коридоров. Окружающая тьма давила неприступной темницей, но герой продолжал шаг за шагом погружаться в бездну.       Следуя по одному из коридоров, герой остановился. Острый слух уловил шаги, после чего еле слышимый хлопок сопроводил вспышку в своем появлении. Свет озарил коридор. Волна пробежала по стене, оставляя глубокую отметину. Герой рванул прочь от противника, а потом спрятался за первым попавшимся поворотом.       — А он говорил, что ты придешь! — послышался голос насмешки, пробежавший по коридору. — И, сука, пришел же, как муха на дерьмо, усраться!       Вновь хлопок. Световая волна задела угол стены, за которой прятался герой, раздробила бетон и подняла штукатурку в воздух. Послышались шаги, нападавший приближался к герою слишком самоуверенно, чтобы заранее составить план.       Герой достал небольшой липкий диск из кармана, выбежал из-за угла, когда противник был совсем близко, встретился взглядом с русым пареньком со смуглой кожей, в чей правой руке заискрился свет, готовый с секунды на секунду ворваться во тьму ослепительной вспышкой. На все про все было мгновение или даже меньше.       Большой шаг вперед, удар жезлом прямо по подбородку. Второй шаг сопровождался толчком в грудь, чтобы обездвижить противника, потом рука скользнула по лбу злодея, прицепила к нему диск.       — Эй, ублюдок, куда пошел?! — русый подскочил, в ладонях вновь засиял свет, но прежде, чем злодей успел что-либо сделать, все его тело пронзил электрический заряд, заставивший руки сгибаться в локтях и прижаться к туловищу. Челюсть сжалась так сильно, что прокушенный язык окровавил рот, окрасив белые зубы в багровый оттенок.       Тело рухнуло навзничь. Рот заполнился кровью, дыхание стало прерывистым, даже кашель не спасал, а потом преступник умолк и закатил глаза.       Глубокий вздох успокоил героя, но уже через секунду его тело наполнилось очевидным напряжением. По полу пробежал темно-зеленый туман. Сложно различимый в первую минуту, но ощутимый едким запахом, когда прошло еще три. Герой помчался туда, где тумана было больше всего, прекрасно зная, кого там встретит.       Комната менялась за комнатой, туман все нарастал, света становилось все больше: где горела одна лампочка, где вся комната была освещена практически ослепительным светом.       Последняя комната была поголовно заполнена туманом, что сковывал движения. Ничего не увидишь дальше своего носа, не услышишь на расстоянии вытянутой руки.       Нажав на кнопку у себя на шее, он просветил весь туман, оглядел комнату. Несколько силуэтов различались на фоне бушующих волн. Они дергались, махали руками, бегали из стороны в сторону, плененные в крупную стеклянную коробку. Сталкивались о стены, кричали и плакали. Среди них явно различался детский плачь.       Глаза метнулись вверх. На длинном мостике, из стороны в сторону, бродил силуэт, чей металлический голос прорезал разум, подобно острому ножу, и туман не был для него помехой.       — Я знаю, что ты видишь и слышишь меня, Воитель.       — Феерик, — ответил Воитель, словно подражая металлическому скрежету в голосе своего врага.       Меньше всего Воитель сейчас интересовался своим врагом, наверное самым главным и важным, с которым они друг за другом, как собака за кошкой и кошка за собакой, гоняются уже шесть лет. Много жизней было спасено от Феерика, немало людей и погибло, и каждая жизнь оседала якорем на душе Воителя, медленно ломая его и низвергая до ничтожного имитатора, а не настоящего героя.       Силуэты в неаккуратной стеклянной комнате начали выкрикивать имя героя. Каким-то образом они услышали слова злодея, зацепились за них, как за спасительный сучок. Стали биться руками о стекло, безумно кричать и молить о спасении.       — Эй, не отвлекайся, — Феерик взмахнул рукой, артистично щелкнул пальцем, и туман моментально рассеялся. — Ты ведь знаешь, чем мы сейчас займемся?       — Отпусти этих людей.       — Нет-нет-нет, а как же испытания, как же драма? — Феерик засмеялся. — Дай мне увидеть героя, который пришел спасать людей!       Комната медленно заполнялась злодеями. Преступники толпились, словно в нетерпении напасть на героя. А ведь правда, каждому из них заплатили: кому-то больше, кому-то меньше. Но как же отказаться от того, чтобы сразиться с героем, да еще и за деньги, да еще и с обычным человеком?       Они дергали глазами. Маски на их лицах отдавали зеленым цветом, таким же, как у Феерика. От глаз отступали вены, разбухшие от наркотика, которым каждого из них кормили.       — Что, не можешь со мной справиться, так привел подручных? — Воитель ослабил хватку, оперся на левую ногу и осмотрел преступников, способности которых варьировались от смешных, до крайне опасных.       Кто-то мог плеваться кислотой, кто-то высоко прыгать. Человек с пол сотни низкосортных и мелких бандитов, но их число пугало, а узнать, какая у каждого способность, было практически невозможно.       — Да, не могу, — Феерик оперся о перила, больным взглядом мутных глаз осмотрел помещение. — Это не интересно. Предлагаешь мне каждый раз сходиться с тобой в схватке? Я похож на идиота?       И Воитель знал, что Феерек достаточно умен, чтобы не подставлять свой зад лишний раз. Их схватки всегда были игрой разума, но никогда у героя не получалось в полной мере понять, что происходит в голове у этого безумца.       — Так что познакомься с моими новыми друзьями: отщепенцами, отбросами со всего Лос-Анджелеса, которые хотят тебя убить, — он раскинул руки, придал моменту драмы, чуть согнулся вперед.       По трубкам, что были разбросаны по всему его телу, потекла зеленая кислотная жидкость. Вены на теле, в местах, где у Феерика крупный халат не перекрывал кожу, разбухли. Он надел маску, прикрыв желтые зубы, а в левый глаз вонзил что-то на подобие монокля, цвет которого сливался с жидкостью, текущей по трубкам.       — И своего заклятого врага…       Слова были подобны выстрелу, что в дребезги разбил цепи, и псы, разрывая глотки, зарычали, в желании пустить жертву на мясо и утолить свой голод.       Первым напал мужчина, сверкнув металлическими конечностями богомола, что росли у него из локтей. Он взмахнул рукой, но из-за неосторожного шага подставился под удар, получил жезлом прямо по подбородку. Кость сломалась с хрустом, что донесся до каждого преступника в комнате.       Второй был крупный парень с толстой и жесткой кожей. Удары по нему не наносили вреда, а подоспевающие злодеи ждали своего шанса откусить от героя лакомый кусочек.       Схватив Воителя за пояс в надежде перевернуть, злодей рухнул на пол, не совладав с акробатической ловкостью героя. Второй не думал, что острым ум Воителя быстро позволит разобраться со сделанными на коленке бомбами-уховзрывателями — как их назвал злодей.       И бой быстро превратился в попытку завалить героя числом. У Воителя получалось прыгать, защищаться, наносить удары. Большинство злодеев здесь были дилетантами, которые, усиленные наркотиком Феерика, все равно не представляли опасности для героя.       Жезл ударился о череп злодея. Металлический звон на секунду окружил героя. Потом второй, третий удар, четвертый лишил кого-то потомства, пятый — зрения.       Из карманом Воителя валились бомбочки, острые ножи, сетки — все, что помогало ему побеждать. Злодеи находили и в этом что-то смешное: обычный человек пытается с помощью навороченных примочек перестать быть нормальным, приблизиться к свету героя, который был для него столь же недостижимым, как нормальная жизнь для злодея.       Но сетки резались, бомбочки слепили, ножи вонзались в кожу, и лишь частично тормозили яростную толпу. Может, получилось вывести с дюжину злодеев. Ранить еще штук шесть-семь, а остальные стояли, ждали, когда смогут попасть на горячее.       Первый серьезный пропущенный удар отдался в печени острой болью. Воитель даже не вздрогнул, сменил стойку и нанес удар прямо в шею, надеясь, что крепкий злодей наконец ослабит свой натиск.       — Бей, бей, меня на все хватит, — но тому хоть бы хны.       Второй удар чуть ли не стал фатальным. Под таким углом у злодея получилось бы сломать голень Воителю. Герой отпрыгнул на безопасное расстояние, полез в карманы и бросил дымовые шашки. Дым заполнил комнату, но один из злодеев глубоким вдохом развеял туман. Тактика провалилась и Воитель переключился на окружение. Но комната была полностью пустой: ни уступов, ни предметов. Шансов победить становилось все меньше и меньше, но он не собирался сдаваться.       — Думаете, он продержится? — к Феерику подошел громила, чья кожа отдавала серебром. — Мне кажется, они его убьют.       Болезненный взгляд поднялся на серебряного бугая.       — Не убьют, — Феерик следил за героем, за каждым его движением, менял выражение лица и словно бы ликовал, когда Воитель наносил очередной удачный удар. — Но да, в худшем случае, он умрет, но я не верю в худший случай — закон подлости. Он победит и будет побеждать. В хорошем случае еще четверо падут от его руки, в лучшем — семеро. В исключительном, — он повернулся к бугаю, — все. Но я не верю в исключительные случаи.       Жезл метался перед лицами героев. Бил по глазам, связкой ударов обездвиживал, а иногда даже ломал позвоночник. Герой не знал пощады и с яростным рвением разрушал жизни злодеев, которые не достойны и толики его прощения.       — Этот хер, — бугай следил за каждым ударом героя, за каждым вскриком злодеев. — Блядь… он вообще герой?       — Нет, — протянул Феерик, явно наслаждаясь таким очевидным фактом. — Мститель. Ночной ублюдок, который выползает из своей норы, чтобы убивать за праведное дело, оправдывая свою зависимость, — и он усмехался.       — Но у него есть слабость, — шептал Феерик, — как и у любого, мнящего себя героем. Он будет цепляться за каждую жизнь, которую может спасти, будет считать себя снизошедшим Христом, который подает хлеб беднякам, но в этом человеке нет смирения и доброты, лишь собственный эгоизм.       В стеклянной комнате нависло тяжелое, давящее молчание. Никто не кричал, не говорил и старался не дышать, пока не станет ясно, чего герой победит. Ребенок изредка всхлипывал, смотрел на взрослых, что-то у них просил. Единственно важное, что их заботило — это победа героя. Иного они принять просто не смогут.       Но битва для героя складывалась в самом худшем сценарии. Победив еще несколько злодеев, он остался совсем без сил и под натиском остальных, чьи способности так удачно сочетались против его стиля боя, отступал. Шаг в сторону, кулак лег на ребра, прыжок, кто-то ударил по почкам. Один единственный поворот казался испытанием. Драка — а я бы сказал, избиение, — превратилась в игру «подставься под удар и сам ударь в ответ». И так, секунда за секундой, герой слабел, но даже не задумывался о том, что может проиграть.       Хватка ослабла. Очередной удар разжал кулак героя. Жезл вылетел, ударился о холодный бетон несколько раз, заполняя комнату металлической песней. Герой отошел, но в животе сильной болью отозвался удар, пропущенный мимо глаз. Воитель подлетел на пару метров и упал, ударившись маской. Левая линза разбилась, оголив синие глаза. Попытка встать лишь привлекла одного из крупных злодеев, который, уложив тяжелую ногу на спину героя, прибил того к полу.       — Пора синковать позвононик, — сказал злодей, из чьих пальцев тянулись острые когти. Его челюсть висела, отделенная от всего остального черепа, а маска упала на пол.       Над героем, как над шутом, что сыграл худший из своих номеров и сумел запороть даже его, столпились злодеи. Они смеялись, кричали, и на каждую попытку героя выбраться отвечали безудержным хохотом, но никто пока не трогал Воителя, не желая спешить с расправой.       — Что-то герои липовые пошли, — бубнил серебряный амбал.       Иногда Воитель хватал крупного злодея за ногу, сжимал мышцы, давил на болевые точки. Из-за этого герой лишний раз получал по маске, которая совсем скоро разбилась в дребезги, оголив окровавленные долгой дракой глаза, нос и губы.       Лицо молодого парня с небритой щетиной стало еще большим поводом насмешек. Кто-то, очень странный из злодеев, даже говорил, что его лицо выглядит хорошо, но чтобы жить с таким, надо идти играть в куклы, а не героев. Один из злодеев, с крупным рюкзаком за спиной, из которого торчали самоделки, схватил героя за черные, весьма длинные и волнистые волосы, собранные в хвост. Синие глаза метнулись на преступника, в них не было страха, усталости, лишь гнев, неистовый и неприкрытый.       — Я вас всех убью…       — О-о-о-о-ой… — протянул злодей с уродливым лицом, которое прикрывала маска. — Посмотрите как он пытается нас напугать.       Он засмеялся, потом достал нож и взмахом приблизил его к глазу героя.       — Хочешь, я лишу тебя левого глаза? Или правого? Выковыряю ножом, порежу веки, щеки… как тебе идея?       Воитель дернул глазом. Его взгляд был полностью сконцентрирован на кончике ножа.       — Стоп, — прозвучал протяжный голос Феерика, — отойдите от него.       Феерик спрыгнул с моста. Его шаги были медленными, руки дерганными, взгляд устойчивым. При его приближении комнату заполнил трупный, практический до рвоты противный, запах. Он осмотрел каждого из злодеев, терпеливо ожидая, пока эта свора идиотом исполнит приказ.       Злодеи потупили, посмотрели на Феерика, обратно на Воителя и дернули плечами. Все отошли, кроме злодея с уродливым лицом, который вошел в маниакальный кураж.       — Почему? Дай… Отдай мне его глаза! — он встал перед Феериком, никак не реагируя на внешний вид, который пугал всех остальных.       — Я. Сказал. Хватит.       Ловким движением он стянул со злодея маску, оголив уродливое лицо, по которому словно прошлись бензопилой. Злодей замахнулся ножом, но Феерик увернулся он удара. Рука резким движением, чуть ли не ударом, легла на лицо урода. Крик заполнил комнату, вызывая ужас не только у людей в стеклянной комнате, но и злодеев, которые не привыкли видеть смерть своих… коллег по хаосу.       Из его глаз потекла кровь, рот заполнился трупной жидкостью, а из ушей рекой полился гной. Несколько раз злодей вонзил нож в руку Феерика, заставляя грязную кровь течь, оставаться на лезвии. Последний взмах оставил нож прямо в руке Феерика.       Когда тело злодея упало, то каждый смог разглядеть как трупный цвет покрыл каждый уголок его тела. Глаза разбухли, щеки стали похожи на пиньяту, кожа отслаивалась, а конечности дергались в конвульсиях. Все затихли, даже мир внимал ужасу смерти, рожденной из рук самого воплощения болезни.       И лишь у Воителя были силы встать. Он не позволял страху завладеть разумом. Противники встретились взглядом.       — Феерик! — закричал он, помчался на злодея, словно силы в его теле никуда не исчезали, словно синяки и раны не стенали с каждым его шагом, движением и криком.       Но удары были не большей угрозой для Феерика, чем нож предыдущего противника. Злодей выдернул его из руки, замахнулся и с бедра вонзил клинок прямо в бок Воителю.       Герой сделал несколько шагов назад, упал на колени. По телу прокатилась боль, а потом из глаз и ушей полилась кровь.       — Убей их, — откомандовал Феерик амбалу за спиной, не позволяя себя перестать смотреть за муками героя.       Амбал кивнул, спрыгнул с моста и подошел к комнате. Люди внутри замолили — но уже не героя — злодея сохранить им жизни. По лицу пробежала ухмылка, рука поднялась над головой и описала дугу, оставив на стекле лишь трещины. Почему-то один из людей внутри коробки заулыбался, но амбал наносил удары раз за разом, пока не разбил стекло.       Осколки разлетелись, вонзились в кожу лица, рук. Послышались вскрики ужаса. Наконец к людям пришло понимание, что никто их больше не защитит. Амбал сделал шаг ближе, встав чуть ли не посреди комнаты.       Один человек попытался убежать, но был раздавлен крупной рукой. Останки черепа упали на пол.       Воитель внимал их криках, мольбам, направленных не к нему, и попытался встать. Два шага дались с удивительной легкостью, но третий придал телу титаническую тяжесть. Герой рухнул на пол, но не мог позволить себе сдаться. Руки скользнули по полу, зацепились за неровности и подтянули тело. Но недостаточно, чтобы успеть спасти остальных.       Амбал схватил другого человека. Сломал ему руку и бросил прямо в сторону Воителя. Удар о бетон отдался удушьем в теле человека. Взгляд, полный гнева и ненависти, остановился на герое, ведь тот провалился. Прозвучал выстрел, Феерик добил человека.       А ребенок, заливавшийся слезами посреди стеклянной комнаты, наконец познал тьму и одиночество. Его ждала быстрая смерть.       — Видишь? В этом и есть вся проблема, — Феерик подсел на корточки, схватил героя за волосы и поднял лицо к себе. — Они верят, что герой их спасет, но когда они замечают крупицу слабости, то тут же убегают к нам с мольбами о пощаде. Ха! Они верили, что ты их спасешь… Хотя, какая разница что думают о нас мертвецы, верно?       Воитель поднял руку, ухватился за кисть, постарался отбросить Феерика, но ничего не вышло. Силы медленно покидали тело, нож в животе все травил и травил организм. Феерик выдернул нож и отбросил его в сторону.       — А ты мог их спасти?       Феерик оглядел трупы, вновь заулыбался, потом глянул на прибитое детское тело и засмеялся Это была игра, которая должна медленно сломать героя, низвести его до жалкого существа, не способного сражаться. Воитель поднял голову, взглянул в глаза Феерику и не показал и капли страха.       Злодей заулыбался в очередной раз, его глаза сомкнулись в узкую горизонтальную линию.       — До встречи…       И Воитель ушел во тьму.              — Я мог их спасти…       Продолжал корить себя Воитель, исследуя белый потолок своей комнаты. Он посмотрел на Джея, тот молча слушал и, сомкнув губы в уточку, поджал их к верху.       — А чего он тебя не добил? — тихо проговорил он.       — Понятно, лучший друг ждет, когда я ласты склею.       — Да закрой ты рот, — махнул Джей, бросив в друга тапок, который он подобрал совсем недавно. — Будешь жаловаться, брошу второй.       Смешки, наконец, заполнил комнату. Друзья пустились в насмешливые крики в сторону друг друга, отвечая крайне жестоко, но смешно, на выпад каждого.        — Так чем он тебя траванул? Сифилис, СПИД, гонорея?       — Блядь, напомню, это было не секс шоу с бомжами, а битва со злодеями.       — И чем это отличается от костюмированной оргии? А, прости, тебя же только на встречах со злодеями ебут во все щели.       — Ага…       — И как давно? — притих Джей. — Зная, как ты любишь молчать, боюсь, что ты скажешь… ну, хер его знает, неделя?       — Месяц…       Долгий-долгий месяц страданий и мучений.       — Месяц?! — молчание постигло их обоих. — Мэтью, твою мать, это не шутки, тебе придется… Да блядь! Ты понимаешь, что Воителю конец?       Вновь молчание. Правда, которую Мэтью сам себе проговорил уже как несколько раз из чужих уст казалась острее любого ножа. Уложив руку на глаза, чтобы забыться во тьме, он остался наедине с собой, наедине со сворой мыслей, что наседали и наседали. Одиночество давило и Мэтью откинул руку, глубоко задышал и осмотрел потолок.       Джей не мог здесь оставаться. Что-то сильно давило и на него.       — Дай мне взять у тебя кровь, чтобы… — Джей обошел диван и наступил в какую-то густую жижу. — Сука, новые Джорданы, — он сделал шаг в сторону и вытер о ковер рвоту, в которую наступил.       Джей достал из кармана небольшой электронный шприц, который, после нажатия на кнопку, забирал немного кровь на пробу, делал первичный анализ и отсылал все данные в лабораторию для дальнейшего исследования. Шприц вошел в плечо, Мэтью даже не дрогнул.       — Ну, да, в твой крови есть какая-то хрень, — Джей смотрел на небольшой дисплей, выводящий красный цвет. — Как обследую, скину тебе на почту все, что надо. Не забудь сходить к врачу.       Джей выхватил рюкзак, который оставил в коридоре, проверил вещи. Потом, когда взялся за ручку, то остановился, повернулся и неуверенно спросил.       — А куда пойдешь работать?       Несколько секунд молчания оборвались дерганьем тела по дивану. Мэтью натянул на себя одеяло, укрылся под ним и свернулся калачиком.       — Узнаю завтра…              В небольшой комнате сидело четыре человека. Двое из них носили синие рубашки с надписью СДС на левой стороне груди, а так же бейджики, на которых большими буквами было написано «СПЕЦИАЛИСТ ПО НАБОРУ ПЕРСОНАЛА». В центре, как главный босс, да и руководитель этого небольшого отделения, сидела героиня. Светлые волосы, яркие синие глаза, сине-желтый костюм с плащом, так и кричали о том, что она самая что ни на есть героиня — Блонди Блейзер.       Напротив них сидел уставший парень. Неаккуратная борода, которую он не хотел отращивать; длинные волосы, спадавшие на плечи, могли сказать многое, начиная от некомпетентности до глубоких переживаний. Никто не делал поспешных решений, ведь они искали профессионала.       — Итак, — серьезно, но не позволяя улыбки слезть с лица, начала Блейзер. — Почему вы решили выбрать именно нас?       Мэтью секунд десять подумал, надеясь не выдать правду в чистом виде. В голове он прикинул причины, которые привели его в университет при геройской академии. Он еще с ранних лет мечтал о том, чтобы быть ближе всех к героям. Его небольшая мечта нести подле них знамя обратилась в ужасное, со стороны неисполнимое, стремление — самому быть героем.       — Ну, с предыдущего места работы мне пришлось уйти из-за… — почему-то прямо сейчас напрашивалась шутка, -…высоких обязательств и риска для жизни, а вы… ну, вы же СДС, крупнейшая геройская ассоциация в США. Кого выбирать, если не вас?       Блейзер кивнула, когда услышала ответ. Она повернулась к своим коллегам, что-то тихо сказала, потом позволила им, всматриваясь несколько секунд в резюме, задать интересующие их вопросы.       — Вы же Мэтью Каммергер? — спросил один из интервьюеров.       — Мое имя в резюме.       — Учились в… — он в очередной раз проверил резюме, проигнорировав слова Мэтью, -…Вашингтонский университет при геройской академии? — Мэтью кивнул.       Глаза раскрылись от неприкрытого удивления. Один из специалистов что-то крикнул другому, оставив героиню в полном недоумении, потом вернулся к разговору с уставшим парнем.        — Очень рад, что вы выбрали именно нас. Такого специалиста заграбастать, мы… — сказал специалист, расплывшись в детской улыбке.       Блейзер осторожно прервала своих коллег.       — Эм, я тут не могу… — героиня помедлила, словно искала подходящее слово, — …слона в комнате найти, так что можете объяснить, что же такого удивительного в мистере Каммергере, — спросила Блонди Блейзер, оглядывая своих коллег.       — Кхм, мы просто удивлены. Он был лучшим выпускником… как та специальность была… — специалист метнул ладонь в сторону Мэтью, ожидая ответа от него самого.       — Взаимодействие общественности и героев, в общем, я учился на менеджера для суперов, — ответил Мэтью, чтобы показать хоть какую-то заинтересованность в обсуждаемом деле.       Героиня кивнула, явно довольная ответом. Улыбка на ее лице стала еще теплее, вызывая внутри Мэтью неприкрытую зависть перед таким чистым существом и неподдельным героем.       Он глубоко вздохнул.       — Можете рассказать нам об вашей учебе? — Блейзер прервала своих коллег, которые уже хотели завалить Каммергера вопросами, ведь хотела услышать всю историю из уст так называемого лучшего ученика.       Мэтью прервался практически на минуту. Он пытался вспомнить свои университетские годы, пары, ежедневные пытки в надежде сдать сессию на отлично, дипломный проект. Но в голову лезли лишь длинные жестокие ночи, когда он выбирался из общежития и вершил, как он считал, правосудие. В голову ворвалась боль, через которую Мэтью удалось вспомнить одного единственного человека, который освещал тяжелые долгие ночи.       — Ну, как и у всех остальных студентов мой выпускной проект был связан с созданием образа для героя и его продвижения, — он знал, что от него хотят услышать, поэтому начал о самом интересном. — Были варианты теоретической сдачи, но я выбрал практику. Интересно увидеть как твои действия отзываются в сердцах людей. Вместе с героиней Стальноликой, из Вашингтонской геройской академии, она сейчас геройствует в Германии, мы… черт… долгие семь месяцев пытались создать ей образ защитника. Непреклонного и… непобедимого. О ней потом долго говорили. Вот так руководство университета посчитало, что это более чем достаточно для сдачи на золотую медаль.       — В вашем рассказе звучит некая… — начала Блейзер, после чего спросила совсем другое. — Вы были близки со Стальноликой?       Мэтью замер, непроизвольно облизал губы и даже ухмыльнулся.       — Простите, это личное.       — А, да… — Блейзер поняла, что спросила. — Это я прошу прощение.       Мэтью отмахнулся.       — И что же вы делали, чтобы сделать ее «защитником» в глазах людей? — Блейзер вновь задала вопрос, казалось, что своим авторитетом она давила на всех остальных коллег.       — Тренировки, реклама, само геройство, это же не запрещалось академией. Так я связался с одним небольшим агентством, предложил помощь на… сколько там семестр идет? — Мэтью оглядел интервьюеров, они кивнули, понимая о чем тот говорит. — Активная реклама, опрос пострадавших… то есть тех, кого Стальноликая спасла, интервью. Я буквально бегал за ней по пятам. Скинул килограмм десять за то время. Она продержалась на первом месте героев юниоров года два. Потом перешла в общий список по региону, агентству и… года четыре назад смотрел, точно не помню, уверенно держится на четвертом месте в немецких чартах.       Блейзер остановила интервьюеров, те кивнули, а потом повернулись в сторону Мэтью.       — Мы пришлем вам письмо.       Мэтью кивнул, встал, вышел наружу, тяжело выдохнул, понимая, что медленно уходит от прошлого себя. Такая мысль пробегала болью, но он понимал, что не сможет жить без геройства, без спасения, поэтому и выбрал работу ближе к тем, кто на это еще способен. Хотя он понимал, что похож на курильщика, который ищет дозу в густых туманах от сигарет.       Но о таком он думать не хотел. И не хотел идти домой, где его ждала кровать и одиночество, мысли и тяжелые проступки. Он сел, окруженный шумом рабочих помещений, ходящих людей и героев, на которых он с завистью смотрел.       Надеясь не думать об этом, Мэтью достал кубик Рубика, несколько раз собрал его. Потом достал старое радио, отвертку и, подсев к столу, разобрал прибор, достал части, собрал небольшой электрошок, заряд от которого заставит неподготовленного человека одернутся.       Но это не помогало! Он все равно думал, не мог забыть. Глаза закрылись, рюкзак, зажатый в замок руками, улегся на живот, Мэтью чуть спустился с кресла. Все переживания скопились на его груди, став тяжелым одеялом, под которым он чудом сумел заснуть.       Он не видел снов и благодарил за это всех, кого можно. Этот месяц мог отозваться лишь кошмарами, которые пробуждают ото сна резким толчком. Неожиданно он заметил, как в голове появляются картинки, потом его кто-то бьет, заставляя Мэтью проснуться, дрогнув всем телом.       — Мистер Каммергер, мистер Каммергер, — Блейзер толкнула его в плечо пальцем, чем вызвала непроизвольный рефлекс у Мэтью.       Он словил ее ладонь, сжал, как ему казалось, достаточно сильно, а потом открыл глаза, огляделся. Блэйзер улыбнулась ему и с ужасающей простотой вырвалась из достаточно сильной — по мерка обычного человека — хватки.       — Я заснул? — Мэтью провел рукой по лицу       — Видимо да, — виновато усмехнулась Блейзер. — Мы думали послать вам письмо, но кроме вас подходящих кандидатов не нашлось, поэтому мы приняли решение еще пол часа назад. Думали, вы пошли домой, но… — она тараторила, словно сама виновата в том, что Мэтью остался в штабе, а не пошел домой.       — Понятно, — он встал, суставы ныли от долгого простоя. — Так я теперь… у вас работаю?       — Да, — она оперлась на левую ногу, протянула Мэтью белую карточку. — Пока вам не сделают персональную, используйте эту. Если потеряете, не забудьте сообщить, чтобы ее заменили, а то в здание вас не пустят даже с документами.       — Угу, — он смотрел на карточку, вертел ее в пальцах и почему-то с тяжелым вздохом положил в карман.       — А! И пока не забыла сказать. Завтра прейдите пораньше, мы вас познакомим с командой, выдадим одежду, после чего сможете приступить к вашим обязанностям, — Блейзер заметила с каким холодным взглядом Мэтью смотрел на нее. — Плохой день?       Он опустил взгляд, потом опять поднял и взглянул прямо в светло-синие глаза.       — Месяц… очень сложный месяц…              Конец главы 1