Глава 2 - Первый день

      Утро не задалось с первых лучей солнца. Тело как-то вяло ворочалось на диване еще несколько десятков минут, потом, забыв умыться, оделось и вышло из квартиры. Мэтью добирался до работы на автобусе, хватаясь там за каждую секунду, которая спрячет его во сне. Что с ним стало? Неужели он решил так кардинально изменить свою жизнь лишь из-за полученной раны, которая каждый день открывается и кровоточит с новой силой? Он понимал, что не может отбросить режим, диету, тренировки, но ничего не мог поделать — голова как в тумане.       Мэтью пришел раньше, чем планировал. В офисе было лишь несколько диспетчеров, да пара героев, которая любила приходить ни свет ни заря. Мэтью дошел до кабинета Блейзер, по крайней мере он не знал, где еще ему можно получить форму.       — Входите, — Блейзер отреагировала на стук двери сразу же, подняла голову и посмотрела на стоявшего в проходе Мэтью. — А, точно! Прости, совсем забыла. Столько документов и… — она ухватилась за бумаги и промолчала, заметив, что Мэтью и так понимает, о чем говорит героиня.       Она передала ему одежду. Мэтью переоделся этажом ниже, потом вернулся и последовал за Блейзер.       Мэтью шел за ней, слушал, пока Блейзер рассказывала как устроена организация, как она действует и кто кому подчиняется. Она немало рассказала о героях, хотя похоже было просто на маркетинговый ход по привлечению работников: «Они стоят на страже людей, и вы стойте! P.S. Только как их помощники». Рассказала о диспетчерах, которые контролирует и распределяют героев по вызовам. Она сказала, что Мэтью с ними работать не придется.       — И, честное слово, вы только не беспокойтесь, когда встретитесь с командой, я буду рядом и, если что, подстрахую… — она взялась за ручку двери, дернула и открыла дверь в то ли кладовую, то ли архив.       В отличии от помещения, где работали диспетчеры, это было темным, но где-то в углу отдавало иссиня-зеленое сияние.       Блейзер огляделась.       — Чейз, — произнесла она негромко.       — А? Да-да, иду.       Не прошло и пол минуты, как из-за стеллажей папок и документов появился низкорослый чернокожий дедок с дредами на голове, которые никак не подходили к его почтенному возрасту. Над губами густые усы. На груди очки, висящие на цепочке. Из-под желтой кофты виднелась синяя рубашка СДС.       — Что это за хрен, Блейзер? — он мгновенно задал тон всему разговору.       Мэтью одернулся. Что-то в этом старом человеке билось силой молодого парня, и все же он не мог понять, что конкретно. Он наблюдал с некой мудростью, осторожностью и знанием дела, но так же рвением и присущим молодым людям пламенем, что горит в груди. Мэтью вспоминал своего дедушку, который был еще тем брюзгой: жаловался на каждую секунду своей жизни, критиковал всех вокруг себя. А Чейз был каким-то другим.       — Это…       — Мэтью Каммергер, — он протянул руку, ожидая, что Чейз ее пожмет. — С этого дня я буду менеджером героев. Думаю, объяснять вам мои обязанности не надо, если возраст не сыграл свое.       На дерзость он отвечал дерзостью. И, видимо, Чейзу это понравилось. Что-то смягчилось в его лице, изгиб гордости появился над приподнятым кончиком рта. Он посмотрел на Блейзер, ухмыляясь, растопырила глаза.       — Чейз, — он пожал руку Мэтью. — Диспетчер у этих идиотов. Блейзер постоянно привозят мне в помощники других диспетчеров, а они, тупые суки, увольняются через три дня.       Мэтью не понял, о ком говорит Чейз. И вот черт, ему же совсем не рассказали о том, с кем придется работать. Он не хотел загадывать наперед, старался не думать, чтобы потом не столкнуться с жестокой реальностью, которая никак не совпадает с ожиданием.       — Чейз, — как-то виновато протянула его имя Блейзер. — Все не настолько плохо, — она повернулась к Мэтью. — Но он прав… Отчасти, — она встала между ними, рядом со стеллажами документов. — Программа «Феникс» не набирает обычных героев или выпускников академий. Я просто хочу предупредить, чтобы вы не…       Мэтью откашлялся. Блейзер утихла, а потом продолжила и на полуслове была прервана Чейзом.       — Да нечего там предупреждать, — жестом отреагировал он, потом одел очки и обошел стеллажи, направляясь к свету. — Если будешь паинькой, эти ублюдки тебя сожрут и костей не выплюнут, поэтому… Эй, иди сюда!       Мэтью подошел, сел за компьютер. Блейзер и Чейз остались стоять рядом, позволяя ему, нажимая на кнопки и водя мышкой, вычитать из досье каждого члена команды все, что ему только хочется. Было сложно справиться с компьютером чуть старше палеолита.       Он нажимал на иконки, бегал глазами по досье, вчитывался, пытался понять и иногда распахивал глаза так сильно, что они чуть ли не вылетали из орбит. Рука легла на волосы, локоть уперся в стол. Обвиняется в… и перечисление преступлений. Он понимал, что работать придется с преступниками, и такая перспектива его не радовала. Всю жизнь он боролся против таких, как они, а теперь ему предлагают им помогать? Сколько жизней они загубили? У скольких людей они забрали шанс стать кем-то лучше?       — Мне кажется, это нарушение моих прав как работника, — Блейзер вздернула брови, уставилась на Мэтью. — Мне заранее не сказали, что придется работать с бывшими преступниками…       — Злодеями, — поправил его Чейз.       — …бывшими злодеями, — вторил его словам Мэтью.       — Прости, я понимаю, что узнать сейчас, а не на собеседовании, — странно, но… — Блейзер пыталась искать оправдания, казалось, что ей чего-то не хватает в своих речах.       — И ты откажешься от них? — начал Чейз, чей голос не пестрил надуманным Мэтью осуждением. Он был спокойным и просто ждал ответа.       Впервые за день Мэтью погрузился в свои мысли глубже некуда. Рука метнулась ко рту, указательный палец лег под нижнюю губу. Он искал ответ на вопрос и находил только тот, что плавает на поверхности, тот, что легко найти. Но как он мог принять такой ответ? Любой знает: дабы убедиться, что выживший лишь один, нужно полностью обследовать потонувший корабль. Так и с идеями — если он возьмет только одну, то загубит сам себя.       Мэтью вырвался из раздумий, посчитав, что копает слишком глубоко и сейчас это точно не те вопросы, на которые стоит искать ответ.       Он повернулся к Чейзу. Минутой ранее старик был готов скрутить головы всей команде, — по крайне мере так казалось, — сейчас же он словно молил. Может быть и у него, глубоко-глубоко в душе, тешится надежда, что каждого из них еще можно наставить на правильный путь — сделать героем.       — Нет, — сухо ответил Мэтью, и было понять почему. — Это моя работа. А вот кому помогать — уже не мое дело.       Конференц-зал полнился голосами членов команды Я. Мэтью название казалось до ужаса странным, но не ему это решать, а Блейзер. Раз уж она решила, что такое название будет отражать дух команды, то пусть, но Мэтью сейчас был не в силах искать смысл.       Он оглядел крупный стол, идущий до конца помещения, и злодеев, которые за ним сидели. Ближе всех находилась демоница Малевола, напротив нее Сонар, летучая мышь в человеческом теле.       Дальше были Призма, звезда интернет сети и певица; Купе, фрнцуженка, наемница. Мэтью, когда взглянул на нее, сомкнул брови — год назад он сошелся с ней в битве. Напротив нее сидел низкий мужчина с усами — Громила.       Потом был Фламбе, лучший (по очкам) в команде. У Мэтью его яркое преступное прошлое вызывало опасения. За ним нужен будет глаз да глаз.       В самом конце зала, где места было больше всего, стоял высокий глиняный человек — просто Голем. По его досье, а так же психологическому профилю, именно он казался Мэтью фаворитом в том, чтобы стать настоящим героем.       Почему-то эта мысль его испугала.       Он заметил, что одного члена команды не хватает. Она пряталась. Делала это весьма хорошо, или думает, что делает хорошо. Мэтью уже приметил ее, стоящую у фикуса. Он хорошо различал запахи, а сигареты всегда ударяли в нос не хуже любого другого наркотика.       — Всем внимание, — как только Блейзер заговорила, шум и гам утих, все повернулись в ее сторону и навострили уши. — Я попросила вас здесь собраться не просто так. Сегодня к вам в команду будет приписан менеджер, — она указала на Мэтью, тот сделал шаг вперед, встав практически впритык к столу.       Он осмотрел команду еще раз. Конечно же, они его не жаловали: видели обычного человека, который не может понять тяготы геройской жизни. Либо они были до ужаса вольными, чтобы признавать хоть какой-то авторитет над ними, либо сама мысль подчинятся обычному человеку вызывала у них чистую ярость.       — Что же, меня зовут Мэтью Каммергер, — он не понимал почему, но хотел быть с ними предельно честен. — Я не скажу, что рад знакомству, потому что солгу. Перспектива работать со злодеями меня никогда не привлекала…       — Мы герои, чмошник, — достаточно громко сказал Фламбе, перебивая Мэтью.       — …потому что я не особо верю в исправление вовсе. Спасать — не мой конек. Но если уж вам дали шанс начать все с нуля, то стоит постараться. Я не просто буду следить за вами и давать советы, я буду решать то, какими героями вы станете то как вы будите действовать перед публикой. И лучше вам выполнять все, что я скажу. В противном случае пеняйте только на себя, если придется ютиться с последствиями своего выбора.       Команда затихла. Они смотрели на него: кто с удивлением, кто с настоящей яростью. Они медленно но верно снижались до уровня подчинённого. И подчиняться придется обычному человеку.       Блейзер моментально заметила эту паузу, сделала шаг вперед, подняла руки до уровня груди, чтобы успокоить членов команды, но Призма уже спросила у нее то, что хотел спросить каждый из команды.       — Почему мы должны слушать этого бомжа?       И вправду, Мэтью выглядел неопрятно. Еще на собеседование он пришел с заросшей бородой, весьма неаккуратно уложенными волосами, а сегодня даже забыл умыться. Его волосы отдавали небольшим сальным блеском, который Призма смогла заметить благодаря своему богатому опыту в индустрии развлечения, где делать правильный макияж и быть красивой — залог успеха.       Команда вторила ее словам. Они смеялись, что-то кричали вдогонку, считая, что должны добавить масла в огонь. Мэтью не отвечал, он не реагировал, а ждал. Но что-то в нем пыталось вырваться наружу в яростном крике, чтобы поставить злодеев на место, показать, что ты тоже чего-то стоишь. Но чем бы он был лучше их в таком случае?       Вот черт, он понял, что должен быть лучше каждого из них.       — Прошу всех успокоиться! — Блейзер вспылила впервые за день.       — Нет, не стоит их успокаивать, мисс Блейзер, — остановил ее Мэтью, опираясь на стол руками. — Во-первых ты… — он пробежал пальцами по досье, перелистнул страницу, — …Невидива. Начни уже дышать и сядь за стол.       Рядом с фикусом появился удивленная фигура девушки. Она посмотрела на Призму, потом на Мэтью, который не повернулся к ней и, выдохнув, села за стол за Сонаром. Она не снимала взгляда с Мэтью.       — Знал, что она где-то здесь, — бубнил Чейз.       — Жутко, — проговорила она, вдохнув через ингалятор.       — Не особо, — Мэтью выпрямился, что далось ему с некой трудностью. — Любой здоровый человек услышит как от тебя шманит сигаретами. Ешь жвачку, если собираешься со мной работать.       — Да ты…       Мэтью поднял на нее взгляд. Неосознанно он выразил в нем столько тихого, холодного гнева, что Невидива прибилась к стулу и больше ничего не сказала.       — Итак, раз уж вы, детишки, наговорились, то я закончу, — он посмотрел на часы, до начала смены героев оставалось всего несколько минут. — Я вижу, что вам не очень нравится подчиняться обычному человеку, даже тому, кто за героями следил из первых рядов и работал с ними на протяжении нескольких лет. Посмотрим, что вы из себя представляете. Может быть я настолько разочаруюсь, что сам уйду, — Мэтью посмотрел на часы в очередной раз. — Удачной смены!       Как на урок, прозвенел звонок, знаменующий начало геройской смены. Герои засунули в одно ухо наушник и ушли, гневно сверля Мэтью взглядом.       Когда члены команды покинули конференц-зал, Мэтью остался наедине с Чейзом и Блейзер. Он собрал документы, осмотрел несколько страниц и закрыл досье. Мэтью поразил своих коллег тем, что смог показать клыки, когда его пыталась сожрать стая голодных гиен.       — Это было неплохо, — кивнул Чейз, замечая, что Мэтью даже не изменился в лице. — Только будь осторожен, эти ублюдки долго держат обиду.       — Буду знать.       — И что теперь? — спросила у него Блейзер.       — Ну… — Мэтью задумался на секунду, а потом вспомнил университет. — Мне нужна машина.       — Че, на кой? — возразил Чейз.       — Буду ездить по тем, кого наши герои, — тут он особенно выделил это слово, — спасли. Опрашивать их. Постараюсь узнать, что не так с нашими работниками.       — Воу, не думал, что ты за этих опездолов так серьезно возьмешься.       Мэтью помолчал, но не смог найти другого ответа на свое поведения.       — Это просто моя работа…              За весь день Мэтью запомнился только один вызов: пожар, охвативший жилой комплекс в нескольких местах, медленно разрастался, перескакивал от одной квартиры к другой. Семьи покидали свои жилища и, толпясь на пожарной лестнице, пытались выбраться. Но не у всех удавалось — кто-то остался заточен в огненной тюрьме без шанса на освобождение.       Мэтью прибыл сюда практически незамедлительно. Машина встала вдалеке от здания, дверь хлопнула из-за сильного толчка, а ноги понесли тело к пожару. Ему удалось остановиться лишь в метрах десяти от входа и отступить. Он знал, что ничего не сможет сделать, но все равно боролся с внутренним желанием ворваться в горящее здание. Но сознание задушило глупость, терпение насело новым слоем и Мэтью отошел к другому концу улицы.       Он осматривал здание. Единственное, чем он мог помочь герою, который прибудет через несколько минут, — это направить его в нужные места. У Мэтью со сложностью получалось различать звуки. Шлем, который он носил и который сломался месяц назад, позволял ему не только лучше слышать, но и быстрее реагировать. А сейчас он старался выловить хоть чей-то крик. Он пытался помочь всеми возможными способами, даже если не мог быть Воителем.       Земля затрещала. К Мэтью подбежал Голем, который своей огромной фигурой закрывал солнце. Тот встал рядом и не сказал ни слова. Почему-то он ждал от Мэтью слов напутствия.       — Так, на шестом и седьмом этаже люди, восьмой перепроверь, с девятого уже всех вывели, об этажах ниже пятого ничего не скажу.       Голем кивнул. Он быстрыми шагами, опираясь на свои передние конечности, как это делают гориллы, побежал, еле пролезая в проход.       Уже через несколько минут появилась полиция. Они отогнали людей подальше от здания, ограничив черно-желтой лентой территорию. Так Мэтью пришлось довольствоваться первыми рядами прямо за лентой.       Глаза метались по окнам. Голем был достаточно громким, что дает понять, где он сейчас находится. Хотя его отношение к вещам людей было весьма неосторожным: те вылетали из окон, падали на дорогу. Уже вылетело три стула и целый один диван. Мэтью не знал как на это реагировать и, вместо раздумий насчет того, правильно ли поступает Голем, подошел к ленте вплотную и встал напротив полицейского.       — Ленту не пересекать, — тот резко выставил перед собой руку, чтобы Мэтью не подошел ближе.       — Я не собирался этого делать, — Мэтью достал блокнот и ручку. — Не желаете ответить на пару вопросов?       — Не желаю, — полицейский сложил руки на груди. — Вы, журналюги, даже подождать не можете, пока пожар не прекратится?       Мэтью провел ручкой по бумаге своего блокнота. Несколько незамысловатых фигур очутились на белой поверхности. Потом он поднял взгляд, уставился на полицейского и с секунду помолчал.       — Нет, я не журналист. Я менеджер. Менеджер героев, — он указал на свой бейджик, потом поставил ручку на левый край листочка. — Вы не любите героев?       И все равно вопрос последовал, но не для записи, а для расположения. Кто же был другой стороной медали геройства, как не бравая полиция, которая защищает улицы Лос-Анджелеса, пока герои разгребают завалы врагов посильнее? Мэтью знал, на что стоит указать, на чем сконцентрировать внимание.       — Не люблю.       — Очень странно, — он делал вид, что говорит от всего сердца, весьма спокойно и тихо, чтобы услышал его только полицейский. — Не думаю, что вы и себя не любите.       — Я не герой, — с какой-то гордостью сказал полицейский.       — Многие бы с вами не согласились, — Мэтью сжал ручку посильнее. — Можем расспросить людей, думаю, они будут со мной согласны.       Минута признания тут же размягчила весьма отстраненного человека. Он расслабил руки, ухватился за пояс и взглянул на Мэтью. Уставшее лицо не внушало доверие, но роднило две измученные души.       — И что вы хотели спросить?       — Я не буду ходить вокруг до около и начну с простого…       Посыпались вопросы. Мэтью не обманул, они были весьма простые, односложные и не требующие от полицейского долгих раздумий. Он отвечал то да, то нет, то не знаю. Несколько раз он спросил про то, что полицейскому известно о герое, который забежал в горящее здание. Тот дергал плечами, — видимо, совсем ничего.       — И скажите пожалуйста, — он поднял ручку, помолчал, а потом, набравшись сил, задал вопрос, который сам его беспокоил еще с раннего утра. — Если соберут команду злодеев, то насколько вероятно, что они смогут стать героями?       — Злодеи? — этот вопрос заставил задуматься. — Черт его знает. Хотя пусть сидят в тюрьме — надо было думать перед тем как совершать преступление. Была бы моя воля, никому бы не дал шанса исправиться.       — Хм, понятно, — Мэтью сделал пометку в блокноте. — А как вы считаете, где проведена черта, после которой человеку нельзя давать шанса на исправление?       — Ну, — полицейский метнул руку к подбородку. Он столкнулся с таким количеством ужасов за десяток лет свой службы, что ему сложно было выделить одни преступления среди других, ведь весь этот массив улегся на его плечи тяжелым бременем. Преступник есть преступник, но…       — Наверное, убийство. Но и за педофилию прощать нельзя, за изнасилование — много всего, но… то, что я перечислил тоже приравняйте. Торговля людьми там, да.       Мэтью кивнул, зная, что ничего дельного не получит. Но теперь он хотя бы знает от чего опираться. Задержав дыхание, он поднял голову.       Голем выбрался из здания. Он скрутился, пряча людей у себя на животе — тот материал, из которого он состоит, очень даже хорошо защищал от огня.              Рука держалась за поручень в автобусе. Висок упирался в бицепс, а глаза следили за словами, которые Мэтью записывал в блокнот. Через два дня ему придется собрать команду заново и составить план, который должен вывести их из злодейской клоаки. Сумеет ли он возвысить их до героев или он с треском провалится? Мэтью пока не загадывал.       Первый день выдался не таким удачным, как хотелось бы. Запомнилось несколько вызовов: пару пожаров, да захват заложников. Все остальное как в тумане. Мэтью больше наблюдал за героями, за тем, как они спасают жизни, и сдерживал себя, чтобы не сорваться. Он не мог стоять на месте, но прекрасно знал, что ничего не сможет сделать.       Он протер глаза, которые болели по непонятной причине и согнулся еще чуть-чуть. Несмотря на то, что автобус был практически полностью пуст, — только два человека сидят где-то в его хвосте, — он не садился.       В его голове вереницей пробегали мысли насчет сегодняшнего дня. Он думал о том, правильно ли помогать этим людям исправиться. Может, кто-то из них правда заслуживает исправления. Они как наркоманы — надо постараться, чтобы их реабилитировать, но это возможно. Может, их будет тянуть совершать преступления в очередной раз?       Мэтью протер лоб и, наконец, выпрямился. Из мыслей его вырвало объявление, что он доехал до конечной.       Теплый воздух ударил в лицо. За месяц после той раковой ночи погода успела кардинально измениться. По ночам теперь было практически так же тепло, как и днем.       За спиной горели огни большого города. Лос-Анджелес звал к себе каждого, но Мэтью что-то тянуло прочь от него. В городе ангелов для него, казалось, становится все меньше места.       Горящие огни бара, даже салуна, освещали небольшую парковку, что была заполнена автомобилями и мотоциклами.       Ужасно популярное место, из-за своего расположения и сервиса, притягивало людей со всего штата. За салуном закрепилась слава одного из самых лучших баров и тематических заведений со всей округи.       Двери салуна открылись, в уши тут же ударил ковбойский крик. Большое помещение, поделенное на два этажа, позволяло взрослым очутиться в шкуре настоящих ковбоев, но с игрушечными пистолетами. В дальнем конце зала стояло устройство, имитирующее родео. Еще никто не продержался на нем больше двадцати секунд.       Но Мэтью шагал к бару, где каждому приезжему наливали бурбон, а просьбы налить воду отклоняли и наливали двойную порцию напитка.       — Я тебе говорю, этот идиот все украл, да у него мозгов не хватит сделать эту херь! — за баром сидел, выделяющийся по всем фронтам, мужчина-хиппи.       Чуть ли не по пояс свисали дреды, на голове была вычурная, из кислотно-зеленых и ярко-фиолетовых цветов, шапка. На майке, на спине, виднелся крупный знак мира. Рядом, на стойке, лежали очки с синими линзами.       — Все, я понял, Джим. Он идиот. Доперло с первого раза, знаешь ли, — отвечал бармен, протирающий стаканы. — Ого, а кто это приперся?       — Дай воды, — заулыбался Мэтью, указывая пальцем на небольшой кран.       — Могу тебе в рот нассать за такие просьбы, — бармен оскалил зубы, потом взял стаканы и налил бурбон. — За счет заведения.       Мэтью подвинул один стакан к Джиму. Тот с охотой схватился за него и за пару глотков опустошил. Мэтью с секунду помолчал, сделал глоток, причмокнул, стараясь разнести вкус по всему рту. Он пил нечасто, но когда это делал, старался насладиться каждой секундой.       Мэтью свесил рюкзак, положил его около стойки. Он не ответил сразу, решив смерить друга взглядом. Но секунды хватило, чтобы понять, насколько ужасно он выглядит. Черные мешки под глазами, стеклянный, практически неживой взгляд.       — Капец, вот как друг меня встречает. Сколько мы не виделись? — но Мэтью заверил себя, что все в порядке.       — Года два, — Джим кивнул, поднял одну бровь и опять кивнул. — Даже три. Обычно ты приходишь ко мне, когда что-то ломается, я ведь прав?       — Черт, да ты сама проницательность. Не пытался пойти в гадалки?       — Могу попытаться, — с удивительной серьезностью ответил Джим. — Хочешь нагадаю сколько лет тебе осталось геройствовать?       Это был крайне серьезный ответ, не присущий Джиму. Он был простым, веселым человеком, который не позволял себе таких дерзостей. Что-то произошло, и явно что-то не очень хорошее. Мэтью присмотрелся к Джиму еще раз. Теперь каждая морщина на теле хиппи отзывали ужасающей болью, невиданной доселе тоской.       — Че случилось? — Мэтью наклонился вперед, сомкнул брови.       Мэтью посмотрел на бармена, тот ничего не сказал, но посмотрел на нашего героя тоскливым взглядом. Что-то ему не договаривали, и Мэтью такое не нравилось, ведь тогда он чувствует себя виноватым в бедах других.       Опять молчание. Лишь на заднем плане идиоты, одетые в ковбойские костюмы, кричали, не способные замолкнуть в такт горю другого человека. Черт, да он прямо сейчас готов закричать на весь зал, чтобы усмирить каждого из них. Но что еще ему остается делать? Ждать?       — Она умерла, Мэт… — Джим начал медленно, в его словах не было эмоций, что-то отдавало тяжелым камнем прямо по стенкам души. — Мать твою, Мэт, Кэлли больше нет…       Джим залился слезами.       И Мэтью наконец понял, что происходит. Он знал, кто такая Келли — подруга из университета, обучающаяся на геройском факультете. С ней он познакомился еще раньше, чем с Джимом, которого Келли в один день представила как своего парня, а год назад переняла от него фамилию.       Ответ не просился на выход. Он не знал о ее смерти, не знал, что с ней вообще что-то случилось. Несмотря на несколько лет обучения на геройском факультете, она не смогла выпуститься и работала на гражданском поприще.       — Эй, Мэтью, — бармен наклонился к нему и прошептал, чтобы Джим ничего не услышал. — Отвези его домой, а то мне… ну, мать твою, если он за руль сядет, то расшибется ведь где-то.       Мэтью кивнул. Он тут же встал, ухватил плачущего друга за плечи и вывел на улицу. Несмотря на то, что Джим уже был изрядно пьян, голос его практически не изменился, а руки были такими же твердыми, как и в трезвом состоянии.       Тело Джима упало на заднее сиденье кабриолета с открытой крышей. Нажатием на кнопку Мэтью закрыл ее, позволяя Джиму развалиться на заднем сиденье своей же машины. Тот смотрел в темную крышу, причмокнул, когда заревел двигатель. Горло резко пересохло, поэтому он полез искать воды.       Пришлось молчать практически всю дорогу. Серпантин вел их все дальше от Лос-Анджелеса, огни которого казались все смехотворней перед звездами, что объявлялись в небесах. Млечный путь дал о себе знать, медленно начиная проявляться во тьме ночи.       — Так зачем ты приперся? — спросил Джим, который не мог вынести тягомотного молчания.       — Хотел отдать шлем, чтобы ты починил его. Сохранить на память.       — А… Опять тебя отпиздили и ты пришел за помощью ко мне? — Джим не обратил внимание на другие слова.       Мэтью попытался усмехнуться.       — Как ты догадался?       — Да разве после чего-то другого ты ко мне припрешься?       Мэтью покачал головой. На самом деле ему не нравилось, куда идет разговор, и то, что он собирается сказать, совсем не обрадует его душу. Наверное, он пытается откреститься от себя прошлого. Он слишком рано сдается.       — Нет, а если серьезно, то что случилось?       Руки сжали руль с новой силой. Зубы впились в друг друга с ужасающей мощью. Мэтью почувствовал, как по всему телу пробежала уловимая дрожь. Он боялся говорить, но знал, что больше не может держать это в себе. В конечном итоге он придет к тому, чтобы вывалить все на блюдце с голубой каемочкой.       Странная слабость пробежала по всему телу. Боль в боку пульсировала яркими вспышками, которые с каждой секундой становились все сильнее. Теперь они его спутники по жизни, если не удастся найти лекарство.       Но он не питал иллюзий, прекрасно зная, что Феерик не настолько глуп. Его болезни были настоящим искусством, которое пытало жертву и не позволяло ей уйти в мир иной просто так.       — Воителя, — Мэтью сделал глубокий вздох. — Воителя больше нет, Джим. Это конец.       Повисло молчание. В зеркале заднего вида Мэтью смог разглядеть как Джим изменился в лице. Лицо морщинилось, глаза бегали по панели.       — Останови машину, — еле слышимо сказал Джим.       — Чего?       — Останови машину!       Мэтью практически сразу нажал на тормоза. Хорошо, что на дороге никого не было. Джим нажал на кнопку, которая открывает крышу, выбрался с задних сидений и, когда спускался на дорогу, то оступился и ударился лбом, на котором появилась кровь.       — Давай мы не будем разводить мелодраму…       — Блядь, да почему вообще так происходит?! — Джим встал, вытер кровь со лба и еще сильнее разозлился.       Он занес ногу, несколько раз ударил по задним колесам. Потом по багажнику машины. Его лицо багровело, пальцы сжимали дреды, перебрасывались на уши и тянули их еще с большей силой.       — Слушай, разве ты сам не…       — Да закрой ты рот, — вскрикнул Джим, подошел к краю дороги и уселся на траву. Он гладил ее руками, что успокаивало.       Наконец Джим стих. Дыхание стало ровным, а опьянение как рукой сняло. Он поднял виноватый взгляд, в котором казалось еще меньше жизни, на Мэтью. Тот выбрался только спустя секунду, встал напротив Джима и ждал, пока тот что-то скажет. Хиппи опять погрузился в свои мысли.       — Ты извини меня, просто…       — Понимаю       — Да нихера ты не понимаешь.       — Конечно, ведь не мне приходиться мириться с тем, что моя мечта пошла прахом, да?       — Что есть в мечте, если она тебя не прокормит?       — Охеренно, буду питаться святым духом.       — В таком случае ты был бы оскорблением для всех верующих.       Мэтью усмехнулся.       — Это, дай мне шлем, который ты привез.       Мэтью вернулся к машине, достал из рюкзака шлем. Он бросил его Джиму, который тут же принялся его осматривать. Две пары рук выросли из его спины. Одной он вертел шлем, другой фиксировал, двумя обычными руками что-то нажимал и затягивал. Его лицо менялось, но, когда он брался за работу, то забывал о всем окружающем мире. В этом Мэтью ему сильно завидовал.       — Да, хорошо тебя потрепали.       — Конечно, — Мэтью не сомневался, потому что тело до сих пор болело.       — И что теперь собираешься делать? — Джим уложил шлем на дорогу лицевой стороной к себе. — Не поверю, что ты пойдешь на нормальную работу.       — Уже.       — И куда? — он не задавал вопросов, почему Мэтью больше не примерит на себя маску. Внутри не было сил встречаться с ужасами других людей — ему и своих хватало.       — В менеджеры для героев, — после его слов, Джим усмехнулся.       — Да ты прям как наркоман.       — Я зна… Иди нахуй.       Улыбка озарила каждое лицо. Потом появился смех. На небе сияли звезды, а где-то вдалеке с ними спорили огни небольшого, по сравнению с ними, городка.       Мэтью рассказал про свою работу, про коллег. Джим сидел рядом, тихо слушал и не перебивал. Наконец они смогли насладиться тишиной, в которой вокруг не снуют люди, которым невдомек до чужого несчастья.              Конец главы 2