Часть 54

      Боль была новым постоянным жильцом в моём теле. Она обосновалась в каждой мышце и суставе, вправилась в трещины костей, которые всё ещё срастались с тихим, назойливым хрустом. Я провёл сутки в пещере на побережье Уточи, куда оттащил труп Ягуры. Двигаться сразу было бы глупо. Безопасность, в первую очередь, заключалась в контроле. А мой контроль над телом, после того всплеска, напоминал тонкую плёнку, натянутую на бурлящий котёл.       За эти сутки я не спал. Сон был бы капитуляцией перед биологией. Вместо этого я практиковал то, что вычитал в архивах «Корня» о медитативных техниках восстановления циркуляции чакры. Это был активный процесс наблюдения и перераспределения.       Я сидел, скрестив ноги, прислонившись спиной к холодному камню, и смотрел на свои руки. Кожа на левой, которая соприкасалась с демонической энергией, была страшной — покрыта струпьями и свежими, розовыми участками новой плоти, похожей на кожу новорождённого. Правая, которой я наносил удары, была в синяках, суставы распухли. Ранение на боку затянулось плотным, некрасивым шрамом — работа инстинктивной регенерации, подстегнутой выжиганием Ян.       Я был ходячим памятником собственному прорыву, и мне это нравилось.       Каждое болезненное дыхание, каждый спазм в мышцах был напоминанием о том моменте — о вспышке ярости, о чистой, животной силе, вырванной у себя изнутри. Я переживал это снова и снова, пытаясь обработать ценные данные. Ощущения были записаны в памяти с клинической точностью: температура «горения» мышц, специфический вкус перегруженных нервов, чувство лёгкости в костях, когда они на миг перестали быть ограничением.       Теперь требовалось всё систематизировать.       Когда рассвело, я встал. Боль пронзила всё тело, но это уже была управляемая боль. Я сделал несколько медленных, глубоких вдохов, заставляя лёгкие расширяться вопреки протесту рёбер. Затем провел простейшую разминку, включавшую наклоны, повороты, приседания. Каждое движение было вызовом и проверкой новых границ.       Через час я уже двигался почти свободно. Боль стала фоновым шумом, как скрип не смазанных, но работающих шестерёнок. Я вышел из пещеры на узкую полоску берега. Море было спокойным, солёный ветер обдувал лицо.       Пришло время для практической оценки.       Я сосредоточился на ощущении чакры внутри. Её было мало — малая горстка пепла после пожара. Но качество… Качество изменилось. Если раньше моя чакра была похожа на инертную, холодную ртуть, то теперь в ней чувствовалась лёгкая, едва уловимая дрожь. Безусловно, это был отголосок того взрыва… Отпечаток выжженной жизненной силы.       Я вскинул руку и сконцентрировался. Чакра рванула по телу, концентрируясь в кулак. Энергии было немного, и её кое-как хватало даже на базовые манипуляции с чакрой, не говоря о чем-то более сложным в виде «Импульса».       Мышцы руки напряглись, с трудом преодолевая врождённую слабость. Они отозвались быстро, резко, будто стальная пружина, которую долго держали в сжатом состоянии и наконец отпустили. Я сжал кулак. Костяшки побелели. Я чувствовал в них силу, которой не было ещё два дня назад. Силу, которая теперь была моей по праву, а не одолжена у демона или вымолена у мира.       Я взмахнул рукой в воздухе, проведя короткий, резкий удар от плеча.       Воздух хлопнул вполне ощутимо, создав слабый хлопок. Влажный морской ветер на миг отхлынул от образовавшейся ударной волны.       Я опустил руку и долго смотрел на неё. Потом на моём лице появилась спокойная, удовлетворённая улыбка учёного, подтвердившего гипотезу.       — «Пять, может быть, семь процентов», — пронеслось в голове.       Я сравнивал c той мощью, что была у меня в мире героев. С тем абсолютным «Распадом», способным стирать города. Сейчас я был слаб, до безобразия слаб. Но раньше я был слаб настолько, что и одного процента не достигал. Моё тело, мой дух, моя чакра в этом мире были искажены ограничениями этого тела и мира.       А сейчас… сейчас ограничения начали отступать. Я проломил потолок этого мира. Сила, которую я проявил в бою с Ягурой, и та, что сейчас дремала в моих мышцах, выводила меня на уровень, сравнимый с каге, а этих людей здесь считали вершиной.       И это было только начало. Я нашёл жестокий, саморазрушительный метод совершенствование. Выжигание Ян — превращение собственной жизни в топливо для силы. Это открывало пути.       Но для движения по этому пути нужны были ресурсы, стабильность и информация. Всё это могла дать Акацуки. Пора было отчитываться.       Я вернулся в пещеру к трупу Ягуры и к свитку с деньгами. Труп уже начал издавать сладковатый запах. Я равнодушно взвалил его на плечо. Он был тяжёл, но теперь его вес не казался неподъёмным.       Я вышел на открытое пространство и сосредоточился на кольце Акацуки на пальце. Чакра потянулась к артефакту.       — Пейн, — произнёс я мысленно, вкладывая в обращение ровный, лишённый эмоций тон.       Ответ пришёл не сразу. Только через несколько секунд в сознании возник холодный, многослойный голос.       — Говори.       — Задание выполнено. Цель ликвидирована. Материальные доказательства при мне. — Я сделал минимальную паузу. — Джузо погиб в ходе операции.       В эфире образовалась заминка, которую прервал собеседник через несколько мгновений.       — Обстоятельства?       — Столкновение с джинчурики в состоянии частичной трансформации. Джузо нанёс критический удар по защите, но не рассчитал отдачу. Выброс демонической энергии был точечным и мощным. Шансов выжить не было. — Я говорил чисто технически, как будто докладывал о поломке инструмента. Что, в сущности, так и было. Джузо был эффективным, полезным, но все же инструментом. Его уроки по контролю над телом и бою с мечом были ценны. За это я был ему благодарен. Но благодарность — это отчёт о полученных данных, не более. Никакой связи между нами не возникало. Не могло возникнуть. Он был осторожным профессионалом, видевшим во мне опасный артефакт. Я — исследователем, использовавшим его как источник знаний и прикрытие. Теперь источник иссяк.       — Ты ранен? — спросил Пейн.       — Получил повреждения, но это не критично. В течение суток приду в боеспособную форму. Оставшиеся задания по контракту в этом регионе закрою в ближайшие дни. После этого потребуется встреча для передачи доказательств и полного отчёта.       Снова пауза. Я понял, чьл его сознание анализирует мои слова, тон, сам факт того, что я выжил, а Джузо — нет.       — Направляйся в Амегакуре, — наконец прозвучал приказ. Голос был твёрдым, без колебаний. — Там тебя встретят. У тебя есть вопросы по текущим заданиям?       — Нет. Всё ясно.       Связь оборвалась. Кольцо на пальце перестало излучать едва уловимое тепло.       Я стоял, глядя на море. Амегакуре. Деревня Скрытого Дождя. Так вот, где находится основная база Акацуки, и место, где он вынашивал свои детские мечты о божественном наказании для мира. Теперь мне предстояло идти туда.       Там были архивы. Там была относительная безопасность для анализа полученных данных. И там, возможно, я смогу получить доступ к более глубоким знаниям о природе чакры, о душе, о том, как окончательно сломать перекос между Инь и Ян в моей сущности.       Я вздохнул, поправил ношу на плече и шагнул вперёд, к лесу, что начинался за пляжем. Предстояло проделать долгий путь. Но теперь у меня была сила, чтобы сделать это быстро.       Проходя мимо того самого каньона, где всё произошло, я на мгновение остановился. Место битвы было изрыто, скалы оплавлены. Там, в тени, лежало тело Джузо. Я не пошёл к нему. Забирать его не было смысла. «Обезглавливатель» я оставил там же. Пусть это будет его могилой. Профессионал погиб в бою. Логичный конец для мечника.       Я повернулся и ушёл, не оглядываясь. Впереди была дорога, новые данные для анализа и тихое, холодное ликование от того, что потолок, наконец, оказался не таким прочным, как казалось.       Встреча была назначена в том же месте — вонючей таверне порта Уточи. Тот же липкий стол, те же потёки неизвестного происхождения на стенах. Но атмосфера была иной. Помещение было наполнено не страхом одного запуганного капитана, а холодной, организованной напряжённостью.       Когда я вошёл, согнувшись под ношей завёрнутого в грубый брезент тела, в помещении было неожиданно пусто. В таверне было довольно-так тихо, но причина была проста — не было пьяных рыбаков, которые создавали этот ненужный шум. За столиком в углу сидели трое. Среди них не было заказчик — того толстого капитана.       Двое стояли по бокам, в классической манере охраны — неподвижно, руки свободны, взгляд скользил по мне, дверям и окнам. Они были в стандартной форме АНБУ Киригакуре: серо-голубые доспехи, маски-полумаски, скрывающие нижнюю часть лица. Чакра у них была ровной, закалённой, без дрожи. Тут буквально все — манеры, настороженность и одежда — кричало о том, что передо мной вовсе не новички.       А в центре, облокотившись о стол, сидел человек, которого я не видел раньше. Мужчина средних лет, с резкими, словно вырубленными из гранита чертами лица. Его правый глаз был скрыт повязкой, а левый смотрел с пронзительной, почти физической тяжестью. Он был без маски, в более изысканном варианте формы, с нашивками, указывающими на высокий ранг. Его чакра ощущалась иначе — «зоркая», проникающая, будто он видел не только тело, но и потоки энергии внутри. Видимо, передо мной был сенсор.       Я подошёл к столу и с глухим стуком опустил свёрток на пол у своих ног. Ткань в районе головы проступила тёмным пятном.       — Где капитан? — спросил я ровным тоном, глядя на человека с повязкой. Это явно был лидер группы.       Тот медленно поднял на меня свой единственный глаз. Его взгляд был тяжёлым, как свинцовый груз.       — Капитан Уточи был отозван для… отчёта, — произнёс он. Голос был низким, без эмоций, но в нём чувствовалась стальная привычка к власти. — Я — Ао. Доверенное лицо Госпожи Теруми, будущего Пятого Мизукаге. Мне поручено завершить эту операцию.       Интересно. Значит, заказчиком был не просто недовольный феодал или генерал, а сама верхушка оппозиции в Киригакуре. Мей Теруми убирала конкурента, расчищая себе путь на вершину власти. В этом была логика.       — Тенку, — представился я, не подавая руки. — Акацуки.       — Мы знаем, кто ты, — ответил Ао, выказывая голосом лёгкую, но отчётливую нотку недоверия. Его единственный видимый глаз прищурился. — Ты принес доказательства?       Я кивнул на свёрток. Один из охранников, не дожидаясь приказа, шагнул вперёд, опустился на колено и ловко развернул ткань.       Лицо Ягуры, или то, что от него осталось, предстало взорам. Следы моего кулака и колена можно было опознать даже без глубоких знаний в медицине. Но так опознать Ягуру было сложно. Благо, на груди остался характерный шрам от демонической чакры, являющийся следствием пробитого кокона. Неестественный излом шеи добавлял некоторые проблемы с опознанием, но не более. Опытный глаз без труда определял причину смерти: грубая физическая сила, применённая с чудовищной жестокостью и эффективностью.       Ао внимательно, почти бесстрастно, изучил останки. Его единственный глаз сузился. Он что-то искал. Вероятно, признаки обмана, подлога. Но подделать такие повреждения, да ещё и ауру демонической энергии, всё ещё слабо витавшую вокруг трупа, было невозможно.       — Подтверждаю, — наконец сказал он, откидываясь на спинку стула. Его взгляд снова устремился на меня. — Четвёртый Мизукаге, Ягура Каратачи, мёртв. Задание выполнено.       Я протянул руку, ладонью вверх. Молчаливый жест, понятный в любой вселенной.       Ао не спешил. Он переплёл пальцы на столе.       — Есть один нюанс, который требует разъяснения, — произнёс он. — Наш источник, который предоставил точные данные о маршруте и силе эскорта Ягуры, вчера вечером был найден мёртвым в своем же доме. Это очень чистая работа, над которой явно работал профи.       Я сохранял лицо каменной маской. Внутри же холодный аналитический механизм заработал на полную.       — «Новый ввод: агент-информатор убит. Время: после нашей атаки, но до отчёта. Кто? Конкурирующая фракция в Кири? Или… внутренняя чистка самих заказчиков?»       — Печально, — сказал я без тени сожаления. — Хорошие информаторы на вес золота.       — Он был опытным агентом, — продолжал Ао, не отводя пронизывающего взгляда. — Имел несколько уровней прикрытия. Его смерть… слишком удобна и слишком своевременна. Создаётся впечатление, что кто-то хотел замкнуть круг и устранить все нити, ведущие к этому делу.       В его словах ясно звучал намёк. Он подозревал, что убийство информатора — дело рук Акацуки. Своими словами он назвал и предполагаемую причину убийство. Попытка замести следы, чтобы никто не узнал, как именно была пробита оборона Мизукаге. Или потому, что информатор был «двойным игроком».       Я медленно покачал головой.       — Вампиры не пьют кровь других вампиров, — сухо произнёс я, используя местную поговорку, которую слышал от Джузо. — Убийство собственного информатора — дурной тон, который отпугивает будущих клиентов. Для нас это нелогично. — Я сделал паузу, давая ему переварить. — Кроме того, ваш человек мёртв. Вы никогда не узнаете, на кого он ещё работал. На Коноху, на Ивагакуре, или на одного из ваших же соперников в Совете. Теперь это всего лишь неразрешимая переменная в уравнении. Тратить на неё силы бессмысленно. Факт в том, что цель достигнута. Ваш политический противник устранён. Вы получили то, за что заплатили.       Ао смотрел на меня, и в его единственном глазе боролись подозрительность и холодный расчёт политика. Он понимал правоту моих слов. Раскопки в мире шпионажа могли вывести на свет такое, что поставило бы под угрозу не только сделку, но и саму позицию Мей Теруми. Иногда мёртвые тайны должны оставаться мёртвыми.       Молчание затянулось. Охранники не двигались, но их позы стали чуть менее напряжёнными. Они уловили сдвиг.       Наконец, Ао тяжело вздохнул. Он наклонился, достал из-под стола небольшой свиток и поставил его на стол с глухим стуком, который говорил о содержимом красноречивее любых слов.       — Пятьдесят миллионов Рьё. Полная выплата, как и договаривались. — Он пододвинул свиток в мою сторону. — Контракт закрыт. Вы не должны больше появляться в Стране Воды. Если Госпожа Теруми станет Мизукаге, ей не нужны будут напоминания о… тёмных союзниках.       Я взял свиток, оценил коротким всплеском чакры содержимое и прикрепил его к своему поясу рядом с сумкой аванса. Вся сумма была на месте.       — Сообщение будет передано, — ответил я, разворачиваясь к выходу. Мне нечего было больше здесь делать.       — И, Тенку, — окликнул меня Ао. Я остановился, не оборачиваясь. — Передай вашему лицу в спиральной маске… что Киригакуре теперь будет внимательно следить за ним.       Это была констатация нового статус-кво. Акацуки, убив каге, вышла из тени на самый край политической сцены. Теперь они были игроком, которого боялись и за которым наблюдали все.       Я не стал ничего отвечать, а просто вышел из таверны в солёный, влажный воздух порта.       Прямо у старого, полуразрушенного пирса дожидалась небольшая, но крепкая на вид рыбацкая шхуна. Её капитан, угрюмый тип с обветренным лицом, кивнул мне, увидев моё кольцо Акацуки. Это был заранее подготовленный путь отступления.       Я шагнул на борт. Шхуна почти сразу же, без лишних слов, отчалила от гниющих свай Уточи, развернула потрёпанные паруса и взяла курс на открытое море, прочь от Страны Воды.       Я стоял на корме, глядя на удаляющийся берег, покрытый мангровыми зарослями и туманом. В одной руке — свиток с деньгами, символ завершённой работы. Внутри — тело, измученное, но заряженное новой силой, и разум, полный свежих данных для анализа.       Смерть Джузо, подозрения Ао, убитый информатор — всё это было просто шумом. Помехами на чистой частоте главного открытия. Я нашёл способ ломать собственные ограничения. Я прикоснулся к силе, которая могла расти.       И теперь мне предстояло плыть в самое сердце нового мира — в Амегакуре, чтобы встретиться с человеком, который считал себя богом и мечтал подарить миру боль. Мне было интересно посмотреть на его эксперимент. И, возможно, использовать его лабораторию для своих собственных, куда более интересных опытов.       Ветер наполнил паруса, и берег окончательно растворился в серой дымке. Я закрыл глаза, чувствуя лёгкую дрожь в мышцах от предвкушения.       Мой путь продолжался, и мне не терпелось увидеть, какой мощи я смогу достичь, двигаясь по отличному от прошлого пути…