2 мая 1998 года

Северус едва дождался, пока мальчишка собрал капли его воспоминаний во флакон. Когда наконец Поттер, девчонка в слезах и рыжий недотёпа вышли, оставив его одного, в комнате воцарилась вязкая тишина. Он дотянулся до внутреннего кармана мантии. Пальцы нашли знакомый холод стекла — маленький пузырёк с антидотом от яда Нагини, сваренный заранее. Снейп был готов к такому исходу и не мог позволить себе встретить конец неподготовленным. Глоток обжёг горло, но вернул хоть какую-то ясность. Следом — кровоостанавливающее, обезболивающее, ещё удержанное в пальцах усилием воли. Собрав остатки сил, он поднялся, опираясь о стену, и побрёл через скрипучие, пахнущие плесенью коридоры Визжащей хижины. Каждый шаг отзывался болью, но он упрямо шёл вперёд. У порога остановился, тяжело дыша, и обернулся. Этот дом видел слишком многое — и теперь должен был сгореть дотла. Взмах палочки, и сухие доски вспыхнули жадным пламенем. Огонь поглотил всё: стены, кровь, память о том, что здесь происходило. Чтобы никто не искал тело. Северус втянул воздух, стиснул зубы и рванулся сквозь вязкое сопротивление пространства. Удар в грудь — и он исчез, унося себя прочь. Домой. Он очнулся на полу собственного дома. Холод и отчуждённость встретили так же, как всегда — место, куда возвращался лишь по необходимости и которое так и не стало убежищем. Жив. Скучно, предсказуемо… и непонятно зачем. Хотя закончилась ли битва или ещё нет — он не имел ни малейшего представления. С усилием повернувшись на бок, Северус нащупал карман мантии и достал пузырьки. Глоток кровоостанавливающего, затем укрепляющего и обезболивающего. Коснулся шеи — место укуса всё ещё горело, но кровь остановилась. Закрыл глаза, позволяя себе несколько минут неподвижности, пока зелья вступали в силу. Лишь затем, снова открыв их, задержал мутный взгляд на комнате вокруг: стены, пол, знакомый мрак. Дом, в котором не было ни тепла, ни защиты. Только он сам и пустота. Дом в тупике Прядильщиков достался Северусу от родителей — вместе с воспоминаниями, к которым он предпочёл бы не возвращаться. Счастья в этих стенах не было, и сам Снейп их никогда не любил. На втором этаже — спальня матери с отцом и его собственная детская. В ту проклятую комнату он не заходил уже много лет. Оставался ночевать в спальне родителей, но и там чувствовал себя чужаком. На первом этаже — крошечная кухня и мрачная гостиная с камином. Напротив — старый диван, по бокам два кресла, а в углу громоздкий рабочий стол. Книги занимали всё свободное место: стеллажи вдоль стены, стопки на столе, россыпь на подоконниках. Большинство — магловские, оставшиеся от отца. Свои, магические, он приносил редко: основные тома хранились в Хогвартсе. В подвал Снейп спускался ещё реже: обустраивать там лабораторию так и не дошли руки. Пустое пространство и сырость — всё, что напоминало о неиспользованных возможностях. Шатаясь, Снейп добрался до кухни. На кухне было так тихо, что стук сердца отдавался в ушах. Чугунная плита встретила его привычным молчанием, и он машинально опустил на неё чайник. Пыль на шкафчике лежала нетронутой — он отсутствовал слишком долго. На верхней полке нашёлся измятый пакет с остатками растворимого кофе. С глухим треском в чашку упали две ложки гранул — всё, что удалось выскрести со дна. Кофе — сейчас. Взбодриться. Привести себя в порядок. Потом думать, что делать дальше. Вода зашумела в чайнике. Запах дешёвой бурды был отвратителен, но всё же лучше, чем тошнотворная пустота в голове. Как истинный англичанин, он предпочитал чай. Но зельевар в нём давно знал цену кофе: горечь бодрила, резкий аромат обнулял обоняние, перебивая навязчивые пары зелий. Здесь, в доме в тупике Прядильщиков, не было ни турки, ни зёрен. Он и не пытался сделать это место уютным — и всё же теперь оно оставалось его единственным пристанищем. Он сделал несколько глотков и с отвращением поморщился: кофе был мерзок, но без него не подняться наверх. Душ встретил горячей водой и густым паром. Северус стоял, прикрыв глаза, позволяя струям смывать с себя кровь, гарь и липкое ощущение боли, тянущее шею. Горячая вода обжигала рану, но он не отстранился — слабость он давно не признавал. Когда пар начал оседать, он вышел из душа и провёл ладонью по запотевшему зеркалу. В отражении смотрел мрачный мужчина: влажные волосы прилипли к вискам, на подбородке проступила небритая щетина, меж бровей залегла упрямая складка, а уголки губ тянуло в привычную насмешливую линию. Затем взгляд упал на руку. Метка Пожирателя побледнела, почти исчезла. Он задержал на ней взгляд, будто опасаясь, что она может проявиться снова. Значит, Волдеморта больше нет. Всё. Северус. Теперь ты свободен.