Глава 5

Когда не знаешь, что делать, — делай шаг вперед». — Виктор Гюго Анжелика сидела у окна в читальном зале Сорбонны. Перед ней на столе лежат блокнот, диктофон и папка «Проект “Тулуз-Энерджи”», которую ей два дня назад передал Пейрак. Некоторые страницы уже были исписаны: «DUPLESSIS», «SCI», «фильтр», «14/09/2015». Мысль возвращалась настойчиво: нужно встретиться с Пейраком и вытащить факты — зачем он принёс ей эту папку и что произошло в 2015-м. Зазвонил телефон и Анжелика, полностью погруженная в свои мысли вздрогнула от неожиданности и даже не взглянув на экран, чтобы увидеть от кого звонок, она машинально взяла трубку. — Мадемуазель Сансон? — раздался в трубке мягкий, отточенный голос. — это Лиза, секретарь мсье де Пейрака. Он просит согласовать цитаты и биографические факты по интервью. Вам удобно встретиться с ним сегодня в семь часов в «Le Pont» на набережной? Слова были безупречно профессиональными; формулировка — такая, с какой не спорят. Анжелика машинально взглянула на папку — на синие чернила отцовского почерка на одном из листов — и сказала: — Буду! Положив трубку, она взглянула на часы, до встречи оставалось всего пол часа. Она убрала карандаш, проверила заряд диктофона, переложила в сумку ручку, вышла из библиотеки и пошла в сторону метро. Дождь внизу стянул двор тонкой сеткой бликов, пахло мокрой каменной пылью. «Le Pont» выглядел не как ресторан в парадном смысле, а как старомодное бистро на набережной: эмалевая вывеска под матовой лампой, узкий зал с витриной на воду и мост, который словно вползал в окно. Анжелика ни разу не была здесь и была удивлена, что такой человек как Жоффрей де Пейрак назначил ей встречу в таком месте. Но в глубине души была этому рада, так как не любила шикарные рестораны, да и бывала она в таких местах не часто. Внутри было полупусто. Обведя взглядом зал, она долго не могла найти Пейрака, но его ставшая для нее уже фирменной поза все-таки позволила ей это сделать. Жоффрей сидел спиной к стене у окна — так, чтобы видеть и вход, и мост. Перед ним лежала тонкая папка с цветными закладками и металлическими уголками; телефон экраном вниз, рядом — чашка, к которой он не притрагивался. Он поднял взгляд только когда она подошла вплотную к столу, до этого он, казалось ничего не замечал вокруг. Она кивнула ему в знак приветствия. Он едва заметно убрал с края стола серебряную зажигалку, уловив, как на блеск металла у неё дёрнулся взгляд. — Спасибо, что нашли время, — без лишних приветствий и деловым тоном ответил он. — Вы звали, — спокойно ответила Анжелика, кладя диктофон рядом с блокнотом, а не поверх. — Начнём? — Начнём. И сразу по сути: у нас тридцать дней, — сказал он тихо. — И они пошли вчера. Анжелика с недоуменением посмотрела на него. Он развернул папку к ней. На титульной странице — незнакомое ей название: «Terres de Roque-Fenestre». Анжелика на секунду прищурилась: — Что это? — Семейная земельная компания, — ответил Пейрак, спокойно постукивая пальцем по углу листа. — По сути, небольшое товарищество. На неё оформлен ключевой участок плато и доля вашего отца. Через этот участок проходит коридор для кабельной трассы и узел подстанции. Без него мой проект не подключится к сети. Он перевернул страницу и подвёл к маркерной пометке: — Здесь — устав компании. Обратите внимание на этот пункт: «Наследник допускается к доле только при наличии брака с режимом раздельности имущества (séparation de biens). Срок подтверждения — 30 дней. При несоответствии — выкуп доли по балансовой стоимости стратегическим партнёром». Анжелика смотрела на папку буквально выпучив глаза, не понимая шутка это или все происходит на самом деле. Пейрак же как ни в чем не бывало продолжал: Он развернул следующий лист с протоколом общего собрания земельной компании, где ручкой была выделена строка: — «Пункт №7. Фильтр допуска наследника… Предложено: П. Сансон. Поддержано: А.-М. де Пейрак. Принято большинством.» — Он поднял глаза. — Ваш отец и моя мать внесли этот пункт вместе. Это был клапан против скупки одиноких наследников через доверенности и «гражданские браки». Анжелика вдруг закрыла уши руками и практически прокричала: - Я не понимаю о чем вы говорите, вы можете выражаться яснее без юридических терминов!? Пейрак посмотрел на нее не со злостью, а с некоторым сожалением и понимаем и продолжил: - Хорошо, объясню проще - получить долю вашего отца может только его прямой наследник, если он официально женат и у супругов режим раздельности имущества. На подтверждение — 30 дней. Если не уложиться, компания выкупает долю по минимальной (балансовой) цене и отдаёт партнёру ДюПлесси. — Этот барьер ваш отец поставил вместе с моей матерью, чтобы защититься от скупщиков. Тогда ДюПлесси уже выманивал доли у одиноких наследников — через доверенности и сожительство без регистрации. - Кто такой этот ДюПлесси и как у моего отца вообще в собственности оказалось это имущество? - она подняла глаза от листа. — Клод ДюПлесси, — спокойно ответил Пейрак. — Владелец и гендиректор Duplessis Ingénierie. Крупный подрядчик по тяжёлому монтажу и промышленному строительству. Специализация — выигрывать тендеры «через чужие руки» и перехватывать контроль над узловыми кусками инфраструктуры. Его метод в 2013–2016 годах: выманивать доли у одиноких наследников — доверенности, «сожительство без регистрации», дешёвые выкупы. Он перевернул страницу: тонкая схема с красной линией. — У вашего отца было два законных владения: - Первый, это доля в земельной компании «Terres de Roque-Fenestre». Он получил её в 2011–2012 годах за вклад в проект: собрал сеть сервитутов с владельцев плато, внёс небольшой капитал и стал соуправляющим. Моя мать передала ему часть своих паёв, чтобы синхронизировать интересы поля и инвестора. Это зафиксировано в реестре пайщиков и протоколах. Именно к этой доле применяется условие о браке, которое я вам только что озвучил. - Второй, это отдельный земельный надел в его личной собственности. Полоса шириной 12 м и длиной около 300 м на стыке трёх участков — для кабельной трассы. В 2013-м Пьер выкупил её у фермера Марселя Рено за собственные деньги, чтобы никто не смог перекроить трассу шантажом. Этот кусок зарегистрирован в кадастре на его имя и в завещании выделен лично вам. Но пользоваться им полноценно без получения прав на долю в земельной компании, в которой я являюсь совладельцем вы не сможете - он сделал паузу и пристально посмотрел на нее. Анжелика почувствовала, что сейчас он хочет сказать ей что-то важное, но почему-то не решается. Она решила ему помочь. - Месье Пейрак, вы ведь пригласили меня сюда не за тем, чтобы поведать о том, что я являюсь богатой наследницей - выпалила Анжелика - У вас наверняка уже есть план, как мне получить мое наследство, а вам избавиться от конкурента?! Пейрак откинулся на стуле и с абсолютно серьезным и уверенным видом сказал: - Вы правы, у меня уже есть план - мы должны стать мужем и женой...

* * *

После «Le Pont» она не поехала домой. Ей нужно было идти, двигаться, чувствовать под ногами твердь настоящего, чтобы хоть как-то усмирить вихрь, оставшийся после слов Пейрака. Она шла вдоль Сены, и осенняя морось, словно тонкая кисея, застилала город, стирая чёткие границы, а в душе — всё, во что она верила. В голове не было места панике, лишь обрывки фраз, цифры, лица. Факты, которые не давали покоя, вставали перед ней как стена: Тридцать дней - у нее всего тридцать дней, чтобы принять решение, которое перевернёт всю жизнь. Брак по расчёту. Холодная сделка, а не обещание счастья. Ключ, который поворачивают без поцелуя. Её доля. Участок земли, который отец когда-то собрал по крупицам, чтобы защитить. Теперь он стал разменной монетой в чужой игре. ДюПлесси. Человек, который отберет у нее все, если она не согласиться. Но ведь у нее и так пока ничего нет?! Она прожила почти двадцать лет не зная о наследстве отца, и ее полностью устраивала ее жизнь. А что теперь!? Она вынуждена выйти замуж за неприятного ей человека, чтобы спасти наследство, о котором она никогда не знала... Но ведь это наследство ее отца, он вложил в эту землю столько сил, она не может просто так от него отказаться. Как назло рядом, как тень, тянулись мысли о рисках. Что скажут люди? Журналистка выходит замуж за героя своего же материала. Все решат, что это дешёвая сенсация, подстроенный скандал. А что, если он опасен? Пейрак был так холоден и расчётлив. Сильный человек, привыкший всё контролировать. Сможет ли она сохранить себя, свою свободу, свой воздух рядом с ним? А если обман? Назовут брак фиктивным, опозорят в прессе, отнимут всё и выбросят за ненадобностью. Варианты мелькали, как редкие огни машин на ночной набережной. Согласиться — и поставить подпись, перечёркивающую прежнюю жизнь. Бороться в одиночку — и проиграть, наблюдая, как у других растут рычаги давления. Сбежать — и позволить отнять то, что так бережно хранил отец. Реальность была проста и жестока: часы уже тикали. Каждый её шаг по мокрой плитке отдавался в висках отсчётом времени, которого не оставалось. Она остановилась на мосту, глянула вниз. Вода плыла тяжёлыми, тёмными полотнищами. «Это не история про любовь, — сказала себе Анжелика с пронзительной ясностью. — Это история про долг. Про честное имя отца. Про право не отдать то, что твоё, без боя». И от этой горькой правды стало ещё больнее — а значит, это и была правда. Она подняла воротник пальто, вдохнула запах дождя, камня и речной воды — и пошла дальше. Туда, где ей предстояло сделать выбор, от которого уже нельзя будет отвернуться. Дома пахло яблоками и ванилью. Этот уютный, знакомый с детства аромат на мгновение вернул её в то время, когда мир казался проще. Мать — Франсуаза — сняла очки и, не задавая пустых вопросов, поставила чайник. Молчание между ними было красноречивее любых слов. — Маман... — Анжелика опустилась на стул, сцепив пальцы в тугой замок. — Ты знала? О доле отца? Об этом уставе? — Да, знала. Не могла говорить раньше — было обязательство молчать ради выплаты по делу твоего отца. Он сам настоял. Прости. — Она положила на стол пожелтевшую копию письма. — Анн-Мари, мать Пейрака, была моей подругой. Мы вместе придумали этот «фильтр» для защиты от акул вроде ДюПлесси. — Жоффрей... — Франсуаза произнесла его имя мягко, почти по-матерински. — Он рос на моих глазах. Суровый, да. Но честный до кончиков пальцев. Таким его сделала эта история, ответственность за всё. Он не позволит обидеть тебя. В нём есть старомодная порядочность, редкая сейчас. — Он предложил мне брак, — выдохнула Анжелика. — Деловой союз. Чтобы сохранить всё. Мать внимательно посмотрела на дочь, и в её глазах читалось не удивление, а глубокая, печальная понимание. — Я догадывалась, что он предложит это. Для него это — логично. Поступок настоящего хозяина. — Она накрыла её ладонь своей, тёплой и уверенной. — Если решаться — то только на твоих условиях. Отдельные жизни, отдельные бюджеты. Чёткий выходной пункт. И нотариус. Его слово для него — закон. — А если ошибёмся? Если он... подавит? — Тогда скажешь «нет» и уйдёшь. Но в Жоффрея я верю. Он из тех, кто держит слово. Они сидели молча, и это молчание было наполнено памятью о тех, кого уже нет, и тихой надеждой на тех, кто остался.

* * *

Анжелике нужен был не совет, а экспертное мнение. Чужие эмоции, пусть и самые любящие, могли только помешать. Рука сама потянулась к телефону — где был записан номер близкой подруги Маргариты, ее любимой "Марго". Тому, кто мысленно оперировал не чувствами, а структурами, и чей острый ум напоминал хирургический скальпель. При всем при этом, Марго работала в строительной компании и как никто разбиралась в подобных вещах. Марго приехала быстро — деловой костюм, собранные волосы, взгляд, привыкший выхватывать суть из кипы документов. Они устроились в углу маленького бистро, и Анжелика, не теряя времени, выложила суть. Выслушав, Марго отхлебнула кофе и поставила чашку с тихим стуком. — Юридически всё чисто. Жестко, но безупречно. Устав земельной компании — это не рекомендация, это закон для её участников. Твой отец был одним из его создателей. — Она посмотрела на Анжелику прямым, ясным взглядом. — Пейрак прав. Это не брак в привычном смысле. Это слияние активов для сохранения контроля. Его предложение — не романтический жест, а единственный стратегический выход. — Но это же безумие! — вырвалось у Анжелики. Внезапные слёзы выступили на глазах, и она смахнула их с досадой. — Он мне неприятен, Марго! Он холодный, он смотрит сквозь меня, как на очередной документ! Как я могу согласиться на это? — Тихо, тише, — мягко сказала Марго, дотрагиваясь до её руки. — Это не брак, Анж. Это формальность. Брак по расчёту, да. Но посмотри на это с другой стороны — он сказочно богат. Половина Парижа мечтала бы оказаться на твоём месте. Ты сохранишь то, что дорого, и получишь защиту. Больше от тебя ничего не требуется. Анжелика молча кивнула, сжимая в руке салфетку. Да, это была всего лишь формальность. Сделка. Но почему же на душе было так тяжело? Она вернулась домой, и терзания продолжились. Она ходила по комнате, вспоминала слова матери, доводы Марго, суровое лицо Пейрака. Это был единственный шанс. Единственный способ не позволить всему, что любил и защищал отец, уйти в чужие руки. Вздохнув, она взяла телефон. Пальцы дрожали, но она чётко напечатала сообщение: «Я согласна. Обсудим детали.» Она не стала ждать ответа, просто положила телефон на стол и закрыла глаза. Теперь оставалось только ждать.