Часть 5

Я чувствовал, как земля неумолимо уходит из-под ног, когда до меня внезапно дошло осознание всего происходящего. Я всё это время переписывался не с Пенси, а с Уизли! Теперь всё становилось на свои места: резкие и смелые ответы, чуть более угловатый почерк… Всё, оказывается, было до банального просто. Я переписывался с совершенно другим человеком. Мой взгляд непрерывно сверлил ничего не замечавшую гриффиндорку, но в какой-то момент я всё же отвёл его к окну. Нельзя так долго пялиться, заметит. Вообще, лучше уйти отсюда. Не готов сейчас разговаривать с ней, если она увидит меня. Даже выяснять отношения не горю желанием. Надо сначала всё обдумать и понять окончательно, что вообще происходит и к чему мы в итоге пришли. Подальше от этой рыжей макушки, желательно. Я встал, накидывая пальто, оставил фунты на столе и быстро вышел на свежий воздух. Глубокий вздох. Успокойся, Малфой. Зачем? На кой чёрт она переписывалась со мной под видом Паркинсон? Неужели ей приносит удовольствие издеваться надо мной? А я? А я повелся, как идиот! Надо было хотя бы раз прийти домой к Пенси, и весь этот цирк закончился бы гораздо быстрее! Но нет, я захотел поиграть в джентльмена! Причём… с какой, собственно, целью? К своей однокурснице я никогда не испытывал чувств, даже дружба у нас была натянутая, а этот пергамент был именно её инициативой, её подарком мне. Я никогда не писал ей в пергаменте. Только один раз, кажется, она написала мне сама на каникулах — я тогда прочитал, хотел ответить на следующий день и благополучно забыл об этом. А сейчас каждый вечер ждал ответа на свои сообщения, ждал какой-либо инициативы от неё. Почему? Я начал перебирать в голове её ответы, идя по улице. Что именно меня так цепляло? Наверное, дерзкий характер — характер, которым обладала не Пенси, но Джинни. Даже на бумаге он проявлялся особо ярко. К тому же она довольно умная и находчивая. Не сказать, что Пенси была всем этим обделена — нет. От неё это ощущалось по-другому. Она сама была другой. Пару раз мы, я и Джинни, вели короткие дискуссии и споры, в которых она обычно побеждала благодаря своим отличным аргументам. Не зря Слизнорт сделал её своим «трофеем». А ведь в Хогвартсе я считал, что в клуб она попала за красивые глазки. Правда, если так подумать, ещё в Хогвартсе мой взгляд цеплялся за неё в хорошем смысле. Однако моя принадлежность к семье аристократов, которая всегда враждовала с её семьей, никогда бы не дала мне возможность хотя бы дружить с ней. Да и мне в голову хорошо вбили идеи чистокровности, о чём сейчас я жалел. Кроме всего прочего, сейчас я видел в Джинни не только интересного собеседника, а кого-то больше. Больше, чем знакомая, и даже больше, чем подруга.

* * *

Пару дней я ходил в раздумиях, пытаясь решить, что именно сделать и как поступить. За это время я неплохо так покопался в себе, чтобы в итоге удостовериться: мои чувства — это не самообман или лёгкий порыв. Всё было гораздо серьёзнее. А серьёзные чувства требовали серьёзного разговора. Тогда, в кафе, я был слишком удивлён, и ни о каком разговоре и речи не шло. Сейчас же я, после тщательного обдумывания, был готов к встрече. Вот только надо её как-то организовать… Я не могу сказать, что просто случайно наткнулся на Уизли, когда прогуливался. Нет, ведь я уже который час блуждал по её району! То ли мы в один момент разминулись, то ли она почуяла неладное — не знаю. Главное — сейчас я наконец-то заприметил её. Она прогулочным шагом направлялась в сторону Косой Аллеи, то и дело приспуская слишком жаркий для осени шарф. Я некоторое время шёл позади неё и наконец, собравшись с духом, окликнул: — Уизли! Та обернулась и слегка вздрогнула. Я же сделал вид, что не обратил на это внимания и сократил расстояние между нами. — Мне кажется, нам есть о чём поговорить. Джинни осмотрела меня долгим, проницательным взглядом, держа губы плотно сомкнутыми. Пару секунд прошли в напряжённой тишине, пока она отстранённо не ответила: — Может, так думаешь ты, но я — нет, — и развернулась, собираясь продолжить свой путь. — Стоять! — рявкнул я, хватая её за локоть, и тут же пожалел о собственной грубости: в глазах Джинни загорелся недобрый огонёк. Продолжил уже более мягко: — Я не уйду отсюда без ответов. — Ну, это твои проблемы, — с этими словами Джинни вырвала руку, и не успел я ничего сказать, как она трансгрессировала. — Дементоров поцелуй!

Далее от лица Джинни Уизли

Я быстро достала палочку из кармана чтобы запереть дверь хотя бы каким-нибудь заклинанием, которое смогло бы на время остановить незваного гостя. Но не успела. — Алахомора! — дверь с грохотом распахнулась. Удар её ручки о стену подействовал на меня отрезвляюще, заставил вспомнить, куда же я подевала своё оружие. — Ост… — Экспеллиармус! — я только и успела заметить, как палочка вылетела из моих рук, оказываясь в ладони Малфоя. Изнутри кольнуло разочарование. — Кажется, кто-то прогуливал практику, — ударом был прохладный голос Малфоя, что по привычке растягивал слова. Ну точно злодей из комиксов, которые показывали мне Джордж и Фред. В голове пролетала сотня мыслей, как вернуть себе главенство в ситуации. Я не могла так глупо проиграть ему, пускай и не понимала особо, что за вторжение и с какой целью оно совершено. Вот только сделать ничего не могла: этот гад явно наложил ещё какое-то заклинание, замедлив мои движения. Секунда — и я прижата к стене. Молодец, Уизли. Пережила войну, участвовала в битве за Хогвартс, сражалась с Пожирателями смерти, поступила на мракоборца, отлично сдав вступительный экзамен, и что теперь? Стоишь, обезоруженная каким-то хмырём в собственной квартире! Не зря нам говорили, что эффект неожиданности — один из главных козырей. — Как ты меня нашёл? — с прохладой в голосе процедила я сквозь зубы. — Мне кажется, ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, — привычная саркастичная ухмылка появилась на его губах, а рука чуть сильнее сжала мою шею, без намерения задушить, просто останавливая на месте. Спасибо и на том. — Откуда у тебя пергамент? — Забирай ты эту проклятую бумажку и исчезни из моей квартиры! Я… — Я задал конкретный вопрос, — повысил голос он. — Без понятия. Просто нашла его в сумке. — Зачем тогда писала? — Между прочим, это ты мне написывал каждый день! Что мне оставалось? — Не в твоих силах было написать, что ты не Паркинсон? — Малфой задумчиво хмыкнул, кажется, немного остывая. — Сказать, что всё это недоразумение? Я прикусила губу. В чём-то Малфой и прав. Поначалу мне было просто смешно и любопытно, а потом всё незаметно перешло в зависимость, от которой не знаешь как избавиться, словно от назойливой мелодии в голове. — Не твоего ума дело. Иди к своей Пенси, отдай ей пергамент и забудь о моём существовании! — Похоже, ты действительно решила, что я не заметил никаких отличий, — уже без самодовольства хмыкнул Драко, наклоняясь ближе. — Отличий между тобой и ней. Разительных отличий, Джинни. А, думаешь, стал бы я продолжать переписку с кем-то, кто мне совершенно не импонирует, без видимой на то причины? Вдруг стало ощутимым на шее тёплое дыхание. Кожа покрылась слоем мурашек. Глаза Малфоя впились в самую душу. В подобной ситуации да при обычном раскладе я бы дала ему хорошую затрещину, причём могла бы это сделать и сейчас: не так уж крепко он меня держал. Но почему-то совсем не хотелось. Наоборот, даже какой-то странный прилив удовольствия был от этой его наглости. Единственным желанием стало — нежданно-негаданно — продолжение спектакля. Здравомыслия ради, какая-то часть моего внутреннего «я» ещё пыталась привести меня в чувства, но всё было напрасно. Возмущение медленно меня покидало, а на его место приходило… смирение? — Что тебе нужно? — прошептала я, чувствуя, как его рука на моей шее потихоньку расслабляется, скользя на её затылочную часть. — Я не могу так больше. Не могу просто переписываться с якобы Пенси и мучиться в мыслях о встрече, — его голос тоже приобрёл тихий тон — нерешительный, будто он боялся говорить то, что прямо сейчас произносил вслух. Этот голос пробуждал осторожное понимание происходящего. Не только сейчас, но и вообще. В тот раз, когда я видела его в министерстве, передо мной был не занозчивый, ненавистный мне слизеринец, а всего-то уставший офисный работник, который хотел тишины, а не суматохи, которой его кормили целыми днями. Он писал мне в тот момент, пытаясь отвлечься, а я пришла и всё испортила. Не мудрено, что он был не сильно доволен. В тот момент я не замечала этой усталости и простоты, мне хотелось верить, что это всё тот же ни капли не изменившийся сноб со Слизерина. Сейчас же он явно пришёл из-за тех чувств, что и у меня, не понимая неоднозначности и метания из стороны в сторону. Хотелось стабильности, а не эмоциональных качелей, что заставляли выбирать: остаться врагами, продолжая слепо ненавидеть друг друга, или всё же признать, что мы что-то чувствуем. Что-то, что явно не понравится остальным. Всё мало-помалу тянуло ко второму варианту, даже я начала замечать вещи в его образе, на которые никогда не обращала внимания. Уложенные чересчур аккуратно волосы. Шея, что вдруг стала выглядеть особенно привлекательно. Смягчённые очертания широких плеч под небрежно накинутым пальто. Серебряная брошь в виде ворона на воротнике — он, похоже, никогда её не снимал. Искусственный свет, который удачно подчёркивал его островатые скулы. Благодаря этим маленьким деталям время будто замедлилось, потекло вязкой патокой. Хотелось рассмотреть едва ли не каждую деталь его образа здесь и сейчас. Правда, когда Малфой осторожно наклонился ещё ближе, всё это отошло на второй план. Его дыхание было сбитым, нервным и неровным. Моё стало таким же буквально через пару мгновений, стоило лишь прийти осознанию, чего он добивается. Я чувствовала взгляд на моих губах, но Драко ничего не делал. Будто ждал молчаливого согласия. Рука, что ещё недавно крепко держала меня, пропала с шеи, как знак того, что он не собирается настаивать. Наверное, он уловил мой незаметный кивок. Внимательно всмотрелся в глаза, после чего неуверенно прикоснулся к моим губам своими. Я так же осторожно ответила, чувствуя привкус солёной карамели — странный, непонятный, чем-то неправильный, но на удивление приятный. Малфой не давил, не пытался прижать к стене снова, а нежно целовал, будто боясь отпугнуть. — Что мы творим? — шепнул он, прерываясь. — То, что не разрешат никому из нас.