Часть 4

Вот что ещё может пойти не так в этой странной, непонятной переписке? Казалось бы, в ней и так достаточно проблем типа той, что у Малфоя вдруг, нежданно-негаданно, пробудилась с новой силой инициативность! Кроме того что он первым писал каждый день и его, похоже, ни разу не смущал тот факт, что сама я никогда не беру перо или хоть какую-нибудь инициативу, он вдруг решил, что нам надо встретиться. «Ну а что мы только и переписываемся, как дураки, уже больше месяца? Могли бы и погулять, для разнообразия, в центре.» Минут пять я сидела в шоке, смотря на пергамент. Шутки шутками, а вот это уже не смешно! Одно дело — переписываться несерьёзно, делая это в шутку, другое — получать приглашение встретиться при том, что он не знает, кто я. Просто отлично… Хорошо, хорошо, мне не в первой выкручиваться. «Прости, я не могу, Драко». Имя вышло из-под пера совершенно привычно. На бумаге называть его так было очень просто, а вот в лицо — настоящей пыткой и унижением. В буквальном смысле. «Почему? Можем просто встретиться у кого-то дома, если не хочешь никуда идти.» Неужели он правда настолько наивен и не понимает, что его попросту отшивают? Вроде бы я довольно кратко написала — для него это вообще не служит намёком? Теперь ещё и придумывай что-то в ответ... Нет чтоб сразу отцепиться?! «Я приболела, если честно.» «Почему ты сразу не написала?! Что у тебя?» Мерлин, сама заботливость. Я даже не заметила, как автоматически закатила глаза, читая эти строки. Хотя... с другой стороны это даже мило… В каком-то смысле. «Ничего серьёзного, просто горло и небольшая температура. Не хочу тебя заразить.» Аж просилось добавить какое-то ласковое обращение в конце, но я чувствовала, что меня вывернет при мысли, кому я это говорю, да и к тому же не факт, что Паркинсон что-то в этом роде написала бы. Так что не буду рисковать ни своим ковром, ни возможностью раскрыться. «Ты уверена, что всё в порядке? Обращалась к целителю?» «Да, конечно. Сказали, что можно не прибегать к магии лишний раз.» На протяжении недели Малфой с ещё большим энтузиазмом писал мне, допытываясь, как я себя чувствую. Каждый раз я быстро черкала, что всё ещё болею, но всё нормально. Однако тот не успокаивался и вскоре начал подозревать неладное, поскольку я только и говорила, что ничего серьёзного нет, но всё не выздоравливаю. Так что он меня, по сути, вынудил сказать — то есть написать, — что со мной всё хорошо и я здорова. Потому что, если бы я этого не сделала, он бы сто процентов таки завалился домой к Паркинсон! И вот опять пошло-поехало… «Кстати, теперь мы можем встретиться. Ты свободна в эти выходные?» Он действительно туповат или прикидывается? «Нет, не свободна.» «Может, тогда в будний? Просто скажи, в какой день ты можешь.» Какая галатность... И, чёрт возьми, упёртость! Настоящий джентльмен — не отстанет, пока не добьётся своего. А вообще странно: он ведь в школе с Паркинсон не встречался и общался немного свысока. Это она всё время пыталась к нему подлизаться. Постоянно ходила за ним хвостиком. Когда это они успели поменяться местами? Неужели ему нравится именно то, как я пишу?.. Без разницы, в любом случае надо его отшить. «Я в принципе не могу и не хочу.» «То есть?» «То есть, если до твоего мозга не доходит, — хотя я уже сомневаюсь в его существовании, — я совершенно не имею желания тебя видеть.» Даже буквы в итоге получились островаты и размашисты, подчёркивая смысл текста, что даже не читая его, ты мог понять: ничего хорошего здесь не написано. Делая пару глотков кофе, я с интересом ждала знакомого голубого свечения. Пять минут, десять — нового сообщения всё не было. Он и вправду просто решил ничего не отвечать? По прошествии получаса я разочарованно прикрыла глаза. Со временем как-то и забывается, что он всего лишь трус.

***

Через два дня, уже собираясь ложиться спать — в нормальное время, Мерлин, наконец-то! — я заметила, что на пустом пергаменте вдруг что-то появилось. Неужели решил написать? Посмотрим… Не было ни длинного письма, ни возмущений, ни обвинений, ни требований — просто короткая весточка с одним лишь вопросом: «Где ты?» Я пришла в ступор, ощущая явный подвох. Почему так вдруг и почему именно этот вопрос? Подумав, с настороженностью я всё же ответила: «Дома, где же мне ещё быть в такое время?» Я ожидала, что диалог продолжится. Но нет. Один очень странный вопрос, мой грубоватый ответ на него — и всё. Что это вообще значит? Я быстро поднялась, начиная ходить по комнате взад-вперёд. Почему именно этот вопрос? Почему сейчас и почему он не отвечает? Когда два дня назад наша переписка оборвалась, ситуация меня совершенно не колыхала, поскольку это было довольно естественно. Я считала, всё просто закончилось, и Малфой действительно прекратил свои бессмысленные попытки разговорить меня. Сейчас я не могла понять, будет ли что-то дальше да и что конкретно произошло. Мои мысли прервал тихий стук в окно, от которого меня подбросило на месте. Напряжённо взглядевшись в темноту, я выдохнула: это была просто сова с письмом в клюве... Или нет?.. Я подошла ближе. Филин. Невероятно красивый, ухоженный, тёмный филин. Как будто он имел личного слугу, чистящего ему перья на постоянной основе. Когда я открыла форточку, гордая птица протянула мне небольшую записку, внимательно глядя на меня умным взглядом. Однако долго ждать она не стала и, взмахнув крыльями, улетела восвояси, оставляя меня одну у распахнутого окна. Я же быстро развернула листок, увидев до боли знакомый аккуратный почерк: «Я сижу дома у Паркинсон и разговариваю с ней.»