Глава IV. Воплотившиеся мечты

Воплотившийся в мечту, Жгёт огнём и сладким соком. Испытанье навеку. Оставайся ты в саду, Тихо, сном не пробуждая, Ту тревогу и ту тьму, что в себе давно скрываешь. Покажи ты лучше свет, что в душе глубокой есть, И оставишь яркий след. И не будешь одиноким, И разгонет злые тучи свет, Свет, что есть в твоей душе. И тогда покой прибудет И тогда нальёт на всех, Теплота, любовь и счастье. Это будет твой успех. Твоё счастье, твой конец. Сер Пентиус очень долго думал, он никуда не выходил, тихо проводя время на балконе, одиноко думая обо всём. Грусть стала значительно слабее, заполняя голову апатичными мыслями и странным предвкушением. Тяжело вздыхая. Он не находился прямо в печали, но и настроение не стало хотя бы немного повыше. Это было волнительно. Да и тоска по родному аду его немного так же тянула. За время, что он успел пробыть там, он привык к странной, жестокой жизни. За столь короткое время он привык к отелю и его постояльцам, они стали ему хорошими друзьями, увидели его личность, приняли таким, какой он есть. И, конечно, эти мысли были не так сильны, как мысли о потерянной семье, но тоже заставляли глубоко размышлять и тосковать ... Он много думал, что мог бы сказать, когда увидит сына, что хотел бы, но как будто этого всего было недостаточно, сейчас ему даже не было с кем посовещаться на эту тему, попросить совета на этот счёт. Может, как Эмили придёт, у них будет время немножечко поговорить, всё же это действительно очень важное событие, которое очень многое поменяет в его жизни. В их жизнях. Он должен был быть готов, но страх провала душил его, как бы он не пытался избавиться от него ... Но время шло и всему приходит час, даже если безумно страшно. Да и не скрывая от самого себя он хотел этого, если он что - то мог исправить, то он попытается. Хватит прятаться и скрываться, хватит просто глотать чувство вины, пора наконец всё решить. Он сильнее этого. Однажды он уже доказал это и докажет это ещё раз! Наконец отползая от балкона, змей намеревается выйти и прогуляться по улице. Но только нажав на ручку двери, к нему тут же врывается Эмили. Это произошло случайно. — Ох, Пендлтон ... Ой, прости, Пентиус, Сера сказала, что так тебе больше нравится, ха - ха, ты тут, отлично! — Радостно заявила она, широко улыбаясь. Она слегка переминалась, так же показывая свою взволнованность. Пентиус был слегка расстерян, волновался раз в сорок сильнее неё, оно и понятно. — Ты уверена, что это хорошая идея? — Ещё раз спросил он, находя всё это крайне неправильным. Честно, он до сих пор не понимал как и за что оказался тут, но после слов Серы о том, что они сами не знают, как работает искупление, он старался не думать об этом слишком сильно. Очевидно, что он ещё не достоин искупления так, как оно того требовало, но он уже тут и противиться судьбе было бесполезно, да и не нужно. Значило ли это, что ему дали шанс за его подвиг? Возможно. — Точно! — Уверенно заявила Эми. — Не волнуйся, он будет безумно рад тебя видеть, обещаю. — Мягко улыбаясь, смиряя свой пыл, серафима берёт его за обе руки, символически поддерживая, будто пытаясь вселить в него уверенность. — Я верю тебе, но ты знаешь, мой поступок он ...— — Ужасен, да. — Продолжила за него сеоафима. Сейчас это не имеет значения. Мы уже договорились. — Твёрдо заявила она. Очень уверенно и у Пентиуса просто не было выбора. Он не отмахнётся от этого. — Просто выдохни, я понимаю как тебе сейчас трудно, но ты правда заслуживаешь этого. И он. — Мягко говорит Эми, её глаза наполнены теплотой и искренностью. Это всё ещё печально. — ... Но ... Тогда ...— Заминаясь, он обдумывает свои слова. — Что же мне сказать ему, когда я его увижу? — Наконец спросил змей. — То, что твоя душа желает. Лучше не думай об этом, когда ты увидешь его слова сами пойдут. Твоя душа скажет больше, чем ты думаешь. — Мягко ответила Эмили, уверенная в том, что говорит. Он отвёл взгляд, думая над этими словами. Эмили хмыкнула, выводя его из комнаты. — Я оставлю вас одних, чтоб вам было удобнее поговорить друг с другом. — Хорошо, спасибо. — Нервно сглотнув, ответил он ... Путь был не таким уж и долгим. Эмили позаботилась выбрать более уютное место, вообще, навряд ли это было нужно, но тем не менее она сделала это. Они остановились у поворота. Местности Пентиус не знал, так что чётко шёл за ней, пытаясь запомнить дорогу. — Отсюда иди сам, он уже ждёт тебя, прямо за поворотом. — Сложив руки, сказала она, спокойно смотря на него. — Х - хорошо. — Волнение вновь накрыло его, но пути назад уже нет, остальные мысли неважны, нужно было идти вперёд. Каким бы страшным и ужасным это не казалось. Как бы он не заслуживал этого. — Ну, всё получится, я верю в тебя. — Напоследок она положила руку ему на плечо, слегка подталкивая вперёд. Пентиус нервно сглатывает и кивает. Очень неуверенно он проползает вперёд и замирает в паре метров ... Перед ним стоял ребёнок. Он крутил головой, любопытно ища того, кого ожидал здесь. Он был похож на собачку, окрас был чёрным с белыми пятнами разного радиуса. Красивые жёлтенькие глазки, прозрачные как стекло, переливающиеся и играющие со светом, маленькая мордочка и высоко стоящие ушки, ловко вылавливающие каждый звук. На нём был чёрный костюмчик, очень схожий с тем, что носил Пентиус при жизни. Над головой нимб, на спине маленькие белые крылашки. Он не видел его почти полтора века ... Только во снах он мог видеть его, хотя бы образ. Рай сильно изменил его облик. На земле у него были короткие тёмные волосы, веснушки, доставшиеся ему от матери, белоснежная кожа. Он всегда ярко улыбался и только глаза остались неизменны. Он с трудом мог поверить в то, что действительно видит своего сына, несмотря на то, что стойко чувствовал, что это он ... А дитя, как только почуял чьё - то присутствие, повернул голову, также застыв, осматривая того, кто перед ним стоит, прежде чем завилять хвостом и броситься к нему. — Папа! — Радостно прозвучал голос, настолько, насколько то было возможно. Он крепко обнял его, пока Пентиус стоял в шоке и непонимании. Когда в последний раз он слышал его голос? Когда звал по имени? Этот голос он бы никогда не забыл. — Беллми ...? — Глупый вопрос отрицания. Слёзы покатились сами. Господи, он был счастлив, безумно счастлив, но он чувствовал, что его всё ещё давит чувство вины. — Да, это я, папочка! — Неутомимо говорил ребёнок, вжимаясь в тело змеи, пока сам Пент только неуверенно погладил его, пытаясь отойти от шока. Как давно его вообще называли " папа ", мечтал ли он раньше ещё раз услышать это обращение к себе? ... — Прости меня, сынок. — Искренне, на удивление без дрожи в голосе сказал Пендлтон. — Я так виноват перед тобой. Я ужасный родитель, мне жаль, что я бросил тебя, я сожалел каждый день, который проживал. Ты мучался из - за меня, мне жаль, что ты верил в меня, а я бросил тебя ... — Он наклоняется, не переставая гладить своего сына. Он очень хочет защитить его сейчас, уберечь, исправить свою ужасную ошибку. Ему страшно, но его чувства сильнее этого, они немного душат. — Ничего страшного, я простил тебя. Я столько вас ждал! Я знал, что вы придёте! Я верил! — Говорит Беллминт, просто счастливый вновь увидеть своего любимого родителя. И это чудо! Наверное, дети прощают легче, будь он постарше, навряд ли бы он простил его. Но Беллми был очень хороший, доброго характера ребёнок, Пентиус не мог сомневаться в нём. Он обнял его в ответ, прижимая к себе, пытаясь успокоиться, хоть удавалось с трудом, эмоции переполняли его, он не знал, что конкретно чувствовал сейчас. Чувство того, что он не заслужил этого его всё ещё не покидало, но раз его сын простил его, то может, всё не так уж и плохо? Обычно, всё хуже, жизнь не игрушка, она жестока и у него были все основания ненавидеть его, но он простил. И будто впервые произошло чудо, в которое было трудно поверить. Всё происходило так, будто они виделись только вчера, будто того времени не было вовсе. Это было странно, смутно, непонятно, но солнечно ... — Ведь теперь мы будем вместе? — Спросил мальчишка, сам тихо всхлипывая и плача. Ему было всего лишь восемь. — ... Теперь да, прости, что тебе пришлось так долго ждать ... Я тоже грезил увидеть тебя вновь, сыночек. — Голос смягчился сам по себе. Похоже, он не забыл, как разговаривал с ним в былые дни, когда он испугался чего - то и прибегал к ним в слезах. Пендлтон всегда успокаивал его, пел песни или читал книжки, конечно, единственные книги, что были дома, были научные, но иногда они с Исой придумывали истории и Беллми обожал их, всегда с упоением слушал, весь во внимании. Он очень скучает по этим временам. Он наконец осознал всю их ценность. Только Пендлтон звал его так. Иса обычно звала его Минт, так повелось, что она, видимо, смущалась того, что её муженёк вплёл её имя в имя их ребёнка. Странно осознавать, что два чувства раньше наполняли его по отношению к нему. Но теперь оно одно, стойкое и прочное. Улыбка на лице появилась непроизвольно. Он был рад. Нет, это слишком мало, чтоб описать его эмоции сейчас, слишком много чувств, все положительные, и это было невероятно прекрасно. — Пап, а где мама? — Вдруг поинтересовался он. — Она ... Скоро придёт. Нужно немного подождать. — Мягко поглаживая, Пентиус всё ещё находился в неком замешательстве. — Ты же можешь? — Конечно! — Отвечает Беллминт с полной уверенностью ... Теперь у них есть много времени чтоб обо всём поговорить, есть много времени, чтоб всё исправить, есть время на ожидание. Так много произошло и ещё произойдёт, им всем ещё нужно время. Только вот теперь в сердце поселилось странное чувство, что всё хорошо. Это было наконец спокойствие, скорее умиротворение, будто душа наконец чиста. Почти, осталось лишь одно, что ему стоило исправить, но пока остаётся только ждать. Но это дастся легко. Он больше не один и сам больше никогда не бросит ...