Граф Вольдемар

— Конец! — закончила Дебора, разминая плечи. — Бабушка, а расскажи про тех, кто реально существовал, а не выдуманные легенды из книжек. — Об этом можно рассказывать очень-очень долго, ты правда хочешь послушать? — Да! Скажи, у нас были в роду принцы или принцессы? — О, моя дорогая Лиззи, у нас были короли и королевы, графы и графини, войны и воительницы и разумеется у всех у них были наследники. — Правда? Расскажи мне, пожалуйста! — Ну хорошо, вот тебе последний рассказ перед сном. Давным давно, в королевстве родился сын, прозвали его Августом. Жил он в уединенном замке, вдали от цивилизации. Каждый день он смотрел в окно, наблюдая за облаками, птицами и деревьями. И так продолжалось день за днем. Август рос, но его мирок не расширялся за пределы его комнаты. Он мечтал увидеть мир, но его желание оставалось лишь мечтой, ведь его отец, король, считал, что мир за стенами замка слишком опасен. Когда Августу исполнилось шестнадцать, он стал командовать войском и захватывать другие королевства. Он начал расширять свой мир, подчиняя себе других. С каждой победой его жажда власти росла. Он стал жестоким правителем, которого боялись его собственные солдаты. Однажды, обходя свои владения, Август повстречал крестьянку. Её звали Вильгельмина. Она была невысокого роста, с волосами цвета пшеницы и глазами, в которых плескалось летнее небо. Она была не похожа на всех, кого он знал. Она не боялась его и смотрела на него так, словно видела не жестокого короля, а человека, запертого в золотой клетке. Она работала в саду замка, и каждый день Август находил повод пройтись мимо. Он наблюдал, как её пальцы касаются земли, как она напевает древние песни, как солнце играет в её волосах. Он никогда не говорил с ней, но её присутствие успокаивало его бурлящую душу. Однажды, после особенно кровавой битвы, он вернулся в замок, измученный и опустошенный. Он бродил по саду, и там, под старой яблоней, он увидел Вильгельмину. Она плакала. Она видела кровь на его доспехах и понимала, какая цена стоит за его властью. Он подошел к ней, и в его голосе прозвучали ноты, которых никто не слышал прежде. — Почему ты плачешь? — спросил он. — Я плачу о тех, кто не вернется домой, — ответила она, не поднимая глаз. — И о тебе. — Обо мне? — усмехнулся он, — О могущественном короле Августе? — О мальчике, который всё ещё смотрит в окно и мечтает увидеть мир, — сказала она и наконец посмотрела на него. И в этот момент Август почувствовал, как его ледяная броня треснула. Он протянул руку, чтобы коснуться её щеки, но остановился. Он, король, завоеватель, боялся прикоснуться к простой крестьянке. Боялся, что её тепло растопит его холод и он не сможет больше быть тем, кем все его привыкли видеть. — Мне пора, — произнес он хрипло и отвернулся. Ночью он не мог уснуть. Он видел её глаза, слышал её слова. В первый раз за долгие годы он почувствовал не жажду власти, а нечто иное. Тепло и нежность. Он понял, что завоевывая мир, он потерял себя. И в деревенской девочке, плачущей под яблоней, он увидел спасение, которого так долго искал. На следующий день он издал указ и прекратил все завоевания. Он начал строить, а не разрушать. Он открыл двери своего замка для всех. Его генералы были в шоке, солдаты в замешательстве, но никто не посмел ослушаться приказа. Август начал учиться править по-новому. Он учился слушать, а не приказывать. Он учился прощать, а не наказывать. И каждый день он приходил в сад, где работала Вильгельмина. Сначала они просто молчали рядом. Потом он начал помогать ей. Он, никогда не державший в руках ничего, кроме меча, учился сажать цветы. Он узнавал названия трав, чувствовал запах земли, ощущал тепло солнца на коже. Мир перестал быть картой с захваченными территориями и стал живым, дышащим существом. Вильгельмина была его спасением, а позже женой. Она стала королевой, взяв фамилию Леман и стала править королевством. Она научила его любви. А он научил её верить в себя. Вильгельмина была не просто крестьянкой. У нее был дар к предсказаниям, но он не проявлялся долгое время. Она боялась своих видений, боялась судьбы, которую видела в них. Однажды ночью она увидела сон. Огромный огонь, поглощающий замок, и крики. Она видела, как Август падает, сражаясь с неизвестным врагом, а потом видела себя, беременную, убегающую из пылающего замка. Она проснулась в холодном поту. Август спал рядом, его дыхание было ровным и спокойным. Вильгельмина смотрела на него, и её сердце сжималось от страха. Она знала, что этот сон не просто дурное предзнаменование. Это была правда. И она знала, что должна сделать всё, чтобы спасти своего мужа и будущего ребенка. Она не рассказала ему о своем видении. Зачем пугать его, если она еще не знала, как предотвратить трагедию? Она начала наблюдать, слушать, замечать то, чего не замечала раньше. Она видела, как некоторые придворные шепчутся за ее спиной, как в глазах генералов мелькает недобрый огонь. Она чувствовала, как воздух в замке стал густым и тяжелым, словно перед грозой.Прошло несколько месяцев. Вильгельмина была уже на сносях. Ее страх не прошел, но он уступил место решимости. Она нашла старого служителя, который работал в замке еще при отце Августа. Он был слепым, но видел больше других. — Что грядет, королева? — спросил он, когда она пришла к нему в подвал. — Огонь, — ответила она. — Я знаю, — кивнул он. — Я слышу, как он шепчет в стенах. Я чувствую, как он пахнет в коридорах. Заговор. — Кто? — прошептала Вильгельмина. — Те, кто считает, что король предал их. Те, кто жаждет власти и крови. Их возглавляет... человек, которого ты не подозреваешь. Он близок к королю. Он ждет момента, когда ты родишь. Сердце Вильгельмины рухнуло куда-то вниз. Близок к королю. Кто? Его советник? Глава стражи? Она перебирала в уме знакомые лица, ища предателя. — Тебе нужно бежать, — сказал старик. — Ты и ребенок. — Без Августа? — ее голос дрогнул. — Никогда. — Тогда умрете вместе, — ровно произнес он. — Или ты должна спасти его, но потерять дитя. Выбор за тобой. Вильгельмина ушла, не сказав ни слова. Она знала, что не сбежит. Она будет бороться. За своего мужа, за своего ребенка, за свое будущее. Она начала действовать тихо и незаметно. Она написала письмо своему брату, который жил в соседнем герцогстве, и попросила его прислать верных людей. Она нашла несколько дворцовых слуг, которые были преданы ей и Августу, и попросила их быть наготове. Она собрала сумку с одеждой, едой и небольшой суммой денег, спрятав ее в потайной комнате за гобеленом в своих покоях. Каждый миг, каждый звук заставлял её вздрагивать. Роды должны были начаться в любой день. И она знала, что именно тогда предатель нанесет удар. Наконец, ночью, она проснулась от схваток. Боль пронзила её живот, и она поняла что время пришло. — Август, — позвала она. Он тут же проснулся. В его глазах было беспокойство, когда он увидел её лицо. — Началось, — выдохнула она. Он позвал акушерок и остался с ней, держа её за руку. Вильгельмина смотрела на него, и её сердце разрывалось от любви и страха. — Если что-то случится, — прошептала она, — знай, что я люблю тебя. — Ничего не случится, — сказал он, целовав её ладонь. — Я не позволю. В этот момент дверь в их покои распахнулась. На пороге стоял Риккард, главный советник Августа. За ним были вооруженные стражники. — Простите, ваше величество, — сказал он, и в его голосе звенела сталь. — Но ваше правление окончено. Август вскочил с кровати, схватив меч, который всегда стоял у изголовья. — Риккард! — выдохнул он, не веря своим глазам. — Ты? — Ты разочаровал меня, Август, — сказал советник. — Ты превратился в слабого, сентиментального глупца. Ты отдал наши завоевания. Ты позволил этой крестьянке управлять тобой. Королевство должно быть под сильной рукой. А не под чарами любви. Вильгельмина сжалась от боли, но это была не только родовая боль. Это была боль предательства. Риккард. Близкий к королю. Слепой старик был прав. — Убейте его, — приказал Риккард. Стражники бросились на Августа. Он был отличным воином, но их было много. Он отбивался, как лев, но раны множились. Вильгельмина кричала от боли и ужаса. Она видела, как меч скользит по руке Августа, как он падает на одно колено. — Нет! — закричала она. В этот момент в комнату ворвались её люди. Верные слуги и воины её брата. Завязалась яростная битва. Вильгельмина, превозмогая боль, поползла к потайному ходу. Она знала, что должна спастись. Спастись ради ребенка. Август увидел её. Он понял, что она делает. С последней рывком сил он отбросил ближайшего стражника и крикнул: — Беги, Виль! Спаси нашего ребенка! Риккард подошел к нему и вонзил меч в грудь. Август упал. Его последние слова были именем жены. Вильгельмина, плача от боли и горя, скользнула в тайный ход. Тяжелая каменная дверь за ней закрылась. Она слышала крики, сталь, а потом… огонь. Запах гари проник даже в узкий ход. Она побежала, не разбирая дороги,  Движимая страхом и любовью. Она бежала, спасая память о муже, будущее своего ребёнка. Она бежала, пока не рухнула, задыхаясь, в темноте забытого туннеля. Королевство было утеряно, а Вильгельмина бесследно пропала. Ее слуги искали ее по всем деревням, но не смогли найти. Все думали, что она и ребенок сгорели в огне. Лишь единицы знали правду. Но никто не знал, что Вильгельмина родила, и не одного ребенка, а двух. Мальчика и девочку. Она назвала их Вольдемаром и Гердой. Вильгельмина бежала в самую гущу леса, в глухую деревушку, где ее никто не знал. Она жила скромно, работая целительницей, используя свои знания трав и свое чутье. Она вырастила детей в любви и рассказах об отце, которого они никогда не знали, о королевстве, потерянном из-за предательства. Прошло тринадцать лет. Вольдемар был похож на отца: высок, темноволос, с таким же упрямым взглядом и врожденным чувством справедливости. Он не знал о своем происхождении. Он считал себя сыном простой целительницы. Но в его жилах текла королевская кровь, и душа его стремилась к куда большему, чем жизнь в лесной глуши. Он часто уходил в чащу, тренировался с мечом, который Вильгельмина хранила все эти годы, и мечтал о подвигах. Герда была ее полной противоположностью. Тихая, задумчивая, с волосами цвета пшеницы и глазами матери. В ней тоже проснулся дар, но он был иным. Она не видела будущее, как мать. Она чувствовала прошлое. Прикоснувшись к старому предмету, она видела его историю. Она видела радость и горе, любовь и предательство. Это был тяжелый дар, который она старалась скрывать. Их мир был маленьким и безопасным, но прошлое легло на их дом. Вильгельмина все эти годы жила в страхе. Она знала, что Риккард, теперь уже король Риккард I, не остановится. Он боялся наследников истинного короля. Он шептал в коридорах своей власти, что в лесах могут скрываться ублюдки прошлого, и его шпионы искали следы повстанцев. И однажды они нашли. Местный лесоруб, по пьянке болтнувший в таверне о странной женщине с двумя подростками, живущей у старого леса, попал в поле зрения королевской стражи и они пришли на рассвете. Вильгельмина, чей дар всегда был на страже, проснулась от леденящего ужаса. Она разбудила детей. — Вас нужно спрятать! — шептала она, заталкивая в их руки узелки с едой и немного денег. — На восток. В герцогство вашего дяди. Он поможет. — Что происходит, матушка? — спросил Вольдемар, сжимая рукоять меча. — Кто это? — Враги, — ответила Вильгельмина, и с её глаз потекли слезы. — Те, кто убили вашего отца. В этот момент дверь в их хижину открылась. Вошли стражники в черной ливрее короля Риккарда. — Вильгельмина Леман, — сказал их предводитель, и его голос был подобен скрежету металла. — Король наконец-то нашел тебя и твоих щенят. Вильгельмина встала перед детьми, раскинув руки. — Вы не тронете их. — Смешно, — усмехнулся капитан. — Мы пришли за вами всеми. Приказ доставить живыми или мертвыми. Вольдемар выхватил меч. Герда в ужасе прижалась к стене, но ее пальцы коснулись старого деревянного резного ящика, в котором мать хранила травы и мир померк. Она видела не будущее, а прошлое, увидела своего отца, короля Августа, как он падает от меча Риккарда. Видела слезы своей матери в туннеле. Видела, как Риккард коронуется, на его лице маска триумфа и злобы. Она видела его страх. Страх перед ними. — Вольдемар! — закричала она. — Он боится тебя! Он боится, что ты вернешься! Стражники уже были почти у них. Вильгельмина схватила тяжелый чугунный котел и с криком бросилась на капитана. Ее хватило на несколько секунд. Этого было достаточно. — Бегите! — крикнула она. Вольдемар схватил сестру за руку и вытащил ее из хижины через заднее окно. Они бежали сквозь кусты, не оглядываясь. За спиной они слышали крики матери, глухие удары, а потом выстрел из арбалета. Все смолкло. Вольдемар остановился, его тело онемело. Он хотел вернуться, но сестра держала его за руку, ее пальцы впивались в его кожу. — Нельзя, — плакала она. — Она сказала бежать. Мы должны выполнить ее волю. Вольдемар посмотрел на нее, и в его глазах горел огонь, который она видела в своем видении. Огонь отцовской ярости и решимости. — Я вернусь, — сказал он, и это была не угроза, а обещание. — Я вернусь и отомщу. Они бежали весь день и всю ночь. Они не знали дороги, но сестра иногда прикасалась к камням, деревьям, и ее дар вел их. Она чувствовала отпечатки тех, кто проходил здесь до них. Она находила тропы, ведущие на восток. Они были измотаны, голодны, но страх подталкивал их. Они шли, не зная, что ждет их впереди. Они шли, ведомые наследием королевской крови и материнским проклятьем, которое было одновременно и благословением. Они бежали из своего маленького домика, прямо в объятия огромного и опасного мира, который их отец когда-то мечтал увидеть. Месяцы скитаний стерли следы лесной жизни с их лиц. Вольдемар, которого теперь все звали графом, научился не задавать вопросов и бить первым. У Вольдемара были каштановые волосы глубокого, живого оттенка, который слегка темнел к концам. Они ложились ровно, подчёркивая прямой профиль, и иногда отливали бронзой, когда на них падал свет.  Его рост выделял его в толпе. Он держался так, будто с рождения привык наблюдать сверху, не надменно, а уверенно, отчуждённо, словно знал своё место в любой комнате и на любой земле. В движениях была точность, экономия жестов, этот человек редко ошибался и ещё реже оправдывался. Скулы у Вольдемара были аристократичными. В сочетании с прямым носом его внешность становилась резкой, даже властной, но не отталкивающей. Напротив, она заставляла смотреть дольше, чем позволяли нормы приличия. Однако больше всего людей притягивали его изумрудные глаза. Они не светились добротой или теплом, но обладали другой силой. Вольдемар смотрел так, что собеседник всегда отводил взгляд и боялся смотреть прямо. Его голос был низким, спокойным и собранным. Он никогда не повышал тон, но его слышали все. Речи графа были короткими и выверенными. Люди уважали его, хотя мало кто понимал причину, это был тот редкий тип харизмы, который рождался из обаяния. Говорили, что граф Вольдемар Леман выбрал себе этот титул сам, а не унаследовал его. Говорили, что он слишком редко менялся внешне. Считали, что в его глазах иногда отражается лес, которого нет ни на одной карте. Но вслух этого никто не произносил. Он был Леман и этого уже было достаточно, чтобы о нём шептали. Его мальчишеские мечты о подвигах закалились в суровой необходимости. Он работал наемником в караване, идущем на восток, его молчаливый меч был надежнее любых обещаний. Герда же стала воительницей и всегда следовала за братом. Ее дар, когда-то пугающий, теперь был их компасом. Она могла коснуться старого монета в кармане торговца и знать, честен он или нет. Она прикасалась к перилам моста и видела, не обрушится ли он. Она стала их тихим стражем, их невидимым щитом. Но этот дар истощал ее, оставляя после себя головную боль и чувство, будто она прожила сотни чужих жизней. Однажды, в грязной таверне приграничного городка, граф Вольдемар услышал имя Риккард. Король Риккард. Два пьяных стражника хвастались, как они получили щедрую награду за поимку «лесной ведьмы» и ее «диких щенков». — Говорят, старая сгорела, — хрипел один. — А мальчишку убили при задержании. — Девчонка утопилась в реке, от горя, — захохотал второй. Ледяная ярость, холодная и острая, обожгла Вольдемара снаружи. Он не помнил, как вскочил. Помнил лишь хруст носа одного стражника и изумленный взгляд другого перед тем, как его голова встретилась с тяжелой столешницей. Таверна взорвалась криками и грохотом. Герда, не говоря ни слова, схватила их узелки и вытащила брата из задней двери, пока его кулаки еще были в крови. Они бежали снова, но теперь в их бегстве была цель. Они знали, что для всех официально мертвы. Это и была их защита и их главное оружие. В герцогстве дяди их встретили с недоверием. Лорд Фердинанд, брат Вильгельмины, постарел и ожесточился. В его глазах при виде племянников мелькнул страх, а не радость. — Ты рискуешь всем, — сказал он Герде, отводя ее в сторону, пока Гас осматривал замок. — Риккард ищет любой повод, чтобы вторгнуться. Дать вам приют это объявить ему войну. — Мы не просим приюта, — ответила она тихо, но твердо. — Мы просим информации и помощи. Мы знаем, что вы тоже не любите узурпатора. Лорд Фердинанд долго молчал, глядя на нее. Он видел в ней черты сестры, но в ее глазах была сталь, которой у Вильгельмины никогда не было. — Есть люди, — сказал он наконец. — Старые лоялисты, которые все еще чтят память твоего отца. Они разрознены, но они есть. Их предводитель командор Давид. Он был лучшим другом Августа. После того… что случилось, его разжаловали и сослали на северные границы. Сказали, он не защитил короля. Ищите его в серых горах. Он наш единственный шанс поднять знамя. Он дал им коней, провизию и фамильный перстень, знак, что они говорят от его имени. — Идите, — сказал он, прощаясь с ними. — И не возвращайтесь, пока у вас не будет армии или пока Риккард не будет мертв. Путь на север был долгим и суровым. Лето сменилось осенью, и горы встретили их колючим ветром и первым снегом. Здесь Вольдемар по-настоящему ощутил вкус войны. Они столкнулись с разбойниками, которые считали их легкой добычей, и с патрулями короля Риккарда, которые задавали слишком много вопросов. В каждой схватке он становился молчаливее, он научился убивать. Кровь на его руках больше не шокировала его. Герда страдала еще больше. Каждая рана, которую получал ее брат, отзывалась болью в ее собственной душе. Каждая смерть, которую он причинял, оставляла в ее сознании темный отпечаток. Ее дар становился проклятием, заставляя ее чувствовать страх их врагов и отчаяние жертв. Она стала замкнутой, часто уединяясь, чтобы погрузиться в тишину и очистить свой разум от чужих эмоций. Наконец, в каменной крепости, вырубленной в самой скале, они нашли командора Давида. Он был не таким, как они себе представляли. Не могучий воин в сияющих доспехах, а седой, хромой человек с усталыми глазами, который теперь командовал горным гарнизоном, состоящим из таких же стариков, как и он сам. Он выслушал их рассказ, не перебивая. Вольдемар протянул ему перстень лорда Фердинанда. Тот долго рассматривал его, водя пальцем по выгравированному гербу. — Фердинанд всегда был трусом, — сказал он грубо. — Но он не лжец. Я помню тебя, мальчик. Твои глаза это глаза твоего отца. Он посмотрел на Вольдемара долгим, оценивающим взглядом. — Королевская кровь это хорошо. Но корона не дается по наследству. Она зарабатывается на поле боя. Ты хочешь быть королем? Докажи, что ты достоин. На следующий день Вольдемар столкнулся с лучшим бойцом гарнизона. Это был не поединок на мечах, а жестокая рукопашная схватка на грязном плацу. Вольдемар был моложе, быстрее, но ветеран-солдат был опытнее и коварнее. Бил больно, Вольдемар получил несколько жестоких ударов, но в какой-то момент его ярость уступила место холодной ясности. Он перестал просто реагировать и начал предвидеть. Он использовал гравитацию, скользкую землю, вес противника. Он победил хитростью, заставив тяжелого солдата потерять равновесие и рухнуть на землю, придавленный собственным весом. Давид кивнул с мрачным удовлетворением. — Август был таким же, — сказал он. — Он знал, что война это грязь, пот и мозоли. В тебе есть его склад ума. Хорошо. Он согласился помочь. Но его армия была горсткой измотанных ветеранов. Чтобы поднять восстание, им было нужно больше, чем просто воины. Им был нужен символ. Что-то, что пробудило бы веру в сердцах людей. — Сердце Королевства, — сказал Давид, глядя на карту. — Старая королевская реликвия. Скипетр Основателей. Риккард хранит его в своей сокровищнице, как трофей. Но на самом деле он боится его. Скипетр имеет свойство… он не подчиняется тому, в чьих жилах нет королевской крови. Попытка удержать его причиняет невыносимую боль. Это единственное, чего он не может подделать. Их цель стала ясной. Проникнуть в столицу, в самое логово зверя, и выкрасть скипетр. Это было безумие. Но у них было секретное оружие. Герда. Она больше не боялась своего дара. Она научилась им управлять. Она начала практиковаться, осознанно касаясь предметов, стараясь отделить свои чувства от прошлого вещей. Она видела в скипетре не просто золотой жезл. Она видела его историю, руки основателей королевства, клятвы, данные ему, кровь, пролитую за него. Она видела, как Риккард пытался его поднять, и как его лицо скривилось от боли и ненависти. Она видела путь. Не всё, но фрагменты. Слабое место в охране. Преданного офицера, которого Риккард унизил. Старый коллектор, который знал о забытых туннелях под городом. Она стала стратегом. Ее видения были их картой. Вольдемар стал их клинком. Они собрали небольшую группу из десятка самых верных людей Давида. Солдаты, которые потеряли все, кроме чести. Они отправились в столицу. Город поразил их своей величием и подавляющей атмосферой страха. Стражники на каждом углу, подозрительные взгляды, шепот на улицах. Это не был город их отца. Это была клетка, вымощенная камнем. Найдя своего человека, капитана городской стражи по имени Грей, чью семью Риккард казнил по ложному обвинению, они получили доступ в замок. Он был их ключом.  Проникнуть в сокровищницу было легче, чем они думали. Охрана была скудной. Риккард, в своей гордыне, считал, что никто не посмеет. Вольдемар нашел скипетр. Он лежал на бархатной подушке, в простом зале, он протянул руку. В тот момент, когда его пальцы коснулись холодного золота, его пронзила боль. Но это была не та боль, что испытывал Риккард. Это была боль узнавания. Он увидел обрывки видений, свое отца, как он держал этот скипетр, свою мать, как она смотрела на него с любовью, себя, маленького мальчика, смотрящего в окно. Прошлое и настоящее слились воедино. Он схватил скипетр. Боль прошла, сменившись ощущением силы и справедливости. Он вернул то, что принадлежало ему по праву. Побег был хаотичным. Стражники бежали повсюду, их крики смешивались с лаем собак. Вольдемар, со скипетром за поясом, и его люди бежали по крышам, прыгая через узкие улочки внизу. Они бежали к городским воротам, где их ждал Грей с небольшим отрядом. Финальная схватка произошла у самых ворот. Их окружили. Вольдемар сражался с яростью отчаяния. Он видел, как один за другим падают его люди. Он видел, как стрела пронзает плечо Грея. Вольдемар сражался из последних сил и в конце концов победил, и вместе с оставшимися людьми вырвался из города. Они бежали, не останавливаясь, пока первые лучи солнца не осветили их измотанные лица. У них было всего четверо человек из десяти. Но у них был скипетр. Герда уже ждала их. Когда она увидела брата, живого, с скипетром в руке, она заплакала от счастья. Скипетр вернул Вольдемару трон и всё королевство, он свергнул предателя и вернул себе законный титул наследника.