Глава 2

Ветер усилился, яхта слегка покачивалась, и Анжелика, машинально положив ладонь на край стола, удерживала блокнот, чтобы страницы не переворачивались сами собой. Жоффрей сидел напротив все в той же ленивой позе, вытянув левую ногу вперед и вертел в пальцах серебряную зажигалку, время от времени щёлкая крышкой. — Итак, мадемуазель Сансон, — произнёс он, лениво щёлкнув серебряной зажигалкой и не спеша её зажигая. — Начнём? — Начнём, — она перевела взгляд на блокнот. — С биографии, полагаю. Но, подозреваю, ваш «короткий рассказ о себе» рискует затянуться. — Или оказаться до неприличия банальным, — уголки его губ едва заметно дрогнули. — Родился, выжил, заработал. Ни строчки для книжной полки. Она подняла глаза — ровно настолько, чтобы это считалось вежливым. — Тогда уточним детали. Ваша фамилия. В наше время приставка «де» — редкость. Чаще отсылки к хроникам, чем к паспортам. Он чуть наклонил голову, прищурился — реакция человека, привыкшего, что тон собеседника не меняют из-за одной фамилии. — Род старый. Юго-запад, Лангедок. Когда-то носители имени были графами Пейрак-Монрей, вассалами Тулузского графства. Позже — ветвь виконтов де Пейрак. Замок, виноградники, всё как в старых книгах. Ручка в её руке замерла на долю секунды. — Слишком красиво, чтобы быть правдой. — Вы из тех, кто не любит легенд? — спросил Пейрак. — Я из тех, кто проверяет источники, — спокойно парировала она. — Особенно когда речь о мужчинах с яхтами и титулами. Он откинулся на спинку кресла, еще сильнее вытянул вперёд левую ногу — движение, в котором странным образом сочетались небрежность и вызов. — Тогда отмечайте: по прямой линии я — потомок по матери. Отец… — он на короткий миг поджал губы, подбирая слово. — О нём почти ничего не осталось. Документы, фотографии — исчезли после его смерти. Семейные архивы пусты. Анжелика записала в блокнот его слова и почему-то подчеркнула слово - "Пусто". Внутри у неё кольнуло — не сочувствие, нет, — интерес. Там, где люди оставляют «пусто», обычно прячут самое важное. Он заметил, как она подчеркнула слово, и едва заметно усмехнулся. — Удовлетворены, мадемуазель? Или продолжим раскопки? — Продолжим, — ответила она сухо. — Ваша компания носит название "Océanis Énergie". Для прессы вы — спаситель планеты. Для конкурентов — человек, который выигрывает там, где другим «не дают». Как вы это называете внутри компании — стратегией или удачей? — Дисциплиной, — без паузы. — И отсутствием иллюзий. — Например, иллюзий насчёт прессы? — она не подняла взгляда, но ощутила, как его внимание стало плотнее, почти осязаемее. — Например, — согласился он. — Или насчёт людей, которые приходят «просто взять интервью». Стук палубных шагов разрезал тишину. В проёме показался Бернар. — До мыса десять минут. Красиво, как на открытках. — Спасибо, — ответил Пейрак даже не повернувшись. Бернар исчез так же бесшумно. Анжелика перелистнула страницу. — Вернёмся к «отсутствию иллюзий». Оно у вас врождённое или приобретённое? — Приобретённое, — с усмешкой ответил он — Оно приходит вместе со знанием цены словам «всегда» и «никогда». — И со шрамами, — сказала она прежде, чем успела себя остановить. Он не шевельнулся. Только взгляд стал на полтона тяжелее. — Со шрамами — в первую очередь. Она отвернулась к иллюминатору. Море блестело, как свинец, солнце резало воду острыми бликами. Вернулась к записям: «по матери — да; отца нет в бумагах». Подчеркнула второй раз. Пустота — самая громкая улика. — Вы сегодня слишком много отмечаете, — вполголоса сказал Пейрак. — Я подам аперитив — так иногда проще смотреть друг на друга. — Мне достаточно воды, — отрезала она. — И фактов. — Факты — вещь коварная, они всегда приходят не вовремя.— он поднялся. Лёгкое, едва заметное прихрамывание снова бросилось ей в глаза — и эта его привычка вытягивать ногу вперёд... Анжелике вдруг захотелось спросить его, с чем связана эта манера, но она посчитала это неприличным и промолчала. — Я привыкла ждать, — ответила она и впервые позволила себе встретить его взгляд без бегства. — И проверять. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, и качка вдруг стала ощутимее — или ей показалось. Он кивнул, как человек, принявший условия игры. — Тогда продолжим после мыса, — произнес он, гляда в иллюминатор — У меня будет для вас пара «неофициальных» ответов. — А у меня — пару «неудобных» вопросов, — сказала она и закрыла блокнот. Он улыбнулся — холодно, как металл. — Посмотрим, кто из нас лучше умеет не отвечать напрямую. Он вышел на палубу. В каюте стало заметно просторнее, но воздух не стал легче. Анжелика провела ногтем по толстому корешку блокнота и ещё раз посмотрела на строку: Отец — пусто. В её опыте «пусто» никогда не означало «ничего». Мотор ровно подтянул обороты. Где-то впереди был мыс и следующий раунд. Солнце уже клонилось к закату, когда Анжелика закрыла блокнот. Час вопросов и ответов пролетел быстро, хотя в реальности это была игра в кошки-мышки. Он отвечал на всё — но так, что каждое слово можно было трактовать в противоположных смыслах. — Думаю, для «имиджевого портрета» этого достаточно, — сказала она, убирая ручку. — Но у меня остался последний вопрос. — Только один? — в голосе ее собеседника мелькнула насмешка. — На сегодня. — Она осмелилась посмотреть ему прямо в глаза. — Почему вы вообще согласились на интервью? Миллиардеры редко ищут лишнего внимания. Он откинулся на спинку кресла, крутя в пальцах бокал. — Иногда полезно, чтобы кто-то задал правильные вопросы. Даже если ты сам не знаешь, хочешь ли слышать ответы. — Красиво сказано. Но это не ответ. — Возможно, я ждал вас, мадемуазель Сансон, — произнёс он спокойно, и в этой фразе не было кокетства. — Ваш отец был человеком слова. И чести. Анжелика вздрогнула, в горле образовался ком, несколько секунд она не могла произнести не слова, но все-таки нашла в себе силы и тихо произнесла: — Вы его знали? — Не так, как хотелось бы, — выдержав паузу ответил Пейрак, глядя куда-то за её плечо. — Но достаточно, чтобы понять: его смерть не была случайностью. Внутри у неё похолодело. — Вы это утверждаете или предполагаете? — Я утверждаю, что в его деле есть те же тени, что и в моём прошлом. — Он поставил бокал на стол и подался вперёд. — Если будете копать — не исключено, что наши истории окажутся переплетены. Она почувствовала, как сердце бьётся быстрее. — Это угроза или предупреждение? — Выбор за вами. Молчание стало плотным, почти осязаемым. Наконец Жоффрей встал, взял папку и положил её перед ней. — Здесь то, что я смог найти о вашем отце. Не всё — но начало. Она не притронулась к ней, лишь медленно подняла взгляд. — Почему вы решили передать это мне? — спросила тихо, но в голосе слышался вызов. — Мы ведь знакомы всего несколько часов. Он чуть пожал плечами. — Возможно, потому что иногда чужие люди оказываются полезнее старых друзей. — Или потому, что вы что-то хотите взамен? — не отводя взгляда, уточнила она. На его губах появилась та самая едва заметная усмешка, от которой ей хотелось отвернуться. — Взамен? — он медленно сел обратно в кресло. — Скажем так… я предпочитаю оставаться интересным собеседником. А интерес — всегда обоюден, мадемуазель Сансон. Она почувствовала, как он уходит от прямого ответа, и поняла: вытащить из него правду будет куда сложнее, чем она думала. — Я провожу вас до причала, — сказал он ровно, словно между ними не произошло ничего важного. — Было приятно познакомиться мадемуазель Сансон. Через полчаса она уже сидела в такси, прижимая папку к груди. Марсель, утопающий в огнях, остался за стеклом, а в голове звучали его слова: «Наши истории могут оказаться переплетены». И впервые с того момента, как Лемуан дал ей это задание, Анжелика поняла, что теперь отказаться от этой игры она уже не сможет. Визуализацию и закулисье фанфика вы найдёте в Telegram:@angelique_joffrey (введите ник в поиск).