Глава 2
29 ноября 2025, 01:55戦国時代
Следуя за Хьюгой с поля боя, Саске не может удержаться от того, чтобы снова не взглянуть на женщину в своих руках. На ее лице есть что-то, чего он раньше не замечал — отметина на лбу, которую он принял за грязь. Вид этой метки будто задевает забытое воспоминание, но он не успевает об этом задуматься, потому что вдруг осознаёт кое-что ещё. Её грудная клетка будто делает вдох. Саске замирает на полушаге, полностью сосредотачиваясь. Спустя секунду её губы приоткрываются, и он слышит тихий свист выходящего воздуха. В его руках происходит ещё одно небольшое движение. — Ты жива, — осознаёт он, искренне поражаясь. Этого не может быть: он бил наверняка, а никто не выживает после удара, прошедшего через оба лёгких и сердце. — Что ты сказал? — спрашивает Хьюга, но Саске почти его не слышит. Его колени подгибаются, и он опускает женщину на землю. У него на глазах метка на её лбу раскрывается, чёрные линии расползаются по лицу и шее, скрываясь под доспехами. Он чувствует всплеск чакры и поворачивает её набок, чтобы осмотреть место, куда вошёл его клинок. Под пропитанной кровью тканью и кольчугой он находит лишь тонкую, стянутую красную линию — как свежий, только что затянувшийся шрам. Невозможно, думает он, глядя на неё. Это же.. Но мысль обрываются, когда он замечает, что она смотрит на него из-под длинных ресниц, эти проклятые зелёные глаза оценивают его. Осуждают. Она снова шевелится, и он обращает внимание на её руку, которая поднимается. Она медленно кладет руку ему на грудь. Он ожидает слабого, бессильного толчка тяжело раненого. Но вместо этого его отбрасывает на несколько метров назад, и он вынужден разжать хватку. Женщина тяжело дышит, поднимаясь, не отводя от него взгляд. Хьюга, не теряя времени, бросается на нее в отместку, активировав Бьякуган, намереваясь использовать jūkan чтобы лишить ее чакры, которая даёт ей эту нечеловеческую силу. Но она просто ударяет ногой по земле, раскалывая её и лишая его равновесия, вынуждая отпрыгнуть назад. Сквозь пыль и обломки Саске успевает увидеть её в последний раз — она всё ещё смотрит на него — прежде чем отступить. Он делает шаг, чтобы пойти за ней, но Хьюга преграждает ему путь. — Отойди, — приказывает он. — Ты знаешь, что это было? — парирует Хьюга. — Sōzō saisei, — отвечает Саске нетерпеливо. — Митотическая регенерация. Хотя он никогда не видел её в действии. — Значит, эта женщина не только очень сильна — её нельзя убить. Пытаться взять её в плен — пустая трата времени, — напоминает Хьюга. — Единственная, кто владел этой техникой, — Цунаде Сэнджу. — Это была не Цунаде, — сказал Саске. — Именно. И если она обучила ученицу, это информация, которую нужно передать твоему брату. — И понять, почему раньше мы о ней не знали, — добавляет Саске, всё ещё смотря на то место, где она только что была. Должно быть, он пропустил какую то часть сказанного Хьюгой, потому что, подняв на него взгляд, он замечает как бледные глаза смотрят на него оценивающе. — Что? — Не думаю, что когда-либо видел такое выражение у тебя на лице. Саске хмурится. — Какое выражение? Хьюга бросает ответ через плечо — небрежный, но с явным намёком: — Интерес. Саске резко разворачивается и идёт следом за ним, мрачно глядя ему в спину. — Ты явно слишком долго находишься в полевых условиях, — У тебя начало появляться чувство юмора.戦国時代
Каким бы странным ни был этот случай, Саске старается не думать о своей странной реакции на зеленоглазую женщину. Это довольно легко, учитывая, что в тот же день он сталкивается с тем, что его старший брат был серьёзно ранен в бою. Несмотря на всю боевую доблесть, Итачи не может командовать войсками из—за повреждённых глаз, поэтому эта обязанность ложится на Саске. У него есть кузены старше и более подходящие — целеустремленный Обито или даже нерешительный, но добросердечный Шисуи — но Саске является наследником главной семьи после Итачи. По закону и традиции он должен взять на себя обязанности командира, а не простого бойца на передовой. Цунаде Сэнджу покинула поле боя пять лет назад, чтобы руководить из тени, назначив Узумаки своим командиром. Ходят слухи, что старость, которую она пыталась скрыть, наконец настигла её, но официального подтверждения о её смерти так и не было. Пока Сэнджу и Узумаки не будут повержены, никто из клана Учиха не сможет успокоится. Он часто напрямую бросает вызов Узумаки, надеясь, что его убийство нанесёт такой сильный удар, что его сторонники сдадутся. Он понимает, что это наивно — они сражаются друг с другом с восьми лет, и ни один пока не одержал победу, — но это единственная стратегия, которая имеет смысл сейчас. Так проходят недели. Чаще всего он и Узумаки сражаются друг с другом всерьёз. Они доводят друг друга до предела, обмениваясь ударами, которые убили бы любого другого человека. Но неизбежно, прежде чем один сможет добить другого, вмешивается кто-то из союзников и уводит их на отдых, чтобы они могли продолжить сражение на следующий день. И тут Саске понимает, что та встреча с незнакомкой, не была последней. Если Хьюга — его лейтенант, его правая рука в бою, то эта женщина необычной внешности, похоже, является напарницей Узумаки. Хотя они больше не сражались с друг другом напрямую, Саске замечает её присутствие в тылу. Это странное, почти потустороннее ощущение, которое он не может объяснить. Даже если её нет в поле зрения, он просто знает, что она рядом. Она перемещается по окопам, помогая раненым солдатам, забирает тела тех, кто пал навеки. Она не вступает в бой, если ей не бросают вызов, и он видел последствия этих схваток — раздробленный грудные клетки и изуродованные лица. Её нежелание сражаться, ничуть не делает ее менее свирепой или эффективной в бою, и он удивляется этому противоречию. Это отличается от знакомой ему жестокости Цунаде Сэнджу, и все же очевидно, что она хорошо обучена. Других представителей клана Сэнджу больше не осталось, кроме этой старой женщин — значит, у нее не было выбора, кроме как найти кого то со стороны, кому она могла бы передать свои знания. Раз ни Шисуи, ни его разведчики так ничего о ней и не узнали, значит, она либо умела отлично прятаться, либо — что звучит почти мало вероятно — была простой гражданской женщиной, на которую просто никто не обращал внимания. Была ли она просто наследницей техник Сэнджу, или же Цунаде приняла ее как новую главу давно вымершего клана — Саске не знает. В любом случае однажды он ее убьет.戦国時代
Ежегодные наводнения делают долгие осады невозможными, а короткие столкновения бывают настолько кровавыми, что обе стороны на недели или месяцы объявляют перемирие. Необходимо перегруппировать войска, восстановить выздоровевших раненых и призвать новых солдат. Даже собрания за военным столом и планирование боевых действий бессмысленны: вода непредсказуема и к концу сезона может полностью изменить ландшафт. Когда он был младше, Саске помнит, как проводил эти дни, перебрасывал камни через реку играя с гражданским мальчишкой и его собакой. По крайней мере он думал, что Наруто — обычный мирный житель, пока они не выросли. Напряжённая встреча их отцов разорвала их дружбу навсегда, и с того дня они стали врагами. Старший брат Саске часто проводил паузы в сражениях тихими раздумьями. Когда Итачи был моложе, он пытался использовать эти неофициальные перемирия, стараясь убедить своих сородичей и врагов заключить мир. Иногда ему это даже удавалось. Но потом где то вспыхивала новая драка из—за настоящего или мнимого оскорбления, и начиналась новая волна войн. Саске видит ту надежду в брате всё реже с тех пор, как умерла Изуми. Роды забирали столько же женщин, сколько война — мужчин. Итачи устал, стал суровым. Если он ценит передышки, то держит это при себе, смирившись с возобновлением войн. У Саске все иначе, в такие моменты он всегда чувствует беспокойство и не знает, чем себя занять. С возрастом от него стали ожидать, что он будет проводить время с наследницей Хьюга, Хинатой, но он этого не делает. Ведутся переговоры о браке между ними — попытка объединить кланы, чего раньше никогда не было. Оба клана твердо придерживаются традиции: вступать в брак только внутри своего клана, чтобы сохранить чистоту kekkei genkai. Саске равнодушен к браку, и к самой девушке. Она тихая, добрая, защищённая от ужасов войны. Он понимает, что она станет хорошей женой — но не для него. Мужчина вроде Саске с руками, по локоть в крови, не достоин такой женщины. Вместо того чтобы терпеть контролирумые встречи, на которых не один из них не пытается ни говорить, ни даже взглянуть друг на друга, Саске исследует отдаленные деревни. Некоторые из них его брат выделил для нужд клана Учиха. Обычно там есть места, где он может оттачивать свои навыки в тренировке к предстоящем боям. Именно в одной из таких деревень он вновь сталкивается лицом к лицу с этой таинственной женщиной. В безлунный вечер после боя он бродит по площади, куда свозят раненых. Женщины ухаживают за ними — жёны, матери, сёстры, возлюбленные, плачущие над теми, кого раны или смерть лишили жизни. Сначала он принял ее за одну из женщин: одета как крестьянка, волосы и лоб покрыты тюрбаном. Но когда она подняла взгляд — Саске замер: он узнал эти глаза. Она не отводит взгляд и не убегает; смотрит на него спокойно, оценивая. Найдя то, что искала, она медленно отворачивается и возвращается к раненному мужчине. Вся подготовка Саске подсказывает ему атаковать её, взять в плен или убить. Но вместо этого он осторожно подходит, нависает над ней и над мужчиной. Его взгляд падает на её руки: маленькие, хрупкие, но с шрамами и мозолями. Зелёная чакра мерцает на теле мужчины, сшивая рану. — Ты либо смелая, либо глупая, раз пришла сюда, — тихо говорит Саске, чувствуя обязанность напомнить ей о их положении. — Никто здесь и слова не скажет, если я убью тебя на месте. — Смерть меня не пугает, — отвечает она спокойно. — А как иначе, учитывая твои способности? — Даже без них, — говорит она, покачав головой, будничным тоном. И когда она снова поднимает взгляд, на лице появляется лёгкая улыбка с едва заметной колкостью. — Женщины должны быть сильными, чтобы выжить в любую эпоху. — Им так же нужно быть умными. Не ходить по вражеской территории и не лечить противника, — подмечает он. — Больные и раненые нуждаются в помощи, независимо от того, на чьей стороне они воюют, — настаивает она. — Мы убиваем так много в бою — разве не нужно как-то уравновесить эти жизни? Она наклоняет голову, выглядя обманчиво невинно и искренне. Ему кажется, что она действительно хочет услышать его мнение. — Кто ты? — вырывается у него. Вопрос касается и её личности, и её существования. Она тихо смеется. — В наши времена неблагоразумно говорить свое имя. Он раздраженно ерзает, ведь он последний, кто нуждается в таком напоминании. — Может, тогда ты придумаешь мне имя, — предлагает она, отстраняясь от мужчины, чье ранение теперь зажило, и поворачивается к Саске. — А я придумаю его для тебя. — Ребячество, — фыркнул он. — Особенно учитывая, что ты уже знаешь, кто я. Его военная репутация и склонность сражаться с Узумаки сделали его имя известным всем в этих землях. — Учиха Саске, — соглашается она. На мгновение она задумывается, затем говорит: — Я бы назвала тебя Taka. Ты горд, как ястреб, и не менее свиреп. А с твоими проницательными глазами… — голос её затихает, она чуть пожимает плечами, на ее лице мелькает крошечная улыбка, и это почему то заставляет его нутро неприятно сжаться. Саске хмурится. В происходящем нет ничего, что должно казаться ему привлекательным. — У меня нет времени на твои игры и неуважение. Если ты откажешься называть свое имя, я заставлю тебя — и не только. Его рука тянется к катане, и в тот же миг она приходит в движение — отскакивает назад на несколько шагов, такая же стремительная и ловкая, как львица, украшавшая ее сомэн. — Пожалуйста, не развязывай еще одну битву так скоро, — сказала она с колкой улыбкой. — Я всего лишь пытаюсь быть приветливой. В мире сейчас так мало покоя... Саске—кун. Она растворилась в кубах тумана, оставив только сумку с лекарствами. Догнать ее было бы легко — даже shunshin оставляет следы, заметные для таких глаз как у него, — но он не двигается. Вместо этого он опускается на колени и поднимает маленькую сумку, подмечая в ней достаточное количество трав и мазей, чтобы вылечить большинство раненных на площади. Эта женщина понятия не имеет, что такое война, не так ли? Саске совершенно не понимает ее: как можно быть такой открытой в такое мрачное время? Это ставит его в тупик. Она раздражает. В какой то смысле, даже больше чем Узумаки, думает он, когда передает сумку с припасами ближайшему лекарю уходя прочь. Возвращаясь в лагерь, он не может выбросить её из головы. Её необычные волосы и эти проклятые зелёные глаза — этот образ снова напоминает ему цветущие лепестки сакуры, осыпающиеся с небес весной. Haru, — думает он с легкой улыбкой. Весна. Когда рассудок возвращается к нему, он сердито качает головой в отрицании.戦国時代
— Ты знаешь, что твоя женщина лечит наших раненых? Вопрос, похоже, сбивает с толку Узумаки: пока он пытается осмыслить слова Саске, катана едва не поражает его в колено. Он успевает увернуться в последний момент, перенаправив острие клинка поспешно поднятым кунаем. — Моя женщина? — переспрашивает голубоглазый. — У меня нет женщины. Саске закатывает глаза на его растерянное выражение лица. — Это меня нисколько не удивляет. — Тогда зачем ты спрашивал меня о моей женщине?! — взволнованно спрашивает Узумаки, пока двое его теневых клонов пытаются напасть на Саске сзади. С широким взмахом катаны Саске разгоняет их. — Тогда как ты её называешь? Ту, со странными волосами, которая ударом превращает землю в кратеры и может выжить после удара клинком в грудь? Саске убеждает себя, что в его голосе нет ни намека на восхищение. — Ты имеешь в виду Сакуру-тян? Она на самом деле не… — Узумаки замолкает с насмешкой, и Саске моргает, понимая, что его догадка о её имени была почти верной. — Тебе то что до этого? — Ничего, — отвечает Саске, устремляясь вперёд и сталкиваясь с ним клинок к клинку. — Забавно видеть, что среди ваших лидеров есть предатели. Он пытается поймать его в гендзюцу, но Узумаки всегда раздражающе хорошо выходит из иллюзий. Саске не думает, что это природная способность вроде той, что есть у женщины — Сакуры, — но что-то другое. Узумаки отступает в последний момент, получая кровавый удар по плечу, но выходит из зоны досягаемости атаки. — Сакура не предательница, — резко отвечает он, защищаясь. — Она просто выполняет свою работу — она медик. — Медик, который лечит врага. — Для неё это пациенты. И, может быть, она надеется, что, помогая людям получить второй шанс, заставит их дважды подумать, прежде чем возвращаться в бой, — поясняет Узумаки. — К слову, это вовсе не плохо. — Если бы кто-то из моих людей покидал позиции, чтобы помогать врагу, его бы судили за дезертирство и казнили, — холодно отвечает Саске. Вместо того чтобы снова рассердится или защищаться, Узумаки просто выглядит печальным. — Иногда, Саске, мне кажется, что ваша сторона не хочет чтобы эта война закончилась. Отсутствие фамилии и абсурдное предположение заставляют Саске зарычать и ринуться вперёд, заряжая меч электричеством. — Если ты правда в это веришь, почему тогда ты еще меня не убил?» — усмехается он. — Возможностей за эти годы было предостаточно. — Я мог бы задать тебе тот же вопрос, — резко отвечает Узумаки. — Дай мне пару минут, и я исправлю это — usuratonkachi! — Ты.. — заикается он. — ублюдок! И вот так их кроткая пауза в разговоре заканчивается, уступая привычной битве насмерть. つづくПока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!