Глава 3 «Лучшая пара вечера»

Петербург встретил их прохладным ветром с Невы и низким серым небом, из которого вот-вот мог хлынуть дождь. Ольга, глядя на знакомые силуэты дворцов и шпилей, почувствовала странное сжатие в груди. Город ее юношеских грез, город, где она когда-то представляла себя в белом платье... Теперь она въезжала в него на дорогом внедорожнике с мужчиной, отношения с которым напоминали сложный ребус, который она боялась разгадать. Они нашли гостиницу, расположенную в историческом центре. Номера, к ее глухому облегчению, оказались раздельными и располагались рядом. Пока Вадим разгружал багаж, она стояла у окна своего номера, глядя на канал и грациозный перекинутый через него мост. — Встречаемся в лобби через пятнадцать? — его голос прозвучал за спиной. Он стоял в дверях, его чемодан стоял в соседнем номере. Ольга кивнула, не оборачиваясь. —Да. Не опоздаю. Форум оказался именно тем адом, который она предсказывала, но с одним существенным дополнением — невероятной, бьющей через край энергией молодежи. После официального открытия в огромном конгресс-холле, где они отсидели положенные два часа, участников переместили в пространство для неформального общения. Здесь царил настоящий хаос: стенды университетов, интерактивные экраны, зоны для мастер-классов и даже небольшая сцена, где проходил битвой научных стендапов. Именно здесь и началось самое интересное. Вадим, как и предполагалось, взял на себя представительские функции, общаясь с коллегами и организаторами. Ольга же, сделав круг по периметру, решила проверить, чем заняты их студенты. И это было ее ошибкой. Группа их «акулят» и лучших студентов Политеха, узнав ее, с радостными возгласами окружила. —Ольга Сергеевна! Идемте с нами! Тут квиз по инновациям, команде не хватает мозгов! —Да что вы, ребята, я просто посмотрю... —Нет, вы просто обязаны! Вы же у нас самая эрудированная! И прежде чем она успела опомниться, ее уже потащили к одному из столов, уставленному планшетами. Вадим, стоя вдалеке с ректором одного из питерских вузов, наблюдал за этой сценой с удивленной улыбкой. Он видел, как она сначала отнекивалась, пытаясь сохранить строгость, но потом, поддавшись напору студентов, сдалась. И вот она уже сидела среди них, ее пальцы быстро бегали по экрану, лицо было сосредоточено. — Ваша коллега, кажется, активно влилась в молодежную программу, — заметил его собеседник. — Ольга Сергеевна всегда на передовой, — с гордостью ответил Вадим, не отрывая от нее взгляда. Игра закончилась блестящей победой их команды. Студенты ликовали, а Ольга, к своему собственному удивлению, смеялась вместе с ними, ее глаза сияли. И тут ее заметили другие. — Ольга Сергеевна! А теперь с нами! Тут робототехника, нужно жюри! И ее снова потащили, на этот раз к столу, где соревновались самодельные роботы. Она, стараясь сохранить вид серьезного арбитра, с интересом наблюдала за состязанием, задавала участникам вопросы, и Вадим видел, как на ее лице проскальзывали неподдельные удивление и восторг. Потом был мастер-класс по ораторскому искусству, где тренер уговорил ее выйти и продемонстрировать «идеальную позу уверенности». Потом ее чуть не затащили в импровизированный танцевальный флешмоб. Вадим наблюдал за всем этим, прислонившись к колонне. Он видел, как ее первоначальная скованность таяла с каждой минутой. Она улыбалась, спорила, жестикулировала. Она была... живой. Такой, какой он мельком видел ее на том дне рождения. И он понимал, что влюбляется в эту женщину все сильнее. Но всему есть предел. Прошло почти два часа. Ольга, только что участвовавшая в мозговом штурме по решению кейса, наконец, почувствовала, что силы на исходе. Шум, гам, постоянное вовлечение — для интроверта, каким она была в глубине души, это был перебор. Она отступила на задний план, прислонилась к стене и закрыла глаза на секунду, чувствуя, как голова идет кругом. И тут ее взгляд, почти инстинктивно, пошел искать его. И нашел. Он стоял все у той же колонны, с недопитым кофе в руке, и смотрел прямо на нее. Их глаза встретились через всю шумную толпу. И в ее взгляде он прочитал все: и усталость, и перегруз, и тихую мольбу о спасении. Он не улыбнулся. Он не подмигнул. Он просто поставил стакан на ближайший столик и уверенно пошел к ней, как ледокол, рассекая волну студенческого энтузиазма. — Прошу прощения, — его голос, низкий и властный, заставил группу студентов, окруживших Ольгу, расступиться. — Ольгу Сергеевну срочно требуют на организационное совещание. — Он даже не посмотрел на них, его взгляд был прикован к ней. Он протянул ей руку. — Пойдем. Она с облегчением вложила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись вокруг ее кисти, твердые и надёжные. — Да, конечно, — ее голос прозвучал немного слабо. — Извините, ребята. Он увел ее из самого эпицентра хаоса, не отпуская руку. Они миновали стенды, вышли в относительно тихий коридор, и только тогда он остановился. — Все в порядке? — спросил он тихо, глядя на ее побледневшее лицо. — Я... я просто немного устала от людей, — призналась она, с трудом переводя дух. — Слишком громко. Слишком много. — Понимаю, — он все еще не отпускал ее руку. — Ты была великолепна там. Настоящая звезда, но даже звездам нужно иногда прятаться в тень. Она посмотрела на него, и в ее глазах читалась такая глубокая благодарность, что ему снова захотелось обнять ее. — Спасибо, что пришел. — Всегда, — он наконец разжал пальцы, но тепло его ладони осталось на ее коже. — Предлагаю тактическое отступление. Ужин. Где тихо. Ольга кивнула, чувствуя, как дрожь в коленях понемногу утихает. —Да. Пожалуйста. Только где тихо. Он нашел небольшой ресторанчик в двух шагах от их гостиницы, с окнами на канал и приглушённым светом. Они сели у столика в углу. Заказали простую еду — томленую телятину с корнеплодами, теплый салат. Ольга сняла пиджак, осталась в одной блузке, и это небольшое действие — снятие доспехов — казалось символичным. Они ели почти молча, но это молчание снова было комфортным. Он налил ей бокал красного вина. Она посмотрела на темно-рубиновую жидкость, потом на него. — Я же сказала, что не пью, — напомнила она, но без прежней колючести. — Один бокал не в счет, — он поднял свой. — За выживание в аду. И за нашу блестящую работу. И за то, что ты самая крутая проректор на этом фестивале. Она колеблясь взяла бокал. Чокнулась с ним. Первый глоток обжег горло, но затем тепло разлилось по телу, снимая остатки напряжения. — Спасибо, — тихо сказала она, глядя на пламя свечи в стеклянной колбе. — За сегодня. За все. Ты был... моим спасательным кругом. — Всегда к твоим услугам, госпожа проректор, — он улыбнулся, и в его глазах плясали огоньки. После ужина они не пошли сразу в отель. Словно по молчаливому согласию, они вышли на набережную. Вечер была тихим и спокойным . Где-то вдали проплывал прогулочный катер с разноцветными гирляндами. Они шли рядом, не касаясь друг друга, слушая, как их шаги отдаются по гранитным плитам. Ольга куталась в легкое пальто, вдыхая прохладный воздух, пахнущий рекой и далеким дымком. — Красиво, — произнесла она наконец, глядя на цепь огней, окутывающие противоположный берег. — Да, — согласился он. Но смотрел не на огни, а на нее. Она почувствовала его взгляд и обернулась. И снова их глаза встретились в полумраке. Но на этот раз между ними не было ни стены, ни брони. Была только набережная, тихий город и невысказанное слово, витавшее в воздухе, тяжелое и сладкое, как запах цветущей липы. — Знаешь, — тихо сказал Вадим, — про ту ночь... про то, что ты сказала о своем бывшем... — Он сделал паузу, подбирая слова. — Он был слепым идиотом. И я благодарен судьбе за каждую его ошибку. Потому что иначе ты бы сейчас не стояла здесь со мной. Ольга не ответила. Она просто смотрела на него, чувствуя, как тает последняя льдинка вокруг ее сердца. Она медленно, почти невероятно медленно, протянула руку и коснулась его ладони. Ее пальцы дрожали.Он не стал ничего говорить, просто обхватил ее руку своей, большой, теплой, надёжной ладонью. И они продолжили путь по ночному городу, держась за руки, как две половинки, которые, наконец, нашли друг друга после долгой разлуки. Впереди были еще разговоры, еще нерешенные вопросы. Но прямо сейчас, под низким питерским небом, этого было достаточно. Было все.

***

Они дошли до гостиницы, все так же не отпуская рук. В сияющем мраморном лобби было безлюдно, лишь ночной портье лениво кивнул им. Лифт, тихий и стремительный, поднял их на их этаж. И вот они стояли в пустом коридоре, освященным мягкими бра, между двумя соседними дверями. Ольга смотрела на свою дверь, чувствуя, как привычное желание укрыться за ней борется с новым, щемящим желанием продлить этот вечер. Вадим, не выпуская ее руки, мягко сжал ее пальцы. — Оль, давай не будем заканчивать, еще хоть немного. Видишь, там, за углом? — он кивнул в сторону выхода из лобби. — Похоже на хороший бар. Давай зайдем, просто посидим, поболтаем. Она колебалась, глядя на него. Усталость боролась с нежеланием отпускать это странное, новое ощущение легкости. — Я не буду пить, — сказала она, больше для самой себя. — И не надо. Будешь смотреть, как я пью, и чувствовать свое моральное превосходство, — он ухмыльнулся. Это рассмешило ее. Она сдалась. —Хорошо. Но ненадолго. Бар и правда оказался уютным. Приглушенный свет, стильная мебель, джазовые композиции, лениво струящиеся из колонок. Они устроились на высоких стульях у самой стойки, сняли пиджаки. Ольга, в своей шелковой блузке, налитой золотым светом ламп, чувствовала, как остатки напряжения покидают ее плечи. — Два мохито, — заказал Вадим бармену. — И да, побольше льда в ее, а то она у нас трезвенник, — он подмигнул Ольге. Он начал рассказывать. Сначала осторожно, потом все смелее. Истории были не просто забавными — они были точными, выхватывающими абсурд из самой гущи их университетской жизни. Он вспомнил, как она на совещании по благоустройству территории с таким жаром доказывала необходимость установки фонарей возле новой хоккейной коробки, что смутила даже прораба. Как однажды, забыв выключить микрофон на общеуниверситетском селекторе, пробормотала: «Казанцев, я тебя на части порву, честное слово». Он изобразил ее возмущенное лицо и собственный испуг, и она засмеялась так громко, что несколько пар за соседними столиками обернулись. Она смеялась, откинув голову, и в горле у нее переливалось, как звонкие колокольчики. И вот, когда их бокалы почти опустели, на небольшой сцене у стены появился ведущий — энергичный мужчина с микрофоном. —Добрый вечер, дамы и господа, — его бархатный баритон идеально гармонировал с музыкой. — Предлагаю немного оживить наш прекрасный вечер. Объявляется конкурс для пар, которые уверены, что знают друг друга если не с рождения, то уж точно — до следующего утра. Призы — сомнительные, но слава — вечная! Ольга тут же нахмурилась, ее тело напряглось, как у кошки, увидевшей собаку. —О нет, — прошептала она. — Только не это. Давай уйдем. Но Вадим уже смотрел на ведущего с хищным, заинтересованным блеском в глазах. —Оль, ну посмотри, это же просто игра. Никто не заставляет нас целоваться. Хотя... — он поднял бровь. — Мы не пара, — напомнила она ему, но он лишь отмахнулся. Ведущий уже ходил между столиками, приглашая желающих. Его взгляд упал на них. — А кто знает? Может, мы просто не догадываемся? — он улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой. В это время ведущий, обходя зал, остановился у их столика. —О, какие сосредоточенные лица! Мужчина явно готов к интеллектуальной битве, а дама... дама сомневается в целесообразности мероприятия. Самый интересный склад ума! Прошу на сцену, не заставляйте себя упрашивать! — Нет, правда, мы просто коллеги, — попыталась отбиться Ольга, но ее голос прозвучал слабо. — Коллеги? — ведущий приставил ладонь к уху, делая вид, что вслушивается. — Идеально! Проверим уровень корпоративной культуры! Может, вам премию выпишут за сплоченность! Вадим повернулся к ней, его глаза упрашивали. — Оль, давай рискнем. Просто ради смеха. Если проиграем, я молча куплю тебе самый дорогой десерт в меню. Она вздохнула, понимая, что он не отстанет. И, к своему удивлению, где-то в глубине души ей тоже стало любопытно. — Хорошо. Но я заранее настраиваюсь на провал. Их «пару» и еще пять других пригласили на сцену. Ведущий вручил каждой паре по два планшета. — Правила просты! Я задаю вопрос про одного из вас, вы оба пишете ответ. У кого больше совпадений — те и молодцы! Начинаем! Первый вопрос был для Вадима: «Какое хобби вашей партнерши она скрывает ото всех?» Ольга скептически усмехнулась.Она писала: «Никакого». Каково же было ее удивление, когда на табло Вадима высветилось: «Коллекционирует редкие сорта чая и знает о них все». Она смотрела на него с изумлением. Он улыбнулся: «Я видел твою полку в кабинете. И однажды ты читала статью про улун с таким видом, будто это детектив». Дальше — больше. Вопрос для Ольги: «Самая несбыточная мечта вашего партнера». Она,не долго думая, написала: «Выиграть Кубок Гагарина с «Акулами». Ответ Вадима: «Научиться играть на гитаре». Она расхохоталась. «Ты же не знаешь нот!» — «Мечтать не вредно!» Они парили. Они знали, кто любимый режиссер друг друга (ее — Тарковский, его — Кубрик), какую начинку в пицце другой считает преступлением против человечности (она — ананасы, он — оливки), что слушают в машине, когда никто не видит (она — МакSим, он — «Кино»). Ольга ловила его взгляд и видела в нем то же ошеломленное веселье. Это была не просто игра. Это было открытие. Следующий раунд был музыкальным. Нужно было угадать песню по первым аккордам и допеть строчку. За каждую угаданную — бонусный шот. — Оль, давай пропустим, — попытался ее остановить Вадим, видя, что она уже выпила свой мохито.— Ты же не пьешь. Но азарт уже зажег ее изнутри. — Это не про выпивку, это про победу! — отмахнулась она, и глаза ее горели. И едва зазвучали первые такты группы «Би-2», как она тут же, громко и чуть фальшиво, подхватила: «Засыпай, про этот день можно забыть...» Бар разразился аплодисментами. Потом был «Город золотой», «Наутилус», какая-то старая песня «Аквариума». Она угадала пять из пяти. Пять стопок текилы были торжественно выставлены перед ними на барной стойке. — Ольга Сергеевна, — с почтительным ужасом в голосе произнес Вадим, отодвигая от нее рюмки, — вы не просто азартный человек. Вы — ходячая музыкальная энциклопедия. И, кажется, у вас отличный голос.. Она сияла, чувствуя себя снова молодой и беззаботной. Финальный конкурс был самым тихим и самым напряжённым. Пары должны были, стоя лицом к лицу, без помощи рук, развернуть конфету в шуршащей фольгированной обертки и передать ее друг другу губами, не уронив. Когда они встали друг напротив друга, музыка стихла, и Ольга вдруг осознала всю сюрреалистичность момента. Его теплое дыхание смешивалось с ее. Расстояние между их лицами составляло сантиметры. В его глазах она видела не насмешку, а сосредоточенную, почти нежную серьезность. Это был уже не просто конкурс. Это был разговор, который они не решались вести словами. Они двигались медленно, в унисон, словно танцуя. Его губы ловко поддевали край фольги, ее губы помогали ему, их пальцы случайно касались друг друга, посылая по коже разряды тока. Наконец, золотистая конфетка высвободилась. И в тот миг, когда Вадим аккуратно, почти с благоговением, подхватил ее губами и перенес в ее ожидающий рот, его губы на секунду, на одно короткое-короткое мгновение, коснулись ее губ. Это было легче, чем паутина, слаще, чем конфета. — Сладкая, — прошептал он, не отрывая от нее взгляда. Ведущий объявил их победителями. Им вручили небольшой, но настоящий кубок с гравировкой «Лучшая пара вечера» и сертификат на бутылку элитного виски. Пока они спускались со сцены, Вадим заметил молодую пару, которая отчаянно старалась, но проиграла. Парень с обожанием смотрел на свою девушку. Вадим подошел к ним и протянул сертификат. — Вы сегодня были великолепны. Это вам. Мы, пожалуй, воздержимся, — он кивнул на Ольгу, которая сияла, прижимая к груди кубок. Они вернулись за свой столик. Ольга не могла оторвать глаз от трофея. —Я... я не могу поверить, — она рассмеялась, и в ее смехе было что-то освобожденное, юное, давно забытое. — Как это у нас получилось? Мы же... мы просто работаем вместе. А знаем... знаем, как будто... — она запнулась, не в силах подобрать слова.. — Как будто уделяли друг другу внимание все эти годы, даже когда ругались, — тихо закончил за нее Вадим. Она посмотрела на него, и ее улыбка стала мягче, задумчивее. —Да. Наверное. Я давно... давно так не веселилась. По-настояшнему. Спасибо, Вадим. За то, что уговорил. Он смотрел на нее, на ее сияющие глаза, на улыбку, которая наконец дошла до самых глаз, и чувствовал, как что-то переворачивается в его груди. Стены не рухнули в одночасье. Но в них появились трещины, сквозь которые пробивался свет. — Это только начало, Оль, — тихо сказал он, и его рука снова нашла ее под столиком. — Только начало.

***

Они вышли из бара, и ночной воздух снова окутал их, но на этот раз он был наполнен иным — музыкой, смехом, эхом недавней победы. Ольга несла свой кубок, бережно прижимая его к груди, как драгоценность. Ее щеки горели, а в глазах все еще танцевали огоньки азарта. Они молча дошли до лифта. Двери закрылись, и в тесной, зеркальной кабине вдруг стало очень тихо. Ольга поймала свое отражение — растрепанные волосы, яркий румянец, счастливые глаза. Она быстро отвела взгляд. — Спасибо за вечер, — снова сказала она, нажимая кнопку своего этажа. — Я не думала, что... что может быть так весело. — Мне тоже, — его голос прозвучал глуховато. Он смотрел на нее, а не на отражение. — Но вся заслуга твоя. Если бы не твоя музыкальная эрудиция и та... конфета... — он улыбнулся, — этот кубок стоял бы сейчас у кого-то другого. Лифт плавно остановился. Они вышли в знакомый, залитый мягким светом коридор. И снова встали между двумя дверями. Но на этот раз атмосфера была иной — не тягостной, а теплой, переполненной невысказанным. — Держи, — Ольга протянула ему кубок. — Это все-таки твоя заслуга. Ты уговорил меня участвовать. Он не взял его. —Нет. Это твой трофей. Напоминание о том, какая ты можешь быть, когда забываешь о должностях и отчетах. — Он сделал шаг вперед. — Оль... Он посмотрел на нее с таким выражением, что у нее перехватило дыхание. Он медленно наклонился, и она поняла, что он хочет ее поцеловать. По-настоящему. Не как во время игры. Сердце ее заколотилось, в висках застучало. Весь вечер, вся эта легкость и близость вели к этому моменту. Но в самый последний миг, когда его губы были уже в сантиметре от ее, сработал старый, испытанный механизм защиты. Она инстинктивно повернула голову. Его губы коснулись ее щеки. Они были теплыми и мягкими. Он замер, и она почувствовала, как напряглось его тело. «Нет, не так. Слишком быстро», — пронеслось у нее в голове. Чтобы сгладить неловкость, чтобы показать, что это не отторжение, а лишь пауза, она обняла его. Быстро, почти по-дружески. Ее руки скользнули по его плечам, она почувствовала под пальцами жесткую ткань пиджака и упругие мышцы. — Спокойной ночи, Вадим, — прошептала она ему в плечо, чувствуя, как пахнет его кожей, его одеколоном и слабым дымком бара. Он не сразу ответил. Секунду он просто стоял, затем его руки мягко легли ей на спину, ответив на объятие. Не сжимая, просто приняв его. — Спокойной ночи, Оль, — он выдохнул, и его дыхание обожгло ей шею. — Спи хорошо. Она отступила, не встречаясь с ним глазами, и быстро, почти по-воровски, сунула кубок ему в руки. — На, храни у себя. Как доказательство нашего общего безумия. Потом она повернулась, вставила ключ-карту в щель и исчезла в номере. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Вадим еще несколько секунд стоял в пустом коридоре, сжимая в руках прохладный хрусталь. На его щеке горело место, которого коснулись ее губы. Он тронул его пальцами и тихо, сам для себя, усмехнулся. Это была не победа. Но это и не было поражением. Это был шаг. Маленький, робкий, но шаг. Он повернулся и пошел к своей двери, на ходу отправляя ей сообщение: «Завтра в 10.00 за тобой. Торжественное закрытие ждет своих героев. Спокойной ночи.» Войдя в номер, он поставил кубок на тумбочку. Он ловил отблески городских огней, напоминая о ее смехе, о ее сияющих глазах. Завтра их ждал еще один день форума, протоколы, рукопожатия. Но теперь Вадим знал, что под маской проректора Москвиной скрывалась женщина, которая коллекционирует чай, знает наизусть старые песни и умеет смеяться так, что сердце заходится от восторга.