Часть 2

День за днем мы вели переписку. Сначала я отписывалась быстро, нехотя и с внутренним отвращением заканчивала разговор. Малфой, на удивление, так ничего и не понял: вспоминал школьные года, ситуации с якобы моим участием и писал первым регулярно. Я же инициативу, естественно, на себя не брала и только и думала, как бы побыстрее дать переписке найти логическое завершение. И вот неделя, вторая — и уже каким-то чудом сама ему написываю тексты! Описание дня, построенное под личность Паркинсон, вопросы, как его учёба, и все в этом духе. Как это случилось, я и сама не поняла! Тот так мило обращался ко мне — то есть к Паркинсон, — интересовался, как у меня дела. Этот Малфой совсем не был похож на того грубого слизеринца, которого я видела в школе. Да, конечно, проникала эта его мерзкая натура между строк, в отдельных словах, но она быстро сходила на нет. Он был до боли вежлив: даже в переписке чувствовалось жесткое воспитание, присущее аристократу, вдолбленное в него еще с детства. Только оно не было таким неприятным, как раньше: наоборот, было впечатление, что он очень этичный человек, который отлично знаком с правилами хорошего тона и этикетом. В первой нашей переписке, когда я только-только узнала про этот пергамент, Драко, естественно, не создавал такого впечатления. Явно был уставший, раздраженный и не особо обрадовавшийся внезапному сообщению. Однако дальше, стоило начать разговор не мне, присутствовала мысль, что пишет он будто под линеечку. Будто позади него кто-то стоял и следил, заглядывая через плечо, чтобы тот, не дай Мерлин, не сделал ошибку, а уж тем более кляксу! С одной стороны это по-настоящему раздражало, но потом… Я свыклась с этой его чертой и уже более спокойно воспринимала четко выверенные слова. Даже начала замечать за собой, что жду этих внимательно подобранных фраз с каким-то особым нетерпением. И все это, конечно, хорошо… Хотя нет, это кошмар как плохо, на самом деле! Я творю не пойми что и для чего, а теперь ещё и делаю это с удовольствием, черт побери! Ладно, ладно… Допустим, я делаю это из любопытства. Почему бы и нет? Однако вне нашей с ним переписки была примечательна одна странная деталь: когда я встречала Малфоя в министерстве, мои чувства сразу приобретали старый характер. Резкое чувство легкой ненависти, презрения, отвращения, неприязни… Долго перечислять, если честно… Боковым зрением я увидела, как сбоку ко мне кто-то приблизился. — Уизли, отнесите это стажерам отдела сотрудничества, — обратился ко мне профессор Уолпер, протягивая папку бумаг. — Куда? — переспросила я, припоминая переписку со слизеринцем, факты о жизни которого я теперь знала лучше, чем свои пять пальцев. — Отдел сотрудничества, что непонятного? — ну уж нет! Туда я ни за что, ни при каких… — Что встали столбом? Давайте, идите уже, — небрежно махнул рукой преподователь и развернулся к своему столу, всем своим видом давая понять, что возражения выслушивать не настроен. Ладно, значит, пойду, что ж делать… С Уолпером я и так в не самых хороших отношениях. Да я вообще со всеми учителями в вечных разногласиях и спорах! В принципе, неудивительно: учусь-то я на отвали, лишь бы получить диплом и свалить побыстрее. Желательно, уж точно подальше от отдела магического сотрудничества. Вот бы Малфоя там не было… Мерлин, если он там будет, это просто кошмар… Меня так затягивает, когда я читаю его сообщения, но при этом его рожа просто невыносима. Вот как так может быть? И сейчас я снова каждой — или почти каждой — клеточкой своего тела буду его ненавидеть, если увижу. Надо просто собраться и приготовиться к тому, что с огромной вероятностью неизбежное все-таки случится. В лифте я ехала одна — на удачу! — залетело лишь пару самолетиков-послаников. А так — в полном одиночестве, со своими мыслями и папкой пергаментов в сумке, на которую будет наслано тысяча проклятий, если мне в итоге не повезет, и я увижусь с Ним. Я вошла в главный зал отдела, где было расположено огромное множество столов. Все вокруг суетились, что-то делали, писали, перекрикивались между собой, не создавая тем самым впечатления собранности. Этот бедлам и вечное движение напоминали мне родную «Нору», где вот так, довольно хаотично, все и происходило. Особого распорядка нет — вот и результат. — Простите, сэр, — обратилась я к ближайшему сотруднику отдела. — Меня попросили передать бумаги местным практикантам. — Видите вон того блондина? — о, да, макушку этого идиота я прекрасно вижу. Кажется, удача решила окончательно от меня отвернуться. — Ему и отдайте. С самым что ни на есть недовольным видом я пробралась между столов к Малфою, который сосредоточенно написывал у себя на пергаменте. Он даже поначалу и не заметил моего присутствия, и это взбесило еще сильнее. Трачу тут, видите ли, на него свое время, а он даже голову поднять не может! Я с раздражением и всей приложенной силой кинула папку прямо на его писанину. О, вот это привлекло его внимание! — Уизли… — угрожающе прошипел он, вставая из-за стола. — Ты совсем не думаешь, что делаешь? Понимаешь вообще… Моя рука тут же легла на палочку, а тихую, но очень агрессивную тираду Малфоя остановил рядом сидящий с ним парень. — Драко, перестань. Ну, подумаешь, человек не в настроении, бывает. — Не «подумаешь», Алекс. Она… — Малфоя снова перебили. — А что это, собственно? — Без понятия, попросили вам передать, — пожала плечами я, косо глядя на Малфоя, закипавшего от злости. — Так и вали отсюда! — резко вставил он. — Передала — молодец, больше тебя здесь ничего не держит. Выход в той стороне, — и указал рукой в упомянутом направлении. Хотелось хорошенько ему врезать, но я, к его счастью, была только рада возможности уйти куда подальше. Вернувшись домой, я снова достала свой «проклятый» пергамент и увидела, что на нем появилось новое сообщение. Длинное. Оно было размазано и написано не так неаккуратно, как всегда старался писать Малфой, а снизу значилась приписка на скорую руку: «Прости, одна идиотка испортила день.»