Глава 1

Париж, март 2018 года. Мелкий дождь, который вроде и не льёт, но заставляет зябко ежиться, пробивался сквозь старые оконные рамы. В офисе Le Clairon (1) — маленького, шумного и вечно суетливого интернет-издания — пахло кофе и дешёвой типографской бумагой. Анжелика сидела за своим столом, уткнувшись в экран ноутбука, и пыталась дописать заметку о городской свалке. Пальцы бегали по клавишам быстро, но без вдохновения. Статья — очередной проходной материал, который никто не прочитает до конца. Ей было двадцать, она училась на втором курсе журфака Сорбонны и подрабатывала здесь, чтобы хоть как-то помогать своей семье в оплате съёмной квартиры. Сегодня всё раздражало: шум принтера, звонки телефонов, громкий смех коллеги в соседнем отделе. Даже экран монитора мигал так, будто нарочно дразнил. Анжелика откинулась на спинку стула, сжала виски ладонями и глубоко вдохнула. — Сансон, — раздалось из-за спины. Голос главного редактора, Бернара Лемуана, всегда звучал так, словно он одновременно недоволен и слегка удивлён, что вообще кого-то позвал. — Зайди ко мне в кабинет. Она поднялась, не скрывая раздражения. Кабинет Лемуана был на два этажа ниже — тёмная комната с единственным окном, заваленная стопками газет, журналов и чужих жизней в виде папок с надписями фломастером. — Присаживайся, — кивнул он, листая бумаги. — Ты ведь хотела стать автором популярной статьи? Я прав? Анжелика в недоумении посмотрела на шефа и ответила: - Конечно! — Можешь считать, что твое желание осуществилось - со слегка ехидной, как показалось Анжелике, улыбкой сказал Лемуан. Анжелика посмотрела на него удивлённо, пытаясь понять, не шутит ли он и с чего это ей, студентке вдруг выпала такая честь. Ранее шеф не был к ней так расположен. — Тебе знакома фамилия - Жоффрей де Пейрак? Она моргнула. Имя было знакомо — мелькало в новостях о тендерах, строительстве ветряных электростанций и скандалах на грани судебных. — Миллионер? — уточнила Анжелика, стараясь, чтобы голос прозвучал равнодушно. — Миллиардер, — поправил Лемуан. — Так вот, он хочет дать заказное интервью. Лёгкий имиджевый портрет, без грязи. По его условиям — встреча в Марселе, на яхте. — На яхте? — в голосе скользнул сарказм. — Замечательно. Может, ещё и в купальнике? Редактор усмехнулся, но взгляд остался холодным. — Этот человек заплатит хорошие деньги за это интервью, и я не намерен отказываться от такого гонорара, даже если во время интервью заказчик попросит журналиста раздется до гола. Я выбрал тебя, потому что знаю, что тебе нужны деньги. И ещё… — он достал из ящика тонкую папку и положил перед Анжеликой. — Кажется, он знал твоего отца... Анжелика подняла глаза. Ее лицо побледнело, сердце сбилось с ритма. — Это… шутка? — Нет, — пожал плечами Лемуан. — В его старых проектах мелькала фамилия Сансон. Я не лезу в личное, но, может, тебе будет интересно узнать, что именно. Анжелика смотрела на папку и чувствовала, как в груди медленно поднимается что-то тяжёлое и горячее. Смерть отца была темой, которую она давно перестала обсуждать даже с близкими. Официальная версия — несчастный случай на строительстве. Однако в эту версию ни Анжелика, ни члены ее семьи не верили, слишком много странностей было вокруг смерти не отца. — Вы хотите, чтобы я согласилась? — спросила она тихо. — Я хочу, чтобы ты взяла это интервью, — ответил Лемуан, глядя прямо. — А что ты с этим сделаешь — твоё дело. Главное, чтобы Пейрак заплатил нашей редакции обещанный гонорар. Анжелика посмотрела на папку, нарочито медленно взяла ее в руки, делая вид, что размышляет соглашаться ей или нет на предложение Лемуана, хотя на самом деле в душе она ликовала и готова была прямо сейчас ехать брать интервью у этого миллиардера. Выждав минутную паузу, Анжелика закрыла папку, прижала её к себе и попрощавшись с редактором вышла из кабинета. За окном дождь превратился в мелкую морось. Теперь она знала: через пару дней она окажется лицом к лицу с человеком, который, возможно, хранит ключ к самой большой тайне её жизни.

* * *

Поезд из Парижа прибыл точно по расписанию, но Анжелика вышла на перрон с видом человека, который оказался здесь не по своей воле. Марсель встретил её мягким, тёплым воздухом, запахом соли и шелестом мачт, раскачиваемых ветром. Пальмы вдоль набережной лениво шумели, и всё это почему-то раздражало её ещё сильнее. Слишком курортная картинка для того, что её ждало. Она дошла до причала, где белоснежные яхты сияли металлом и стёклами, и почувствовала, что в своём строгом светлом пиджаке и джинсах с деловой сумкой через плечо выглядит здесь чужой. — Мадемуазель Сансон? — раздался сзади хриплый мужской голос. Анжелика от неожиданности вздрогнула, хоть и знала, что ее должны встретить на вокзале, об этом они договорились с секретарем Жоффрея де Пейрака в телефонном разговоре. Анжелика обернулась. Перед ней стоял мужчина лет сорока, подтянутый, с мягкой, чуть ироничной улыбкой. Льняная светлая рубашка, дорогие часы, уверенная, но ненавязчивая манера держаться. — Бернар Андижос, — представился он, слегка склонив голову. — Я друг Жоффрея. Он попросил меня встретить вас. — Очень любезно, — коротко кивнула она. — И где же ваш друг? — На яхте. Заканчивает один важный звонок. Вы ведь не против, если мы поедем к нему? — его тон был безупречно вежлив, но чувствовалось, что это скорее формальность, чем вопрос. Анжелика кивнула, и они отправились к припаркованному неподалеку красному Opel. Буквально через десять минут они подъехали к богато оборудованному причал, и на Анжелику вдруг нахлынуло чувство тревоги. Они зашли на причал, шаги глухо отдавались по деревянным доскам. Бернар шёл рядом, время от времени бросая на неё быстрые взгляды, словно прикидывая что-то про себя. — Жоффрей говорил, что вы журналист? — спросил он, будто между прочим. — Да, — ответила Анжелика сухо. — Интересно… — он чуть улыбнулся. — Обычно пресса присылает к нему мужчин в дорогих костюмах или женщин с агрессивной манерой вести беседу. Вы… совсем другая. Анжелика едва заметно пожала плечами. — Думаю, мы оба скоро поймём, понравится ли ему это. Бернар тихо рассмеялся и, сделав приглашающий жест, указал на яхту. Белый корпус отливал золотом в лучах солнца, на палубе кто-то двигался. — Прошу, — сказал он, помогая ей подняться по трапу. Анжелика слегка неуверенно ступила на трап, чувство тревоги усиливалось. Внутри было прохладно и пахло морем и деревом. Оглядевшись по сторонам, она сначала никого не обнаружила, но пройдя вперед, в кают-компании увидела высокий силуэт мужчины, который стоял возле окна и смотрел вдаль. Анжелика несколько секунд стояла в нерешительности, раздумывая - может бросить все и сбежать отсюда пока не поздно. Однако любопытство и желание узнать, что же на самом деле случилось с ее отцом, взяло вверх и она слегка кашлянула, чтобы привлечь к себе внимание. Мужчина видимо знал, что она стоит у него за спиной, потому что повернулся медленно, словно в каюте никого не было. Высокий, широкоплечий, в идеально выглаженной светлой рубашке с закатанными рукавами. Черные глаза с насмешливым прищуром сразу зацепили взгляд Анжелики. И — шрам, который она видела на фотографии. Тонкая, неровная линия от виска к скуле, не уродовавшая, но придававшая лицу опасную резкость. Она заметила его мгновенно и почувствовала, как внутри что-то сжалось. Мужчина задержал на ней свой взгляд дольше, чем вежливо, и чуть склонил голову. — Мадемуазель Сансон? — Да, — коротко ответила она. - Жоффрей ле Пейрак, рад видеть вас у себя на яхте. Он откровенно её разглядывал — не нагло, но внимательно, словно изучая. Молодая, красивая, с тем самым типом лица, который заставляет оборачиваться на улице. И при этом — холодная настороженность в глазах. Он почувствовал ее тревогу, но вида не подал. — Не ожидал, что редакция отправит… вас, — в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — А кого вы ожидали? — её брови чуть приподнялись. — Кого-то более… привычного? — Возможно, — уголки его губ дрогнули. Он жестом пригласил её пройти дальше в большую каюту, похожую на гостиную с большим диваном и двумя креслами. И жестом предложил присесть на диван. — Вы совсем не похожи на тех журналистов, с которыми я привык общаться. Анжелика не ответила. Она не была уверена, это комплимент или предупреждение, но в его глазах что-то блеснуло. И она поняла: этот человек опасен. Яхта тронулась почти бесшумно. Мотор работал ровно, вода у борта шуршала, рассыпаясь мелкими брызгами. Марсель постепенно отдалялся, превращаясь в акварель: разноцветные фасады домов, вереницы лодок, шумная набережная — всё это растворялось в светлом, чуть дымчатом горизонте. Анжелика устроилась за небольшим столиком в огромной каюте. Перед ней — блокнот, диктофон, чашка кофе, который Жоффрей поставил перед ней без лишних слов, словно делая одолжение. Он сел напротив, небрежно откинувшись на спинку кресла. В такой позе он, казалось, занял слишком много пространства, будто он уже здесь хозяин всего, включая воздух между ними, от чего Анжелике сразу стало тяжело дышать. Когда он подходил к столу, она заметила лёгкое, едва уловимое прихрамывание. Движение почти незаметное, но из-за него он привычно вытянул одну ногу вперёд, при этом выглядело это так, словно он гордился своим изьяном. Анжелике же его поведение показалось вызывающим, но она промолчала, понимая, что находиться не в том положении, чтобы делать этоиу человеку замечания. Когда он сел напротив, ее взгляд снова упал на шрам на его левой щеке — тонкая, неровная линия от виска к скуле — придавала лицу мужественность и в тоже время опасную резкость. Другие, наверное, сочли бы это особой мужской привлекательностью, но для Анжелики в нём было что-то отталкивающее. Не физически — нет, он не был уродлив, напротив, выглядел именно так, как представляют себе «успешных мужчин» в глянце. Но сочетание этого лица с холодным, цепким взглядом вызывало у неё ощущение, что рядом хищник. Она избегала смотреть прямо на него. Каждый раз, когда взгляд невольно скользил в его сторону, её словно обжигало: в этих глазах не было тепла, только уверенность и привычка оценивать людей, как фигуры в своей игре. Он, похоже, уловил ее настороение. Когда их взгляды всё же встретились, он чуть прищурился, и уголки губ дрогнули в почти невидимой, самодовольной улыбке, как у человека, уловившего чужую слабость. — Вы давно работаете в журналистике? — спросил он, и в его голосе было не любопытство, а ленивое испытание. — Достаточно, чтобы знать: лёгких тем не бывает, — ответила она, глядя в блокнот, а не на него. — Даже интервью с владельцем энергетической компании? — он чуть подался вперёд, и она почувствовала его взгляд, словно он физически коснулся её лица. — Особенно, если этот владелец известен своей… непредсказуемостью, — произнесла она, не поднимая глаз. Он усмехнулся, явно довольный её сдержанностью. Пальцы лениво постукивали по подлокотнику, издавая раздражающий ритм. — Мне говорили, что вы ещё учитесь. Второй курс? — Верно. — Значит, у вас хватило амбиций отправиться к совершенно незнакомому мужчине, на его яхту, в открытое море? — каждое слово прозвучало как вызов. — Я приехала работать, — отрезала Анжелика, — а не играть в психологические игры. — Хм, — он слегка наклонил голову. — Не уверен, что одно без другого возможно. Молчание было тяжёлым. Она чувствовала, что он не просто изучает её — он ищет трещину в её защите. И это вызывало в ней неприятное, почти физическое ощущение, как если бы её держали под прицелом. Бернар, всё это время находившийся на палубе, заглянул внутрь: — Курс проложен. Можете работать, я не буду мешать. Жоффрей кивнул, но глаз от неё не отвёл. — Итак, мадемуазель Сансон… — он чуть подался вперёд. — С чего мы начнём? С ваших вопросов… или с моих? Она отложила ручку, но не спешила отвечать. Несколько секунд просто смотрела на него — ровно настолько, чтобы это было вежливо, и ни мгновением дольше. — Обычно интервью всё же начинают с вопросов, — произнесла она спокойно. — Но, похоже, у вас своя методика. — У меня всегда своя методика, — сказал он, и в этой фразе было то самое самодовольное превосходство, которое её раздражало больше всего. — И мне интересно, насколько вы готовы ей подыграть. Она чуть наклонила голову, как бы обдумывая сказанное. — Думаю, для начала, месье де Пейрак, мы выясним, кто из нас лучше умеет не отвечать прямо. Он тихо рассмеялся, и этот смех был не тёплым, а холодным, с металлическим отзвуком. У неё не осталось сомнений: этот человек ей неприятен. И всё же — уйти от этой партии она уже не могла. (1) - Le Clairon - с французского переводится - Горнист, от слова Горн. Примечание автора: визуализации и закулисье — в Telegram: @angelique_joffrey (введите ник в поиск).