Первый снег

      В этом году морозы пришли рано, а вот снег все никак не выпадал.       Вообще не знаю, как для крокодилов, а для меня вторая зима была совсем не то, что первая. Гораздо спокойнее, как будто мы тут уже сто лет живем, как будто все зимние заботы уже стали рутиной.       Теперь я не боялся, что нам не хватит еды — по опыту прошлого года я знал, сколько нутрий и кроликов нужно нам, сколько корма нужно им. Опять же сестра Тритона Марго и «наша живая», как мы до сих пор называли между собой Лизу, могли помочь нам с закупками мяса или корма для животных. Теперь я знал, как реагируют «крокодилы» на холод. Теперь у нас было достаточно теплых вещей и обогревателей. Так что теперь я не волновался.       А снега хотелось. Прямо как в детстве. Последние годы я… то есть Фил Гудман не особенно обращал внимание на погоду. И отсутствие снега его не слишком волновало. Нет, и не надо, грязи меньше будет… Видимо, с возрастом люди меньше чувствуют свою связь с природой, тем более в городе. А теперь мы жили на ферме, и природа напоминала о себе каждый день — то бурей, угрожающей оборвать провода, то тоскливым серым дождем.       После ужина Фил пошел собираться — была его очередь задавать корм животным и чистить клетки. Куртка и шапка заранее грелись на обогревателе. Живому человеку одежда помогает сберечь свое собственное тепло, но зомби хладнокровные, и тепло нужно было брать с собой.       Мы вышли на крыльцо и замерли. Снаружи шел снег!       Не знаю, когда начался снегопад, возможно, еще во время ужина. Темнело сейчас рано, ужинали мы при свете и не видели, что за окном. Снег успел укрыть крыльцо, и двор, и клумбу.       — Красиво, — сказал Фил. — Как в детстве.       — Ты помнишь? — удивился я. Фил мало что помнил дальше последних двух-трех лет, только самые яркие события.       — Помню, — кивнул он. — Вечер. После школы. Играли в снежки.       Он наклонился, подобрал горсть снега, помял его в руках и бросил в дерево. И попал. Раньше бы мы промахнулись. Через полчаса мы возвращались обратно. Окна дома светились, словно огни праздничной иллюминации. Фил неожиданно снял рукавицу.       — Зачем? — спросил я. — Замерзнешь!       — Не замерзну, — отмахнулся тот. — Смотри!       Он подставил ладонь, и мы с ним вдвоем смотрели, как завороженные, как опускаются на нее снежинки… и медленно тают, гораздо медленнее, чем у живого человека.       — Красиво, — снова повторил Фил. — Хорошо. Зима!