Глава 1

"Агх.. Голова раскалывается.. Такое ощущение, будто меня сбил камаз.." – Пронеслось в голове у Эли, когда та медленно начала приходить в себя. Она не чувствовала конечностей, всë тело онемело а разум затуманен. Она пыталась открыть глаза, тяжëлые веки не давали ей это сделать. Мысли путались, но в мыслях был чëткий, беловолосый силуэт.. – Ди.. Ма?.. – Тихо прохрипела та. Голос прозвучал прямо над ней, спокойный и безразличный, будто констатирующий погоду. – Я здесь. Её запястья горели от тугой верёвки. Холодный пол под спиной говорил, что это не ковёр. Воздух пах пылью и металлом. Подвал. Он присел на корточки рядом, его пальцы коснулись её виска, отодвигая влажные волосы. Прикосновение было методичным, лишённым злобы, но и жалости тоже. – Не пытайся резко двигаться. Действие ещё не полностью прошло. – Он говорил ровно, как врач, дающий инструкции. В его глазах читалось лишь холодное любопытство — как она отреагирует, что почувствует, какой будет её первая настоящая мысль в этом новом состоянии. – Мм.. Голова болит.. – Болезненно промычала та. Воспоминания постепенно возращались. Она открыла глаза. Бетонный , низкий потолок. Серые стены, тëмное пыльное помещение.. Неужели – Ди... Дима? – Глаза чуть расширились, также , как и зрачки. Она повернула голову чуть в бок, увидев над собой знакомую фигуру – Где я?.. Он сидел на простом деревянном стуле, слегка откинувшись назад, одна нога была закинута на другую. В тусклом свете единственной лампочки его белые волосы казались призрачными. – Там, где ты теперь будешь, – ответил он просто, без эмоций. Его карие глаза изучали её лицо, впитывая каждую деталь её пробуждающегося ужаса. – Ты моя. Полностью. Он сделал паузу, давая этим словам повиснуть в сыром воздухе подвала. – Не пытайся кричать. Никто не услышит. – Он произнёс это не как угрозу, а как констатацию факта, и в этом была вся суть его спокойной, безжалостной уверенности. По телу пробежала дрожь – Что? – Более уверенна спросила та, а затем резко попыталась встать. Тут же она обнаружила верëвку на свои запястьях – К-кричать? О чем ты говоришь? Это какой то не смешной пранк от девочек?? Я верну им тысячу, клянусь, просто дайте мне время!! Мне... Мне в воскресенье на работу надо! Эля начала активно ëрзать, в попытках растянуть верëвку. Глаза в панике бегали по комнате, пытаясь найти хоть что то, напоминающее сон или шутку, но всë бестолку. Он не двигался, наблюдая за её метаниями с тем же спокойным, аналитическим выражением лица. Когда она выдохлась, он мягко покачал головой. – Никакого пранка, Эля. Это реальность. Твоя новая реальность. – его голос был ровным, почти убаюкивающим, что контрастировало с ужасом её положения. – Работа, учёба, общежитие... Всё это в прошлом. Он медленно поднялся со стула и сделал несколько шагов к ней, его тень накрыла её. – Ты думала, я три года просто так за тобой наблюдал? – в его голосе прозвучала лёгкая усмешка. – Я изучал тебя. Твои привычки, твои страхи, твои мечты... Всё это теперь моё. Он присел рядом, его лицо оказалось совсем близко от её. – И нет, ты никуда не опоздаешь. – Ыгх.. Нет нет, это просто не смешная шутка, это просто.. – Дыхание Элеоноры замерло. Парень совсем рядом. От страха , или тугой верëвки, заледенели руки. Эли резко привстала садясь на бетон, опираясь связанными руками о пол, чуть не столкнувшись с парнем лбами, но быстро отползла назад на пару сантиметров – Нет нет нет... Ты.. Общежитие.. Те разговоры.. Знание моих привычек... – Лицо помрачнело. Застывший в глазах ужас закрывала чëлка, ведь та опустила голову вниз, смотря на своë беспомощное положение. На холодную плитку. На нижнюю часть тела еë... "Друга?".. Он не отреагировал на её попытку отползти, позволив ей создать эту иллюзию дистанции. Его взгляд скользнул по её опущенной голове, по дрожащим плечам. – Да, – подтвердил он тихо. – Всё это было подготовкой. Каждая случайная встреча, каждый разговор... всё вело сюда. Он медленно протянул руку и, не касаясь её кожи, просто поднял прядь её каштановых волос, давая ей почувствовать его близость, его контроль. – Ты всегда носила эти наушники, пытаясь отгородиться от мира, – его голос прозвучал почти с сожалением, но в нём не было ни капли сочувствия. – Теперь тебе не от чего прятаться. Теперь твой мир — это я. – Ха... Хаха... И правда... Больше не от чего.. – Сдавленно повторила девушка. Еë губы дрогнули в нервной улыбке, контрастируя с расширенными глазами , а смешок больше напоминал истерический. Она поджала колени к телу, всë тело пробило холод вместе с дрожью. Эля, пытаясь вновь сбежать от реальности, оперлась лбом в колени, выравнивая своë нервное дыхание "Ты ведь этого добивался, да? Ты ведь хочешь прикоснуться к ней? Потрогать, обнять.. А может и что то большее. Раньше тебя сковывали цепи приличия, но сейчас.." – Мысли кружились в голове Димы, он пристально наблюдал за реакцией жертвы. Это было... Превосходно. Глубоко скрытая им садисткая часть натуры начала проявляться в кривой улыбке. Он наблюдал за её истерическим смешком, за тем, как она сжалась в комок, пытаясь стать меньше, незаметнее. Его собственная улыбка медленно расползалась по лицу, лишённая тепла, но полная мрачного удовлетворения. – Именно этого я и ждал, – прошептал он, его голос был низким и вибрирующим от сдерживаемого возбуждения. – Настоящую тебя. Без масок, без этих дурацких шуток... Чистый, животный ужас. Он не спеша провёл пальцами по её сведённым плечам, ощущая под своей кожей её дрожь. Прикосновение было властным, собственническим. – Не прячься, Эля. Я хочу это видеть. – Он схватил её за волосы и мягко, но неумолимо отклонил её голову назад, заставляя её смотреть на него. Его глаза горели тёмным огнём. – Ты теперь моё полотно. И я собираюсь нарисовать на тебе всё, что захочу. Леонора нехотя подняла голову, прикусив губу, в попытке сдержать животных ужас. Глаза наполнились слезами. Было хододно. До смерти холодно. Она пыталась что то ответить, но не смогла. Если бы она открыла рот, сразу бы расплакалась Он наблюдал за её борьбой, за слезами, готовыми хлынуть, и его дыхание стало чуть глубже. Это было даже лучше, чем он представлял. – Плачь, – приказал он тихо, его пальцы всё ещё вплетены в её волосы. – Мне нравится этот звук. Он наклонился ближе, его губы почти касались её уха. – Ты думала, что знаешь меня? Дружелюбный парень с пар? – его голос был ядовитым шёпотом. – Ты ничего не знала. А теперь... теперь ты узнаешь всё. С самого начала. – Т-ты... – Эля пыталась сдержать эмоции. Пыталась держать себя в руках. Пыталась выглядеть более уверенно. Голос не слушался, предательски дрогнул. – П-псих.. – Еле выдавила она , задерживая дыхание. Ещë большая волна дрожи пробила еë , когда горячее дыхание парня обожгло ухо девушки. Холодный пот выступил на лбу Слово – псих – повисло в воздухе, и он рассмеялся — коротким, беззвучным смешком, от которого по её коже пробежали мурашки. – Нет, – поправил он её, его губы всё ещё были опасно близко к её уху. – Я реалист. Я видел то, что хотел, и взял это. В этом мире полно психов... я просто эффективен. Он, наконец, отпустил её волосы, но его рука скользнула вниз, вдоль её шеи, к ключице, властно ощупывая хрупкие кости под кожей. – А ты... ты просто красивая, сломанная вещь, которая теперь принадлежит мне. Привыкай к дрожи. Она скоро станет твоим нормальным состоянием. Вдруг, в районе паха Дима почувствовал резкую боль. Эля со всей силы ударила его ногой , отдалив от себя на пару сантиметров. Она в панике отползла и упëрлась спиной в стенку и, воспользовавшись ею, встала на дрожащие ноги – ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!! Он согнулся пополам от боли, издав хриплый выдох. Но когда он поднял голову, на его лице не было ни ярости, ни шока — только ледяное, абсолютное спокойствие. Он медленно выпрямился, его движения были точными и собранными, как у хищника, который только что получил подтверждение, что его добыча жива. – Нет, – его голос прозвучал тихо, но с металлической твердостью. Он сделал шаг вперёд, его тень снова накрыла её. – Ты только что сделала всё гораздо интереснее. Он не бросился на неё. Он просто стоял, глядя на неё, его взгляд был таким тяжёлым, что, казалось, мог пригвоздить её к стене. – Но теперь... теперь мы добавим в наши правила ещё один пункт. За непослушание последует наказание. Эля вжалась в стенку, словно хотя провалиться сквозь неë. Хоть она и была в панике, но она прекрасно понимала.. Со связанными руками она, мелкая сошка,что солнца не видит.. Против подтянутого мужчины, ничего не сделает. Это была безвыходная ситуация. Девочку накрыла паническая атака. Она быстро съехала по стенке вниз, вновь поджав ноги к телу и начала панически задыхаться Он наблюдал, как её тело содрогается в панической атаке, с тем же холодным любопытством. Он не пытался её успокоить. Вместо этого он присел на корточки на почтительном расстоянии, изучая каждый её прерывистый вдох, каждый судорожный вздох. – Хорошо, – произнёс он тихо, почти для себя. – Очень хорошо. Пропусти этот страх через себя. Прими его. Он выждал несколько минут, пока её дыхание не стало чуть более ровным, пока первый шок не начал отступать, оставляя после себя лишь леденящую пустоту. – Успокоилась? – его голос был ровным, без намёка на насмешку. Он поднялся и повернулся к столу в углу, где лежала связка ключей. – Теперь о наказании. – ... – Эля ничего не сказала. Она в безмолвном ужасе смотрела на свои дрожащие, бледные колени и вздрагивала от каждого его шага, боясь даже представить, что.. Что же будет.. Звон ключей нарушил гнетущую тишину. Он выбрал один — длинный, старый, с грубой металлической головкой. – Я не буду бить тебя, – сказал он спокойно, поворачивая ключ в пальцах. – Боль — это слишком примитивно. И... слишком мимолётно. Он подошёл к стене напротив, где в бетоне было ввинчено массивное стальное кольцо. – Лишение... вот что по-настоящему ломает. – Он вернулся к ней, его движения были плавными и неспешными. Присев, он взял её за подбородок, заставляя встретиться с его взглядом. В его глазах не было злобы, лишь холодная, неумолимая решимость. – Ты боишься темноты, Эля. С самого детства. После того, как мать запирала тебя в чулане. – Он произнёс это как установленный факт. – Три часа. В полной темноте. Подумай о своём поведении. – ... Н.. Не нужно.. – Прерывисто сглотнула та, со страхом в глазах смотря на похитителя – Дим, я же тебя знаю.. Ты.. Ты ведь хороший, так?.. П-помнишь, мы ведь договаривались, что я буду подушкой, так?? Я.. Я не хочу, не оставляй меня.. Его выражение лица смягчилось на мгновение, приняв вид ложной, почти отцовской нежности, что было даже страшнее, чем его холодная ярость. – Но ты уже была непослушной подушкой, – прошептал он, его голос стал шелковистым и опасным. Он провел большим пальцем по её щеке, собирая слезу. – А плохие подушки нужно... перевоспитывать. Его хватка внезапно стала жесткой. Он потянул её за собой к стальному кольцу, его движения были неумолимыми и эффективными. Одним ловким движением он пристегнул карабин от наручников к кольцу, оставив её стоять на коленях, прикованной к стене. – Три часа, – повторил он, отступая к двери. Его силуэт вырисовывался на фоне уходящего света. – И тогда мы посмотрим, стала ли ты послушнее. Дверь захлопнулась, и щелчок замка прозвучал оглушительно громко. Абсолютная тьма поглотила её, холодная, густая и лишенная малейшего проблеска света. – Ик!.. – Девушка нервно воскликнула от резкого движение аппонента. Его движения были резкими и точными. И так же резко он развернулся и начал уходить, не давая и шансов на переговоры. – С-стой.. Ди..Дим.. Дима.. ДИМ, НЕТ, ПРОШУ, ПРОШУ НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ ЗДЕСЬ, УМОЛЯЮ!! – Мольба сорвалась на оглушительный, истошный крик, что был приглушëн дверью , ведующую в подвал. Её крики ударились в толстую металлическую дверь и угасли, поглощённые звукоизоляцией. Дмитрий прислонился спиной к холодной поверхности, снаружи, и закрыл глаза, прислушиваясь к приглушённым, отчаянным звукам, доносившимся из-за двери. На его лице не было ни удовольствия, ни сожаления — только сосредоточенная концентрация. Внутри подвала тьма была абсолютной. Давление на её глаза было физическим, тяжёлым и безжалостным. Её собственное дыхание, учащённое и прерывистое, казалось, отражалось от стен, возвращаясь к ней искажённым и чужим. Каждый шепот её воображения превращался в уверенный шаг, каждое биение её сердца — в приближающийся звук. Холод от бетонного пола просачивался сквозь тонкую ткань её шорт, но это было ничто по сравнению с леденящим страхом, сжимавшим её грудь. Снаружи Дмитрий оттолкнулся от двери, его шаги эхом отдавались в пустом коридоре, удаляясь. Он оставил её наедине с её самым глубоким страхом, и тиканье часов на его запястье теперь было единственным звуком, отсчитывающим её наказание. Прошло несколько мучительных часов. Наконец то слабый луч света упал на холодный пол. Дмитрий вошëл в подвал. Переведя взгляд на Элеонору он, вместо бушующей и кричащей во весь голос девушки, увидел окровавленные следы на бетоне под еë коленями, бордовые следы от наручников на запястьях и опущенную вниз голову. Казалось, Эли не заметила прихода парня. Будто она была не здесь, а где то глубоко в своей рефлексии. Он замер в дверном проеме, его глаза медленно сканировали сцену: окровавленный бетон, её окровавленные запястья, её отстранённая поза. В его взгляде не было ни тревоги, ни сожаления, только холодная, клиническая оценка. Он сделал шаг внутрь, и звук его шагов отдавался эхом в тишине. – Перебор, – произнёс Дима ровным тоном, его голос нарушил гнетущую тишину. Он подошёл ближе и присел на корточки перед ней, не касаясь её. – Я ожидал истерики. Не... этого. Парень наклонил голову, пытаясь поймать её взгляд. – Эля. – Он щёлкнул пальцами прямо перед её лицом, резкий звук в тихой комнате. – Вернись. Игра ещё не окончена. – ... – Девушка не ответила. Лишь медленно повернула голову в сторону. Еë лицо закрывали свисающие волосы, а дыхание было тихим и ровным. Он молча наблюдал за ней несколько секунд, его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине его почти чёрных глаз что-то шевельнулось — не раздражение, а скорее... разочарование коллекционера, чей экспонат повредили. Он резко встал, и звук его шагов, отдаваясь эхом по бетону, вернулся к столу. Скрип открывающейся аптечки разрезал тишину. Он вернулся с антисептиком, бинтами и бутылкой воды. Не говоря ни слова, он опустился перед ней на колени, его движения были резкими и эффективными. Одной рукой он взял её за подбородок, заставляя её держать голову прямо, а другой начал обрабатывать рваные раны на её запястьях. Антисептик жёг, но его прикосновения были безжалостно точными. – Ты портишь товар, – прошипел он, его голос был низким и ровным, но в нём впервые прозвучала острая, ледяная нить настоящего гнева. – Если ты сбежишь в себя, то куда мне тогда будет прикасаться? – ... Колени – Кратко, хрипло от сорванного голоса сказала та и подняла одно из них. Кожа на нëм была разодрана и покрыта ссадинами. Видимо кто то пытался вырваться. При том очень долго и интенсивно. – Запястья не болят, лучше их обработай – Не смотря на разговор, Эля продолжала смотреть куда то в сторону, не переводя взгляд на парня перед собой. Он замер на мгновение, его пальцы всё ещё сжимали её подбородок. Затем короткий, беззвучный смешок вырвался из его груди. – Приказываешь? – его голос приобрёл опасную, шелковистую окраску. – Интересно. Даже сломанная, ты пытаешься контролировать ситуацию. Он отпустил её лицо и грубо схватил её за ногу, чтобы осмотреть колено. Его прикосновения при обработке ссадин были намеренно резкими, без намёка на осторожность. – Запястья могут подождать, – проворчал он, сосредоточенно работая. – Они уже запекаются. А вот инфекция на колене... это испортит мои планы. Он закончил с коленом и отбросил вату. Затем его рука снова оказалась у её подбородка, и на этот раз он повернул её лицо к себе с такой силой, что хрустнули позвонки. – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, – его голос был тихим, но в нём звучала сталь. – Ты можешь сбегать куда угодно в своей голове, но твоё тело... твоё тело всегда будет здесь. Со мной. Эля ничего не ответила. Она просто молча взглянула на него с ноткой вновь накатившего страха и дискомфорта. – Почему?.. – Девушка вдохнула дрожащим голосом – Почему ты так поступаешь?.. Вопрос, наконец, вырвавшийся наружу, повис в сыром воздухе. Он не ответил сразу. Вместо этого он закончил закреплять повязку на её колене, его движения оставались точными и безжалостными. – Потому что могу, – наконец произнёс он, его голос был низким и лишённым всякой эмоциональной окраски, как констатация факта. Он поднял взгляд, и его почти чёрные глаза встретились с её полными страха. – Потому что три года я наблюдал, как ты живёшь своей маленькой, серой жизнью, прячась за наушниками и работой. Ты была... интересным проектом. Он наклонился ближе, его дыхание снова обожгло её кожу. – А теперь ты мой проект. И я буду лепить из тебя всё, что захочу. Пока ты не станешь идеальной. – В его глазах не было безумия, только холодная, неумолимая решимость, что было, возможно, ещё страшнее. Глаза чуть расширились. Она вжалась в бетонную стену, пытаясь сбежать от его леденящего душу ответа. – ... Можешь меня отцепить от этой штуки? – Эля несколько раз дëрнула наручниками, что были прикованы к стальному кольцу в стене. – Пожалуйста.. – Жалобно продолжила та, опуская взгляд в пол. Он изучал её несколько секунд, его взгляд скользил по её съёжившейся позе, по дрожащим губам. Затем он медленно покачал головой. – Нет. – Ответ был простым и окончательным. Он отодвинул аптечку и сел на корточки, его поза была расслабленной, почти небрежной, контрастируя с её напряжённой фигурой. – Ты потеряла эту привилегию, когда решила пнуть меня. – его губы тронула холодная, беззвучная усмешка. – Но... я могу сделать кое-что другое. Он потянулся и взял бутылку с водой. Он открутил крышку, но не отдал её ей. Вместо этого он поднёс её к её губам. – Пей. Медленно. – Его команда была тихой, но не оставляющей места для возражений. Он позволял ей делать маленькие глотки, контролируя каждый из них, его взгляд пристально следил за движениями её горла. Это была не забота. Это была демонстрация абсолютной власти — даже над её базовыми потребностями. Эля послушно сделала пару глотков, а затем нервно вздохнула. На пару секунд в комнате повисло гнетущие молчание, что нарушила девушка, поднял жалобный взгляд на оппонента. – Ты убьëшь меня? – Резко спросила та Вопрос, казалось, не застал его врасплох. Он даже слегка склонил голову, как будто рассматривая интересный научный образец. – Убить? – он произнëс это слово с лëгким пренебрежением, как будто это было слишком простое, примитивное решение. – Нет. Мëртвые вещи неинтересны. Они не меняются. Не реагируют. Он отодвинул бутылку и провëл пальцем по еë щеке, едва касаясь кожи. Его прикосновение было холодным. – Я собираюсь... переделать тебя. Сломать все старые детали и собрать заново. Так, как мне нравится. – В его голосе прозвучала странная, почти одержимая нотка. – Смерть — это слишком милосердно для того, что я планирую. – Почему именно я? – Продолжала допрос студентка. Еë голос стал более ровным, а взгляд изучал карие глаза Димы. Она пыталась понять его. Он всë ещë еë друг. Так ведь?.. Он рассмеялся — короткий, сухой, безрадостный звук. – Потому что ты идеальна. – его голос приглушился, став почти заговорщическим. – Ты трудоголик, тебя никто не хватится. Ты эмпат, поэтому будешь пытаться понять меня, даже сейчас. У тебя есть огонёк... тот, что прячется за всей этой усталостью и депрессией. И я хочу его. Хочу владеть им. Он наклонился ближе, его белые волосы упали ему на лицо. – Ты не просто жертва. Ты... вызов. И я собираюсь насладиться каждым моментом, пока не сломлю тебя. – ... – Леонора продолжала держаться, не смотря на то, что холодный пот выступил на лбу – Что ты будешь делать, когда мои соседки обнаружат, что я пропала? Усмешка стала шире, обнажая ровные белые зубы. В этом жесте было что-то волчье. – Лиза уже написала в общем чате, что ты, цитата, – свалила к какому-то парню на ночь и просила не беспокоить –, – его голос был сладким, как яд. – Хлоя ей, разумеется, поверила. У меня есть твой телефон, Эля. И твои пароли. Я следил за тобой три года. Ты думаешь, я не подготовился? Он откинулся назад, наслаждаясь horror на её лице. – Для всего остального мира ты не пропала. Ты просто... наконец-то повеселилась. – Стоп.. – Липовое спокойствие пало – Как это.. Пароли? В смысле? У тебя всё это время был доступ к моим чатам?.. Он медленно достал из кармана её телефон, беззаботно покрутив его в руках. – Фейковый Wi-Fi в институте. Пару раз – случайно – заходил в твою комнату, когда тебя не было. Ты используешь один пароль для всего... слишком доверчива. – он произнёс это с лёгким презрением. – Твои переписки, твоя музыка, твои поисковые запросы... Всё это время я был твоим молчаливым собеседником. Он швырнул телефон обратно в угол, где тот разбился о бетон с глухим стуком. – Теперь это не нужно. У меня есть оригинал. – ... Но.. Что теперь?... Что теперь будет?.. – До Эли долго доходило. Она не хотела верить в то, что сейчас с ней происходит. Она не верила, что это может быть взаправду. Она не знала, что произойдёт. Что у этого психа на уме и.. Останется ли она собой? Выберется ли когда нибудь? Чувство безысходности и новая паника вновь начала накатывать. Девушка пару раз дëрнула руками. Она вновь попыталась оторвать наручники от кольца в стене, только уже более напористо и агрессивно. Он наблюдал за её новой, отчаянной борьбой с тем же клиническим интересом. Металл скребся о металл, оставляя свежие царапины на уже повреждённых запястьях. – Теперь? – он поднялся, его тень снова накрыла её. – Теперь начинается самая интересная часть. Он потянулся к столику и взял скальпель. Лезвие блеснуло в тусклом свете. – Перевоспитание. – его голос был абсолютно ровным. Он присел перед ней, держа инструмент так, чтобы она его видела. – Ты будешь учиться. Правилам. Послушанию. Мне. Он не угрожал ей им. Просто держал. Намёк был яснее любой прямой угрозы. Тело вновь пробила дрожь при виде холодного оружия. Чего чего, а ножей и подобных острых предметов Эля боялась даже больше, чем темноты. Этот парень явно знал, на что давить. – Т-ты же сказал, что не будешь меня пытать.. Он повертел скальпель в пальцах, словно это была ручка, а не хирургический инструмент. – Боль — это примитивно, – повторил он, его голос был спокоен и методичен. – Но страх... страх — это инструмент. И ты только что подтвердила, что этот конкретный инструмент очень эффективен. Он провел холодным плоским лезвием по её щеке, не оставляя ничего, кроме леденящего ощущения металла. – Я не буду резать тебя, Эля. Пока ты послушна. – его глаза встретились с её, и в них не было лжи, только холодная, безжалостная правда. – Но если ты снова попытаешься меня ударить... мы исследуем этот страх глубже. Девушка зажалась и послушно кивнула, затаив дыхание при контакте с металом. Ещë пару минут монолога Димы и психологического терроризма разума Эли, и он вновь еë покинул, оставив свет включëнным. Надо было отойти по делам. Всë таки.. Он тоже учится в институте. Дима плюхнулся на свою кровать, раздражëнно выдыхая и резко достал свой телефон из кармана. – Что? – Холодно ответил тот. – Хэй, бро, ты сново заперся в своей берлоге? Идëм, потусим с девчонками! Они нас в клуб приглашают сегодня, ахах. Алкоголь будет! – Весело заявил один из лучших друзей Димы. Тимоха. – Я те говорю, там одна элита собирается. Шанс один на миллион, братан! Не дрейвь, погнали с нами! Дима , слушая своего приятеля раздражëнно постукивал по тумбочке около кровати, вспоминая слова Элеоноры. "Я стану твоей тумбочкой" Хах... Забавно. И мило – Извини, Тим, у меня дела – Не успел парень договорить, как его перебил возмущëнный возглас из динамика. – У тебя всегда дела какие то! Ты что, сново сталкеришь за той третикурсницой? Это начинает походить на одержимость, Дим. – Обеспокоенно процитировал свои мысли друг. Тима был один из немногих, кто знал о странной одержимости Дмитрия. Знал, конечно, не всегда (далеко не все) но всё же.. Тимофей хороший парень, хороший друг. Всегда подсобит, если надо прибежит помочь, выслушает и поддержит. Но он был черезчур шумный и многие вещи гиперболизировал. Так, обычная "заинтересованность" Димы о которой знал его друг, стала для него "одержимостью". Сам Дмитрий считал это бредом. Одержимость? Пфф, ему просто интересно. Просто интересно... ... – Извини, мне пора – Не дав приятелю вставить ни слова, Дима молча сбросил трубку. Он устремил задумчивый взгляд куда то в пустоту, полностью погрузившись в свои мысли. Вся его голова была забита Ею. Все мысли, планы, фантазии, рассуждения.. Это не может быть простой "заинтересованностью". Но Дима не хотел этого признавать. В очередной раз вытащив из под чехла телефона фотографию Элеоноры, которую он сделал когда-то исподтишка, тот начал еë разглядывать. Эти растерянные глаза, короткие волосы, потрëпанный вид.. Она была не идеальна, и в этом был ЕГО идеал. Он вновь погрузился в собственную рефлексию.. Он лёг на спину, держа фотографию над головой. Её изображение, распечатанное на матовой бумаге, было немного размытым — он сделал его на большом расстоянии, скрываясь в толпе. Эти каштановые волосы, эти вечно уставшие глаза... Его пальцы сжали уголки фотографии. Тимофей был прав, и это бесило больше всего. Это была одержимость. Не просто интерес к необычному экземпляру. Он ловил себя на том, что планировал её распорядок дня, предвосхищал её реакции, собирал её выброшенные черновики с музыкальными нотами, как будто они были священными текстами. Он перевернулся на бок, его взгляд упал на дверь, ведущую вниз, в подвал. Туда, где она сейчас сидела, напуганная, с перевязанными запястььями. Обычно мысль о чужой боли вызывала в нём лишь холодное любопытство. Но сейчас... сейчас он чувствовал странное напряжение в груди. Не вину. Никогда не вину. Но что-то... острое. Присутствующее. Дима с силой провёл рукой по лицу. Слабость. Это была слабость — позволять ей, даже сейчас, когда она была полностью в его власти, так занимать его мысли. Он должен был взять себя в руки. Контролировать ситуацию. Контролировать себя. Он сел на кровати, его взгляд стал твёрдым и решительным. Планы нужно было корректировать. Её – перевоспитание – должно было начаться всерьёз. Сейчас. Он встал и направился к двери подвала, отбрасывая последние следы сомнений. Ему не нужны были шумные клубы или пустые разговоры. У него был свой собственный, живой, дышащий проект. И он собирался посвятить ему всё своё внимание. Тем временем Элеонора осталась одна. Наедине со своими мыслями. Глухой звук удаляющихся шагов был слышен через толстые стены. Она опустила взгляд вниз - на свои перебинтованные колени. Неужели так всë и закончится? Неужели это конец еë жизни? Личности? Мечтам?.. Нет. Всë не может так закончится. Дима просто запутался. Скорее всего это последствия воспитания и детских травм. Надо просто его вразумить. Надо сбежать, и тогда он поймëт... Слова парня за стеной было не разобрать. Было ясно, что он с кем то разговаривает. Если и действовать, то сейчас. Элеонора бросила быстрый, взволнованный взгляд на разбившейся телефон в углу подвала и в еë голове возник план. Вытянувшись всем телом, кончиком пальца на ноге, с помощью видимо помощи Бога, как думала она, Эля смогла подтянуть к себе телефон и, о чудо! Он работает... Только вот руки были связанны, а включила она его так же ногами. Набрать номер ими она бы не смогла. Не смотря на попытки в детстве, в танцы ей красная дорожка не проложена.. Пару попыток она всë же предприняла, но когда поняла, что это бесполезно, начала обдумывать еë следующий шаг. На данный момент лучше всего спрятать телефон в укромное место, дабы тот не попадался на глаза Димы. Иначе он его заберëт. Отправлять его на тоже самое место, где он лежал, категорически нельзя. Элеонора знала - Дима может быть рассеянным, но не тупым. Он может забыть про телефон - но если увидит.. Взгляд девушки пал на черный стеллаж с каким то барахлом. Просчитав свою растяжку, рост и примерное расстояние до него, она поняла, что если сильно напрячься - то она дотянется. Осталось только аккуратно... НЕТ НЕТ НЕТ. Чëрт! Палец ноги соскользнул с корпуса телефона, из за чего тот проскользнул чуть дальше, чем нужно. Да, теперь он был в незаметном месте под стеллажом, но и достать его было ой как проблематично... Это был полный провал. Теперь надо было думать о том, как избавиться от наручников. Но сейчас еë мысли были заняты другим. Дверь в подвал вновь скрипнула.. ***