Часть 86

      Дождь в Амегакуре всегда казался мне чем-то вечным и неизменным. Но здесь, в лесу Страны Горячих Источников, небо было чистым. И это казалось неправильным. Серая пелена надо мной, сквозь которую пробивались первые лучи рассвета, напоминала мне о доме. О том единственном месте, где меня кто-то ждал. Странно, но именно эта мысль — что кто-то ждёт — грела меня сейчас сильнее, чем вся чакра в моём теле.       Я стоял, глядя туда, где среди обломков деревьев исчез Джирайя. Правая рука висела плетью. Кости в ней превратились в мелкое крошево. Но второй узел уже гнал чакру к повреждённым тканям, заставляя их срастаться с противным, зудящим чувством. Боль была просто фоном. Четвёртый узел научил меня не замечать её, превратив в сигнал не более значимый, чем шум ветра.       — Ты действительно думал, что этого хватит, парень?       Голос донёсся из-за деревьев, и я невольно усмехнулся. Конечно, легендарный Саннин не мог погибнуть так просто. Из тумана, клубящегося между стволами, показалась массивная фигура. Джирайя шёл, прихрамывая. Его руки безвольно висели вдоль тела. Предплечья были сломаны, это я видел чётко. Но в глазах горел огонь, который делал его тем, кем он был.       — Я надеялся, что вы окажетесь крепче, — ответил я, позволяя себе лёгкую улыбку. — И не ошибся.       Он остановился метрах в двадцати от меня, тяжело дыша. Кровь текла по его лицу из рассечённой брови, смешиваясь с потом, но он даже не пытался её вытереть. Вместо этого его губы сложились вместе.       — Ты силён, Томура Шигараки, — произнёс он. Я услышал уважение в голосе этого ветерана. — Сильнее, чем я ожидал. Но бой ещё не окончен.       Печать, которую он сложил, была мне незнакома. Но когда его ладони хлопнули по земле, я почувствовал, как пространство вокруг нас исказилось. Огромное облако белого дыма взметнулось вверх, застилая небо. Из этого облака донёсся звук, от которого у любого нормального человека подкосились бы колени.       Низкое, вибрирующее рычание, похожее на раскаты землетрясения.       Дым рассеялся, и я увидел Её. Вернее, Его. Жабу. Размером с небольшую гору.       Огромная красная жаба с мечом за спиной и трубкой в пасти возвышалась надо мной, заслоняя полнеба. Её жёлтые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня с ленивым презрением существа, привыкшего видеть, как его враги рассыпаются в прах от одного удара.       — Гамабунта-сама, — голос Джирайи звучал устало, но твёрдо. — Мне нужно время. Прикройте меня.       Жаба фыркнула, выпустив клуб дыма. От этого дыма у меня защипало в глазах.       — Опять вляпался, Джирайя? — прогудела она голосом, похожим на грохот камнепада. — Ладно. Но этот малец выглядит невзрачно. Быстро управлюсь.       Я смотрел на эту картину и чувствовал, как внутри меня, где обычно царил холодный анализ, разгорается что-то иное. Это был чистый, почти детский восторг от того, что передо мной появилось существо, способное бросить мне настоящий вызов.       Я оторвался от земли.       Левитация подняла меня в воздух плавно, без усилий. Я взмывал всё выше и выше, пока не оказался на уровне морды этой исполинской жабы. Вблизи она выглядела ещё внушительнее. Каждая чешуйка на её коже была размером с мою ладонь. А глаза… в этих глазах я увидел не просто животную силу, а разум.       — Наглый мальчишка, — прорычала Гамабунта. Его дыхание толкнуло меня назад упругой волной. — Думаешь, если умеешь летать, то стал ровней мне?       Я молчал, просто глядя в эти жёлтые глаза и чувствуя, как четвёртый узел пульсирует в такт сердцебиению, выжимая из моего тела всё, на что оно способно.       Жаба выдохнула.       Клубы дыма вырвались из её пасти. Они были густыми, обжигающими и насыщенными чакрой настолько, что воздух вокруг заискрился. Это была не просто завеса. Это была атака, способная сбить с ног любого, кто попытался бы в ней удержаться.       Но я остался на месте.       Дым окутал меня, но я даже не шелохнулся. Я продолжал висеть в воздухе, глядя на жабу сквозь серую пелену. Левитация держала меня крепко, а четвёртый узел превратил любые внешние воздействия просто в информацию.       Когда дым рассеялся, Гамабунта замер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.       — Что за…       Он не договорил. Его огромная лапа, покрытая бородавками, взметнулась в воздух с когтями, каждый из которых мог бы распороть мне грудь одним касанием. Удар пошёл с замаха. Огромное существо вкладывала в движение всю чудовищную массу своего тела. Я видел, как напряглись мышцы под кожей, а воздух загудел, расступаясь перед этой атакой.       Этот удар был сопоставим с ниндзюцу S-ранга. А может быть, даже выше.       Я не стал уклоняться.       Вместо этого я поднял левую руку и просто встретил этот удар открытой ладонью.       Звук столкновения был похож на взрыв. Воздух вокруг нас сжался и выстрелил во все стороны ударной волной. Деревья внизу пригнулись к земле, туман разметало в клочья. Мою руку пронзила боль. Кости затрещали, принимая на себя эту невероятную нагрузку.       Но я остался висеть, сдерживая чудовищную силу этой призывной жабы.       Гамабунта смотрел на меня с выражением, которое я не мог прочитать — слишком нечеловеческим было его лицо. Но в этом взгляде было что-то, чего я не ожидал увидеть. Растерянность. Сомнение в собственных силах.       Четвёртый узел выл внутри меня, требуя выхода, требуя продолжения. «Импульс» пульсировал в каждой клетке, готовый выплеснуться наружу в любую секунду.       Я сжал пальцы на лапе Гамабунты и потянул.       Он дернулся вперёд, теряя равновесие всего на долю мгновения. Но этого хватило. Я рванул к его морде, сокращая расстояние быстрее, чем он успел бы моргнуть. Мой кулак, заряженный всей мощью, которую я мог в него вложить, врезался прямо в эту огромную, покрытую шрамами физиономию.       Удар вышел глухим и тяжёлым. Я почувствовал, как под моей рукой прогибается плоть, и содрогается череп под слоем мышц и кожи.       Гамабунта отшатнулся.       Его огромное тело качнулось назад. Лапы скользнули по земле, оставляя глубокие борозды. Один шаг. Второй. Третий. Он отступал, не в силах удержать равновесие после этого удара. Каждый его шаг отдавался в земле дрожью, которую чувствовали, наверное, за километры отсюда.       Я висел в воздухе, глядя, как король жаб пытается устоять на ногах, и чувствовал, как где-то глубоко внутри, в районе пятого узла, что-то шевелится, потягивается и просыпается.       — Что за… — голос Джирайи донёсся откуда-то снизу, приглушённый расстоянием и шумом в ушах. — Гамабунта-сама?       Жаба наконец остановилась. Мотнула головой, прогоняя дурноту, и уставилась на меня с выражением, в котором ярость боролась с чем-то, очень похожим на страх.       — Джирайя, — прорычал он, не сводя с меня глаз. — Кто этот ублюдок?       Но давать время на разговоры я не мог, чувствуя, как силы уходят с каждой секундой. Слишком дорогую цену приходилось платить за этот уровень. Мне нужно было заканчивать.       Я рванул вперёд, целя в глаз Гамабунты — самое уязвимое место, которое видел. Четвёртый узел пел в моей груди победную песнь, требуя завершить начатое. Доказать, что даже легенды могут пасть перед волей того, кто отказался быть просто человеком.       Но в тот момент, когда расстояние между моим кулаком и жёлтым зрачком сократилось до нескольких метров, Гамабунта сделал нечто, чего я не ожидал.       Он принял удар.       Жаба не попыталась блокировать удар той же лапой, которой только что атаковала. Она просто подставила под мой кулак свою огромную, покрытую шрамами ладонь, вложив в эту защиту всю свою чудовищную массу. Звук столкновения был подобен раскату грома, от которого заложило уши. Но я уже не думал об этом, ощущая, как сила, вложенная в удар, уходит в пустоту и поглощается этой живой крепостью.       Гамабунта покачнулся. Его лапа дрогнула, и я увидел в его глазах нечто новое — изумление пополам с яростью. Он не ожидал, что второй удар окажется таким же сокрушительным, как первый.       Но равновесие было потеряно.       Огромное тело жабы накренилось. Лапы заскользили по земле, оставляя глубокие борозды. И в следующее мгновение Гамабунта рухнул. Он перекатился через спину, подминая под себя деревья, вздымая тучи пыли и земли. Его тушка, кувыркаясь, пролетела добрых полсотни метров, прежде чем исчезнуть в густых клубах белого дыма, которые вырвались из ниоткуда и поглотили его целиком.       Я висел в воздухе, тяжело дыша, и смотрел на то место, где только что возвышался король жаб. Дым медленно рассеивался. Гамабунты больше не было. На месте внушительной жабы была примятая земля и сломанные деревья, служившие напоминанием о том, что здесь произошло.       — Чёрт возьми… — выдохнул я, не сдерживая эмоций, которые захлестнули меня с головой.       Это было не удовлетворение от победы над сильным противником. Это было что-то гораздо более глубокое. Чувство, которое я испытывал только однажды — в тот миг, когда стоял на руинах квартала Учиха и смотрел, как пепел оседает на мои ладони. Чистый, ничем не замутнённый восторг от того, что я смог. Что моё тело, моя воля, моя решимость оказались сильнее, чем у существа, которое живёт на этой земле дольше, чем существуют некоторые страны.       Я позволил себе широко и открыто улыбнуться, как не позволял уже много лет.       Но улыбка сползла с моего лица в ту же секунду, когда я перевёл взгляд на Джирайю.       Что-то изменилось. Я не сразу понял, что именно. Сначала мне показалось, что дело в моём состоянии. Четвёртый узел работал на пределе, искажая восприятие, и заставляя видеть мир в каких-то новых, незнакомых красках. Но потом я понял: дело было вовсе не во мне, а в моем противнике.       Чакра Джирайи стала другой.       Раньше она была мощной и плотной, как горная река — я чувствовал это даже сквозь усталость и боль. Теперь же она… пульсировала и дышала в каком-то ином ритме, сливаясь с окружающим миром, и становясь его неотъемлемой частью. Это было похоже на то, как если бы сам лес, сама земля и воздух вдруг признали в этом старом ниндзя своего хозяина.       А потом я увидел их.       Две маленькие жабы сидели на плечах у Джирайи. Одна была сморщенной, с длинными седыми волосами и мудрыми глазами, в которых отражались годы жизни. Другая была чуть крупнее, с замысловатыми узорами на спине. От неё исходило такое ощущение силы, что у меня перехватило дыхание.       Они не были похожи на Гамабунту. Они не пытались давить размером или чудовищной физической мощью. Но простое их прибытие оказывало давление на меня, и этого было достаточно, чтобы всё внутри меня сжалось в тугой, болезненный комок.       — Шима, Фукасаку, — голос Джирайи звучал тихо, но в этой тишине каждое слово отдавалось эхом. — Вы успели.       Маленькая жаба, что сидела на правом плече, спрыгнула вниз и неторопливо, с достоинством истинного мудреца, направилась в мою сторону. Каждый её шаг был исполнен такой уверенности, словно она знала что-то, чего не знал никто другой во вселенной.       — Джирайя, — произнесла она, даже не взглянув на Саннина. — Что это за парень? И почему ты решил, что для него стоит будить нас в такую рань?       Вторая жаба уже склонилась над израненными руками Джирайи. Её лапки светились мягким зелёным светом, и я тут же узнал ирьёниндзюцу, но удивило меня не это. Поток чакры жабы был очень тонким и филигранным, что говорило о высочайшем уровне владения данным видом техник. Даже Ёрихимэ было далеко до неё.       Легендарные жабы-мудрецы, владеющие ирьёниндзюцу. Если бы я не был так напряжён, то, наверное, рассмеялся бы от абсурдности этого зрелища.       — Он очень опасен, Па, — ответил Джирайя. В его голосе я услышал уважение пополам с настороженностью. — Будь осторожен.       Жаба, идущая ко мне — Па, кажется — фыркнула так, что её длинные седые брови воинственно встопорщились.       — Это и идиоту понятно, мальчик мой, — проворчала она. — Ты же не стал бы призывать нас для битвы с каким-нибудь слабаком. Я, знаешь ли, не настолько стар, чтобы терять время на ерунду.       Она остановилась метрах в пяти от меня, и я впервые смог рассмотреть её как следует. Маленькая, сморщенная, с кожей, похожей на кору старого дерева. И глазами, в которых плескалась уверенность в своих силах. Никакого страха в глазах этой жабы не было. Оно спокойно и внимательно изучала меня.       — Однако, — продолжила она, — я всё же хотел бы знать, с кем имею дело. Джирайя, может, перестанешь темнить и скажешь прямо?       Джирайя помолчал несколько секунд. В этой паузе я услышал, как потрескивает зелёная чакра над его руками. Шима методично сращивала сломанные кости. Где-то далеко за лесом начали просыпаться птицы, заводя свои утренние песни.       — Этот парень, — наконец произнёс Джирайя. Каждое его слово падало в тишину, как камень в стоячую воду. — Только что одолел Гамабунту в чистом тайдзюцу. Голыми руками.       Жаба замерла.       Впервые за всё время её невозмутимое лицо дрогнуло. Брови перестали шевелиться, а глаза расширились. В этом расширении я увидел то, чего не ожидал увидеть в глазах существа, прожившего тысячу лет. Это было настоящее, искреннее изумление. К нему примешивалось нечто, очень похожее на зарождающееся уважение.       — Гамабунту? — переспросила она. Голос утратил всю прежнюю ворчливость. — В тайдзюцу? Голыми руками?       — Голыми, — подтвердил Джирайя. — Я видел это своими глазами, Па. Он остановил удар Гамабунты ладонью, а потом отправил его в полёт вторым ударом. Без применения сендзюцу и других техник ниндзя. Это просто голая сила.       Фукасаку медленно перевела взгляд на меня. И в его глазах больше не было спокойного, снисходительного изучения. Жаба собралась, начав воспринимать меня всерьез. Взгляд наполнился холодной, расчётливой оценкой опасности.       — Эта чакра в его теле, — тихо произнесла она. От того, как легко это слово слетело с её губ, у меня внутри всё похолодело. — Я чувствую, что она выходит за пределы его тела. Он использует очень опасную технику усиления.       Я молчал, не сводя с неё глаз. Четвёртый узел всё ещё пульсировал внутри меня, выжимая последние капли силы. Но я понимал: против этой маленькой жабы и её напарницы, против Джирайи в новом, непонятном мне состоянии — у меня почти нет шансов.       Но отступать я не собирался.       — Джирайя-сан, — сказал я. Голос прозвучал в этой давящей тишине неожиданно громко. — Я получил то, за чем пришёл.       Старый Саннин посмотрел на меня поверх головы Фукасаку. В его глазах больше не было боевого азарта и решимости уничтожить врага любой ценой. Была только усталость человека, который слишком долго сражался и слишком много потерял на этом пути.       — Ты серьёзно думаешь, что я тебя отпущу? — спросил он без всякой угрозы.       Я покачал головой.       — Я не прошу отпустить. Я просто говорю: для меня этот бой окончен. Я узнал то, что хотел узнать, и почувствовал то, что хотел почувствовать.       Я сделал паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе. Фукасаку внимательно следил за мной. Я чувствовал, как его огромная, древняя и нечеловеческая чакра ощупывает меня, пытаясь найти слабые места и просчитать следующие шаги.       — Если вы хотите продолжать — я продолжу, — добавил я тише. — Но предупреждаю сразу: если пятый узел откроется полностью, я не смогу контролировать последствия. И тогда пострадают не только те, кто сражается здесь.       Фукасаку и Шима переглянулись. В этом коротком взгляде, которым обменялись древние жабы, я прочитал целую дискуссию, полную сомнений, оценок и, в конечном счёте, принятия реальности.       — Он не лжёт, Джирайя, —произнесла Шима, не прекращая лечить руки Саннина. — Его чакра на грани прорыва. Если она выплеснется, это может привести к катастрофе. Я не уверена, что даже втроём мы сможем сдержать её.