Глава 1

戦国時代

      Учиха Саске, наследник клана Учиха, движется по передовой, шаг за шагом проходя по земле, пропитанной кровью и союзников, и врагов. Солнце давно село, но он до сих пор не нашёл того, кого ищет с самого начала этой схватки. Узумаки Наруто — единственный человек среди врагов, которого Саске отметил как своего соперника ещё в детстве, когда их заставляли сражаться по разные стороны. Их десятилетняя вражда — лишь малая часть куда более крупного конфликта, войны, которая длится уже сотни лет — со времён, когда Учиха Мадара и его союзники из клана Хьюга впервые столкнулись с Хаширамай Сенджу и кланом Узумаки.       Саске уверен, что мир теперь выглядит совсем не так, как тогда.       Со временем даймё были уничтожены, а власть перешла к воюющим кланам. Люди бегут из некогда процветающих деревень, мирные жители ищут защиты и укрытия у сильных. Они работают на разорённых полях, почти не отличаясь от крепостных, поддерживающие военную силу, пока их хозяева ежедневно рвут друг друга на части.       Настроение Саске обычно колеблется между горькой ненавистью и полным безразличием — и ничего посередине. Для другого просто нет места: он не знает жизни вне войны. Он родился в бою и ожидает умереть здесь же. Если единственное, что он может изменить — это унести с собой как можно больше врагов, что ж, пусть будет так.       Возможно, именно поэтому его так тянет к Узумаки в бою. Тот приносит разнообразие в бесконечную рутину войны — другой тип взаимодействия. Этот раздражающий идиот умудряется шутить во время сражения или хвалить технику Саске, когда тот едва не наносит смертельный удар. Или подшучивать над ним, когда он промахивается — будто они всё ещё те самые мальчишки с ободранными коленками, кидающие камушки в реку, до того как война их родителей настигла их. Раньше Саске бесило, что этот придурок не может воспринимать ничего всерьёз. Но с годами его ответы стали больше походить на ленивое подшучивание, чем на враждебность. Он даже не знает, что будет делать в тот день, когда всё-таки убьёт того парня.       Сегодня он близок к тому, чтобы узнать ответ.       Пока они сражаются, один из союзников Узумаки — пожилой воин со шрамом через переносицу — падает неподалёку. Наруто сразу же бросается к нему, полностью игнорируя Саске, будто они ведут обычный учебный спарринг. Саске раздражённо рычит, намереваясь воспользоваться моментом, чтобы пронзить его, но в следующее мгновение его отбрасывает назад с такой чудовищной силой, что у него клацнули зубы и протрещали рёбра.       Когда он пришел в себя, перед ним стояла фигура в красном, заслоняя Узумаки, пока тот помогает раненому подняться. Незнакомец скрывает лицо под сомэн-маской, вырезанной в форме оскáленного льва. Из-под кабуто видны пряди чего-то похожего на конский волос — окрашенный, как ни странно, в розовый цвет.       Саске на мгновение замирает, оценивая новопришедшего: низкий рост, лёгкая фигура в традиционных доспехах Сенджу. Снаряжение врага изящное и удобное, созданное для скорости. Он бы решил, что перед ним невысокий жилистый мужчина, если бы не нагината, которой незнакомец владеет с безукоризненной уверенностью.       Не лев. Осознает Саске с хищной усмешкой. Львица.       — Мы с тобой никогда не встречались, — сказал он ей. — По этому позволь мне дать тебе совет: не встревай между такими воинами, как я и Узумаки. Тебе не сравниться с кем-то из нас.       Женские руки в перчатках крепче сжимают копье.       — Я не убиваю женщин, — продолжает он. — Но сделаю это, если так добьюсь своей цели. Отойди. Найди противника своего уровня.       Но вместо этого женщина принимает стойку ино камаэ, явно приглашая его атаковать. Саске усмехается, при всём её вызове — это защитная позиция. Если она начинает настолько слабо, бой быстро закончится. — Тц. Раздражаешь, — бросает он и убирает катану в ножны, наклоняясь вперёд в нукицуке: правая рука на рукояти, левая — на ножнах; большим пальцем левой руки он выталкивает клинок на пару сантиметров. На миг повисает тишина, будто сам воздух делает вдох.       А затем он движется — выхватывает катану одним плавным движением, проводя ею слева направо, намереваясь обезглавить её. Но к его удивлению она тоже рвётся вперёд, сначала опуская нагинату вниз, а затем проводя ею вверх, пытаясь рассечь ту часть его тела, что не закрыта доспехами. Если бы не его реакция, он бы это не избежал. Но сейчас ему удаётся отступить и развернуться к ней лицом.       Её рука напрягается — готовясь нанести удар сверху, и Саске готовится перехватить, но она внезапно бьёт ему в горло. Он отбивает кончик клинка в сторону, но лишь настолько, что наконечник пробивает броню и входит в его левое плечо. Боль пронзает его левый бок — яркая, едкая, и многое объясняющая. Сила удара объясняет её скорость: она не быстрее него, но невероятно сильная, и это даёт ей импульс, который буквально толкает её вперёд.       Он делает шаг назад, проверяя плечо, вращая рукой, чтобы убедиться, что движение сохранено — но она снова приближается. Резким выпадом она прижимает нагинату правым запястьем и локтем, а левую руку вытягивает, нанося одноручный удар в его корпус. Он отбрасывает копьё ногой, но места, чтобы разрубить её, не хватает. Поэтому он бьёт рукоятью катаны — сильнее, точно в лобовую часть маски, отталкивая её назад.       Она отступает достаточно далеко, чтобы он вошёл в нужную дистанцию атаки, и Саске бросается вперёд. Он заносит клинок над головой — рубящий удар двумя руками должен попасть ей между шеей и плечом. Но она успевает развернуть деревянное оружие и блокирует его. Их клинки смыкаются, и они наваливаются друг на друга. Его рука дрожит от силы, с которой эта девушка давит на него, и он искренне удивлён, что её оружие ещё не сломалось.       Похоже, его делали с расчетом на ее чудовищную силу. Кстати о силе..       Саске наваливается сильнее, и его шаринган вспыхивает, когда он пытается поймать её в гендзюцу — но глаза под её маской плотно закрыты. Как и многие враги, она знает, что нельзя встречаться взглядом с Учихой, и он уважает ее такую предусмотрительность. Даже если это станет её концом.       Избегая его взгляда, она не замечает его действий. Он цепляет её ногу своей и резко дёргает, выбивая её из равновесия. Она теряет баланс и падает на спину, с такой силой, что он слышит, как воздух рывком вырывается из её лёгких. Удар выбивает нагинату из зацепа с его катаной — оружие отлетает в сторону.       Саске не ждёт приглашения — он наносит удар клинком изо всех сил.       И к его удивлению её ладони хлопают вместе, останавливая лезвие. Затем она резко дёргает его вправо — и ломает катану в нескольких сантиметрах от рукояти. Саске рычит, теряя равновесие, и вынужден балансировать, чтобы не упасть. Когда она отбрасывает обломок меча и одним рывком поднимается на ноги, он ногой отбрасывает нагинату дальше, за пределы ее досягаемости.       — Ну что, всё ещё считаешь, что я тебе не ровня? — спрашивает она, и в её голосе звучит самодовольная уверенность, которая при других обстоятельствах его бы раздражала. Вместо этого он фыркает —Ты не больше чем мимолётное развлечение. — Но он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится этот неожиданный вызов.       Без оружия им остаётся полагаться на традиционные навыки шиноби, а такое столкновение обычно заканчивается быстро. Как и его брат, Саске — гений, и он никогда не проигрывал никому, кроме Итачи (затяжное противостояние с Узумаки он в счёт не берёт). Его пальцы быстро складывают печати, и он собирает чакру в груди. — Katon— Gōkakyū no Jutsu!       Он выпускает огромный, ревущий шар пламени, намереваясь сжечь противницу до костей. Но к его удивлению вокруг неё поднимается стена воды — достаточно мощная, чтобы погасить огонь. Водный стиль, понимает он, прикрывая глаза от брызг. Значит, его клановые техники сейчас бесполезны.       — Doton — Dōsekiryū! — Вода превращается в волну земли и грязи, несущуюся на него, чтобы похоронить заживо.       И земляной стиль тоже — хм. Неплохая попытка, но не достаточно хороша.       К несчастью для неё, он хоть и Учиха, но не природный пользователь огня, а электричество сильнее земли в данном случае. Электрический разряд вспыхивает в его ладонях, и он направляет его вниз, в землю, перенаправляя волну. Комья почвы затвердевают и рассыпаются, лишаясь силы её атаки. В тот миг, пока она осознаёт произошедшее, Саске формирует из чакры тонкие, игольчатые заряды молнии и бросает их в неё. С шаринганам попасть в жизненно важные точки должно быть легко, но.. Черт, Подмена!       Должно быть, она воспользоваться его сосредоточенностью на земляной стене и создала kawarimi no Jutsu. Он разворачивается — как раз чтобы увидеть настоящую противницу, падающую сверху с занесённым кулаком. Он отступает, рассчитывая ударить её ногой при приземлении, но когда её кулаки врезаются в землю, почва вокруг них рушится, не давая ему найти устойчивость. Он не переоценивал её чудовищную силу раньше. Она действительно настолько сильна. Теперь Саске еще более осторожен, отходя подальше, оценивая её сжатые кулаки.       Если она нанесет хоть один хороший удар, я труп. Даже я не смогу защититься от сломанной шеи.       Он пересматривает всё, что успел о ней понять. Она искусна в ниндзюцу и компенсирует разницу в их природных типах чакры продвинутым анализом, предугадывая его движения. Он подозревает, что её тайдзюцу смертельно опасно даже без завершающего удара. В таком случае, ему, похоже, придётся прибегнуть к гендзюцу. Но, зная, что он Учиха, она всё это время избегает его взгляда — поэтому будет сложнее, чем обычно. Если только он не сможет её обмануть. Ему приходит в голову идея, которую он видел у брата. Сам он её не пробовал — не было необходимости. Но сейчас выбора нет.       Саске концентрирует чакру в одном пальце и намеренно пытается поймать её взгляд собственным, заставляя томоэ шарингана вращаться. Она избегает смотреть ему в глаза, но её внимание всё равно рефлекторно цепляется за палец, который он держит перед собой — наверняка ожидая кунай или сюрикен из этого направления. И она замирает. Его уловка сработала. С торжественным азартом он вызывает в ладони ещё один удар молнии и бросается к ней, намереваясь проткнуть её насквозь, — но вдруг слышит: — Кай!       За секунду до столкновения она пригибается — что не должно быть возможным — и хватаeт его за кирасу. Она поднимает его над собой и с силой швыряет о землю. Перед глазами у него вращаются звёзды, но даже потеряв ориентацию, Саске действует автоматически: он сбивает её руку, сжимая кулаки так, чтобы её предплечье оказалось зажатым между ними — там, где броня не защищает. Хруст ломаемой кости заставляет её отпустить его, и он, не теряя ни мгновения, отскакивает прочь.       Не только водный стиль. Мастер гендзюцу по природе. Даже без шарингана она сильна.       Он, сам того не желая, впечатлен: кто бы мог подумать, что кто-то, кроме Узумаки — и тем более женщина — способен дать отпор против него. Он бы решил, что перед ним сама Сенджу Цунаде, если бы не встречал старую воительницу лично во время бесконечных провальных переговоров о мире.       — Ладно, — признаёт он. — У тебя есть некоторые навыки.       Она фыркает, но в этом слышится скорее насмешка, чем обида. Они вновь бросаются друг на друга. Снова и снова их удары встречаются — кулаки, финты, гендзюцу. До безумия раздражает, что она продолжает легко отражать его атаки: парирует удары, нейтрализует техники, рассеивает его иллюзии за долю секунды до того, как он успевает нанести удар. Саске подозревает, что для неё всё, кроме полностью развитого шарингана, — пустяк.       И каждый раз, когда он подбирается слишком близко, она отвечает так стремительно, что одно лишь касание её кулаков почти отправляет его на тот свет. В конце концов он понимает: эта женщина вовсе не устала. Более того, кажется, она намеренно пытается заставить его первым истратить весь запас чакры. Значит, запасы у неё огромные — он даже начинает думать, не является ли она тоже Узумакий.       Так или иначе, бой нужно заканчивать. И всё сведётся к выбору. Саске должен подойти достаточно близко, чтобы нанести смертельный удар — возможно, не голыми руками, а скрытым танто. Он ещё не использовал короткий клинок, а значит, она не ожидает этого. Но действовать придётся молниеносно: шанс будет только один. Если он промахнётся, то откроется — и она убьёт его одним ударом.       Его нутро содрогается от предвкушения.       Нет смысла тянуть время. Как бы ни сложилось, бой должен закончиться. В последний раз он бросается вперёд, делая обманный выпад влево — что она, конечно, предугадывает, уже поднимая руку для ударного захвата. Но когда она двигается ему навстречу, он использует shunshin no jutsu и оказывается у неё за спиной.       Без лишних церемоний он вгоняет клинок в разрыв под её рукой, там, где доспехи не закрывает тело, — до самой рукояти. Девушка дёргается от удивления, из её груди вырывается сдавленный звук, и она оседает назад, на него. Её голова резко поворачивается в сторону, и впервые он встречается с её взглядом напрямую, через маску.       В это мгновение, когда их взгляды сталкиваются, мир будто замирает.       Чистые, яркие зелёные глаза светятся удивлением и болью. Они широко раскрыты и без колебаний смотрят прямо в его горящие красные. Теперь уже он сам не может вдохнуть, словно это его пронзили, а не её.       В его бесцветном мире войны и крови её глаза — самое поразительное, что он когда-либо видел.       А затем они тускнеют и медленно уходят в сторону.       Как во сне, Саске вытаскивает клинок. Он выскальзывает из его пальцев, когда её тело оседает вперёд. Почти автоматически он подхватывает её, когда гравитация тянет её вниз. Теперь они оба стоят на коленях, её пальцы бессильно цепляются за ткань под его доспехами. За нарисованным оскалом маски звучит хриплый, влажный, рвущийся звук — знакомое дыхание того, кто захлёбывается собственной кровью.       Не отдавая себе отчёта, Саске срывает маску с её лица и впервые — и в последний раз — смотрит на свою противницу. Белые, нежные черты. Кровь на пухлых губах. Под шлемом — не крашеные конские волосы, понимает он, а её собственные, необычные, цвета лепестков сакуры таких же, какие больше не растут на этом поле битвы.       Даже умирая, она не плачет и не стонет — лишь смотрит прямо на него, щурясь. Её завораживающие глаза словно пытаются читать или, может быть, запоминать его лицо. Как будто узнать черты своего убийцы — последняя важная задача, которую она должна выполнить. Слишком быстро её взгляд тускнеет, глаза закатываются, и она затихает.       Впервые в жизни он ощущает неожиданный укол сожаления. Он ощущает, что потерял что-то важное, хотя не понимает — что, почему или как. Это не имеет смысла, и всё же он слишком хорошо знаком с болью утраты, чтобы не распознать её.       Может быть это затянувшиеся гендзюцу? Но это звучит абсурдно, даже если он так думает.       И вдруг в его сознании происходит нечто странное.       Саске представляет, какой могла бы быть эта женщина, родись они в другое время, в другом месте. Как она росла бы — от младенчества до зрелости — смеясь, улыбаясь, крича… живой, яркой, стремительной. Чувства, которых он никогда не знал, обрушиваются на него, словно цепи жизни, которую он никогда не проживал, тени чего-то непостижимого.       Хьюга Неджи находит его в таком состоянии через несколько минут, или часов, спустя. — Учиха?       Саске не отвечает сразу, всё ещё глядя на её лицо. Он замечает легкие, едва заметные веснушки.       — Учиха, ты меня слышишь? Ты ранен?        Неджи такой же гений как и он сам — самое близкое к другу, что у него есть, хоть они и едва терпят друг друга. Его голос спокоен, но в нём слышится тень беспокойства.       — Я убил её, — сказал Саске, и, по идее, этого должно быть достаточно. Но Хьюга выглядит так, словно это вовсе не объясняет его состояние. Он не давит дальше, лишь говорит — Тебя ждут в лагере.       — Битва ещё не окончена.       — Остались только одиночки. Узумаки и его люди покинули поле. Говорят, его приёмный отец ранен. Если он умрёт, думаю, будет возмездие.       Слова проходят мимо него, пока он продолжает смотреть на женщину в своих руках. Она выглядит молодой — возможно, моложе его, возможно, они ровесники. Слишком молодой, чтобы умирать здесь, на поле крови и костей.       — Ты идёшь? — спрашивает не торопливо Хьюга. Саске знает: если он не пойдёт сейчас, тот Хьюга силой потащит его с этого поля.       Саске стоит, всё ещё держа на руках тело женщины.       — Зачем ты её несёшь?       — Она сражалась со мной и выстояла. Дольше, чем большинство мужчин, — отвечая Саске поправляет её, чтобы голова удобно лежала на его плече. — Одного этого достаточно, чтобы похоронить её как следует. Эта женщина не должна быть брошена на растерзание ворам и стервятникам, как какой-нибудь рядовой солдат.       Саске проходит мимо.       Хьюга на мгновение задумывается, а затем фыркает: — Никогда бы не подумал, что ты склонен к сентиментальности.       — Я и не склонен, — невозмутимо отвечает он.       И всё же, возвращаясь в лагерь Учиха, он задумчиво ловит себя на мысли: что о нём говорит то, что ему кажется — он чувствует лёгкий выдох у себя на шее? Его желудок сжимается от чего-то пугающе похожего на надежду.       つづく