Глава III. Любовь сквозь взрывы

Рассеян пепел по степи, История и грань разлома, И необъятные миры И всё, что было бы с тобою. И брошенный в степи родной, Ты будешь тихо так молиться, Чтоб в новый день спасли тебя, Родные руки — навсегда, Но только холодок ветров, Тебя поёжиться заставит. Ты никуда сбежать не смог, И в том и будет наказанье. Ты вечно думаешь о нём и тлеть тихонько перестанешь, Как загоришься вновь огнём, тогда сумей просить прощенья, И уберечь ты нас не смог. Но в том не будет наставлений. Ему очень трудно собраться и начать, он думал, что вот сейчас он уже точно готов, но ошибся. Слова вдруг перестали идти, он не мог вымолвить ни словечка, плотно прижимая губы друг к другу, с трудом глотая, пытаясь успокоить себя. — Спокойнее, ты не обязан рассказывать всё. Я подожду столько, сколько потребуется, не нервничай. — Эмили старается снизить стресс молодой души и сама подготовиться к тому, что она услышит далее. — Спасибо, Мисс Эмили. — Протяжно прошипел он и глубоко вздохнул, наконец готовый начать рассказывать. — Эта история началась в 1860 - ых годах, тогда я был молодым юношей, моё настоящее имя было – Пендлтон. По нраву своему я был робок, но очень одарён, и однажды, я встретил её ... Она была прекрасна и отнюдь не робка как я. У неё был яркий и острый характер, она шла наперекор всем правилам и рамкам нашего времени. Я по уши влюбился в неё, да и она, что - то нашла во мне ... Однажды нам сделали хорошее предложение, мы были бы отличными партнёрами в криминальном деле, но я отказался и наскорó обручился со своей возлюбленной, решив занять нас более спокойным ремеслом. Я, знаешь, никогда не любил шум, да и людей побаивался, хоть они казались мне очень приятными. Отчасти. — Пентиус выглядит более хмурым, вспоминая это, прокручивая картинки в голове, небольшая злоба проскользнула на его лице. — Наша жизнь наладилась, хоть мою милую такой исход не совсем устраивал она уже не могла перечить судьбе, потому как у нас появился ребёнок. Наш мальчик, которого мы безумно любили. Но честно, мы были не самыми лучшими родителями, даже сказал бы плохими. Нам было тяжело, очень тяжело, иногда я думал, что он наш тяжкий груз и хотел забыть про него, но в конечном итоге он наш сын, плод нашей с ней любви и потом я же любил его, ну, как я думал тогда. ... Но потом началась война, очень сильная. Я не был готов к ней, а вот она — да, рвалась в бой, но оставалась ради меня и нашего сына. Я же помогал своими изобретениями, но в то же время попал на удочку одной организации, они угрожали мне смертью и мне пришлось работать на них, чему моя супруга не обрадовалась и мы сильно разругались. ... Потом оказалось, что наш сын сильно болен, но мы не были в силах помочь ему, а на фоне нашей ссоры она ушла. ... На время ... А я ... — Каждое слово теперь давалось с огромным трудном, он еле мог говорить, сглатывая ком в горле, крупные капли слёз, уже образовались на его глазницах, а голос дрожал, но он продолжал. — Так получилось, что мы попали под бомбёжку, я был до смерти напуган, нет, я его вытащил, мы выбрались, но у меня было очень мало припасов, то, что я успел взять не хватило бы на нас двоих и быстро подумав ... Я оставил его ... Бросил умирать в руинах. Я сказал ему, что вернусь, как только найду что - нибудь для него, а сам с позором сбежал! — Он зарыдал, это было самое сильное откровение вновь ударившее по нему, заставляя сердце гореть и раскалываться, колоть и сжиматься до своего предела. Ему было больно, боль была везде и он полностью принимал её. Он аккуратно убрал руку Эмили, когда та попыталась поддержать его. Душа громко всхлипывала, но нашла в себе силы продолжать. — ... Мы встретились уже через два года, когда всё закончилось, на дворе стоял морозный и мрачный день. Я уже обжился в новом месте и готовился отмечать уходящий год, это был ... Амм ... 1879 - ый, примерно. Я старался не думать о прошлом и грезил, что наш сынишка нашёл помощь. Мы встретились случайно, она искала меня и была безумно рада видеть. А я был обижен, да и новая жизнь забрала мысли о ней ... О, я был так слеп и ужасен! — Он вскиеул голову вверх, протягивая руку, давая полную свободу эмоциям. — Война очень изменила меня, я стал другим, я потерял самого себя, даже не заметил как потерял сына и единственную любовь всей моей жизни. Наглый эгоист. — Пентиус сдерживался в выражениям. Он корил себя и у него были все основания делать это. Голос по - прежнему дрожал, но стойко выдерживал. — Мы разговорились и она спросила про нашего сына, а я ... Я мог соврать! Но тогда кем бы я был? Чтобы она подумала узнав однажды, что я наглый лжец? Я сказал ей правду ... Она бросила меня. Возненавидела. Она была безумно зла и неутешима. Похоже, она всё - таки любила его так сильно, как я думал. Не так, как я. По - настоящему и честно. Казалось, битвы она любила побольше сына, ведь простой быт не для неё ... Я такой идиот ... Я сам разрушил свой же дом, всех, кто в нём был ... Последние восемь лет своей жизни я провёл в полном одиночестве, я заперся ото всех и скудно сводил свои дни. Меня поглотила дикая печаль, когда я наконец понял, что натворил ... Мы встретились позже в аду, как я мог не узнать свою вишенку, но мне пришлось срочно придумать себе образ, чтоб она не поняла, что это я и я смог быть рядом с ней. Она прожила жизнь намного больше и длинее моей, иногда, невзначай, она упомянала своего мужа, находя в нас схожести, это были лишь шутки и замечания! ... Но теперь боюсь, она поняла кто я и она теперь ненавидит меня ещё сильнее ... Я точно знаю, что он здесь. Наш сыночек был ангелом, хорошим ребёнком, который хотел любви, но не смог получить её из - за меня ... Я боюсь увидеть его здесь, мне остаётся только надеяться, что он уже забыл меня, тогда я был бы спокоен ... — Это был конец. Он закрыл глаза, ища спокойствия, но всё ещё утопал в печали и слезах. Эмили молча слушала, проникаясь его рассказом. Её лицо наполнилось печалью сожаления, это было нечто необычное, она была в некотором шоке, конечно, она уже давно знала об этом, просто совсем не ожидала увидеть того, кто сделал этот ужасный поступок, но его раскаяние было для неё важно и даже приятно, а вот история невероятно грустна, и она могла бы обвинить Пентиуса, но также она видела, что он не так уж и ужасен. Он осознал, но ему не хватило немножечко сил при жизни. — Ох ...Я ужасно сочувствую тебе ... — Она замолкает, опечаленно смотря вниз, облакачиваясь о перила. — Но ... Но ты можешь исправить это. — Вдруг, слегка расстерявшись отвечает она. — Что? ...— Пентиус смотрит непонимающе, утирая слёзы со своего лица. — Ну конечно! Я знаю этого мальчика и я могу привести его к тебе! Он был бы бещумно рад тебя увидеть! Он помнит тебя! — Радостно заявила Эмили. — Что ты ... Эмили, я не могу?! Я ужасно поступил, я даже не имею право видеться с ним! Какой я отец после этого? Мне нет прощения. — Отчаянно отвердил он. — Мм ... Я не могу точно судить, но я верю, что ты достоин прощения. Если он простил тебя, то значит ты достоин. — Я не уверен, всё же при жизни я был плохим родителем, да и человеком не лучше ... — Это было правдой, может не сейчас, но это было правдой и Пентиус не собирался отворачиваться от этого. — Но сейчас ты лучшая версия себя, а остальному можно научиться при желании. Я уверена, ты справишься! Я чувствую, что ты его очень любишь, как и свою возлюбленную. Вы могли бы стать хорошей семьёй, когда она искупится. Даю слово. — Эмили нежно улыбается, говорит честно и ласково, полная уверенности в то, что это действительно так. Она знала намного больше, чем Пентиус и он просто не мог спорить с ней. Даже после своего истории. — Это трудно ... Я боюсь. — Змей сжимается, всё внутри колит и тревога накрывает его с головой. Он протяжно мычит, слегка качая головой, обнимая самого себя. — Я понимаю это, Пендлтон. — Впервые его кто - то зовёт по имени, если не считать глас Божий, то она была первой, кто за столько лет звал его по имени. — Это испытание, которое стоит пройти и ты получишь то, чего не смог получить при жизни. Не бойся пробовать и ошибаться. Сейчас ты не сделаешь плохо. — Почему ты так уверена в этом? — Робковато поинтересовался мужчина. — Потому что ты не такой ... Так что думаешь? — Просто ответила серафим. — Я ну ... Я бы хотел, очень! Я обязан извиниться! — Утирая слёзы произнёс он, пытаясь успокоиться. Эмили тепло улыбается и кивает головой. — Твоя храбрость делает тебя лучше. Только скажи, пожалуйста, как его звали? Так я быстрее пойму. — ... Беллми, то есть Беллминт, полностью Беллминтин. — Пентиус неловко посмеялся со своей запинки, отводя взгляд в сторону. — Ого ... Крайне спецэффичное имечко. — Под стать тому времени и нашим вкусам! — Это прозвучало уже более гордо. — Хах, оно и видно. Но что ж, завтра я приведу его к тебе. Он настойчиво отказался быть с кем - то кроме вас. Он ждал вас. Много рассказывал. Это было очень тонко. Эмили улыбалась ... Её слова трогают его до глубин души и теперь он плачет не от боли, а от странной теплоты, что его ждали несмотря ни на что. Это было неожиданно, он просто не понимал как его сын не обозлился на него за этот предательский поступок, но, наверное, так случилось, потому что он был маленьким, как помнил Пентиус. Но может, на то была своя причина? Он как - то уже позабыл обо всём, думая над этим. Эмили аккуратно обняла его, поглаживая по спине. — Тебе стало лучше? — Это было концом терапии, если это так можно назвать. Альтернативно. — ... Да. — Слегка шокированно и отстранённо ответил мужчина, не веря во всё происходяшее. — Спасибо, Эмили. — Он был в некой прострации и серафим могла это понять. — Что же, тогда будь готов стать родителем вновь. Это не просто, но это всегда невероятно приятно! Просто позволь себе любить. Позволь, чтоб любили тебя, ведь тебя уже любят. — Она отпускает его, дав ему пищу для размышления. — Благодарю тебя за то, что рассказал всё это. — Мягко произносит она, а сама сгорает от счастья внутри, уже представляя, как маленький ангелочек будет счастлив, услышав эту новость. Пентиус смятённым взглядом посмотрел на неё, стирая крупицы слёз, тихо думая о всём произошедшем ... Был ли он готов? — До завтра, тогда? — Спросила она для большей уверенности, сложив руки вниз, слегка скрепляя их. — Да ...— Облачно ответил змей, всё ещё находясь где - то глубоко в своих мыслях. Эмили хотела бы ещё поговорить, привести его в чувства, но ему нужно было время подумать самостоятельно, наедине, обдумать и осмыслить всё. Может завтра, если он всё ещё будет сомниваться, в чём серафима испытывает определённую долю уверенности, то тогда она скажет что хотела. Но она уверена в том, что всё будет хорошо ...