Часть 3

Глава третья: Первый день в школе Когда Рико проснулся, первое, что он почувствовал, — это боль в спине. Вчерашние удары напоминали о себе при каждом движении. Он медленно сел на кровати, оглядывая свою комнату в общежитии института Эвермор. Комната была такой же серой и безликой, как и все здесь. Стены выкрашены в тёмно-серый цвет, ни одной картинки или постера — ничего, что можно было бы повесить на стены. Железная кровать, письменный стол, стул, шкаф. Окно выходило на внутренний двор, где всегда клубился туман. Рико уже привык к этому виду. В Эверморе всегда было пасмурно. Он быстро встал, поморщившись от боли, и пошёл в ванную. Холодная вода помогла немного прийти в себя. Он умылся, почистил зубы, оделся в школьную форму и вышел из комнаты. Коридор общежития встретил его привычным полумраком. Тусклые лампочки под потолком едва освещали путь. Рико быстро спустился по лестнице и вышел на улицу. Серый туман клубился вокруг зданий института. Вдалеке виднелись корпуса Эвермора — несколько мрачных построек, окружённых высоким забором. Здесь жили дети, от которых отказались семьи. Дети, о которых никто не заботился. Рико знал, что он один из них. Отец, глава мафиозного клана, отказался от него сразу после рождения. Мать умерла при родах. Дядя Тэцудзи взял его в Эвермор, но это была не забота — это была обязанность, которую он выполнял без всякой любви. Школа находилась за территорией института, в пятнадцати минутах ходьбы. Рико шёл быстро, стараясь не опоздать. Сегодня был его первый день в школе после возвращения в прошлое, и он хотел всё сделать правильно. В школе было шумно. Дети бегали по коридорам, смеялись, разговаривали. Рико чувствовал себя чужим среди них. Он, взрослый человек в теле семилетнего мальчика, смотрел на этих детей и понимал, что никогда не был таким, как они. В его прошлой жизни не было беззаботного детства. Были только тренировки, экси и бесконечные требования быть лучшим. Первый урок — математика. Рико сел за парту и достал тетрадь. Учительница, пожилая женщина в строгих очках, начала объяснять новый материал. Рико слушал внимательно. Для него, помнящего университетскую программу, это было до смешного просто, но он не хотел привлекать к себе внимание. — Рико Морияма, — вдруг вызвала его учительница. — Реши пример у доски. Рико встал, подошёл к доске и быстро решил пример. Учительница удивлённо подняла брови. — Хорошо, садись. Пять. Так прошло несколько уроков. Рико отвечал на все вопросы, решал задачи, писал в тетради. Учителя постоянно вызывали его, проверяя, действительно ли он так хорошо знает материал или ему просто повезло. Но Рико отвечал правильно на всё. На последнем уроке, снова математика, случился конфликт. Рико сидел за партой и записывал домашнее задание, когда сзади кто-то ткнул его в спину. Он обернулся. За ним сидел парень по имени Майкл — один из тех, кто постоянно доставал других учеников. — Эй, японец, — сказал Майкл, криво усмехаясь. — Дай списать домашку по математике. Я не сделал. Рико посмотрел на него спокойно. — Если ты не сделал, это не моя вина. Я тебе не дам. Лицо Майкла перекосилось от злости. Он явно не привык, чтобы ему отказывали. — Ты чё сказал? — он встал со своего места и подошёл к Рико. — Дай списать, быстро. — Нет, — твёрдо ответил Рико. Майкл разозлился. Не говоря ни слова, он размахнулся и ударил Рико по лицу. Удар пришёлся по щеке, боль обожгла кожу. Внутри Рико что-то щёлкнуло. Годы унижений, боли, ненависти — всё это на мгновение выплеснулось наружу. Он вскочил со стула и со всей силы ударил Майкла в ответ. Кулак попал точно в нос. Майкл вскрикнул и схватился за лицо, из носа потекла кровь. В этот момент дверь открылась, и вошёл учитель. — Что здесь происходит?! — громко спросил он. Майкл, не теряя ни секунды, закричал: — Учитель! Рико ударил меня! Посмотрите, у меня кровь! Учитель посмотрел на Майкла, потом перевёл взгляд на Рико. — Рико, а ну быстро к директору пошёл! — Но он первый начал! — попытался возразить Рико. — Он ударил меня, и... — А ну быстро ушёл! — перебил его учитель, не желая слушать. Рико сжал зубы. Спорить было бесполезно. Он собрал свои вещи в рюкзак и вышел из класса. В кабинете директора было душно. Рико сидел на стуле, пока директор, мужчина лет пятидесяти с лысиной и строгим взглядом, что-то писал в бумагах. Прошло двадцать минут. Наконец дверь открылась, и вошёл Тэцудзи. Рико почувствовал, как внутри всё похолодело. Дядя был в тёмном костюме, как всегда безупречный и холодный. Он даже не посмотрел на Рико, сразу подошёл к директору. — Мистер Морияма, — начал директор, — ваш племянник ударил другого ученика. У пострадавшего разбит нос, родители написали жалобу. Я вынужден отстранить Рико от занятий на две недели. Тэцудзи выслушал, не меняясь в лице. Потом кивнул. — Я понял. Спасибо, что сообщили. Он повернулся и вышел из кабинета. Рико поспешил за ним. В коридоре Тэцудзи остановился и посмотрел на Рико. Взгляд был тяжёлым, суровым, полным ледяного презрения. — Если ты не можешь нормально вести себя в школе, — сказал он тихо, но от этого голоса у Рико побежали мурашки по коже, — будешь учиться на домашнем обучении. Дома я с тобой ещё поговорю. А теперь пошли быстро в машину. У меня ещё есть дела. Он развернулся и зашагал к выходу. Рико пошёл за ним, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Всю дорогу до Эвермора они ехали молча. Рико смотрел в окно на серые улицы, на туман, на прохожих, которые куда-то спешили. Он думал о том, что произошло. Майкл ударил первый. Он защищался. Почему всё обернулось против него? Вернувшись в свою комнату в общежитии, Рико не находил себе места. Он ходил из угла в угол, сжимая и разжимая кулаки. — Он первый начал, — бормотал он себе под нос. — Почему так происходит? Я просто защищался. Почему я всегда виноват? Мне конец. Теперь Тэцудзи убьёт меня. Он сел за стол, пытаясь успокоиться. Достал учебники, открыл тетрадь. Если он будет делать уроки, может быть, это немного смягчит дядю. Может быть, он не будет слишком строг. Два часа прошли в напряжённом ожидании. Рико почти не понимал, что пишет, просто механически переписывал задания. Каждый шорох в коридоре заставлял его вздрагивать. Наконец дверь открылась. Вошел Тэцудзи. В руках у него была клюшка для гольфа. Рико замер. Кровь отхлынула от лица. Тэцудзи подошёл к столу и одним движением смахнул учебники на пол. Схватил Рико за шиворот и швырнул на пол. Рико больно ударился коленями о каменный пол. — А ну быстро на колени, — голос Тэцудзи был спокойным, но от этого спокойствия становилось ещё страшнее. — Спиной ко мне. И сними толстовку. Рико задрожал всем телом. В глазах защипало, слёзы потекли по щекам. Он не мог их остановить. Медленно, дрожащими руками, он стянул через голову толстовку и повернулся спиной к дяде. Первый удар клюшкой пришёлся по рёбрам. Рико вскрикнул от неожиданности. Боль была адской, гораздо сильнее, чем вчера от ремня. Второй удар — по спине. Третий — снова по рёбрам. Четвёртый — по пояснице. Тэцудзи бил методично, не пропуская ни одного места. Клюшка со свистом рассекала воздух и с глухим стуком врезалась в тело мальчика. Рико пытался сдерживаться, но после десятого удара слёзы уже текли ручьём, а после пятнадцатого он начал всхлипывать. К двадцатому удару он уже не мог сидеть ровно, его шатало из стороны в сторону. — Не смей падать, — холодно сказал Тэцудзи. — Терпи. Двадцать пятый удар. Двадцать шестой. Двадцать седьмой. Рико больше не мог. Боль стала невыносимой, затмила всё вокруг. Он закричал — громко, отчаянно, не сдерживаясь. Тэцудзи остановился на мгновение. Потом его рука схватила Рико за волосы и с силой приподняла. — Я сказал терпеть, — прошипел он. И с этими словами он ударил головой Рико об стол. Резкая боль взорвалась в виске, перед глазами всё поплыло, и через секунду наступила темнота. --- Сознание возвращалось медленно, кусками. Сначала Рико почувствовал холод — кто-то обливал его лицо водой. Потом услышал шум воды, льющейся из крана. Потом открыл глаза. Он лежал на холодном кафельном полу ванной комнаты. Над ним склонился Тэцудзи. Дядя держал в руке мокрое полотенце, которым только что вытирал его лицо. — Очнулся? — голос Тэцудзи был таким же ровным и холодным, как всегда. Ни капли беспокойства, ни намёка на извинения. Рико попытался пошевелиться и застонал от боли. Всё тело ломило, голова раскалывалась, к виску было больно прикасаться. Тэцудзи молча подхватил его под мышки и поднял с пола. Рико едва стоял на ногах — колени подкашивались, всё плыло перед глазами. Дядя, не обращая на это внимания, взял его на руки и понёс по коридору. Рико плохо соображал, что происходит. Он видел только серые стены, проплывающие мимо, тусклые лампочки под потолком, бесконечные двери. Потом они вошли в его комнату. Тэцудзи грубо бросил его на кровать. Рико ударился спиной о тонкий матрас и зашипел от боли. — Лежи здесь, — коротко приказал Тэцудзи. — Завтра пришлю кого-нибудь проверить тебя. Он подошёл к столу, где валялись сброшенные учебники, поднял с пола клюшку для гольфа, оглядел её, будто проверяя, не испачкалась ли она кровью, и вышел из комнаты, даже не взглянув на Рико. Дверь закрылась с тихим щелчком. Рико остался один. Он лежал на кровати, глядя в серый потолок, и не мог пошевелиться. Боль пульсировала во всём теле — в рёбрах, в спине, в голове. Кровь на виске запеклась тёмной коркой. Каждое дыхание отдавалось болью в груди. Из глаз снова потекли слёзы. Но теперь это были не просто слёзы боли и обиды. В них было что-то ещё. Что-то тёмное и холодное, что зарождалось в самой глубине его души. За окном всё так же клубился серый туман, окутывая институт Эвермор своей бесконечной пеленой. Где-то в коридоре тикали часы. Где-то плакал ребёнок. Рико закрыл глаза. «Я больше никогда не буду слабым», — подумал он перед тем, как провалиться в тяжёлый, беспокойный сон. — «Никогда».