Часть 48

      Покой подземелья был обманчив. Он не был тишиной кладбища, как в архивах «Корня», или гулким безмолвием природы. Это была тишина затаившегося хищника, сотканная из шороха воды по каменным желобам, далекого гула чакры Гедо Мазо и размеренного скрежета точильного камня о сталь.       Джузо Бива точил свой меч каждый день, по два часа. Это был, своего рода, ритуал. Звук был монотонным, гипнотическим и на удивление мирным. За неделю, что я провёл на этой вспомогательной базе Акацуки, я понял: Джузо был человеком привычек. Он патрулировал периметр, проверял печати маскировки, ел в одно и то же время и точил меч. Он говорил мало, предпочитая лаконичные, выверенные фразы. Этого человека можно было охарактеризовать, как идеального стража, который теперь был моим временным напарником.       Решение Пейна было прозрачным, как стекло. Посадить нестабильного новичка, только что стёршего с лица земли целый клан, с опытным, невозмутимым профессионалом, чья сила была проверена, а лояльность — вне сомнений. Джузо был и тюремщиком, и тестом, и потенциальным щитом. Всё очень логично. Мне это даже нравилось. Предсказуемость в людях — редкая роскошь.       Я сидел на краю каменного выступа, изучая один из свитков, скопированных в «Корне». Речь шла о ранних исследованиях природы Кеккей Генкай. Честно говоря, это был бред сивой кобылы, основанный на мифах и полуправде, но в нём проскальзывали интересные аналогии с мутациями клеток. Мой мозг автоматически отсеивал шелуху, выискивая крупицы полезного.       Скрежет прекратился.       — Надоело тебе, наверное, — раздался спокойный голос Джузо.       Я не отрывал глаз от свитка.       — Что именно?       — Сидеть и читать. — Он вложил меч в ножны на спине с мягким щелчком. — Я видел, как ты двигаешься. У тебя походка хищника, который привык, чтобы от него шарахались. А тут… тишь да гладь.       Я медленно свернул свиток.       — У меня период адаптации, я изучаю обстановку.       Джузо подошёл и сел на соседний камень, сняв шляпу. Его лицо было изборождено шрамами, а глаза смотрели с усталой прямотой ветерана, видавшего всякое.       — Обстановка простая — камень, вода, печати и два человека, которым скоро, возможно, придётся смотреть друг другу в спину в настоящем бою. Я не знаю, что ты там натворил в Конохе, и знать не хочу. Пейн сказал — ты сила. Но сила бывает разная. Одну можно положить в ножны, как этот меч, и знать, что вытащишь именно то, что ожидаешь. Другая… — он кивнул в сторону моего рюкзака со свитками, — похожа на неразорвавшуюся печать. Непонятно, сработает ли, и если сработает, то кого убьёт — врага, тебя или меня рядом.       В его словах не было упрёка, лишь холодная тактическая оценка активов.       — Вы хотите протестировать меня, — заключил я.       — Хочу понять, с чем имею дело, — поправил он. — Я хочу провести спарринг в ближнем бою без смертельного исхода. Мне нужно увидеть твою скорость, реакцию, как ты держишь удар. А тебе… — он почти ухмыльнулся, — наверняка любопытно, что из себя представляет один из Семи Мечников Тумана в деле. Это будет взаимный обмен информацией.       Он был прав. Моё любопытство, этот вечный, ненасытный зуд, уже проснулось. Я видел, как он движется — экономично, без суеты, с гравитационной уверенностью человека, чей центр тяжести находится в клинке за спиной. Теория без практики — мёртвый груз.       — Принимается, — я встал, убирая свиток. — Где?       Джузо махнул головой в сторону более обширного зала, где среди сталагмитов было ровное пространство, похожее на импровизированную арену. Мы сразу же спустились.       Он не стал занимать позицию, просто стоял, слегка расставив ноги, руки по швам.       — Начинай, когда захочешь.       Предложение пахло провокацией. Он давал мне инициативу, чтобы оценить мою тактику. Я сделал выдох, отсекая посторонние мысли. Передо мной стояла простая цель по сбору данных при минимальных рисках. Пожалуй, стоит воспользоваться Импульсом, чтобы более точно определить уровень сил напарника.       Я двинулся вперёд резким, коротким Шуншином, сокращая дистанцию до нуля за долю секунды. Мой удар кулаком был направлен в солнечное сплетение — тест на реакцию и защиту.       Реакция Джузо была подобна движению горы. Он развернулся на пятке, и мой кулак со свистом прошёл в сантиметре от его плаща. Одновременно его тяжёлый и твёрдый, как булава, локоть нацелился мне в ребра. Я успел подставить предплечье. Удар пришлось смягчать рывком в сторону, и всё равно кость затрещала от нагрузки. Сила была чудовищной, но не сверхъестественной — просто идеально сконцентрированной в одной точке.       Я отскочил, переоценивая ситуацию. Он использовал собственное тело, как продолжение того же тяжёлого, неумолимого оружия.       — Неплохая скорость, — прокомментировал Джузо, не меняя позы. — Но ты тянешься. Бьешь, как будто боишься кого-то задеть.       Он снова был прав. Годы тренировок в «Корне» и АНБУ отточили технику точечных, смертельных ударов. Но здесь, в этом зале, мой инстинкт кричал о сдержанности из прагматизма. Одна ошибка, одно неверное движение «Распада»…       Я атаковал серией низких ударов ногами, пытаясь нарушить его устойчивость. Джузо парировал голенями. Его движения были медленнее моих, но настолько точными, что каждый мой удар встречал кость или блок. Он лишь оборонялся, изучая рисунок моего стиля боя.       Потом он решил, что информации достаточно.       Его рука метнулась за спину. Я не увидел, как он выхватывает меч — увидел только, как тусклый свет пещеры отразился в чудовищном, широком лезвии, уже рассекающем воздух по горизонтали. «Обезглавливатель» — название говорило само за себя.       Я отпрянул, чувствуя, как ветер от удара режет лицо. Дистанция, которую я считал безопасной, исчезла в один миг. Длина клинка, умноженная на мощь и размах Джузо, превращала его в центр смертоносного вихря.       Я активировал «Импульс» лишь первый, поверхностный слой. Чакра взорвалась в мышцах ног. Я исчез с места, появившись слева от него, и нанёс удар ребром ладони по кисти, держащей меч.       Удар, способный раздробить камень, пришёлся по железной хватке. Джузо лишь развернул запястье, и плоская сторона гигантского клинка пошла ко мне, как стена. Мне пришлось отскочить снова. Я попытался зайти сзади — меч, казалось, обладал собственной волей, описывая плавную, смертоносную дугу и отсекая любую возможность подхода.       Это была геометрия, подчиненная силе. Джузо стоял почти на месте, а вокруг него вращался ураган из стали. Моя скорость позволяла мне не быть зарубленным, но и приблизиться я не мог. Любая попытка закончилась бы либо потерей конечности, либо необходимостью применять «Распад» вплотную, что было равносильно нарушению правил спарринга.       — Ты крутишься, как раздражённая оса, — прогремел голос Джузо, заглушая свист клинка. В его тоне впервые появилось раздражение. — Но не жалишь! Я видел ту воронку на карте, где был квартал Учиха! Я чувствую эту… пустоту в тебе! Ты что, боишься меня поранить? Или боишься, что я увижу, на что ты действительно способен?       Обе причины были верны. Его раздражение было понятно. Ему нужна была ясность, а я предлагал ему лишь тень.       В следующее мгновение он изменил тактику. Вместо широких размашистых ударов меч в его руках стал молниеносным, как игла. Он сделал выпад. Клинок, казалось бы, неповоротливый, пронзил воздух прямым уколом невероятной скорости. Я уклонился, но кончик лезвия чиркнул по рукаву моей куртки. Материал не порвался — он… расслоился, распался на отдельные, безжизненные нити, как будто состарившись за секунду.       — «Наверное, он усилил меч при помощи чакры.» — Мысли прервало продолжение атаки. Теперь Джузо двигался сам. Его тяжёлые шаги отдавались гулким эхом, а меч стал продолжением его воли, атакуя сериями коротких, неотразимых ударов, каждый из которых заставлял меня отступать. Давление нарастало. Я парировал предплечьями, ногами, используя «Импульс» для рывков, но это было бегство. Он загонял меня к стене.       В момент, когда его меч занёсся для мощного вертикального удара, который я был вынужден буду или принять, или уйти в сторону под удар локтя, что-то во мне щёлкнуло. Холодное, знакомое раздражение на себя, на эту игру в кошки-мышки.       Я не стал уходить в сторону. Я сделал шаг навстречу, внутрь траектории удара, в «мёртвую зону» прямо перед ним. Мой локоть, усиленный уже вторым, более глубоким уровнем «Импульса», рванул вперёд, в его живот, в точку ниже грудной клетки.       Удар настиг свою цель. Я почувствовал, как мышцы пресса под моим локтем сдались, пропуская удар глубже. Джузо ахнул, потеряв дыхание, и его идеальный баланс на мгновение нарушился. Гигантский меч пронесся у меня над головой, вонзившись в каменный пол с оглушительным треском и тучей искр.       Я использовал момент, чтобы оттолкнуться от него, совершив заднее сальто и приземлившись в пяти метрах, готовый к продолжению.       Но продолжения не было. Джузо, держась одной рукой за рукоять меча, воткнутого в пол, сжимал другой живот. Его дыхание было прерывистым, но в глазах не было боли — лишь пристальное, переоценивающее внимание.       — Вот так-то лучше, — выдохнул он. — Наконец-то удар, а не щипки.       Я выпрямился, сбрасывая напряжение с мышц. «Импульс» отступал, оставляя привычное жжение в теле.       — Вы сказали «без смертельных исходов», — напомнил я ровным тоном. — Мой основной инструмент… не предназначен для спаррингов. Он либо не работает, либо работает на полное уничтожение. Контролируемое, точечное применение в пылу ближнего боя, в замкнутом пространстве, с союзником в зоне поражения — неоправданный риск. Я не боялся вас поранить. Я боялся не рассчитать силу и превратить эту пещеру, вас и половину горы над нами в пыль. Это был бы глупый финал для нашего сотрудничества.       Джузо медленно вытащил меч из пола. Он изучал меня, его взгляд скользил по моим рукам, лицу, останавливаясь на глазах.       — «Либо не работает, либо работает на полное уничтожение», — повторил он мои слова, словно пробуя их на вкус. Он вложил клинок в ножны. Движение было привычным, почти небрежным. — Очень походит на Расширенный Геном Пыли Третьего Цучикаге.       Он сделал паузу, давая мне возможность отреагировать. Я сохранил лицо без выражения. Сравнение было лестным и… отчасти верным. Но только отчасти.       — Сходство — только в видимом эффекте, — сказал я, опуская руки. Жжение в каналах утихало, сменяясь глухой усталостью. — Стихия пыли дезатомирует материю, разрывая молекулярные связи. Это стихийное преобразование, пусть и на фундаментальном уровне. Моя способность… иная. Она ничего не преобразует, а аннулирует.       Джузо приподнял бровь. Его усталое лицо на миг оживилось профессиональным интересом.       — Аннулирует? Объясни. Если можешь.       «Если можешь» — ключевая фраза. Он не спрашивал о механике, о чакре. Он спрашивал о сути. И это был тонкий тест: насколько я сам её понимаю и насколько готов делиться.       — Стихия пыли оставляет после себя энергию, вспышку, распад. Моя техника оставляет пустоту, — я выбрал слова с холодной точностью, как раскладывал бы инструменты для демонстрации, которую не собирался проводить. — После применение моей силы не остается ни пепла, ни пара. Появится лишь отсутствие. Как если бы кусок реальности был аккуратно вырезан. Для этого требуется не просто чудовищный контроль. Требуется определённое… состояние сознания. Его сложно вызвать по желанию, и невозможно удержать вполсилы. Оно либо есть, либо его нет.       Я видел, как он обрабатывает информацию. Глаза сузились, он мысленно сравнивал с тем, что знал — – со Стихией Пыли, которая требовала невероятного контроля, но всё же была техникой, пусть и высшего порядка.       — Состояние сознания, — проговорил он наконец. — Значит, это не просто Кеккей Генкай. Это что-то психическое. Привязанное к твоей… уникальности.       Он не стал копать глубже. Умный человек. Он получил ключевой параметр: сила непредсказуема, нелинейна и связана с моей психикой. Для тактического планирования этого было достаточно. Не нужно знать, откуда ноги растут, нужно знать, как это использовать и чего опасаться.       — Значит, ты — катапульта с самоуничтожающимся механизмом наведения, — резюмировал он, и в его голосе снова появилась та же деловая интонация. — Стреляет редко, но метко. А в ближнем бою полагаешься на вот это… — он кивнул в мою сторону, явно имея в виду «Импульс». — На усиление тела. Это и вправду работает, пока ты не столкнёшься с тем, кто быстрее или сильнее.       — Это временное решение, — признал я. В этом не было слабости, ведь я все еще не достиг потолка совершенства. — Я работаю над этим.       — Вижу, — Джузо повернулся и пошёл обратно к своему камню. — То, что ты в конце полез внутрь моей атаки — это был грамотный ход. Большинство отпрыгивает. Ты использовал мою инерцию против меня. Это говорит о хладнокровии. — Он сел, снова взял в руки точильный камень и меч. — Но если бы мой удар был на полтона быстрее, или если бы я ожидал такого, ты сейчас был бы разрезан пополам.       — Я рассчитал вероятность, — ответил я, следуя за ним и возвращаясь на свой выступ. — Вы были раздражены моей пассивностью. Раздражение делает атаку предсказуемой.       Он фыркнул, и скрежет стали возобновился.       — Ладно, философ. Работай над своим «временным решением». Задания Акацуки редко бывают простыми. Иногда нужно не стирать крепость, а вскрыть сейф в её подвале, не тронув стен. А для этого нужна отмычка, а не таран. — Он бросил на меня взгляд поверх клинка. — Или ты думаешь, Пейн собрал нас всех здесь, чтобы мы просто крушили всё подряд?       Вопрос был риторическим. Нет, конечно. У Пейна был свой, искажённый, но грандиозный план. И для него нужны были инструменты разного калибра. Джузо как бы напоминал: моя разрушительная сила — лишь один из многих видов инструментов в арсенале организации. И если я хочу быть полезным, а не просто одноразовым снарядом, мне нужно стать универсальнее.       — Я думаю, что Пейн собрал нас, чтобы каждый служил его видению, — сказал я, разворачивая свиток снова. — А видение требует тонкости. Я это понял.       — И хорошо, — пробурчал Джузо, сосредоточившись на лезвии.       Тишина снова опустилась на пещеру, но теперь она была иного качества. Напряжение недоверия и проверки сменилось молчаливым, предварительным соглашением. Мы оценили друг друга. Он увидел ограниченную, но реальную угрозу и тактический ум. Я увидел профессионала, который не лезет в душу, но требует ясности в рабочих моментах. Это была основа для возможного партнёрства. Хрупкая, сугубо прагматичная, но основа.       Я уткнулся в свиток, но буквы снова расплывались. Мысль теперь работала в ином направлении. «Катапульта с самоуничтожающимся механизмом наведения» — довольно-так точное определение. Как модифицировать механизм наведения? Как создать «отмычку» на основе «тарана»?       Ответ, как всегда, лежал в знании, в понимании принципов. И теперь, благодаря Джузо, у меня появилась ещё одна точка для сравнения — Стихия Пыли. Нужно было найти всё, что «Корень» скупил по Джайнтону. Возможно, понимание границ одной абсолютной силы поможет нащупать границы другой.       Все-таки Стихия Пыли работает, вероятнее всего, по иным принципам. Мощь моего Распада зависит от чакры и эмоций — это чистейшая правда. Чем больше чакры я могу вложить в свой Распад — тем страшнее он будет. Однако формирование Распада явно основывается на стихии Инь и её взаимодействии с моей душой — иначе бы все это не работало. Если я полностью пойму принцип его работы — смогу лучше контролировать мощь Распада и найду новые способны усиления и применения для него.       Скрежет камня по стали звучал теперь, как звук работы. Такой же монотонный, необходимый и направленный на оттачивание остроты. Мы оба, каждый по-своему, точили своё оружие. Его — физическое. Моё — знание и понимание собственной, чудовищной аномалии.