Часть 51

      Влажный, солёный воздух Побережья Уточи впитывал в себя всё: запах гниющих водорослей, металлический привкус надвигающегося шторма и тончайшие, почти неосязаемые ноты чужой чакры. Мы с Джузо замерли в засаде. Шел уже третий час, однако никакого дискомфорта я не ощущал. Наши тела слились с каменными складками обрыва, маскировочные печати гасили тепло и подавляли любое излучение до уровня фонового шума. Я лежал неподвижно, но внутри всё было напряжено до предела, как пружина в разобранном механизме. Я ощущал, как внутри тлеют огоньки предвкушения эксперимента.       Джузо, застывший в десяти метрах слева, был похож на ещё один валун. Только я знал, что под плащом его правая рука лежит на рукояти «Обезглавливателя». Мы не обменивались словами, ибо всё было обсуждено, просчитано, разложено на фазы заранее. План был прост, как удар топором, и изящен, как лезвие бритвы. Идеально для нашего дуэта: Джузо — таран, я — отмычка к механизму, который этот таран должен был сломать.       Появление цели не было внезапным. Сначала это был лишь сгусток чакры на горизонте, достаточно плотный и упорядоченный, чтобы я мог проигнорировать его. Он плыл вдоль береговой линии, включая в себя пять источников. Один — колоссальный, холодный и глубокий, как океанская впадина. Это был Ягура. Остальные четыре — сильные, жёсткие, отшлифованные до блеска. Очевидно, это была его личная гвардия. Элита из элит Киригакуре.       Они двигались по узкой тропе между скалами и морем с уверенностью хищников на своей территории. Я не видел их лиц — только силуэты в серо-голубых плащах Киригакуре. Ягура шёл в центре. Его осанка выказывала спокойную, безразличную уверенность. Гений, ставший богом для своей деревни, также являлся сосудом для стихийного бедствия.       Пришло время для первой фазы. Нарушение порядка.       Моя рука, прижатая к холодному камню, совершила три едва заметных движения, активируя заранее нанесённые на скалу печати.       Скала под ногами гвардейцев взорвалась. Это была работа Джузо, который сразу же переместился к своей позиции. Где-то выше, используя «Обезглавливатель», как гигантский рычаг, он сорвал многотонную глыбу с её векового ложа и направил вниз по рассчитанной траектории для хаоса. Камень рухнул в метре перед группой, разбивая тропу и поднимая стену брызг и каменной крошки.       Реакция была мгновенной и безупречной. Четверо гвардейцев сжались вокруг Ягуры, образуя живой щит. Их чакра вспыхнула, формируя совместный защитный барьер. Именно этого мы и ждали. Их внимание, их сила, их групповое сознание — всё было сфокусировано на угрозе спереди и сверху.       Теперь пришло время второй фазы. Разрыв связей.       Я закрыл глаза, отсекая визуальный шум. Внутренним взором я видел сеть. Это была сеть чакровых потоков, связывающую четверых ниндзя в единый защитный организм. В архивах «Корня» я изучал теорию совместных барьеров. У них всегда есть узлы — точки, где потоки чакры пересекаются и усиливают друг друга. Однако также всегда есть слабое место: для мгновенной синхронизации эти узлы должны быть жёстко стандартизированы, что предсказуемо становится слабостью, если враг знает, куда бить.       Моя рука, всё ещё прижатая к камню, не шевельнулась. Вместо этого я активировал сигналы. Тончайшие импульсы чакры были посланы по заранее проложенным в расщелинах скал проводящим нитям.       В пяти точках на камнях вокруг группы, куда я загодя поместил свои «подарки», сработали простые устройства, использующиеся в классических диверсиях «Корня».       В точке Альфа, слева от группы сработала капсула с ослепляющей смесью магния и модифицированного фосфора. Произошла резкая, беззвучная вспышка ультрафиолетового спектра. Реальной угрозы она не представляла, однако наносила неприятный удар по сенсорному восприятию ниндзя, обостряющемуся в момент опасности. Это должно было вызвать иллюзию внезапной потери ориентации в пространстве.       В точке Бета, прямо перед ними лопнул мешочек с концентратом феромонов разлагающейся плоти и горького миндаля (цианистый запах). Он вызывал мгновенный рефлекторный спазм дыхания, микроскопический сбой в ритме чакры, связанной с дыхательным циклом.       В точках Гамма и Дельта по флангам сработали миниатюрные звуковые зарядки, издающие пронзительный, высокочастотный писк на грани слышимого. Это был звук, который дребезжит в костях и зубах, внося раздражающий диссонанс в фокус концентрации.       В последней точке, точке Омега, прямо под их ногами в щели случился микровзрыв, направленный вниз, в скалу. Его цель —создать резкую, локальную вибрацию, передающуюся через грунт. Ощущение подскальзывающейся, «живой» опоры под ногами в момент предельной собранности.       Эффект был точечным и психофизиологическим. Это был целый букет микро-раздражений, каждое из которых било по разным каналам восприятия и контроля. Синхронизированное поле чакры захрипело. Идеальный резонанс дал сбой на долю секунды, и этого было достаточно.       Из водяной пыли, поднятой падающей скалой, вынырнули две тени. Это были водяные клоны, созданные моим напарникам заранее для засады и замаскированные под обычные камни у воды. Они пронеслись сквозь расстроенные ряды гвардейцев, оставляя за собой сверкающую полосу из десятков взрывных печатей, активирующихся по цепочке с небольшой задержкой.       Последовательность взрывов была сухим, частым треском, похожим на ломающиеся кости. Это должно было окончательно дезориентировать, разделить и создать хаос в безупречно отлаженном механизме. Взрывы рвали саму ткань их координации.       Я видел, как один из охранников, мужчина с лицом, изборождённым шрамами, инстинктивно рванулся вправо, уворачиваясь от серии взрывов у своих ног и отрезая себя от товарищей. Другая, женщина с короткими стальными волосами, начала складывать печати для широкомасштабной водяной техники, но очередной взрыв, ударивший в скалу над ней, обрушил град мелких, острых осколков, заставив её прерваться и отскочить.       Ягура же не двигался. Он стоял в эпицентре этого ада. Его плащ развевался от взрывных волн, а лицо оставалось каменной маской. Его холодные и пустые глаза скользили по скалам, ища архитектора всего этого хаоса. Он уже понял, что это не случайность и не нападение разбойников.       А я же приступил к третьей фазе. Принуждение к реакции.       И тогда появился Джузо. Он спрыгнул с гребня обрыва, по которому он только что обрушил камень. Мой напарник просто шагнул в пустоту и рухнул вниз, как метеорит. Его гигантский меч, занесённый над головой, тянул за собой свистящую дыру в воздухе.       Это был грубый, простой, неотразимый вызов. Вся тактика, весь расчёт сводился к этому: заставить защитников Ягуры среагировать на прямую, чудовищную угрозу. И они среагировали.       Двое из них, те, что ещё держали строй, синхронно выбросили вверх ладони. Из моря, с грохотом разрывающейся плотины, взметнулись два массивных водяных щита, сплетаясь в купол над головой Ягуры. Женщина со стальными волосами закончила, наконец, свои печати, и из-за её спины, с шипением рассекая воздух, вырвался водяной дракон. Это было живое, яростное чудовище из сжатой до предела жидкости, с клыками и глазами-водоворотами. Оно ринулось на падающего Джузо, чтобы сбить его с траектории или протаранить.       Именно этого мы и ждали. Создав давление, мы обеспечили максимальную концентрацию их сил в одном направлении, тем самым отвлекая от главной угрозы.       Мой «Импульс» сработал раньше, чем я отдал себе мысленный приказ. Чакра, заготовленная и сжатая в каналах ног, взорвалась, вышвыривая меня из укрытия с такой скоростью, что каменный выступ подо мной крошился. Я понёсся перпендикулярно линии атаки, вдоль берега, где от группы был отсечен тот самый охранник со шрамами.       Он почуял меня раньше, чем увидел. Его тело развернулось с профессиональной плавностью, и кунай уже мелькнул в его руке. Но я не собирался с ним фехтовать. За мгновение до столкновения я активировал вторую фазу «Импульса» уже в корпусе и правой руке. Моё тело, следуя грубой силе, совершило неестественный, ломающий инерцию поворот. Вместо того чтобы врезаться в него, я пронёсся мимо, и моя рука, обёрнутая сгустком искажённой чакры, чиркнула по его предплечью.       Я не пытался распылить его полностью — на это бы ушло слишком много чакры. Это была попытка применить принцип аннулирования точечно, локально, лишь к потоку чакры в его руке. Жгучая боль пронзила моё собственное запястье — обратная связь, отдача от грубого вмешательства в тонкую структуру. Но эффект был. Его рука, держащая кунай, на миг обмякла, будто он её не чувствовал. Кунай выпал. Его глаза расширились от непонятного, противоестественного ощущения пустоты в собственной конечности.       Этого мгновения хватило. Из тени за его спиной материализовался Джузо. Это был настоящий Джузо. Тот, что падал с обрыва, являлся очередным клоном из сжатой воды и грязи — грубая, но эффективная иллюзия, на которую клюнул водяной дракон.       «Обезглавливатель» описал короткую, беззвучную дугу. Охранник со шрамами, ещё пытаясь понять, что произошло с рукой, даже не успел понять, что происходит с головой. Она отделилась от плеч с чистящим, почти хирургическим звуком. Тело рухнуло. Джузо, не останавливаясь, уже разворачивался к следующей цели.       Хаос достиг апогея. Водяной дракон, пробив клона, врезался в скалу, обрушивая новые тонны камня. Грохот был оглушительным. Женщина с короткими волосами крикнула что-то, но её голос, полный ярости и боли, потонул в рёве воды. Ещё один охранник, пытавшийся прорваться сквозь завесу взрывов к Ягуре, наткнулся на мою заранее расставленную, нить чакры, натянутую между камнями. Ничего смертельного — просто ещё один сбой, ещё одна задержка.       И тогда, наконец, среагировал Ягура.       Он просто поднял голову и посмотрел прямо на меня. Его глаза были пусты, как гладь мёртвого озера. Он сложил всего одну печать.       Воздух вокруг него схлопнулся, и затем из моря, прямо у его ног, вырвался новый водяной дракон, а затем второй и… Целый рой из них, каждый размером с крупную змею, но несущий в себе холодную, бездушную точность. Они ударили по скалам вокруг, по тропе, по самим точкам, где были спрятаны мои оставшиеся печати и ловушки. Каменная порода трескалась и крошилась под напором сжатой до алмазной твёрдости воды. Моя тщательно выстроенная система разрушалась за секунды грубой, абсолютной силой.       А один из драконов, самый крупный, описал дугу и ринулся прямо к своему создателю. Широкая и невероятно плотная струя воды сомкнулась вокруг Ягуры, словно кокон, а затем рванула в сторону, унося его прочь от боя, в сторону открытого моря, к нависающим дальним скалам. Это была тактическая перегруппировка. Он убирал главный приз с доски, оставляя нас с его охраной.       –За ним! — крикнула куноичи. Трое оставшихся в живых ниндзя, отбросив шок, в едином порыве рванулись вслед за водяным потоком, уносившим их лидера.       И тут я шагнул им навстречу.       Я вышел на середину разрушенной тропы медленно, почти небрежно. Пыль и водяная взвесь оседали вокруг. Моя правая рука висела вдоль тела. Пальцы слегка подрагивали от остаточной боли и накопленной чакры. Левая была засунута в карман плаща.       Они замерли в десяти метрах, оценивая. Женщина, очевидно, являлась их капитаном. Двое других: молодой парень с бледным, перекошенным от ненависти лицом и мужчина постарше, с глазами, в которых читалась лишь усталая решимость профессионала, видящего свой последний бой.       — Дорога закрыта, — произнёс я. Мой голос прозвучал плоско, без угрозы.       — Ублюдок, — прошипела женщина. Её чакра забурлила, вокруг рук сгустились водяные лезвия. — Мы разорвём тебя и пройдём по твоим кишкам.       Я не ответил. Внутренний диалог был куда интереснее.       — «Три против одного. Опытный капитан, юный фанатик, уставший ветеран. Интересный состав. Джузо пошёл в обход по скалам, чтобы отрезать Ягуре путь отступления и ударить с фланга. Значит, моя задача — разобраться с ними здесь, как можно быстрее, чтобы затем помочь Джузо. Он не справится в одиночку с Ягурой. И как же мне одолеть их?»       Ответ пришёл сам собой.       — «Только тайдзуцу. «Импульс» для рывков и ударов, «Телесное Мерцание» для уклонений и смены углов. «Распад» — только в крайнем случае, если всё пойдёт наперекосяк. Нельзя тратить на них ни капли лишней чакры, ни миллисекунды концентрации. Ягура — вот настоящий приз.»       Они атаковали все вместе, как команда, которая годами оттачивала совместные действия. Ветеран ушёл вправо. Его руки мелькали, создавая туманную завесу и вздымая из мокрых камней ледяные шипы, пытаясь ограничить моё пространство для манёвра. Юноша, преодолев страх яростью, ринулся в лобовую атаку с парой кунаев. Водяные лезвия уже начинали обвивать сталь. А капитан осталась на месте, становясь центром урагана: из водяного вихря вокруг её рук вырывались десятки острых, как иглы дикобраза, сгустков, каждый из которых она направляла с убийственной точностью.       Я вдохнул влажный, пропахший порохом и морской солью воздух. В ушах стих гул битвы, сменившись холодной, кристальной тишиной концентрации.       — «Телесное Мерцание».       Моё тело исчезло с места, оставив после себя лишь лёгкое дрожание воздуха. Пять водяных игл впились в пустоту, где я стоял мгновение назад. Я материализовался левее, уже внутри зоны ледяных шипов. Лёд хрустнул под ногами, цепляясь за ботинки. Ветеран, не удивляясь, резко развернулся, а его рука с кунаем, обёрнутым водяной плёнкой, описала короткую дугу, направленную в моё горло. Слишком медленно. Я использовал «Импульс» в ногах и сделал резкий, короткий шаг вперёд и вниз, уходя под траекторию удара. Моё плечо врезалось ему в солнечное сплетение с достаточной силой, чтобы выбить воздух. Он ахнул, отступая, но его свободная рука уже закончила печать — техника «Водяной Стены» была активирована для защиты.       Я снова исчез.       На этот раз «Мерцание» перенесло меня прямо за спину юноши. Он только что закончил свой рывок вперёд и с удивлением обнаружил, что цель пропала. Его чувства, обострённые яростью, с опозданием засекли меня. Он начал поворачиваться. Его кунаи были готовы к удару назад. Я не стал ждать. Мой локоть, без «Импульса», просто с хорошей кинетикой и точным расчётом угла, пришёлся ему по почкам. Тяжёлый, глухой удар заставил его вскрикнуть от боли и неожиданности. Тело согнулось, нарушив баланс. Этого было достаточно. Моя нога зацепилась за его щиколотку, и я толкнул его в сторону, прямо на путь летящих от капитана водяных игл.       — Дзиро! — крикнула женщина, отчаянно пытаясь изменить траекторию своих снарядов. Она успела — большинство игл разбились о камни рядом с падающим юношей. Но ей пришлось отвлечься, и этого мгновения мне хватило.       Я применил «Телесное Мерцание» к ней.       Я появился сбоку, в мёртвой зоне для её водяного вихря. Моя рука с раскрытой ладонью рванулась к её горлу. Она не растерялась. Вместо уклонения её тело совершило неестественный, змеиный изгиб, а водяные лезвия на её запястьях тут же удлинились и изогнулись, чтобы пронзить меня с фланга. Пришлось отступить, чувствуя, как ледяной ветер от лезвия чиркнул по плащу. Она была хороша. Очень хороша.       Ветеран оправился. Он и юноша, хромая, снова заняли позиции по бокам от меня. Капитан — в центре. Они сомкнули круг. Теперь не было тактики отвлечения и разделения. Теперь была чистая, трёхсторонняя атака.       Они набросились одновременно. Ветеран готовил низкие, подсекающие удары водяным потоком. Юноша — яростные, прямые выпады кунаями. Капитан — точные, хлёсткие атаки водяными хлыстами, контролирующие дистанцию. Я стал центром водяного смерча, где каждый миг нужно было выбирать, от какого удара уходить, какой парировать и какую угрозу игнорировать.       «Мерцание» спасло меня три раза подряд. Я исчезал из одной точки, появлялся в другой, чувствуя, как чакра на это расходуется. Каждый раз они мгновенно адаптировались, сужая круг, предугадывая возможные направления. Они учились на моих перемещениях.       Пора было менять тактику. Я перестал уходить от всех атак. Когда водяной хлыст капитана свистнул, нацелившись на мое плечо, я не исчез. Вместо этого я активировал «Импульс» в предплечье и блокировал. Удар был оглушительным, водяная струя, сжатая до твёрдости стали, обрушилась на мою руку. Боль пронзила кость, но хлыст разбился, разлетевшись брызгами. Женщина на мгновение застыла, поражённая такой наглостью.       Этого мгновения хватило юноше. Он видел, как я «застыл» после блока, и решил, что это его шанс. С диким криком он вложил всю свою ярость в удар кунаем, направленный мне в спину. Глупая ошибка. Я видел его отражение в луже. Я просто сделал полшага в сторону, и его кунай прошёл в сантиметре от моего ребра. Инерция понесла его вперёд. Моя рука, всё ещё горящая от «Импульса», рванулась навстречу для захвата. Мои пальцы впились в его запястье и по округе разошелся хруст. Крика не последовало — только резкий, болезненный выдох. Кунай выпал из онемевших пальцев. Мой удар пришелся ему в подколенную ямку, и он рухнул на землю, хватая свою сломанную руку.       Но победа над одним стоила мне позиции. Ветеран был уже рядом. Его водяной клинок нацелился прямо в мою незащищённую спину. Парировать было нечем. Пришлось использовать «Мерцание» в последний момент для грубого смещения в сторону. Клинок прошёл по касательной, прочертив глубокую, жгучую линию на моём боку сквозь плащ и кожу. Боль была острой и ясной. Полученная рана была поверхностной. Она заживет за несколько секунд в моем состоянии.       Я материализовался, спотыкаясь и чувствуя, как тёплая кровь растекается по ребрам. Ветеран, не дав мне опомниться, перешёл в серию быстрых, коротких ударов, используя водяные потоки, чтобы усилить свои атаки. Я отступал, парируя предплечьями. С каждым ударом моя защита слабела, а дыхание сбивалось. Капитан, увидев мою рану и замешательство, снова начала складывать печати для чего-то мощного.       — «Хватит. Пора заканчивать.»       Я пропустил очередной удар ветерана, позволив ему врезаться мне в плечо. Боль пронзила сустав, но я использовал его же инерцию. Моя рука обвилась вокруг его атакующей конечности, не давая ему вырваться. В упор, глядя в его усталые, решительные глаза, я применил «Импульс» для толчка. Используя всю чакру, вложенную в мышцы корпуса и ног, я рванул его на себя и резко развернул, используя как живой щит, прямо на линию атаки капитана.       — Кен! — вскрикнула она, но было поздно. Её техника «Водяного Копья» уже была выпущена. Ветеран, Кен, увидел летящую в него стихию и в последний момент успел усилить водяную оболочку на своём теле, но удар всё равно пришёлся в полную силу. Техника, предназначенная пронзить меня, ударила его в грудь, отбросив на несколько метров с хрустом ломающихся рёбер. Он рухнул, захлёбываясь водой и кровью.       Капитан замерла на мгновение. Её лицо исказилось от ужаса и ярости. Вот только она совершила фатальную ошибку, сосредоточив все свое внимание на раненом товарище.       Моё «Мерцание» на этот раз было тихим и стремительным. Я оказался прямо перед ней. Её глаза метнулись ко мне, и водяные лезвия снова начали формироваться на её руках. Но я был уже внутри её зоны защиты. Мой удар —а жёстко сложенные пальцы — пришёлся точно в точку под её грудной клеткой, в солнечное сплетение, где сходятся мышцы и диафрагма. Удар был точен и жесток. Я вложил в него весь остаток «Импульса» в руке.       Воздух с хрипом вырвался из её лёгких. Глаза округлились, а водяные лезвия рассыпались. Она согнулась пополам, не в силах дышать. Я не стал добивать. Мой локоть опустился ей на основание черепа, и её тело обмякло, рухнув без сознания.       Наступила тишина, нарушаемая только рёвом моря и тяжёлым, хриплым дыханием юноши, сжимающего свою сломанную руку. Он смотрел на меня глазами, полными не столько ненависти, сколько животного страха. Я выпрямился, почувствовав резкую боль в боку и плече. Ранение кровоточило, но это было не смертельно. Сустав плеча ныл. Чакры осталось меньше половины, и та была вся в возбуждённом, нестабильном состоянии.       Я подошёл к юноше. Он попытался отползти, но не смог. Я наклонился, и моя рука снова нашла его горло, чтобы прижать к земле, лишая последней воли к сопротивлению.       — Сиди тихо, — сказал я, и в моём голосе не было ни злорадства, ни гнева. — Твой бой окончен, а твой бог сейчас дерётся с моим напарником. Подумай, кому из вас повезло больше.       Он замер, слёзы ярости и бессилия выступили у него на глазах. Я отпустил его и, прижимая ладонь к сочащейся кровью ране на боку, медленно обернулся в сторону дальних скал. Туда, где скрылся водяной кокон с Ягурой. Там, наверное, гремела настоящая битва.       Боль была фоном. Усталость — данностью. Но внутри снова вспыхнул тот самый холодный, ненасытный огонь предвкушения. Разминка окончена. Теперь начиналось главное действо. Я сделал шаг в сторону грохота, чувствуя, как каждая клетка тела настраивается на грядущую встречу с живой катастрофой.