Часть 3

Мой тяжёлый вздох пронёсся по немаленькой комнате, отражаясь от стен. Работа… Хоть убей, достали уже все эти бумаги. Каждый день одна и та же суматоха. Наверное, наш отдел никогда не сможет работать организованно — один только крик и полный хаос. На самом деле, не потонул я лишь благодаря двум вещам: огненному виски и эльфийскому вину, что распивал дома. На работе это заменял Алекс. Наверное, это первый мой друг, которого выбрал именно я: не с указки отца, не под чьим-то давлением, а сам. Мы, конечно, немного расходимся характерами, но всё равно очень даже неплохо ладим. К тому же в министерстве он уже год и помогает освоиться, что тоже неплохой бонус. Ну, а второе — это переписка с Пенси. Честно, не узнаю ни её, ни себя. Каждый день пишу ей, словно в дневник, и не могу дождаться ответа. Её же строки совсем не походят на стиль Паркинсон, что я знал. То довольно колкие или остроумные, то с промельком чего-то действительно умного. Привычная мне слизеринка практически не владела подобными навыками, и даже если пыталась, выходило это у неё редко. Хотя, может, мне кажется? Ладно, мы давно не виделись: она вполне могла измениться. Это было единственным объяснением. Я резко запрокинул голову к потолку. И без того не слишком хорошо, так ещё и эти дурацкие тёмно-серые стены давят. Из-за них я, по сути, и проводил не столь много времени дома. Просто приходил, оставлял вещи, ел и шёл куда подальше: парк, лес, кафе, заброшенный район, магазин, озеро — куда угодно, только не в этот особняк. Хрустальные люстры давно надоели, а все вещи выглядели слишком холодно-идеальными. В детстве я к этому привык, но сейчас это прямо-таки разъедало изнутри. Обеденный стол напоминал не об уютных вечерах в детстве, как у большинства людей, а о собраниях Пожирателей смерти, о Тёмном Лорде, о пытках над невинными людьми и о смертях при ярко-изумрудном свечении. Казалось бы, прошёл целый год, но мурашки предательски пробегали по спине, стоило мне только завидеть ворота собственного дома. Проблема и была в том, что место преступлений и зверств — это и есть мой дом. Дом, который вызывает только ненависть и воспоминания о худшем годе жизни, который хочется забыть, словно страшный сон. Аппетит пропал мгновенно. Мозг только и делал, что прокручивал мысль о том, что я ем за столом, где лежало чьё-то тело. С пустыми глазами и синеватыми губами, с которых не успела слететь последняя мольба о пощаде. Не думай. Не думай об этом. Хватит. Нужно просто взять сумку и уйти на улицу. Да, свежий воздух — это единственное, что мне сейчас надо. Ну и, возможно, тарелка супа в каком-то спокойном месте. И вин… — нет, остановимся всё же на кофе.

* * *

Благодаря подобным «сбеганиям» из дома я и познакомился с несколькими забегаловками, ресторанами и кафешками города. В одном таком заведении я сейчас как раз и сидел, ожидая свой заказ. Скучать мне не пришлось, ведь спасительный пергамент всегда был со мной. Снова описал свой день более красочно, чем он был на самом деле, и усердно ждал мягкого голубого свечения. На удивление, это произошло довольно быстро; еду даже не успели принести. «А у меня ничего интересного. Вот только решила сходить в ресторан, надоело сидеть дома.» Она даже не представляет, как я её понимаю. «Да? Какое совпадение, я тоже. Тогда надо будет сходить вместе. Ты, кстати, с кем?» Минуты текли в томительном ожидании, а ответа всё не было. Отвлёкшись от переписки, я огляделся вокруг. Место мне нравилось: спокойное — хотя сейчас, как назло, именно перед моим столиком возник ажиотаж — и в каком-то роде даже уютное. Здесь всегда можно было насладиться тишиной и умиротворением — если бы, конечно, господа неподалёку наконец закрыли рты и разошлись по разным углам. Ну что за день?.. На пергаменте вдруг появились слегка размашистые строчки, едва им самим не пропущенные: «Одна, а ты?» Вот же, полностью проигнорировала предложение. Надо было разделить на два сообщения, тогда бы точно не увильнула. Но с другой стороны... давить тоже не хочется. Хотя кого я обманываю? Я страсть как хочу её увидеть. Одно дело — переписка и догадки, другое — общение вживую и лицо человека перед глазами. — Ваш заказ, сэр, — подошёл ко мне официант, поставив тарелку на подставку и рядом с ней — чашку. Захотелось в ту же секунду высказать всё, что было на уме. Я им плачу, а они даже свою работу нормально выполнить не могут? Ну вот что это за рёбрышки? Один жир да кости. Кто вообще ест это мясо? — Подождите, это не мой заказ, — быстро окликнул я парня, кое-как не выдав своего раздражения. Мерлин, ещё и фруктовый чай! Извращение... — Да? Точно, простите, я… я заберу и сейчас принесу Ваше, — похоже, новенький. Обычно здесь такого не случается. — Ещё раз извините. Овощная нарезка, тыквенный суп и американо, верно? Я лишь насупленно кивнул, глядя, как он уносит всё на подносе к столику на другом конце зала. Девушка с рыжими волосами за ним показалась уж больно знакомой. Неужто Уизли? Прямо удивительно, что она наскребла деньги на это заведение. Ещё и одна, как она потянет такую сумму? Ну да, и теперь всё встало на свои места: такую трапезу только она и могла заказать. Ладно, не видит меня — и слава Мерлину, презрительно фыркнул я, хоть и продолжал наблюдать за ней боковым зрением. Так, я же и про Пенси забыл! Один ли я?.. «Тоже. Захотелось посидеть в тишине.» Уизли вновь отвлеклась от своего «обеда» и, к моему искреннему недоумению, потянулась к листочку, лежащему около её тарелки, — что именно это за лист, видно было с трудом. Буквально через пару секунд на пергаменте появилось новое сообщение: «А что взял?» Мой заказ как раз только принесли, но особого желания есть уже не было, так что я продолжал переписку, посматривая на Уизли. Что за странное поведение: отвлекаться на какую-то бумагу, когда занята едой? «Суп и овощи — ничего особенного. Что насчёт тебя?» Опять осквернительница крови оставила вилку. Опять сообщение. Моменты, когда Пенси отвечала настолько быстро, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Я невольно затаил дыхание. В голове начал складываться пазл. «Рёбрышки.» И сердце невольно замерло.