Часть 2

— Подождите снаружи, — мягко, но не допуская возражений, произнёс Юнги, когда Джису снова потянулась к папке. — Мне нужно обсудить детали наедине с вашим братом. Его взгляд был тяжёлым и пристальным, будто видел её насквозь. — Я останусь, — твёрдо заявила Джису. — Это касается и меня. — Не всё, — его голос оставался спокойным, но в нём появилась стальная нотка. — Деловые условия — только с ним. — Тогда я тем более должна— — Джу, — тихо прервал Сокджин. В его глазах читалась усталость и какая-то новая, незнакомая тяжесть. — Пожалуйста. Подожди outside. Она посмотрела на брата — и увидела в его взгляде не просто беспокойство, а настоящий страх. Холодная дрожь пробежала по спине. — Я не уйду, — повторила она, но уже тише. — Выйди, — сказал Юнги так, будто это была простая констатация факта. — Всего на несколько минут. Под давлением двух взглядов — умоляющего брата и неумолимого Юнги — она отступила. — Ладно, — выдохнула она. — Но ненадолго. Дверь закрылась за её спиной, оставив её одну в роскошном, но бездушном коридоре. Минуты тянулись мучительно медленно. О чём они могут говорить? О долгах? О проекте? Или... о ней? Эта мысль заставила её нервно сжать руки. Когда дверь наконец открылась, Сокджин вышел бледный, с таким выражением лица, будто ему сообщили о смертельном диагнозе. — О чём вы говорили? — сразу бросилась к нему Джису. — Джин? Он избегал её взгляда, уставившись в пол. — Ничего важного... — Не ври мне! Ты белый как полотно! Что он сказал? — Джу... — его голос дрогнул. — Не сейчас. В этот момент дверь снова открылась. Юнги вышел неспешно, его взгляд скользнул по ней с той же ледяной невозмутимостью. — Завтра в девять, — напомнил он. — Не опаздывайте. И ушёл, оставив за собой гнетущую тишину. --- Вечером в их доме повисла неестественная, звенящая тишина. Отец сидел за кухонным столом — постаревший за последние годы человек, измученный болезнями и долгами. Джису редко видела его таким серьёзным. — Вы оба были у Мина Юнги сегодня, — начал он без предисловий. — Он сделал предложение. Сокджин резко поднял голову: — Ты с ним говорил? Когда? — Он позвонил мне после вашей встречи, — медленно ответил отец. Джису почувствовала, как по телу разливается ледяной холод. — И что он сказал? — спросила она, уже догадываясь, что ответ перевернёт её жизнь. Отец посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Он предложил полную финансовую поддержку. Погашение всех долгов. Сокджин сжал кулаки: — Я знал, что будет подвох... Отец перевёл взгляд на дочь, и в его глазах читалась бездонная печаль. — Он назвал условие. Тишина в комнате стала давящей. Джису почувствовала, как сжимается сердце. — Какое... условие? — выдохнула она. Отец опустил глаза, не в силах смотреть на неё. — Ты выйдешь за него замуж, Джису. Мир вокруг замер. Казалось, время остановилось. — Что? — её голос прозвучал чужим шёпотом. — Папа, что ты сказал? — Он хочет официальный брак, — отец говорил с трудом, словно каждое слово причиняло ему боль. — Говорит, это укрепит партнёрство и... защитит тебя. — Защитит? — она неверие рассмеялась. — От чего? От него самого? — Джису, — тихо вмешался Сокджин, — давай обсудим спокойно... — Спокойно? — она вскочила со стула. — Этот человек предлагает купить меня как часть сделки! Отец смотрел в стол, его плечи сгорбились под невидимой тяжестью. — Это единственный способ спасти студию. И наш дом. У Джису закружилась голова. Она пыталась осознать: это реальность или кошмар, от которого она вот-вот проснётся? — Папа... — в её голосе дрожали боль и предательство. — Ты согласился? Он поднял на неё глаза — усталые, полные отчаяния. — Я сказал, что решение должно быть за тобой. Она зажмурилась, пытаясь справиться с накатившими чувствами. Но отец продолжил, почти шёпотом: — Но, Джису... я прошу тебя подумать. Он опасный человек, да. Но он не причинит тебе вреда — ему это невыгодно. А нам... это может спасти жизнь. Сокджин сжал её руку, его пальцы были холодными. — Джу... Если ты скажешь "нет" — я откажусь от сделки. Даже если это будет означать потерю всего. Она смотрела на них — отца и брата, двух самых близких людей, которые сейчас смотрели на неё с надеждой и отчаянием. И где-то в глубине сознания всплыл образ Мин Юнги — его спокойный, уверенный взгляд, будто он уже знал её выбор. И впервые Джису испугалась не его, а того, что он действительно может оказаться прав. *** Вечерний свет едва пробивался сквозь занавески, окрашивая комнату в тусклые жёлтые оттенки. Дом казался непривычно тихим — словно стены слушали, зная, что сейчас будет сказано то, от чего изменится всё. Джису сидела за столом, сжимающая пальцы руки под столешницей дрожали, но она старалась держать лицо спокойным. Отчаяние и неуверенность медленно нарастали, будто волна, накрывающая с головой. Отец тяжело дышал, будто каждое слово давалось ему с невероятным трудом. С тех пор как болезнь забрала у него многое — силы, уверенность, даже его любимую работу — он стал другим. Усталым. Хрупким. И сейчас он говорил как человек, стоящий у пропасти. — Он хочет официальный брак, — повторил отец, словно не веря собственным словам. — Между тобой и Мин Юнги. Эти слова эхом отдавались у неё в голове. Официальный брак… Брак… как часть сделки. Её жизнь — цена за выживание бизнеса. Джису почувствовала, как дрожь проходит по всему телу. — Ты… сказал ему, что я… согласна? — спросила она срывающимся голосом, который звучал будто не её собственный. Отец выглядел так, будто кто-то вырвал у него изнутри последние силы. — Нет… — он покачал головой. — Я… сказал, что ты подумаешь. Что не могу говорить за тебя. Но его взгляд говорил обратное. Он надеялся. Ожидал. Его глаза молили. Сокджин сидел рядом, сжимая руки в замок так крепко, что побелели костяшки. — Джу… если ты не хочешь — мы откажемся, — попытался он сказать уверенно. Но его голос дрогнул, выдавая страх, который он пытался скрыть. — Я найду другой выход. Я… я что-нибудь придумаю. Но Джису знала, что он не придумает. Не потому что он слабый — наоборот, он всегда был опорой семьи, человеком, который нес на себе всё бремя. Просто выхода действительно не было. — Вы понимаете… — она подняла на них глаза — полные боли, паники и недоверия, — что просите меня… отдать жизнь этому человеку? — Он не причинит тебе вреда, — слишком быстро сказал отец. — Ты не знаешь этого. — Юнги… — отец закрыл глаза, будто вспоминая разговор. — Он не похож на жестокого. Да, он опасный. Но… рассудительный. Если он решил жениться на тебе — у него есть причины. — Чудесно, — горько усмехнулась она. — Мужчина, который следил за мной, знает мои маршруты, держит в папке мои фотографии, хочет меня в жёны… просто по рациональной необходимости. Успокаиваешь. Отец сжал переносицу, будто борясь с головной болью. — Джису… пожалуйста. У нас нет сил. Мы теряем всё. Если мы не погасим долг — нас лишат студии. Дома. Всего. Он посмотрел на неё так, что у неё ёкнуло сердце. Это был взгляд отца, который понимает, что просит невозможное. Но всё равно просит. — Я не прошу жертвовать собой. — Его голос сорвался. — Я прошу… дать нам шанс. Сокджин отвёл взгляд, будто боялся встретиться с её глазами. — Я не позволю втянуть тебя в это без твоего согласия, — тихо произнёс он. — Но… если мы не примем условия… мы потеряем всё. Он сглотнул, не в силах продолжать. Джису встала и отошла к окну. Ночной город сиял за стеклом. Совсем как тогда, когда она смотрела на него из офиса. Но сейчас свет города казался не обещанием, а насмешкой. Почему именно она? Почему Юнги выбрал её? Что он сказал брату за закрытой дверью? Она вспоминала взгляд Юнги — спокойный, уверенный, почти ленивый… но за ним скрывалось что-то опасное. И ещё хуже — что-то целенаправленное. Не безразличие. Не случайность. Что-то другое. В этот момент за её спиной отец тихо сказал: — Он сказал… что позаботится о тебе. Что ты будешь в безопасности. — Безопасности? — обернулась она, поражённая. — Он уже начал вторгаться в мою жизнь! Какая безопасность? — Настоящая, — вмешался Сокджин неожиданно жёстко. Он поднял на неё взгляд. — Джу… я видел, как он смотрел на тебя. Это не сделка. Это… чёрт его знает что, но он выбрал тебя не из-за документов. Она вздрогнула. От этих слов стало ещё страшнее. — Он говорил с тобой обо мне? — прошептала она. Сокджин замолчал, а тишина между ними стала ответом. Брат не хотел её предавать. Но он что-то знал. И это «что-то» пугало его не меньше, чем её. — Джу… — он прошептал почти беззвучно. — Он сказал, что… Он закрыл глаза, будто не мог вымолвить. — Что ему нужна именно ты. И только ты. Комната будто накренилась. Сердце сжалось так, что стало больно дышать. Отец пробормотал: — Он сказал, что ты — подходящая. Что ты… его выбор. Джису схватилась за край стола, чтобы не пошатнуться. Почему? Почему она? Что это значит? И что за тайные разговоры происходили за закрытой дверью? --- Она почувствовала, как ком подступает к горлу. Ей хотелось кричать, бежать, разрушить всё вокруг. Но вместо этого она прошептала: — Дайте мне подумать. Это прозвучало тихо — но в этой тишине было решение, от которого зависели судьбы всех троих. Потому что теперь она понимала: Её жизнь больше не принадлежит только ей. И вопрос был не в том, согласится ли она. А в том, какую цену она готова за это заплатить. И — самое страшное — что именно Мин Юнги собирается забрать в обмен.