Глава 8

戦国時代

      Благодаря непрерывному лечению Сакуры, Итачи вскоре достиг состояния, при котором уже мог принимать посетителей на более длительное время. Стремясь использовать эту возможность по максимуму, Итачи однажды утром просит Саске созвать совещание с его оставшимися советниками.       Военный совет клана Учиха сейчас уже совершенно другой, нежели в былые времена: время и кровопролитие лишили их традиционного совета из двенадцати членов клана. В наши дни они довольствуются едва ли большим, чем половина этого числа.       Последний член совета со времен их отца, Якуми, сидит, выпрямившись, рядом с Шисуи и Обито, неодобрительно хмурясь на молодых мужчин. Бабушка Обито, Масуми, старейшина из ныне живущих Учих, восседает рядом с Уручи — тётей Итачи и Саске по материнской линии. Их дядя Тэяки прежде тоже заседал здесь, но в старости его разум помутился, и потому теперь он остается с прислужником. И наконец, Хазуки, тёща Итачи, которая заняла это место после смерти своего мужа.       Она с тревогой смотрит на Итачи. — Как ты себя чувствуешь, сынок? Мы так давно тебя не видели, и меня беспокоит твоя бледность.       — Лекари уверяют меня, что я скоро поправлюсь, — говорит Итачи, пренебрежительно махнув рукой. Лишь Саске знает, каких усилий ему стоит этот жест.       По всему лагерю продолжают распространятся слухи, что Итачи борется с тяжелой формой пневмонии. Учитывая ужасные условия на фронте и постоянное напряжение, вызванное его положением, это вполне правдоподобно — даже у медиков эта болезнь порой вызывает трудности. За прошедшие годы от неё скончалось множество рядовых солдат.       — Лекари? — повторил Якуми. — Никто из наших лагерных целителей не навещал тебя уже несколько недель.       — Хочется надеяться, что это потому, что они заняты людьми, — говорит Итачи, и его слова не становятся ответом на немой вопрос старика. — Вернёмся к сути дела. Мой брат уверяет меня, что последние призывные меры оказались успешными, и новобранцев на случай неизбежной атаки более чем достаточно. Однако то же самое нельзя сказать о нашей ситуации со снабжением.       — Ещё от восьми месяцев до года, не больше, если не считать непредвиденные обстоятельства, — уточняет Саске.       — К юго-западу есть деревня, которая предлагает припасы в обмен на рабочую силу, — говорит Якуми. — Достаточно, чтобы продержаться ещё шесть лет, если потребуется.       — Ты говоришь об Ото, верно? — переспрашивает Итачи, бросая взгляд на Саске для подтверждения: тот кивает. — Тогда нет.       — Но, Итачи-сама...       — Орочимару предал Сэнджу, чтобы создать своё наёмническое государство. Нет причин полагать, что он не поступит точно так же с Учиха. У него свои цели, отличающиеся от наших.       — Тогда армия умрёт с голоду!       — Если наша армия голодает, можете быть уверены, что армия Сэнджу — тоже, — вмешивается Шисуи. — Мои люди докладывают, что они сталкиваются с теми же проблемами снабжения и пайков, что и мы.       — Значит, это игра на выживание — кто продержится дольше перед лицом голода, — мрачно заключает Обито.       — Или может быть всё наоборот, — предполагает Итачи. — Если мы положим конец этой войне, то обе стороны смогут сосредоточиться на выживании, и наши дети, и их дети не будут вынуждены умирать.       В воздухе повисает почти осязаемый общий вздох. Итачи и раньше высказывал интерес к перемирию с Сэнджу, но, учитывая провал всех предыдущих попыток, реакция у всех одна — утомлённое раздражение.       — Мир, безусловно, был бы лучшим исходом, но только не ценой превращения Учих в людей второго сорта, — заявляет Уручи.       — Я помню, как мать рассказывала мне истории, — тихо говорит Масуми. — Ещё до того, как мирные переговоры Мадары и Хаширамы провалились. О том, как Сэнджу пытались объявить всех Учих на их землях своими рабами. Они хотели, чтобы мы стали не более чем стражей, взращённой для того, чтобы служить и защищать их.       — Учихи в этой истории тоже не безгрешны, — напоминает ей Итачи. — Мадара и его вассалы пытались стереть Сэнджу с лица земли.       — В качестве превентивной меры, для обеспечения нашего собственного выживания, — напоминает ему Якуми. — Если кто-то из Сэнджу продолжает подражать методам Сэнджу Тобирамы, примирение невозможно. Мы не можем стать вассалами наших врагов, иначе война начнётся снова в следующем поколении.       — Следующего поколения не будет, если мы хотя бы не попытаемся, — парирует Шисуи.       — Но было бы глупо сейчас торопиться только потому, что мы отчаялись. — парирует Обито.       — Итачи, почему бы не подождать ещё немного? — мягко предлагает Хазуки. — Наводнения скоро закончатся. Когда это произойдёт, запроси встречу с Цунаде-химэ. Узнай, чего они ожидают от перемирия — или же от длительного мира. Тем временем мы сможем узнать у наших людей, на что они готовы пойти, а на что — нет. Тогда мы представим наши условия Сэнджу, и их решение — принять эти условия или нет — покажет есть ли у них такое же желание мира, как у тебя.       — И если они не согласятся на все условия, мы просто продолжим жить, как жили всё это время? — мягко спрашивает Итачи, но его неприязнь к этой идее очевидна.       — Ну, разумеется, есть вещи, на которых мы не можем сойтись, но и мы можем проявить гибкость, — предлагает Шисуи, на мгновение кладя руку на плечо Итачи. — Если дело лишь в том, чтобы убедить наших людей, в чём мы можем пойти на уступки, я с этим справлюсь.       — Это не тот вариант, который я хотел бы рассматривать, — мрачно отвечает Итачи.       Обито фыркает. — Если ты десять лет копил силы, чтобы наконец пустить в ход своё Kotoamatsukami, то примени его на враге. Тебе это ничего не стоит, моргнуть своими красивыми глазками и заставить старуху сделать всё, что нам нужно.       — Считаешь, я красивый? — С наигранным удивлением переспрашивает Шисуи.       — Соблюдайте хоть какое-то приличие, — огрызается Якуми на молодых людей.       — Ты же знаешь, почему этот вариант невозможен, Обито, — прерывает спор Масуми, и её внук хмурится, словно его отчитали как ребёнка. — И ты тоже, Шисуи. Мир, достигнутый нечестным путём, обречён на провал. Это будет мимолётная победа для нас, да, но уже в следующем поколении дети тех, кого вы окутали обманом, начнут сомневаться. И мы снова вернёмся к тому же неразрешимому конфликту.       — Брат?       Эта реплика заставляет Саске вздрогнуть, а остальных его родственников замереть в неловком молчании. Ни для кого не секрет, что он не поддерживает мирные инициативы, считая их не более чем пустыми наивными фантазиями. Его удовольствие от сражений так же всем хорошо известно.       Но он вспоминает сияющие глаза Сакуры, дурацкую ухмылку Наруто и надежды Хинаты на мир, прежде чем он будет вынужден убить своего соперника. И в его сердце таятся глубокие, потаённые надежды, на которые он не может решиться обратить своё внимание, — надежды, которые могут существовать лишь в мире, где царит покой.       И поэтому вслух он произносит: — Если перемирие — это то, что вы считаете наилучшим решением для Учиха, то оно должно состояться как можно скорее.       Среди его родственников проносится волна изумления и беспокойства, но Итачи медленно кивает. В его глазах мерцает раздражающий блеск отсутствия удивления, словно он ожидал именно этих слов от Саске.       — Тогда действуйте, — говорит он остальным. — Обито, извести наших военачальников, что мы намерены поддерживать мирное время как можно дольше. Пусть сосредоточатся на поиске новых поставщиков для нашего снабжения. Шисуи, у тебя есть способ передать войскам Цунаде-химэ сообщение, что мы рассматриваем возможность перемирия?       — Конечно.       — Держите это в секрете. Чем меньше людей будут в курсе — с любой стороны — тем ниже вероятность саботажа. Остальные отправляйтесь к народу: выясните, при каких условиях мир вообще возможен. Но будьте осмотрительны в сборе информации. И Саске...       — Хм?       — Поговори с Хьюгой Нэджи, чтобы узнать, что старейшины его клана думают о перемирии. Лучше нам узнать их настрой, прежде чем мы всерьёз затронем эту тему.       — Хорошо.       Пока остальные члены совета переговариваются между собой, Саске встаёт, чтобы уйти. Он задерживается на мгновение, чтобы взглянуть на брата, который слабо улыбается чему-то, что Шисуи шепчет ему на ухо. На краткое мгновение Итачи кажется счастливым и полным надежд, и Саске решает, что уже лишь это стоит попытки мирного решения разногласий.

戦国時代

      Позже в тот же день, покидая поместье Хьюга, Саске замечает, что путь ему преграждают несколько его родственников и члены их вассальных кланов. Во главе этой небольшой группы стоит его кузен.       — Инаби, — говорит Саске, пытаясь обойти его, но тот делает шаг в сторону, преграждая путь. Он смотрит на него сверху вниз, сжав челюсти с тем же раздражением, которое всегда испытывал при их общении. Инаби никогда не скрывал, что ему неприятно подчиняться Итачи и Саске в вопросах руководства, особенно учитывая, что они младше его. Но, по крайней мере, он никогда не пытался оспорить законы клана. — Ты что-то хотел?       — Сегодня утром ты был на совещании с братом. Какие новости? Мне стоит готовить походные отряды к выступлению?       — Уже месяц, как мы не покидали этот богом забытый лагерь, — добавляет один из его приятелей.       — Сэнджу всё ещё должны расплатиться за множество смертей, — поддерживает другой. — Их крови будет достаточно для возмездия!       Эти заявления встречают одобрительными возгласами.       — Вы должны оставаться на своих позициях и держать оборону, — говорит Саске. — Никаких вылазок на вражескую территорию до тех пор, пока не будет отдан приказ.       — Но...       — Пока не возникнет реальная угроза, мы не начнём никаких атак, — резко говорит Саске. — Это приказ нашего лидера, и если вы его ослушаетесь, то ответите передо мной — всё ясно?       Он позволяет своему шарингану вспыхнуть, придавая своим словам неоспоримый вес. Инаби делает шаг вперёд, его собственные глаза заливаются багровым цветом в ответ на вызов, но Саске не двигается, оставаясь равнодушным к демонстрации кузена. Они оба знают, что в схватке Инаби не ровня Саске.       В конце концов Инаби отводит взгляд и бормочет: — Ладно.       Кивнув, Саске деактивирует шаринган и поворачивается к ним спиной. Он уходит.       — Странно, — слышит он, как один из прихвостней Инаби бормочет. — Помните времена, когда он только и ждал случая, чтобы пролить кровь Сэнджу?       — Он совсем размяк.       Кто-то другой презрительно хмыкает: — Некоторые мужчины сильно меняются, когда впервые заваливают женщину на лопатки.       — Хех, — усмехается Инаби, — кто бы мог подумать, что великий Саске Учиха превратится в слабака из-за какой-то там шлюхи?       Саске напрягся.       Его первым порывом было обнажить катану и изрубить мужчину за оскорбление, но он заставляет себя оставаться совершенно неподвижным. Убийство этих ублюдков сейчас, когда его брат отчаянно стремится к миру, будет контрпродуктивно. Медленно вдыхая через нос, Саске пытается игнорировать накатывающие на него неверие и тревогу. Он и Сакура были очень осторожны с тех пор, как Какаши высказал свои опасения. Никто из мужчин не должен был знать об их связи — если только они не заметили, как Сакура покидала его шатёр после тех первых тайных встреч.       — Держу пари, если она исчезнет, он вернёт себе яйца.       Эти слова были произнесены с такой громкостью, что их можно принять как мимолётную реплику между товарищами, так и за реальную угрозу.       Ярость от подобной наглости едва не одолевает его, и его пальцы судорожно сжимают рукоять меча, но он останавливает руку. Если это попытка спровоцировать его, то ответная реакция покажет, что они попали в самую точку. Это выставит его слабаком, а в их среде такое, как известно, ведёт к драке — либо с ним самим, либо с каким-нибудь безрассудным смельчаком, который попытается отыскать Сакуру.       Он представляет, как она в отместку ломает кости Инаби, и усмехается.       Слегка развернувшись — ровно настолько, чтобы дать понять, что он их слышал, — он встречается взглядом с Инаби. Возможно, он и его приспешники замечают выражение его лица и скрытый в нём смысл, потому что при виде него их охватывает всеобщее беспокойство. Саске оставляет их в таком состоянии, его расслабленная походка служит доказательством, что их угрозы его не тревожат.       Но когда он оказывается вне их поля зрения, его губы кривятся.

戦国時代

      Несмотря на слухи о перемирии, временное прекращение огня обходится не без инцидентов.       Во время обычного визита в одну из близлежащих нейтральных деревень для вербовки рабочих на полевые работы, Саске и его люди сталкиваются с Наруто, которого сопровождает его собственный отряд. Такое происходит не впервые; за годы были случаи, когда они встречались вне поля боя. Обычно между ними существует молчаливая договорённость не обнажать клинки вблизи мирных жителей — ведь это те самые люди, которые их кормят.       Обычно.       Но на этот раз они обмениваются не только словами — но и кунаями — и стычка вспыхивает прежде, чем Саске или Наруто успевают её остановить. Когда их вспыльчивые соратники приходят в движение, им приходится приложить все усилия, чтобы избежать возможных смертей, которые могут разжечь полномасштабное сражение. Единственным спасением для Саске является то, что Инаби и его отряд патрулируют в совершенно другой зоне — иначе они уже были бы по колено в следующей осаде.       — Раз уж ты их лидер, разве ты не должен лучше их контролировать? — Усмехается Саске, используя рукоять катаны, чтобы ударить сумасшедшего Сэнджу с раскрашенным лицом по затылку.       — Я мог бы сказать то же самое и о тебе, — парирует Наруто, в то время как несколько его теневых клонов пытаются отвести разгорающуюся потасовку от деревенских построек. — Или у вас, Учих, другое понимание «прекращения огня» нежели у нас?       — То, что ты вообще понимаешь, что такое прекращение огня, уже впечатляет, — фыркает Саске.       — Эй!       Саске резко отдаёт своим людям приказ отступить и покинуть деревню, но они слишком далеко, чтобы его расслышать.       — Может, у тебя просто неудачный день, — предполагает Наруто. — Может, тебя что-то... тревожит? Возможно, размышляешь, что всё это уже не имеет смысла? Держу пари, что тебе тоже надоели все эти бесконечные сражения.       — Не проецируй на мне свои желания.       — Ой, да брось, я считаю, что нам пора забыть прошлое и подумать о будущем, — говорит блондин, уворачиваясь от случайного куная. — Я уже даже и не помню, из-за чего мы дерёмся — то ли из-за того, что твой человек оскорбил мать Кибы, то ли из-за давнего сражения за первенство.       — Если ты так уверен в этом, ты всегда можешь сдаться, — предлагает Саске.       — Но разве в этом есть хоть капля веселья? — парирует Наруто, когда движение их боя сближает его с Саске. Оба обнажили катаны, и их клинки скрещиваются при столкновении. — К слову о веселье, мудак, полюбуйся на мою новейшую технику!       Он исчезает в облаке дыма, и когда оно рассеивается, на его месте стоит группа пышногрудых, полуобнажённых женщин. Это была версия его любимой идиотской техники, которая никогда не срабатывала на Саске, и тот без труда рассеивает её небольшим katonom.       — Придурок, — добавляет он, когда Наруто вновь материализуется, уворачиваясь от пламени.       — Ты только подожди! Когда-нибудь я пойму, что на тебя действует! — не сдаётся Наруто, его ухмылку ничуть не смутили действия Саске. — И тогда ты будешь валяться без сознания на земле, а я одержу победу.       — Конечно.       — И после этого мы сможем оставить всю эту дурацкую клановую ерунду позади и снова стать друзьями.       Саске ощетинился. — Кто сказал, что мы были друзьями?       — Мы были. Когда ещё были детьми, — настойчиво напоминает ему Наруто.       — Те времена давно прошли.       — И что? Мы можем начать всё заново. И я ещё подумал...       — Ты? Думаешь?       — Заткнись! В любом случае, когда эта война закончится...       Словно это забава на один вечер, а не вражда длиной в поколения, — мысленно усмехнулся Саске.       — ...Тебе стоит зайти ко мне на ужин. Можем поесть рамена!       — Нет.       — Хорошо. Если рамен не по вкусу, я попрошу Сакуру-тян приготовить что-нибудь другое, но чтоб ты знал, она ужасно готовит.       Он потрясён этим. Что Наруто знает о связи Саске с Сакурой? Ему что, известно об их отношениях?       Она бы не рассказала ему... Верно?       С жёстким самообладанием он спрашивает: — С какой стати твоему медику готовить тебе еду?       — А? Не знаю… Это же обязанность жены, да? — рассеянно спрашивает Наруто, отводя кулак. — Ну, я думаю, к тому времени мы уже поженимся, но, может, ты и прав. Может, ещё нет…       В этот момент Саске настолько застигнут врасплох, что следующий удар Наруто отбрасывает его назад. Вдалеке слышны одобрительные возгласы товарищей Наруто и боевые кличи его собственных воинов, но Саске едва их различает. Слова звучат в его голове снова и снова, как затихающей гул колокола.       Жена. Поженимся.       Его глаза заливаются алой пеленой.       — Эй! Ты должен был увернуться! — кричит на него Наруто, спеша подбегая к нему. — Слушай, это не я нарушил перемирие, ясно? Я просто...       Саске почти не осознаёт своих действий, ладонь полную электричества, или своё тело, движущееся вперёд. Он движется прямо к лицу Наруто, и тот едва успевает уклониться вовремя.       — Что случилось? — спрашивает Наруто, но Саске не утруждает себя ответом, вместо этого он разворачивается, чтобы нанести второй удар.       И внезапно безобидная стычка превращается в привычную дуэль не на жизнь, а на смерть. Молнии и ветер сталкиваются друг с другом, пока их товарищи наконец не разнимают их.       Лишь отдышавшись, Саске осознаёт, какое чувство только что охватило его сущность.       Ревность — понимает он, с неверием, что граничит с ужасом.       つづく