Глава 5 - Встреча под светом прожекторов

      Теннисный мячик вреза́лся в стену, отскакивал, попадал прямо в ладонь, летел обратно. Стены дома, который Джим обживал не первый год, редко были пустыми. На гвоздиках висели фотографии, где Джим стоял то в обнимку, то принимал определенную позу в тандеме с девушкой, чьи волосы отдавали изумрудным блеском, а глаза сияли янтарем. У нее было крохотное личико, тоненький носик и пухленькие губы. Не такой помнил Келли Мэтью… если вообще помнил хоть какой-то.       Честно, он не задумывался о том, что происходило с его друзьями последние года два. Быть героем — значит жертвовать тем, что ты готов удержать, стирая руки в кровь. Мэтью знал, что будет подвергать друзей, близких и любимых опасности. Так проще подобраться к нему, заставить сделать ошибку, лишний шаг. А если герой совершает ошибку, то платят за нее другие. Сколько раз Мэтью наблюдал, что его мягкость, которую он старался подавить окончательно, приводила к еще большим жертвам, чем было изначально. Он помнил, как медлил всего на долю секунды и уже проигрывал, но продолжал сражаться. Его гнали, обливали грязью и винили за те смерти. И поделом. Он ошибся, понес наказание и попытался стать лучше, все исправив, но лишь связал разорванную веревку. А в таких случаях узел всегда остается — его не спрячешь.       Мячик отскочил от стены, лег в ладонь. Мэтью остановился, поднял мяч на пальцах и прокрутил. На него нахлынули воспоминания о былых днях, когда он еще был Воителем. Последнее время он стал еще больше думать о себе-герое, поднимался в холодном поту, видел, что за окном еще глубокая ночь и выходил на прогулку. Она помогала развеять голову, но заполняла мешки под глазами еще большей чернотой. Приходил он на работу так же одним из первых, но уходил пораньше, чтобы сразу же лечь спать и подняться для прогулки под луной. Ночь казалась ему еще притягательней, еще роднее — там его окружала тишина.       Предплечье метнулось за голову, описывая дугу, заставляя мячик влететь в стену. Мэтью делал это все быстрее, не замечая, как каждый раз повторяет одно и то же движение. Он ничего вокруг себя не замечал, только рука, мячик и тонкая полоса чистой стены, куда его можно было бросить.       Жить как обычный человек… Мэтью все еще не мог представить, какого это быть обычным. Внутри, где-то в закромах памяти, он не смог избавиться от пылающего желания продолжить сражаться. Ему казалось, что он знает кучу других способов быть героем, но на деле.! Он понимал, что кем-то другим, как Воителем, просто быть не может… не хочет. Мэтью показалось, что все налаживается. Недели идут, он ходит на работу, забывается, но только приходит домой, как тут же на голову обрушиваются сомнения. Раньше их получалось спрятать, забить чувством усталости после долгой ночи, но сейчас он не представлял, как без страха остаться в тишине, наедине с собой.       В одно мгновение ладонь замедлилась, чуть сжались пальцы. Этого было достаточно, чтобы следующий бросок оброс изъянами, отскочил от стены и влетел прямо в переносицу Мэтью.       — Сука… — прошипел он, хватая котящийся по кровати мячик.       Он осмотрелся. Комната, достаточно большая, на полу разбросаны металлические детали, провода, инструменты. Мэтью вспомнил, с каким трудом добирался до дивана. Был он маленьким, или Мэтью был сильно большим, из-за чего его ступни свисали к низу? Диван был таковой кроватью для Джима, который, после смерти жены, не мог даже приблизиться к их спальной комнате. За окном была ночь, через несколько часов уже должно светать.       Джим, подобно Шиве из-за многорукости, вертел шлем из стороны в сторону, что-то проверял, чинил и постоянно был недоволен результатом, словно мог сделать лучше. Несколько раз он откладывал шлем и делал записи на чертежах, нажимал на платы, что-то настраивал, матерился на напряжение и мощность. Свет от настольной лампы бил в глаза, но Джим настолько привык, что не обращал внимание на него. Он на много вещей не обращал внимание, особенно на то, что последний раз ел пятнадцать часов назад.       — Долго мне еще терпеть твою меланхолию? — хрипящим голосом заметил он. Во рту у Джима пересохло уже давно, но он не намеревался ничего пить.       — Еще часик… потом поеду на работу, — но по виду Мэтью казалось, что он и до работы не доберется — просто забудет дорогу или специально не придет.       Все знали, что это не так, что Мэтью не позволит себе отлынивать, но отправлять его на работу в таком состоянии было преступлением, за которое кто-то понесет наказание.       И Джим заметил это настроение, опустил шлем, втянул лишние пары рук обратно в тело, повернулся на стуле и оперся о стол спиной. Неаккуратным движением руки он потянулся в небольшой ящик, достал оттуда длинный продолговатый сверток с зеленым пятнышком на конце. Движением пальца на кончике зажигалки появился огонь, который зажег небольшой сверток.       Дым медленно заполнял комнату. Реакции Мэтью не следовало долго ждать, потому что он уже через пол минуты замахал рукой перед носом, а потом закашлял. Иногда Мэтью хотел, чтобы его нос был не настолько чувствительным.       — Мог бы покурить в другом месте, — обвинил его Мэтью, стараясь дышать, как можно реже.       — Это мой дом. Где хочу, там и курю, — объяснил Джим, выдыхая очередную затяжку.       Комната полнилась дымом, травяным запахом от марихуаны. Мэтью сам имел удовольствие один раз скурить самокрутку, которую как раз-таки сделал Джим в одну из их первых встреч как приветственный подарок. Кто же знал, что эти травы так сильно ударят по Мэтью, что он еще несколько дней будет ходить с плохим самочувствием. Может, после этого он стал стороной обходить все то немногое, что хоть как-то напоминает хиппи? Он не был в этом уверен, хотя считал правильным не притрагиваться к этой отраве в очередной раз.       — Тогда окно открой — дышать нечем, — Мэтью указал пальцем на окно.       С каждой секундой Мэтью чувствовал, как его еще сильнее вдавливает в диван. Тело получало какую-то легкость, скоро все вокруг уподобится волнам, хаотичным линиям и непонятным узорам.       — Сам подойди и открой — тебе ближе, — абсолютная ложь сказанная Джимом на секунду вывела Мэтью из себя. В голове начались расчеты, измерение длины шага, сколько нужно их сделать, чтобы дойти до окна. Столь бессмысленное действие, через которое Мэтью пытался доказать Джиму обратное!       Так и было: два шага против семи. Кому еще ближе?       Острый взгляд лег на Джима, которому марихуана придала особенную силу и храбрость. Отвечал он взглядом не менее острым, а из-за малого опьянения в нем находилось место и для едкой насмешки. Бровь поднялась, глаза перебегали с Мэтью на окно, словно подгоняя тушку нашего героя.       Дым разрастался, равно как с ним разрасталась растущая внутри Мэтью злость. Он не понимал, почему Джим сам все не сделает, но решил подняться. Хотелось было вскрикнуть, буквально приказать, но силы неожиданно покинули тело Мэтью, а веки прятали глаза все дальше.       Мэтью двинул ноги, уперся в пол и встал. Дым от марихуаны, небольшое опьянение, как чувствовал Мэтью, притупили боль от пульсаций, но совсем немного. После того случая в спортзале он еще не оправился и делал шаги, мирясь с постоянной болью.       Рука легла на ручку, с помощью которой, поднимая, Мэтью открыл окно, высунул наружу голову и вздохнул чистым воздухом, наполнив грудь. Дым начал медленно выходить. Вдалеке виднелись огни Лос-Анджелеса.       На тело накатила резкая бодрость. Боль вовсе исчезла, уступив место странному напряжению, что мурашками пробежало под одеждой. Отойдя от окна Мэтью столкнулся с мыслью, что никогда так не боялся выходить на улицу, идти на работу. Ладно он был интровертом, тут нашлось бы оправдание, но на деле он не понимал причин своего страха. Казалось, что стоит выйти на улицу, как ноги ослабеют, а сознание застелет туман.       — Полегчало? — Джим сделал еще одну затяжку, выдохнул в сторону и достал стакан, наполненный водой.       Практически полностью целая самокрутка опаленным концом погрузилась в воду, зашипела. Чтобы зажечь ее в очередной раз, придется высушивать травы, чего Джим делать особо не хотел. Рукой он потянулся под стол, достал мусорное ведро и выкинул обмякший кусок марихуаны.       Опершись боком о стену рядом с окном, Мэтью посмотрел на Джима, чьи глаза после употребления каннабиса остекленели, а в руках появилась несвойственная другим людям стойкость. Из всех людей, которых Мэтью знал, только у Джима употребление марихуаны было «здоровым» увлечением, пусть он и дымил как паровоз.       — Угу, — Мэтью отмахнулся от нападающих на него потоков дыма, чуть ли не осязаемых из-за своей плотности. — Лучше бы вообще не поднимался.       — Ну, хотя бы не приходиться терпеть твою депрессуху, — Джим повернулся обратно к столу, отрастил руки, схватил шлем, повертел его и аккуратным движением малюсенького ремешка закончил настройку. — Лучше делом займись.       Пара рук бросила шлем в Мэтью. Тот лег в руки резко, оставляя небольшое покалывание на поверхности кожи ладоней.       Легкий. Очень легкий шлем! По сравнению с тем, который Мэтью принес, этот отличался чуть ли не идеальным балансом, аккуратностью швов, сегментированной структурой. Темный холодный металл рассекался световыми полосами от встроенных светодиодов, прорезь для глаз была достаточно небольшой.       Заметно было, что шлем оказался в раза полтора больше, чем предыдущий. Странное решение оставило Мэтью в ступоре, ведь растопыренные во все стороны сегменты так и трубили, что шлем не предназначен для него, словно он ждет нового хозяина.       — Ждешь, что я тебя похвалю? — Мэтью острой ухмылкой взглянул в сторону Джима.       — Ха, еще чего, — оскалился тот. — Я знаю цену своим же изобретениям. Вопрос, заметишь ли ты?       — Красивая вещица.       — Само собой. Красивая, отличное слово, только начинка пока попахивает дерьмом. Надень, посмотри.       — Надеть? — Мэтью повертел шлем, посмотрел на отверстие для шеи. — А он не великоват будет для меня?       — Проверь, — махнул Джим.       От недовольства губы столкнулись в тонкую линию. Мэтью поднял шлем над головой, медленно надел, услышал пару щелчков, два красных, еле заметных лазера, попали ему в глаза. Сегменты зашипели, тканевые подкладки заполнились воздухом, после чего аккуратно ложились на кожу, не позволяя металлическим частям ее повредить. С секунду Мэтью был окружен непроглядной чернотой, но тут послышался писк и вокруг, пятиугольниками, окрасилась комната.       — Ого… Неплохо. Но мне кажется или я вижу больше, чем должен?       — Ага, — кивнул Джим, после подозвал Мэтью к себе и достал прямоугольный кусок зеркала. — Видишь красные полосы, идущие по бокам маски? Это оптический элемент — строит картинку вокруг тебя. Не увеличивает угол обзора, но расширяет обхват исследуемой области. Если я доведу это до ума… то ты заранее будешь знать, в какой стороне враг и даже что он хочет сделать.       — Собираешься предсказывать будущее?       Джим улыбнулся.       — Анализирую, — он поднялся, вонзил в шлем какой-то провод: — Повернись к окну и стой смирной, будем тестировать функции.       Джим надел на правую руку перчатку с простыми сенсорами, подождал, пока Мэтью отвернется к окну и предупредил, что его может укачать. Движением пальцев он задействовал функции маски, разнообразие которых прямо сейчас удручало. Четырехкратное приближение, инфракрасное зрение, ночное и тепловое, определенные наработки в сторону контроля уровня радиации. Мэтью заметил, что на панели справа от него так же фиксируется показатели окружающей среды вокруг него в реальном времени. Джим сжал кулак, произошел анализ местности в видимой области, вышел небольшой анализ: деревья, грунт, небо, здания. Огни вдалеке были определены как Лос-Анджелес.       — Ладно, снимай, — Джим стянул перчатку, скинул ее на стол.       Стараясь не запутаться в одном проводе, Мэтью достал маску. Увиденное поразило его как никогда раньше.       — Беру свои слова назад — это какая-то безумная вещица. Ты туда нейронку загрузил?       — Откуда у меня ресурсы, чтобы нейронку содержать? Найдешь нам спонсора, то пожалуйста. Не, это просто куча набросанной информации и не очень замудренный протокол поиска, подключенный к сети, который просто сравнивает разные части картинки с картинками из интернета.       — Вот как…       — Ты поэтому ему всегда не верь. Пока что. В будущем я его, конечно, настрою лучше, но сейчас будет довольствоваться только этим.       Как же Мэтью не хватало всего этого: тряска в руках от ярого возбуждения, предвкушение дальнейшей долгой ночи. Мэтью, что смешнее всего, походил на собаку Павлова. При виде шлема напряглись мышцы, голова мгновенно опустела, заполнившись условными изображениями улиц, преступников и накрывающую их тень. Когда он заметил, как опустела его голова, как напряглись мышцы, то одернулся, передал Джиму шлем и отошел обратно к дивану. Джим аккуратно наблюдал.       — И когда шлем будет готов?       Джим повертел-покрутил шлем в руках, посмотрел на лямки, материал, датчики внутри, взглянул на потолок и повернулся к Мэтью.       — Два дня… Может три.       — Тогда я приеду, заберу.       — Еще чего!       — А?       — Не отдам я тебе шлем. По крайней мере не сейчас.       — С хера ли?       Мэтью подскочил с дивана, по телу пробежал болезненный импульс, тут же заглушенный им самим одной только силой воли. Встав прямо напротив друга, Мэтью сжал брови.       — Вы, герои, безумцы, — объяснил Джим, отложив шлем в сторону. — В принципе, других к вам не берут. И заешь, ты псих похлеще их всех.       — И как я должен это понимать?       — Да как хочешь, так и понимай, — на Джима накатили воспоминания из прошлого, долгие дни, когда они с Мэтью так же спорили и перекались по любой вещи, стараясь найти виноватого среди их двоих. Тогда были и вправду весьма хорошие, безмятежные времена, а сейчас приходилось мериться с изменениями столь ужасающими, что даже самые храбрые становились на колени: — Я же знаю тебя. Дам тебе шлем, и что? Несмотря на свою рану ты рванешь в бой. Сколько раз из-за такого ты находился чуть ли не при смерти? Я делаю для тебя вундервафлю, а на следующий день ты считаешь себя бессмертным и прешь в бой, жертвуя всем… все, блядь, я больше не могу.       Джим встал и покинул комнату. Сделал он это так быстро, что Мэтью не успел его остановить. Повернувшись в сторону шлема, отодвинув стул, Мэтью прошел дальше и взял его в руки. Да, Джим был как никогда прав, даже сам Мэтью видел эту черту внутри себя, а самое главное, он ее понимал. Он был мучеником, неся эту ношу в одиночку и с полным осознанием себя. В голове всегда маячил вопрос: «А кто, если не я?»       Вокруг столько людей, столько героев, можно бросить все, остановиться и позволить другим нести эту же ношу! Но разве тогда он не предаст свои идеалы? Разве мученик, передав свою участь другому человеку, не совершит самый ярый акт злодеяния? Постигая мучения, ты становишься стеной, что по своей воле хранит людей от ужасов.       Шлем вернулся на стол. Мэтью прогнал возбуждения, стараясь простыми словами вернуть себе обладание. Проще было просто отсюда уйти. Ноги унесли его прочь из комнаты, спустили на первый этаж. Почему-то Мэтью знал, где сейчас Джим, поэтому выскочил на улицу.       Около стены, напротив саженца дерева, который еле-еле оброс листиками, на скамейке сидел Джим и потягивал сигарету. Он смотрел на соседние участки, на уходящую вдаль дорогу, деревья. Жмурил глаза и смотрел на саженец. Лицо слабело, веки невольно опускались на слезящиеся глаза.       — Не мешаю? — сказал Мэтью, спрашивая разрешения, чтобы сесть рядом.       — Если тебя не заботит запах сигарет, то не, все пучком, — процедил сквозь зубы Джим, которому было сложно шевелить ртом — какая-то невероятная слабость накатила на него.       Мэтью сел рядом, сопровождая молчание в своем удушающем марше. Взгляд упал на сигарету, она напомнила ему о Невидиве. Лицо озарилось усмешкой, потом опять сменилось меланхоличной тоской.       — Этот тополь посадили мы с женой, — Джим уставился на саженец, сделал очередную затяжку. — Знаешь, мы были очень оптимистично настроены. Думали, проживем друг с другом до глубокой старости, вокруг буду бегать внучки. И чтобы уйти от них да отдохнуть, мы возьмем и сядем под деревом в теньке. В жаркий день там будет прохладно, мы думали…       — Разве у него настолько густая листва?       — И я ей говорил о том же! — неожиданно его лицо оживилось, к нему словно прилила кровь. — Можно было выбрать липу, каштан… иву! А она знаешь что? Посмотрела на меня и с ухмылкой купила саженец тополя… Тополя! Когда она его посадила, то я смирился с тем, что буду закрывать рукой солнце в те дни, когда мы будем прятаться. Но… бля… Мэт… Я… Извини… Многое накопилось.       — Угу, понимаю, — Мэтью подождал, пока Джим сделает очередную затяжку, помолчит и успокоится. — Знаешь, ты прав, — Джим перевел взгляд на Мэтью. — Оставь шлем себе. Может быть навсегда.       — Эй, давай не так серьезно, ладно?       Джим был не готов к таким разговорам. Он потерял жену, теперь мог потерять и друга. Сигарета упала на плитку, огонек погас.       — Просто смирись с тем, что ты больше не Воитель, — попросил Джим, не отнимая глаз от сигареты. — Или… вернись к тому, что было. Твоя рана она… как она, кстати?       — Недавно был приступ из-за нее.       — Ого…       — Несколько часов пролежал без сознания.       — Ага… Джей что-то говорил?       — Молчит.       — А позвонить ему самому не вариант?       Мэтью глубоко вдохнул, вместе с выходящим воздухом посыпались и слова.       — Если он не хочет говорить, то пусть.       — Тебе вообще все равно?       — Не знаю. Может, мне просто страшно узнать, насколько все плохо.       — Благо в неведении? — усмехнулся Джим.       Кивок был ему ответом, а потом опять тишина, которую Джим просто не смог вынести. Он встал, позвал Мэтью за собой и прошел в гараж.       Дернув переключатель, зажигая свет, Джим прошел дальше, к накрытому красным покрывалом чем-то. Проглядывались два колеса, руль. Мэтью показалось, что он догадался, что прячется под этим покрывалом, но не был уверен на сто процентов.       — У меня для тебя два подарка, — Джим прошел к покрывалу и размашистым жестом стянул его.       Под ним прятался синий классический мотоцикл. Настоящий монстр, модифицированный руками профессионала. Высокая скорость, исключительная мобильность, важная, но аккуратная электроника, шанс выхода из строя которой равен нулю. Удобное сиденье, приятный на ощупь руль.       И откуда Мэтью все это знает? Откуда у него такое чувство, что он сидел за этим же зверем всего несколько лет назад, сжимал рукоять и рассекал улицы под яростный рев мотора.       — Это мой? Университетский? — наконец догадался Мэтью, обошел его с нескольких сторон, посмотрел на модификации, которые он сам ставил в мастерской одного знакомого. На правом боке были выгравированы его инициалы: М.К.       — Он самый, — Джим усмехнулся. — Когда ты всрал его мне, то я решил поберечь малышку для будущих дней.       — Не ездил ни разу? — удивился Мэтью, чья голова, как ударом от поезда, сотряслась при счастливых воспоминаниях.       — Да у меня и прав-то нет, — Джим сложил руки на груди, наблюдая за тем, как Мэтью расцветает при виде своего детища. Да, это куда лучше.       — И ты хочешь мне его отдать? — Мэтью посмотрел на Джима, тот кивнул.       Быка за рога тянуть не стоило, так что Мэтью тут же вскочил в сиденье, ощущая, как по телу пробежало благое возбуждение. Оно было далеко не таким, как при виде шлема, который пробуждал внутренние рефлексы для битвы, а напоминало о чувстве скорости и свободы, которые он ощущал при езде.       Руки обхватили грипсы, пальцы проверили рельеф резины, совсем не отличающийся от того, что Мэтью помнил. Все такое родное, словно вернулся домой, где все осталось на своих местах даже через много лет. Спидометр, топливный датчик, совсем чуть-чуть модифицированные Мэтью, навевали воспоминания.       — И ты вообще его не трогал?       — Ну… Чуть-чуть подправил, давал жене покататься, ей понравилось. Сказала, что отличный байк.       Это правда. Мэтью был полностью с ней согласен.       — И ты просто так мне его отдаешь?       — Да       — Вообще ничего не прося в замен?       — Да. Я же сам его задаром получил.       Мэтью провел ладонью по сиденью, где была эмблема мотоцикла, его марка. Сдвигая пыль, он высвободил несколько букв.       — Спасибо.       Кивнув, Джим обошел Мэтью, посмотрел, как тот нажимает на кнопку зажигания, но ничего не работает. Оно и понятно, мотоцикл стоял уже как полтора года нетронутый. Жена-то у Джима каталась на этом мотоцикле, но делала это редко из-за своего собственного байка.       — Жди здесь, — Джим прошел в дверь, вернулся в дом, держа в правой руке два билета. — На, мне это не надо.       Взяв в руки билеты, Мэтью внимательно прочитал, что на них написано. Он прошелся по месту проведения, цене (которая была не указана), времени, когда надо прийти и день недели, а потом спустился к имени певца: «Ультрастар»       — Мать твою, нет! — отрицал Мэтью, возвращая глаза к Джиму.       — Чего? Вы с ним давно не виделись. Сомневаюсь, что он будет сильно против твоей кампании.       — Дело не в этом. Мы разминулись на… весьма плохой ноте.       — Отлично, тогда помиритесь.       — А почему их два?       Джим почесал затылок, набирая в грудь воздух.       — Он отправлял мне с Келли, пока она не…       — Понял, то есть он знал о ней.       — Да.       — А я?       — А ты геройствовал. Мы поддерживали связь. Даже с Джеем: виделись раз в месяца три. Ты тут один у нас аутсайдер.       Повисло небольшое молчание. Конечно, Мэтью понимал, что он сам виноват в том, что сжег мосты, оставил друзей и с головой окунулся в геройскую жизнь, но даже так он не понимал, как они могли просто сбросить его со счетов, забыв и не рассказав…       — А мне два зачем?       — Ну не знаю, своди какую-нибудь девчонку, если такая появилась за это время, — в ответ на его слова Мэтью покачал головой.       Он не знал, кого с собой стоит взять, да и стоит ли брать вообще? Все еще были сомнения, пойдет ли сам Мэтью, потому что встречаться с Ультрастаром ему совсем не хотелось. Но взять кого-то с собой? Девушку? У Мэтью не было настолько близких знакомых, особенно среди девушек. Может кого с работы, может из диспетчерского отдела или других менеджеров?       Пока он думал и не мог определиться, явно игнорируя самый очевидный вариант, Джим сел на ящик инструментов поодаль и молчал.       — Бля-я-я-я, — Мэтью пришло странное осознание. — Она со мной флиртовала?       — Вау… — дернулся Джим.       — Не, я имею ввиду, она сказала, что может показать мне ее растяжку тет-а-тет… Да? Звучит глупо, но…       — Я всегда знал, что ты тугодум по отношению к девушкам, но чтобы парировать такие очевидные намеки, — Джим захлопал в ладоши, прижал губу к губе. — Мне кажется, что девушке надо на тебе залезть, чтобы ты понял всю серьезность ее намерений. Кто она?       — Подчиненная. Одна из команды, которую я курирую.       — Ну, вот и нашел с кем сходить. Конечно, нужно держать дистанцию между подчиненным и лидером, но кому не все равно, ведь так?       Мэтью отмахнулся. Да, почему-то Невидива не выходит у него из головы.              Мэтью не выпускал из рук билеты. Каждый раз перечитывая нанесенные на них надписи он ловил себя на мысли, что не может их использовать. Дело вовсе не в нежелании, а ответственности и щепотки страха.       Так уж получилось, что на концерте, на который можно попасть с помощью билетов, выступал давний знакомый, с которым Мэтью познакомился еще во время учебы в университете. В одну из ночей Мэтью его спас, а тот сказал, что отдаст долг. Было бы все хорошо, если бы он не решил жертвовать своей жизни, чтобы отплатить Мэтью. Несколько раз, тогда еще из-за Воителя, Ультрастар находился на грани, где его жизнь удерживалась в это мире на тоненькой ниточке. Мэтью не мог стерпеть подобного, из-за чего в один день совершил непростительное и…       Пальцы помассировали глаза, снимая малое напряжение. Явившись на работу, приехав сюда на автобусе, потому что Джим отказался отдавать Мэтью мотоцикл пока тот пусть под легким, но опьянением. Он надеялся провести брифинг и остаться в одиночестве, выключить свет и немного подумать. На деле же оказалось, что членам команды почему-то приспичило остаться здесь, а не разбрестись по своим делам.       Видимо, битва с Купе сильно повлияла на всех них. Только представьте! Обычный человек победил профессиональную наемницу. Да, она его недооценила. Может быть, сражайся она в полную силу и будь у нее условия получше, Купе победила бы, но случай просто был не в ее пользу. Хорошо, что никто не видел, как Мэтью после боя рухнул без сознания — это был бы очередной знак, который можно интерпретировать по своему и напасть со спины.       Призма сидела ближе всех к Мэтью и он невольно вслушивался в то, что она говорила Фламбе. Несмотря на то, что огненный герой был достаточно дерзким и неприятным, с Призмой он сумел ужиться особенно хорошо. То ли непостоянство его характера привлекала ее, то ли маскулинность, которой Фламбе так и сачился: один глубокий вырез на груди привлекал внимание.       — И че? Они, типа, хорошая группа? — Фламбе слушал, наклонившись чуть вперед к Призме, которая что-то вычитывала в телефоне.       — Конечно хорошая! Думаешь, я тебе какое-то говно посоветую? — она показала ему на экран.       Изображенный на ней сайт позволял купить билеты на концерт. Билетов было еще куча, а ограничений по времени никаких не было. Сразу стало понятно, что она зазывает его, если уж не сходить с ней на концерт, так послушать музыку этой группы.       — Ну, не знаю, — прильнул Фламбе к своей руке. — Звучит дерьмово… Да и название тупорылое. «Достигая Чистилища». Пф-ф-ф, позеры.       Призма стукнула его в плечо, подняла одну губы, оскаливая зубы. Фламбе, несмотря на попытку сблизиться, явно не приветствовал эту группу. Видимо, слышал их музыку, и старался примириться с собой, вытерпеть писк в ушах от резких и неразборчивых звуков.       — Ты просто в живую их не видел, — объяснила Призма, чей голос окрасился снисходительным унижением. — Музыка в живую всегда лучше звучит.       Девушка провела пальцем по экрану телефона, нажала на него, появилось окно покупки билета.       — Вводи данные, — потребовала она.       — Ага, еще чего, это же явна какая-то секта! — огрызнулся Фламбе, махнув рукой перед собой.       — Закрой ты рот и вводи, сходишь и послушаешь нормальную музыку, а не ту попсу, которую крутят в спотике, — Призма положила телефон перед ним.       — Тогда нахера ты пытаешься петь попсу? — требовал он объяснений, хватая телефон Призмы со стола.       — Деньги зарабатываю, — кивнула девушка в ответ. — На хорошей музыке ничего не заработаешь. Легче клипать однотипные хиты.       Мэтью уже сожалеет, что стал подслушивать. После сегодняшней ночи он как будто потерял все силы контроля над самим собой. В нос били запахи, разум захламляли пустые мысли, уши вслушивались в чужие разговоры. Только тело оставалось подвластно Мэтью, да и то казалось, что скоро он потеряет обладание и над ним. Разговоры команды заглушали все остальное, не получалось сконцентрироваться, выделить что-то определенное.       Глаза взглянули на билеты, потом осмотрели команду. Мэтью заметил, что Невидивы нигде нет.       Почему он о ней думает? Что-то произошло, и эта девушка засела у него в голове стальным гвоздем. Казалось, как же это прекрасно иногда встретиться с ней взглядом: внутри что-то начинало бурлить, шипеть и трястись. Но чувство, словно Мэтью совсем уж не в своей тарелке его не покидало.       Неожиданно, кто-то вырвал билеты из рук Мэтью. Сделали это из-за спины, а звуки вокруг не позволили расслышать подступающие шаги заранее. Когда билеты сжали чужие невидимые пальцы (Мэтью сумел это понять за мгновение из-за небольшой ямочки, что появилась на бумаге), Мэтью подумал, что среагирует, но, подняв руку, не посмел за воришкой.       — Вау, собираешься на концерт? — этот голос он мог выделить даже в толпе шумов. Чем-то дерзкий, совсем уж не мягкий, наполненный силой и неподчиненным желанием голос приводил сердце в мягкое биение, наполнял тело кровью.       Мэтью повернулся, встретился взглядом с Невидивой. Он не стал отвечать сразу, пождал несколько секунд и осмотрел ее с головы до пят. Что-то выдавало в ней резкую радость, появившуюся совсем недавно: положение тела, глаза, которые расширились от увиденных билетов.       — Да, друг отдал, сказал, что ему не нужны, — Мэтью пожал плечами, оперся о стол и сложил руки на груди. — Что-то знаешь об это группе?       Сам Мэтью не удосужился посмотреть название группы. Ему казалось, что он и так знает ответ.       Невидива провернула билета в руке, опустила взгляд с Мэтью на текст.       — Достигая Чистилища… Не, но по названию похоже на секту.       На секунду Мэтью потупил глаза. Название было совсем не таким, какое он себе представлял. Его снова оставили в дураках.       — Серьезно? — Мэтью через плечо взглянул на удивленную Призму. — Не думала, что у тебя нормальный вкус в музыке.       — Я бы сказал, что весьма хороший, — Мэтью поднялся, постарался забрать у Невидивы билеты, но она лишь одернула рукой. — Да и то мне друг билеты отдал, так что… Эй, отдай.       — Не-а, — улыбнулась она, стараясь вывести Мэтью из себя.       Фламбе закинул одну ногу на другую.       — Видимо, группа и вправду дерьмо, раз он тебе билеты отдал.       Мэтью хотелось осадить его, но Фламбе не знал всей ситуации и того, что произошло с Джимом. Да он Джима самого не знал, чтобы делать выводы. Прошло секундное молчание, Мэтью повернулся обратно к Невидиве.       — Почему бы нам не сходить туда… вместе? — спросила она, мотая перед лицом билетами. Мэтью уставился на нее.       Идея была весьма неплохой, даже приятной. Останавливал лишь страх перед Ультрастаром. Погрузившись в мысли, Мэтью странным образом нахмурил глаза и напряг челюсть из-за чего лицо приобрело острые очертания.       Так Мэтью уверил Невидиву, что он недоволен, та вернула билеты. Она отошла в сторону, сделала маленький шаг и готовилась ко второму. Пришлось уйти побежденной и смущенной. Невидива могла догадаться, что ей ничего не светит в своих попытках чего-то добиться от Мэтью. Тот еще в первый день провел черту между ним и командой, но казалось, что за последнее время все они явно стали ближе, а Невидива узнала о Мэтью даже больше, чем ей хотелось изначально.       Ее ухватили за верх руки, остановили. Невидива повернулась к Мэтью, осмотрела его, заметила, как тот ее схватил и сглотнула скопившуюся во рту слюну.       — Можем сходить, — сказал он, поднимая билеты.       Уголки губ Невидивы невольно поднялись, образуя улыбку. В ней был такой неимоверный триумф, что он не укрылся даже от Мэтью. Он улыбнулся в ответ, потом отвел взгляд.       — Так это… свидание? — Невидива хотела убедится, покрываясь мягким румянцем.       Мэтью стянул улыбку, раскрыл рот, пару секунд ничего не говорил, а когда понял, что не может подобрать нужных слов, провел рукой по лицу, сгоняя оцепенение, и ответил.       — Свидание.              Рядом с небольшим клубом собиралась очередь. Люди кричали, выкрикивали лозунги с афиш, звали какого-то Ультрастара. По их одежде несложно было угадать целевую аудиторию: рокеры и металлисты. Где-то, группками по два-три человека, стояли люди, облаченные во все черное, измазанное пудрой или краской лицо придавало им особенно бледный вид.       Невидива встала в стороне. Как бы ей не хотелось попасть в клуб раньше всех, занять места поближе к сцене, все равно придется стоять и ждать, пока появится Мэтью и принесет билеты. Почему-то он решил, что ей доверять нельзя.       Сегодня она не была при параде и все же обычную одежду, которая она носила на работу, отложила и стала попроще. Длинная майка, на размера два больше, чем надо, прикрывает бедра чуть ли не на половину, рванные джинсы, белые кеды. Она не знала, что надеть, поэтому выбрала самое простое из своего гардероба, уже жалея об этом.       Сердечко стучало, волосы принимали правильное положение под силой тонких пальцев. Невидива несколько раз осматривала свою прическу и себя в общем, чтобы убедиться в отсутствии видимых изъянов.       Давно она себя так не ощущала. Особенно такого не происходило из-за любви. Хотя громко сказано. Влюбленность — да, но в истинно прекрасном смысле своих намерений она сомневалась. Мэтью привлекал ее как человек и как мужчина. Спроси она у себя месяц назад, что западет на заросшего мужика, который толкает речи про то, как правильно быть героем, то не поверила бы и слову. Но что-то стало сильнее, когда они поговорили в ту ночь на остановке, когда она рассказала о своих намерениях, когда Мэтью победил Купе. Какая же загадка скрывается за этим человеком? Одна только эта тайна заставляла сердце стучаться, а какое-то другое, непринятое до сих пор чувство дополняло щеки румянцем.       — Не думала, что ты придешь раньше, — рядом появилась Призма.       Невидива заметила ее еще минуту назад, как та повернулась из-за угла. Хорошо, приди она одна, тогда бы и мысли игнорировать ее не было, но рядом стоял Фламбе, как-то недовольно осматривающий Невидиву с головы до пят.       Каждый был в обычной одежде. Невидива фыркнула, запомнив этот момент.       — Перестаралась, — объяснила Невидива, отскакивая спиной от стенки. — Сижу, жду Мэтью.       — А, ну да, — заулыбалась Призма.       Невидива нахмурила глаза, сложила руки на груди.       — Есть какие-то проблемы? — потребовала она, взглянув призме прямо в глаза.       Призма достала телефон, подняла его, чтобы Невидива заметила, после спрятала и усмехнулась. Лицо невидимки становилось все злее и требовательней.       — Все уже знают, что ты втюрилась в нашего менеджера, — не скрывая улыбки отвечала Призма.       — Я не втюрилась, — твердо, без эмоций, отвечала Невидива, но наклон бровей не смог спрятать растущую злость и беспокойство.       — Понятно, — не поверила Призма, после чего снова достала телефон, разблокировала и пару раз нажала по экрану. — Смотри-ка.       Это было фотография Невидивы и Мэтью на одном из брифингов. Она была исчерпывающим доказательством, что Невидива и вправду втюрилась: пока Мэтью что-то объяснял (это было понятно по открытому рту), девушка, уложив голову на ладонь, с удивительно влюбленным взглядом смотрела на него.       — Отвянь, — отмахнулась Невидива. — Лучше скажи, чего ты с ним приперлась? — она указала на Фламбе, который молчал, пока девушки пререкались.       Призма обернулась, посмотрела на Фламбе, сразив его злобным и недовольным взглядом, после чего повернулась обратно и ответила:       — Сам за мной увязался, — Призма говорила словно о бездомной собаке. — Эй, че ты со мной пошел?       Фламбе поднял бровь. На секунду показалось, что его лицо сковало некое смущение, но он быстро успокоился, после почесал шею.       — По пути же.       — А… Ок… — сказала Призма, в чьем голосе Невидива заметила разочарование. Это породило усмешку от нее: — Заткнись, — отозвалась Призма.       Позади раздался рев двигателя от мотоцикла. Невидива посмотрела на него — сильный звук привлек ее внимание — и тут же отвернулась.       Видела бы она, как к тротуара, подъезжал синий мотоцикл с гравировкой М.К. на одной из сторон. Байкер, сидящий на нем, махнул черным карбоновым шлемом, осматриваясь по сторонам. Он остановился на троице из Команды Я и, заглушив мотор, слез в железного монстра.       Он направился к ним.       Невидива заметила приближающуюся фигуру. Она была высокой, очень высокой! На полпути она наконец поняла, что это был Мэтью.       Он сильно отличался от себя в рабочее время. И дело далеко не в походке, а одежде. Аккуратные приталенная рубашка под коричневой расстёгнутой кожаной курткой. На ногах джинсовые брюки, подчеркивающие длину ног, а на ступнях сдержанные коричневые кеды.       Подойдя ближе, он расслабил лямки, аккуратно снял шлем. Темные волосы упали на плечи. Троица потеряла дар речи.       — Что? — спросил Мэтью, осматривая команду. — Да, у меня есть мотоцикл, и?       Далеко не это их удивило. Кто же знал, что под зарослями, которые Мэтью не сбривал как месяц, кроется аккуратное лицо молодого парня, что отдавало мужскими качествами в скулах и еле видимых морщинах на лбу. Чуть длинное, острое, аккуратное, но не слишком большое лицо, губы точно дополняют всю картину. Лишь под ухом, где раньше были бакенбарды, красовался шрам с сантиметр в длину.       — Не это нас удивило, дурень, — как-то мило ответила Невидива, ткнув Мэтью в бок, из-за чего менеджер чуть согнулся от боли. — Извини, забыла…       — Да, тебе еще многому надо научиться, — Мэтью посмотрел на нее, заметил на лице признаки макияжа, оценил одежду. — Даже не знаю, что сказать… Ты либо неряшливая, либо намеренно пытаешься быть милой.       — Выбери одно из двух, — Невидива сдержалась, чтобы не покраснеть.       — Неряшливая, — улыбнулся Мэтью.       — Ты не говорил, что у тебя есть мотоцикл, — Призма посмотрела Мэтью за плечо.       — Я перед вами отчитываться должен? — повисло молчание, Призма все-таки ответила.       — Понятно, что ты козел, но можешь им не быть хоть иногда?       Мэтью кивнул.       — Сам недавно вернул его себе, — голос был чуть громче, чем обычно. — Был в сервисе, очень долго.       — Ты из-за этого был похож на дерьмо все это время? — отозвался Фламбе. Все повернулись к нему, тот лишь пожал плечами: — У меня тоже есть машина. Я понимаю, что значит отправить ее в сервис на долгое время.       — Да… из-за этого, — объяснил Мэтью.       — Тогда, — Невидива встала рядом, чуть наклонившись, чтобы Мэтью специально опустил голову сильней, — прокатишь меня?       Мэтью посмотрел на свой мотоцикл, потом помотал головой из стороны в сторону.       — У тебя шлема нет, — он поднял свой. — Так что никак.       — Откуда знаешь?       — Предполагаю.       — Ладно… — Невидива сложила руки на груди. — А без него никак?       Самая глупая фраза, которая слышится от людей, что просят покатать их на мотоцикле. Мэтью встречался с такими часто. К нему подходили и девушки, и парни, задавали один и тот же вопрос. И к несчастью мотоциклы обладают этим тлетворным влиянием на окружающих: подойти и попросить. Вдруг и вправду покатают.       — Нет, — ответил он.       — Жлоб.       Мэтью мог представить, что случится, если ей, без шлема, влетит что-то в голову. Шанс невелик, но он всегда есть, поэтому в моменты, когда ты берешь с собой кого-то пассажиром на мотоцикле, главное — это его обезопасить.       — Просто беспокоюсь за тебя.       В этот раз Невидива не смогла скрыть, как по щекам побежал румянец. Она повернула голову одной стороной к Мэтью. Глаза падали то на пол, то ложились обратно на него. Такие простые слова оказались приятней всех бравад до этого.       — Вы закончили ворковать? — Призма не выдержала всей сладости этого момента и прервала влюбленную двоицу. — Если зайдем сейчас, успеем урвать места хотя бы в середине зала.       Команда кивнула, пойдя следом за ней. Мэтью и Фламбе встретились взглядом, посмотрели друг на друга, потупили, не зная, стоит ли что-то говорить и пошли дальше. Девушек они пропустили вперед, сами шли двоицей сзади. Что ж… отсюда открывался весьма неплохой вид. Мэтью посмотрел на Невидиву, пробежал ей по спине, потом взглянул на Фламбе. Тот смотрел строго вперед.       — Видимо, мы в одной лодке, — сказал Мэтью. Чтобы его услышал только Фламбе.       — А? — огненный герой посмотрел в сторону, отводя взгляд от Призмы.       — Думай как хочешь.       Толпа уменьшалась, люди проходили в зал, а наша четверка следовала за ними. Несмотря на большую толпу снаружи, внутри оказалось достаточно места, чтобы расставить руки.       — Мда, немного людей, — подтвердил Фламбе, когда прошел чуть дальше.       — Конечно немного, — объясняла Призма. — Что ты хочешь от маленькой неизвестной группы. Музыку пишут хорошую, вот только никто ее не слушает.       Невидива взяла Мэтью за руку, потянула за собой, чтобы они остались наедине вдвоем. Стали они недалеко от прожекторов, свет от которых падал на одежду, предавая ей совершенно другие цвета. Место было хорошим, в глаза не било, люди не толпились так, как у сцены.       Казалось, что Невидива пришла сюда не для того, чтобы наслаждаться музыкой.       Шум и гам затих, все посмотрели на сцену. Члены группы занимали свои места, настраивали инструменты, приветствовали братьев и сестер по духу. В центр шагнул невысокий парень с прической-ежиком на голове. Взяв в руки микрофон, он громко закричал в него.       — Добро пожаловать в мое царство без устоев и правил! — он поднял руку, изобразил козу.       Толпа повторяла за ним и скандировала слоган, звучащий до ужаса провокационно. Голоса разрывали перепонки, бились о стены и усиливались.       — Долой режим, долой устои! — кричали они, вскидывая то козу, то кулак. Теперь певец подрожал им.       — Что мы говорим, когда знаем лучший путь!       Толпа вновь закричала свой слоган.       Невидива дернула Мэтью за куртку. Он понимал, о чем она думает, и не сильно расходился с ней в мыслях. Все звучало так, как будто они попали на сходку секты, которая прямо сейчас облачиться во взрывные жилеты и отправиться сеять анархия по улицам. То, с каким нарывом эти люди вскрикивали столь враждебный лозунг, будет для неподготовленного человека ужасающим шоком.       — Мы точно не на сходке анархистов? — слова Невидивы вызвали улыбку на лице Мэтью.       Ему не впервой слышать такие вопросы. Ультрастар… Грег, как его называли все друзья, всегда был странным, идущим против каких либо правил, если они запрещали творить добро. Да, он был мучеником, жертвенником и Мэтью понимал это стремление до ужаса хорошо.       — Я думаю, тут дело в моральной стороне вопроса, — отозвался Мэтью, понимая, что группа уже проверяет инструменты и скоро начнет играть. — Попытайся они пройти против государства… Их бы уже прижали правительственные герои.       — Это все еще не ответ на мой вопрос, — закричала Нивидива в ответ. Появляющийся ропот инструментов заглушал голоса, приковывая к себе все внимание.       Гитары зарычали, барабаны отбивали дробь, подобную раскатам грома в небе. Синтезатор соединял все инструменты воедино.       Взмахнув микрофоном Ультрастар завопил. В яростном крике, казавшемся совсем уж неразборчивым, прослеживался явный протест, а в купе со словами песни — само несогласие с Судьбой.       — Коварная, коварная… — повторял он из разу в раз.       Текст был в духе Ультрастара. Мэтью улыбнулся. Он был уверен, что, пожелай этого Грег, то Судьба не стала бы для него преградой на пути к чему-то великому. Забавно, но текст песни не обвинял Судьбу в совершенных преступлениях, а ложился греховным грузом на душу мифического персонажа, который восстает против нее.       Но Мэтью такого никогда не понимал. Ему не нравилось искать виноватых, потому что в моменте упираешься в то, что виноваты все и вся: люди и события, предметы и души, случайности и закономерности.       Песня навела на серьезные рассуждения, и Мэтью, чтобы их отсеять, махнул головой. Продолжи думать об этом, точно бы испортил себе настроение.       — Чего ты как деревянный? Двигайся!       Невидива, несмотря на всю ярость и динамичность песни, сумела сохранить уместную плавность в своих движениях. Она делала выпад, шагала назад и вперед, хватала Мэтью за руку и прокручивалась вместе с ним. Из-за высокого роста Мэтью ей не всегда было удобно зазывать его в свой танец, но когда она так делала, то расплывалась в детской улыбке.       — Если ты не помнишь, последний раз, когда я прям двигался… то оказался в коме на несколько часов, — слова не смутили Невидиву и она все равно подтянула Мэтью к себе.       — Не жалуйся, — она схватилась за его шею, подпрыгнув, чтобы достать до нее. — Это выглядит странно?       — Ты буквально не касаешься пола, — он наклонился, чтобы она сумела встать на ноги. — Теперь лучше.       — Угу, лучше, — он провела ладонь по его шее, опустилась к груди, а потом оттолкнула Мэтью, заставляя его присоединиться к ее безумному танцу.       Что интересно, Мэтью никогда не умел танцевать. Для него была загадка, почему он, несмотря на все свои акробатические навыки, не мог связать их воедино во время танцев. Ему приходилось ограничиваться двумя-тремя простыми движениями: взмахи рук, повороты туловища, маленькие шажки. Ни красоты, ни динамики в них не было, но большего Мэтью показать был не способен.       Слова быстро сменяли друг друга. Прожектора подстраивались, передавая настроение песен. Неожиданно яростный визг инструментов сменился меланхоличным маршем по какому-то женскому образу, идеалу, который искал герой. «Иногда стоит лишь осмотреться и найдешь ту самую…»       Концерт кончался. Люди, дожидавшись фотосессии, получив, что хотели, быстро покинули зал и оставили тех немногих, которые собирались провести время с музыкантами группы. Перед гримерками не было очередей, только небольшие группки мужчин и женщин. В гримерку певца было всего несколько людей. Последней в очереди была Призма.       — Ты серьезно хочешь с ним встретиться? — спросил Фламбе, стоя рядом с Призмой. — Можно было уже домой пойти или где-нибудь прогуляться.       — У меня дело, — Призма показала на телефон, потом объяснила. — Я хотела бы с ним фитануть, надо показать задник и текст песни для нас двоих.       — А не легче было бы написать его менеджеру?       — Легче, — согласилась Призма, озадачив Мэтью таким ответом. — Но тогда меня может отшить какой-то плешивый менеджер, а не сам певец. Может, ему понравиться?       — Дашь глянуть текст? — спросил Мэтью, опираясь о стену.       — А ты, типа, знаешь, что ему понравиться? Нет? Ну и помолчи.       Мэтью кивнул. Это было справедливое замечание. О музыкальных предпочтениях Грега Мэтью ничего не знал. Единственное, чем он мог похвастаться, так это личным знакомством с ним.       Призма зашла в гримерку. С ней пошел Фламбе, и осталось еще два места: один билет позволял завести с собой еще троих человек. Странная политика, но не Мэтью ее выбирать.       — Пойдешь? — спросила Невидива. Мэтью покачал голова. — Не против, если я схожу с ними?       Какая-то странная, но до оцепенения приятная забота. Она боится оставить его одного? Думает, что Мэтью обидеться. Ответить он мог лишь улыбкой. Невидива была доброй девушкой. Не всегда честной с собой, но все же доброй.       — Да без проблем, — дернул плечами Мэтью, но остановил Невидиву, чтобы сказать: — Буду называть тебя Дива, окей? — он почувствовал странную неуверенность, когда задавал настолько детский вопрос.       — Угу, — Мэтью даже не представлял, сколько времени Дива ждала этот вопрос. — Подожди меня здесь… Мэтти.       — Ой, бля… — отвел взгляд Мэтью. — Я уже жалею об этом решении.       Мэтью остался снаружи. Заходить ему не хотелось, лишние встречи с прошлым он презирал, а Ультрастар пусть и был старым другом, но пробуждал крайне неприятные воспоминания. Опершись о стену около двери он вслушивался в разговоры, вытаскивая лишь небольшие отрывки и громкие слова.       Однако иногда он задумывался насчет того, что произошло бы, не встреться он с Ультрастаром. Как бы повернулась жизнь их обоих. Мечтать вредно — появляются мысли, что ты можешь совершить то, что придумал у себя в голове. Мэтью был приверженцем строгого расчета.       Но что-то внутри его затрещало. Им надо было встретиться. Им надо было поговорить.              Конец главы 5