За дверью

Все последующие недели мысли Гермионы были заняты поиском ингредиента, который смог бы связать ментальное с физическим — стать мостом между старинной Амортенцией и любым лечебным зельем. Она рылась в справочниках, листала забытые манускрипты, вновь и вновь перебирала варианты. И каждый раз упиралась в тупик. Будь Снэйп жив — он бы нашёл решение… Эта мысль возвращалась чаще, чем ей хотелось. Идея захватила её настолько, что сидеть над бесконечными бумагами в Отделе контроля за незаконным оборотом зелий стало невыносимо. Гермиона давно понимала, что кабинетная рутина не для неё, и всё чаще возникало ощущение, что надо двигаться дальше. Но глава отдела, сухой, педантичный Гектор Уорфолк, поставил ей жёсткое условие: закрой все текущие дела — тогда поговорим об увольнении. Она понимала, что для дела нужны инвесторы. Но чтобы заинтересовать кого-либо, нужен законченный проект — уверенность, что рецепт готов к испытаниям. А пока у неё не хватало самого важного — последнего компонента, без которого любое открытие так и оставалось бы красивой идеей на пергаменте. Гермиона всё чаще замечала, что действует быстрее обычного, будто пытаясь обогнать время, чтобы наконец добраться до главного. Нетерпение росло, и каждый новый отчёт казался лишь маленьким шагом к открытию, которое могло изменить всё. За пару месяцев она успела закрыть почти весь перечень дел. В архив уходили отчёты, справки, протоколы — целыми стопками. Лишь одно оставалось неподъёмным камнем — «Дальняя полка». Дело стояло на месте, словно намеренно сопротивлялось любой попытке прижать таинственного поставщика к стенке. В папках по делу сплошные разночтения. Одни свидетели клялись, что видели светловолосого мужчину с короткой стрижкой, другие - описывали невысокого и плотного, третий — усатого в поношенном плаще. Лица разные, но каждый раз — скользкая, неуловимая фигура, будто сама магия мешала её запомнить. Лишь один стажёр упомянул шрам на шее — деталь, болезненно кольнувшую Гермиону. Слишком характерная примета, чтобы пройти мимо. А потом — сентябрьская слежка. Таинственный зельевар, почуяв неладное, аппарировал прямо перед носом аврора, оставив на мостовой смятый чек, выпавший из кармана. Гермиона, просматривая отчёт, обратила внимание: чек был из магловского магазина в тупике Прядильщиков. Банка молотого кофе, дешёвая бутылка виски, несколько консервов — покупки самые обычные, но их сочетание странно зацепило. Тем более она прекрасно знала: именно в этом районе стоял дом Северуса Снейпа. А чуть позже Гермиона столкнулась с мистером Асклепием сама — у порога «Дальней полки». Мужчина был невысокий, чуть лысоватый, с явным брюшком. Она машинально извинилась и подняла взгляд. Голубые глаза — обычные, казалось бы, но тяжёлый, цепкий прищур был слишком знаком. Мужчина резко отвернулся и почти бегом растворился в толпе. На ступеньках крыльца Гермиона заметила обронённую перчатку. Вещь хранила слабый, но отчётливый запах хвои и горького миндаля — тот самый аромат, который она всегда чувствовала, когда мантия профессора Снэйпа развевалась за его плечами в коридорах Хогвартса. О своих догадках Гермиона никому не сказала. Перчатку оставила у себя, а дело оформила в архив как висяк. А через два дня подала заявление об уходе. Гермиона задержалась в Министерстве допоздна. Последние дела были закрыты, отчёты подписаны и отправлены в архив. На её столе осталось лишь несколько личных мелочей. Дорогое перо — подарок Гарри, тщательно выбранный в лавке магических принадлежностей и зачарованный против клякс. Гермиона всегда пользовалась им с особым удовольствием: ни размазанных чернил, ни пятен. Рядом лежала сломанная заколка со львом — подарок Минервы, который она всё никак не находила времени починить, и смешная открытка от Рона с его привычным корявым почерком: «Дорогой зануде — с приветом и терпением. Твой Р.» Собрав всё это, Гермиона спустилась в хранилище посмертных наград — место, где пылились ордена и денежные компенсации, так и не востребованные наследниками. В дальнем углу стояла коробка с именем Severus Snape. Внутри лежал Орден Мерлина первой степени и тяжёлый мешочек с магической печатью — положенная кавалеру выплата. Раз Северус не явился за наградой — у Министерства был лишь один путь: со временем распределить имущество по букве закона, передать компенсацию тем, кто внезапно объявится «родственником» или «законным наследником». А Гермиона знала: у Снейпа никого нет. И ещё знала — найдутся те, кто с радостью присвоит себе его Орден, чтобы потом хвастаться им на приёмах. Мысль об этом была невыносима. Награды не должны пылиться в бездушном хранилище — и не должны попасть к тем, кто всю жизнь презирал человека, ради которого они были вручены. Гермиона закрыла коробку. Она не присваивала их — она защищала память. Пока он сам не придёт за тем, что принадлежит ему… или если не придёт никогда. Все последующие две недели Гермиона посвятила упорной работе. Она систематизировала записи, сводила заметки в единую тетрадь, составляла схемы и таблицы. На полях рождались новые догадки: как соединить древнюю Амортенцию с лечебными снадобьями, какой эффект это даст, где искать тот самый «мостик» между ментальным и физическим. Она расписывала возможные результаты и побочные эффекты, собирала аргументы за и против, чтобы — если её предположения подтвердятся — явиться к Снейпу, если он действительно жив, не с хаотичными клочками мыслей, а с чётким, выверенным планом. Вечером, накануне Хэллоуина, Гермиона внесла финальную запись в тетрадь. Завтра, со свежей головой, она собиралась отправиться туда, где когда-то жил бывший преподаватель и директор Хогвартса — в тупик Прядильщиков. Если он жив… если он действительно скрывается… то начинать поиски она должна именно оттуда Гермиона аппарировала в Спиннерс-Энд — серый, забытый район на окраине магловского Лондона. Узкие тропинки между одинаковыми, облупившимися домами тянулись глухой цепочкой, будто весь квартал давно смирился со своим запустением. Холод пробирал до костей, воздух отдавал сыростью и старым камнем. Она пошла вперёд, сверяясь с адресом. Улица тянулась унылым однообразием: кирпичные коробки стояли плечом к плечу, различаясь разве что степенью обветшалости. Потемневшие фасады, выщербленные пороги, окна, мутные от копоти и пыли, — казалось, время здесь остановилось, оставив всё гнить на месте. Она остановилась у нужного дома. Двухэтажное здание с пустыми окнами смотрело на неё мрачно и настороженно. Камень почернел от времени и дождей, штукатурка осыпалась пластами, ставни висели перекошенными, будто держались на последнем заклятии. В таком месте нельзя было вырасти счастливым, — с горечью подумала Гермиона. Светлый магловский дом всплыл в памяти так ясно, что она почти почувствовала запах пирога и свежих книжных страниц. И контраст с этой промозглой тишиной стал почти осязаемым. Здесь всё говорило о бедности и тягостном детстве, где вместо тепла ребёнка учили молчать, прятаться и терпеть. И только теперь Гермиона ясно поняла: нелюдимость Северуса рождалась не из войн и не из его поступков. Она начиналась здесь — в этих мрачных стенах, где он остался один на один со своей болью. Краска на двери давно облупилась, номер угадывался с трудом — будто сам дом всеми силами отталкивал непрошеных гостей. И всё же именно это место она искала. Гермиона остановилась у покосившейся двери. Ладонь уже зависла над шершавым деревом, но пальцы никак не решались постучать. Сердце колотилось чаще обычного, дыхание сбивалось. Она заставила себя глубоко выдохнуть — и трижды постучала. Внутри что-то глухо стукнуло, словно кто-то задел мебель. Потом наступила тишина — долгая, вязкая. Гермиона уже решила, что дом пуст, когда раздались шаги: неровные, медленные, сопровождаемые скрипом старых половиц. Щёлкнул засов. Дверь приоткрылась, и на пороге показался Северус. Лицо — осунувшееся; глаза — красные от усталости и алкоголя; в руке — стакан, в котором лениво плескалось янтарное виски. — Грейнджер? — хрипло произнёс он, будто не верил собственному зрению. Гермиона замерла на пороге, встретившись с его мутноватым, покрасневшим взглядом. Северус стоял прямо, но по едва заметной дрожи стекла в его руке было ясно — каждое движение давалось с усилием. Стакан слегка качнулся, и виски плеснулось через край. На миг ей показалось, что он болен: красные глаза, хриплый голос, тяжёлое дыхание… Но стоило сделать шаг ближе, как сомнения исчезли — резкий запах перегара ударил в нос, смешавшись с горьким привкусом зелий и чем-то затхлым, застоявшимся. Воздух в доме был тяжёлым, будто пропитался многолетним одиночеством. Сердце у неё дёрнулось — от разочарования или облегчения, она и сама не поняла. — Добрый вечер, профессор, — произнесла она ровно, хотя спокойствие далось ей через усилие. Не дожидаясь приглашения, Гермиона упёрлась ладонью в дверь и раздвинула створ шире, заставляя себя шагнуть внутрь. И только переступив порог, удивилась собственной решимости: кажется, она сама не ожидала, что сможет войти так уверенно Гермиона окинула взглядом гостиную: на столике — пара пустых бутылок, рядом сваленные в кучу книги, стопка пергаментов с пятнами, будто от пролитого отвара. На каминной полке — толстый слой пыли. Ей казалось почти невозможным, что это тот самый профессор Снейп, когда-то державший класс в образцовом порядке. Неужели он так опустился?.. — мелькнуло у неё. Снейп вскинул голову. В голосе зазвенела ядовитая насмешка: — Очередное гриффиндорское вторжение. Уверен, вы решили, что я мечтал о визите? Гермиона скользнула взглядом по его стакану и приподняла бровь, даже не осознавая, что копирует его знаменитый взгляд. В ней вспыхнула странная смесь: облегчение от того, что он жив, и резкое раздражение от того, в каком виде она его нашла. Эта смесь вылилась в неожиданную храбрость — почти дерзость: — Празднуете Хэллоуин? А гости так и не дошли… пришлось пить в одиночестве? Он замер на долю секунды — и уголок рта едва дрогнул, будто намекая на почти-улыбку. — Так вы решили составить мне компанию? — тихо уточнил он. — Конечно, — не отступила она. — Плеваться ядом в живого человека куда интереснее. Можно хотя бы насладиться его реакцией. Ваш стакан вам этим не ответит. На секунду Снейп будто остолбенел. Гермиона отчётливо увидела, как вздрогнула его бровь, а уголок губ вытянулся в кривую усмешку. Он медленно втянул воздух сквозь зубы, словно пробуя её дерзость на вкус. — Наглость, Грейнджер, как и яд, в умелых руках может быть оружием, — процедил он, опускаясь в кресло и снова поднимая стакан к губам. — Но вы разбрасываетесь ею так щедро, что скоро останетесь беззащитной. Гермиона едва заметно усмехнулась: — Я предпочитаю думать, что учусь у лучших. — Хм, — усмешка стала шире, но глаза заметно потемнели. — Кто ещё знает, что я жив? — Только я, — уверенно ответила она. — И как вы меня нашли? Гермиона сцепила пальцы на папке с заметками и слегка наклонила голову: — Видимо, количество алкоголя в вашей крови слегка притупило шпионские навыки, профессор. Вы прокололись сразу в нескольких моментах. Гермиона в двух словах объяснила, что работает в Департаменте магического правопорядка и что за «Дальней полкой» давно ведётся наблюдение. Упомянула о найденных уликах — шрам, чек из магловского магазина, случайная встреча у самой лавки. Всё это вместе складывалось в слишком знакомую картину. — Министерство магии… — яд в его голосе стал почти осязаемым. — Уверен, там вы точно так же тянете руку, чтобы казаться самой умной. Скажите, мисс Грейнджер, как вас называет начальник? Невыносимая стажёрка? Эти слова вернули её в хогвартское прошлое — в те времена, когда он так же отмахивался от её знаний, словно они ничего не стоили. И всё же… вместе с уколом появилась странная тёплая волна. В этом человеке — растрёпанном, пьяном, с красными глазами — всё ещё узнавался настоящий Снейп . Его язвительность, его колючие шпильки. И это, как ни странно, давало ей надежду. Она крепче прижала к себе сумку, набрала воздуха и ровно сказала: — Да, профессор. И для вас у меня тоже есть подарок. Прямиком из Министерства. Она достала аккуратно сложенный пергамент с орденом и мешочек с глухо позвякивающими монетами. Снейп даже не взглянул на грамоту. Его пальцы сомкнулись лишь на мешочке — он лениво подбросил его, прислушался к звону и тут же протянул обратно Гермионе. — В следующий раз, Грейнджер, учти простое правило, — хрипло бросил он. — В гости с пустыми руками не ходят. Могла бы сама догадаться. Сбегай в магазин, купи бутылку виски. Отпразднуем встречу старых добрых друзей. Гермиона едва заметно вздохнула. Не от его язвы — к ней она привыкла. Больно стало от другого: он просит принести ещё алкоголь. Ещё. После всего, что она уже увидела — руки дрожат, глаза воспалены, дыхание тяжёлое. Он сам себя топит — и хочет, чтобы она подлила. На секунду в груди стянуло так, что стало трудно дышать. Но она усилием воли заставила себя удержаться на поверхности и не выдать ни капли того, что промелькнуло внутри. Снейп уловил её паузу и криво усмехнулся: — Перестань так громко думать, Грейнджер. Если я решу не открыть, можешь притащить своих дружков из Аврората. Они будут счастливы наконец-то закрыть дело о поставщике «Дальней полки». Гермиона вздохнула и положила мешочек с галеонами на ближайший столик. Профессор, похоже, напрочь забыл, что в магловском магазине за сикли и кнаты она вообще ничего купить не сможет. Магловских денег у неё было немного — впрочем, как и магических. Что ж… придётся считать это первой инвестицией в её проект. Мысль прозвучала почти насмешкой над самой собой, но помогла справиться с абсурдностью ситуации.