Пролог

Очередной пасмурный осенний день. Группа девочек вышли на улицу. Это были Лиза, Хлоя и Эля. Три соседки, три подружки. Они как всегда что то бурно обсуждали. Лиза корчила рожи, а Хлоя засматривалась на старшекурсников. Элеонора, уставшая от занятий, обрадовалась свободному вечеру. Редко когда выпадает такой случай. Лиза вытянула руку, поняв, что начинает накатывать дождь. Девочки переглянулись. Зонтиков они с собой не взяли. – Ну естественно! – Раздражённо выдохнула Хлоя. Характер у неë был что надо. Так сказать "самостоятельная женщина". Не давала себя и подружек в обиду, пользуясь популярностью среди парней, постоянно водя с кем то интрижки. Она занимала роль этакого лидера в их небольшой компании. Всë решала, всех спасала, всех осуждала. Главная сплетница. Светлые волосы,зализанные в конский хвост и острые небесно голубые глаза. – Именно сегодня мы не удосужились взять зонтик, ахх.. – Горько вздохнула та. – Не дрейвь. Погода - шикарная. Заодно душ примешь – Хохотнула Лиза, пихая локтëм Хлою в плечо. Душа компании. Весëлая, шутница. Местный клоун. Кудрявые каштанновые длинные волосы всегда были растрëпанные, а голубые глаза блестели весельем. Любит по издеваться над подругами Девочки как всегда начали подкалывать друг друга, пока Эли смотрела на их разборки. Как Хлоя отчитывает Лизу, а та в свою очередь показывает ей дулю перед лицом. Ей это нравилось. Но вдруг девчачую гармонию прервали несколько знакомых голосов. Параллельный курс. Техника. Два парня подошли к девушкам, каждой по одному и они сразу же вместе разговорились. Ни прошло и секунды, как эти четверо разбились по парочкам и парни раскрыли свои непонятно откуда взявшиеся зонтики. И как они догадались, что будет дождь? – ... А. – Протерев в очередной раз сонные глаза, Эля заметила, как осталась совсем одна, на фоне выходящих и весело болтающих компаниями студентов. Она стояла под навесом, смотря на усиливающийся дождь, понимая, что свои единственные выходные скорее всего проведëт в постеле с температурой. Влажный ветер обдувал еë бледное лицо, сдувая ровную каштановую чёлку и делая глубокие зелëные глаза ещё более выразительнее, делая мешки под глазами менее заметными "Лучше бы в гроб слегла, ей богу" – Подумала так, как вдруг еë окликнул знакомый голос. Девушка повернула голову и увидела перед собой своего старого знакомого. – О, привет, Дим. Ты кого то ждëшь? – Приободрилась Эли Дима стоял под проливным дожем, не пытаясь укрыться. Капли стекали по длинным белым волосам, темнея на черном пальто. В руке он держал складной зонт, но не раскрывал его. Идеально. Он наблюдал эту сцену несколько минут – как подружки разбегутся, оставив ее одну. Вычислил заранее. – Жду? В каком-то смысле. – его губы тронула слабая, хитрая ухмылка. Карие глаза, полуприкрытые тяжелыми веками, изучали Элю с холодным интересом. – Тебя. Вижу, осталась без транспорта. Позволь проводить. Он сделал шаг вперед, наконец раскрывая зонт. Черный купол заслонил ее от дождя, но не от его взгляда. Он стоял слишком близко – она могла почувствовать запах дорогого табака и чего-то металлического, холодного. – Опять не ела сегодня? – он произнес это спокойно, почти заботливо, но во взгляде читалось что-то иное. – На тебе лица нет. Иди со мной. Это не было предложением. В его интонации сквозила та самая манипулятивная забота, которая не оставляет выбора. Он уже повернулся, ожидая, что она последует, его пальто развевалось на влажном ветру. – Ох, правда? Дим, не стоит. Я могу и так дойти.. – Эли сделала небольшой шаг назад, слегка опасаясь его возвышающейся фигуры, хоть и не боялась самого парня. Наоборот даже, считала его свои другом. – Не ела?.. – Хрипло повторила та, теребя кончик волос рукой – Это так заметно, хехе?.. Он не отступил, а напротив, сделал шаг вперёд, сохраняя дистанцию. Зонт теперь накрывал их обоих полностью, создавая иллюзию уединения. – Заметно – его голос прозвучал приглушённо, почти шёпотом, но с лёгкой насмешкой. – Ты всегда теребишь волосы, когда врешь. Или когда голодна. Он наблюдал за этим жестом много раз, записывая в свою коллекцию мелких деталей о ней. – Не упрямься. Я всё равно не уйду. Или тебе нравится мокнуть здесь одной? – в уголке его рта дрогнул почти невидимый изгиб. Он знал её страх остаться одной, её потребность в компании, даже если это компания вроде него. Эли чуть поëжилась, но, посмотрев на ливень впереди неë , а заодно и на постепенно удаляющиеся фигуры подруг с парнями, неохотно кивнула. Шаг за шагом , они выдвинулись вперëд. – Не знала, что ты такой внимательный – Подметила та его слова о факте о ней. – И много ты обо мне знаешь, а? – Несильно пихнула его локтëм студентка, вновь пытаясь отшутиться. Он мягко кашлянул, не глядя на неё, но его губы дрогнули в лёгкой усмешке. – Достаточно, – ответил он уклончиво, позволяя двусмысленности повиснуть в воздухе. – Например, знаю, что ты сейчас думаешь о том, как бы поскорее оказаться в тепле и, возможно, о чашке чего-нибудь горячего. Он слегка наклонил зонт, эффективно направляя её движение в нужную ему сторону, подальше от оживлённых тротуаров. – И ещё знаю, что твои шутки становятся особенно несмешными, когда ты нервничаешь. – Ээй! – Обиженно фыркнула та – В смысле не смешными? – Сново хихикнула та, покорно следуя за парнем. Она не чувствовала подвоха или какого либо дискомфорта в его компании. Как никак , знакомы уже три года. Он издал короткий, тихий звук, похожий на смешок, но без тепла. – В прямом. – его взгляд скользнул по её лицу, задерживаясь на мимике. – Три года, а ты всё так же предсказуема. В этом есть своё очарование. Он свернул в менее оживлённый переулок, где шум дождя заглушал звуки города. Шаг его был уверенным, будто он шёл по заранее проложенному маршруту. – Расслабься, Эля. Я ведь просто веду тебя туда, где сухо. – его голос прозвучал ровно, но в словах сквозила лёгкая ирония. – ... Я не нервничаю. Просто устала от сегодняшних пар – Сонно потëрла глаза та, давая некую слабину. – Наш айтишник - просто чокнутый! Он будто помешан на этом файтоне.. Он слушал её жалобы с полуопущенными веками, словно погруженный в свои мысли. Но каждый её вздох, каждое изменение интонации фиксировалось в его памяти. – Питон, – поправил он мягко, без насмешки. – И да, он чокнутый. Но это потому, что его жена ушла к тому парню с кафедры фармации. – Он произнес это с лёгкой ухмылкой, как будто делясь безобидным сплетническим секретом. Информация — это валюта, и он копил её годами. Они свернули за угол, и тень от высокого кирпичного здания поглотила их. Его квартира была всего в квартале отсюда. Он замедлил шаг, чтобы продлить этот момент — её, рядом с ним, уставшую и уязвимую, болтающую без всякой подозрительности. – Усталость делает тебя... откровенной, – заметил он, и в его голосе прозвучала скрытая гамма — не интерес, а скорее удовлетворение коллекционера, наблюдающего за идеальным экспонатом. – Мм.. Возможно это у тебя какая то ненормально - успокаивающая аура. Интересно, почему мы так редко пересекаемся? – Эля рассуждала вслух, скрестив руки на груди и приложив указательный палец к тонким губам – Слушай, а чего это ты вдруг решил проводить меня? Ты разве не встречаешься с.. Как там... Настей? Его плечи слегка вздрогнули от сдержанного смешка, больше похожего на короткий выдох. – С Настей? Это было два месяца назад. – он произнес это с лёгким пренебрежением, как будто отмахиваясь от надоедливой мухи. – Мы редко пересекаемся, потому что я этого не допускал. До сегодня. – Он остановился перед неприметным подъездом старого, но ухоженного дома. Ключ уже был в его руке, будто он заранее знал, что они окажутся здесь. – А насчёт ауры... – он повернулся к ней, и в его почти чёрных глазах, наконец, вспыхнул откровенный, хищный интерес. – Может, ты просто слишком доверчива. Заходи, согреешься. – Он толкнул дверь, открывая путь в тёмный, тихий подъезд. Невинная улыбка ослабела. Эля окинула взглядом район. Он был явно не еë. А затем перевела в замешательстве взгляд обратно на лицо парня. Что то в его выражении настораживало. Раньше она никогда не смотрела ему в глаза.. – Ты.. Наверное перепутал. Я живу в общежитии, оно в 10 минутах от института. Там по алее по прямой и на право.. Он не двигался, блокируя ей путь назад. Дверь в подъезд была приоткрыта, из темноты тянуло сырым холодом. – Я не путаю, – его голос потерял всякие следы прежней расслабленности, став плоским и твердым. – Ты говорила, что хочешь согреться. Я предлагаю тебе согреться. Его рука с ключом опустилась. Другая рука легла на косяк двери, не касаясь ее, но завершая барьер. – Десять минут под этим ливнем? Ты и так вся промокла. – он бросил взгляд на ее тонкую куртку, промокшую на плечах. – Здесь тепло. И сухо. Разве не этого ты хотела? В его глазах не было угрозы, только холодная, неоспоримая уверенность. Он не заставлял, он предлагал. Но так, что отказ казался абсурдом. – Но.. – Эля замялась. Она не умела отказывать людям. Девушка неловко опустила взгляд, вновь начав теребить прядь волос, только уже обеими руками. – Я думаю.. В принципе могу с тобой посидеть пол часика. Соседки всë равно будут с парнями тусоваться.. – Неуверенно проговорила та, не поднимая взгляд, отводя его куда то в сторону Уголок его рта дрогнул в едва заметной победоносной улыбке. Он отступил в тень подъезда, жестом приглашая её войти. – Мудрое решение, – произнёс он, и в его голосе снова появились прежние, обманчиво спокойные нотки. – Полчаса. Ровно. Дверь закрылась за ними с глухим щелчком, который в тишине пустующего подъезда прозвучал оглушительно громко. Он повёл её по лестнице на второй этаж, его шаги были беззвучными на каменных ступенях. – Не волнуйся, – сказал он, не оборачиваясь, пока они поднимались. – Я хороший хозяин. – В его словах сквозила лёгкая ирония, которую она, возможно, не уловила. – Ахах.. Я не сомневаюсь.. – Нервно хихикнула та, пытаясь разбавить гнетущую атмосферу. И вот, щелчок, дверь открылась и.. – НИХЕРА СЕБЕ У ТЕБЯ ХОРОМЫ. ГОВОРИШЬ, У ТЕБЯ НЕ ПРИБРАНО? ДА ТЫ ВООБЩЕ ВИДЕЛ, ЧТО В ОБЩАГЕ ТВОРИТЬСЯ!? – Эли чуть в обморок не упала при виде комнаты Димы. Они зашли, разулись, развесили в прихожей намокшую одежду и отправились на румтур квартиры парня. Леонора щеголяля по просторной, белой , выполненной в современном минимализме с ноткой уюта, комнате. Белый пушистый ковëр ей особенно понравился. Она свалилась на него и сделала "воздушного агела", валясь в одной оверсайз футболке и шортах, что дал ей Дима, пока сушатся штаны – Мечтаа.. Тëплый, мягкий, такой уютный .. Несмотря на свою аналитичность и отсутствие эмпатии, Дима всë ещë проявлял эмоции. Мог смеяться, улыбаться и .. Ну, в основном бесить людей, своим спокойствием и саркастичностью. Но сейчас он стоял с довольной ухмылкой, оперевшись спиной о дверной косяк и наблюдал за реакцией его.. Объекта "обожания". Хотя он и сам не понимал, что чувствует Он молча наблюдал, как она валяется на ковре, его карие глаза прищурены. В её восторге была детская непосредственность, которая так сильно контрастировала с его собственным холодным расчетом. Это забавляло его. – Да, убираюсь иногда, – произнёс он с лёгкой насмешкой, отталкиваясь от косяка и направляясь на кухню. – Чай? Или что-то покрепче? Всё-таки пятница. Он открыл современный холодильник, достав бутылку воды. Его движения были точными и экономными. Он налил воду в два стакана, но в один из них его пальцы ловко и незаметно опустили маленькую прозрачную таблетку. Она растворилась без следа. – Вода, наверное, лучше. Ты же промокла и устала, – он вернулся в гостиную и протянул ей стакан, его выражение лица было нейтральным, почти заботливым. – Чтобы не заболеть. А Эля всë продолжала лежать на так обожаемым ей коврике с закрытыми глазми, чувствуя себя как дома. – Я сольюсь с этим ковриком... Стану одним целым с ним. И никаких сессий, учебы и дождя не будет.. – раслабленно протянула та, дразня Диму и специально игнорируя его слова. – ... – Парень нахмурился – А ну быстро пей. – Сказал тот с шутливым, почти обиженным тоном. Эля тихо хихикнула и села на ковëр, поворачиваясь к Диме. Он присел перед ней на корточки, всё ещё держа стакан. Его поза была расслабленной, но взгляд — пристальным, изучающим. – Не станешь, – возразил он тихо, его голос был почти шепотом. – Ты станешь частью чего-то большего. Моего интерьера, например. – В его словах сквозила мрачная шутка, которую он не стал развивать. Он подвинул стакан ближе к её руке. – Пей. Пока холодная. – Его пальцы слегка постучали по стеклу, издавая тихий звон. В его глазах читалось ожидание. Любопытство хищника, наблюдающего, как жертва приближается к ловушке. Девушка быстро опустила взгляд на стакан, а затем взяла его в руки – Какой настойчивый.. Хотя, в твоих то хоромах я не против побыть тумбочкой при кровати. А вообще желательно подушкой! – Продолжила свои рассуждения та, всë ещë держа в руках стакан, но не доходя до действия Его улыбка стала чуть шире, обнажив ровные белые зубы. В этом жесте было что-то волчье. – Подушкой? – он мягко кашлянул. – Согласен. Ты была бы... удобной. – Его взгляд скользнул по её шее, затем вернулся к стакану в её руках. Терпение начинало истощаться. – Но сначала вода, тумбочка. Правила гостеприимства. – Он не отводил взгляда, его тело было неподвижно, как у хищника перед прыжком. Весь его вид говорил: он не уйдёт, пока она не сделает глоток. – Хорошо, хорошо! Выпью я твою воду, раз ты так настаиваешь. И вот.. Роковой глоток. Эли выпила всë до дна - уж очень в горле пересохло. Она поставила пустую чашку на ковëр и выдохнула , расслабив плечи – Какой то.. Странный вкус у твоей воды. У нас в общаге из под крана и то лучше. – Всë ещë шутливо заявила та У димы была странная мания к прикосновениям. Он всегда хотел досконально изучить то, что ему интересно. Вплоть до ощупывания предмета со всех сторон. Но на людей это не распространялось. Людей он трогал, потому что знал: Действия - знак контроля и власти. Чем больше он действует, тем уязвительнее становится человек перед ним. Физическое давление бывает сильнее, чем моральное. Но в случае Эли всë по другому... Он хотел еë изучить так же, как и остальные предметы. Она не входила в понятие "люди". Для него она была "его сокровищем. Его вещью и интересом", до которого хочется дотрагиваться и изучать бесконечно.. Кто знает, может, это и правда была любовь? Ведь он хотел чего то больше, нежели простые прикосновения. Он не ответил на шутку про воду. Вместо этого он пристально наблюдал, как она ставит стакан, его взгляд стал тяжёлым и сосредоточенным. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом холодильника и её собственным дыханием. Через несколько мгновений её веки начали тяжелеть. Очертания комнаты поплыли, а белый ковёр стал казаться огромным облаком, уходящим из-под ног. – Ди...ма? – её голос прозвучал замедленно и сбивчиво. Она попыталась поднять руку, но та оказалась неподъёмно тяжёлой. Что... что происходит? Он молча наблюдал, как её тело медленно клонится вперёд, его выражение лица было невозмутимым, почти научным. Когда она окончательно потеряла сознание и мягко рухнула на ковёр, он наконец сдвинулся с места. Он встал на колени рядом с ней, его пальцы осторожно отодвинули прядь волос с её лица. Прикосновение было почти нежным, но в его глазах горел холодный, собственнический огонь. – Наконец-то, – прошептал он, и его голос прозвучал тихо в тишине комнаты. – Ты вся моя. ***