Часть 92

      Странное это чувство — просыпаться там, где тебя не ищут, и где нет необходимости прислушиваться к шагам в коридоре, анализировать интонации в голосе Пейна во время отчёта или ждать, что в любой момент может появиться Мадара со своим спиральным любопытством. Вместо этого я слышал только дождь, но теперь он барабанил по обычной черепичной крыше, а не по металлическим перекрытиям башни, пронизанной трубами.       Конан спала рядом, и в полумраке спальни её дыхание было единственным ритмом, которому я позволял подчиняться. Волосы, ещё вчера синие, как глубокий океан, сегодня были чёрными, став обычными, неприметными и почти скучными, если бы я не знал, какой цвет скрывается под этой краской. Мои собственные седые пряди, служившие напоминанием о цене, которую я заплатил за трансформацию в Томуру Шигараки, тоже исчезли под слоем чёрного пигмента. В зеркале отражался совершенно другой человек — обычный парень лет двадцати с небольшими, немного уставшими глазами и простым лицом, которое терялось бы в любой толпе.       Страна Волн встретила нас сыростью и туманом. Стоит признать, в этом было что-то одновременно чуждое и успокаивающее. Здесь не лил бесконечный дождь Амегакуры, а воздух просто был наполнен влагой до такой степени, что она оседала на коже мельчайшими каплями. Маленький остров, зажатый между морем и Страной Огня, жил своей неторопливой жизнью. Рыбаки, фермеры и торговцы, для которых шиноби были чем-то далёким, даже мифическим, если только война не приходила к их порогу, занимались своими делами.       Дом мы нашли на окраине небольшого посёлка, в паре километров от главного моста, строительство которого, судя по слухам, должно было изменить экономику всего региона. Старое деревянное строение с протекающей крышей и покосившимся крыльцом, но крепким фундаментом и подвалом, который оказался настоящей находкой. Хозяин, мелкий торговец, разорившийся на неудачных спекуляциях рисом, смотрел на нас с подозрением, пока я не выложил на стол перед ним пачку аккуратно пересчитанных купюр.       — Документы на собственность оформим сегодня же, — сразу же заявил он изменившимся тоном с настороженного на подобострастный. — На чьё имя прикажете?       Я назвал первое пришедшее в голову имя, Конан назвала своё вымышленное, и через час мы стали законными владельцами ветхого дома на окраине посёлка, о существовании которого большинство жителей столицы даже не подозревали.       Первые три дня мы потратили на то, чтобы превратить эту развалюху в пригодное для жизни место. Конан с удивительной лёгкостью управлялась с бумагой, создавая временные заплатки на стенах и окнах, пока я латал крышу и укреплял фундамент. Мы работали молча, но без какого-то либо напряжения и суеты. Да, сосредоточенность никуда не делась, да и я сканировал округу на предмет появления незваных гостей, однако ничего такого не случилось.       На четвёртую ночь, когда дом обрёл более-менее жилой вид, я спустился в подвал. Конан знала, что я собираюсь делать, и не задавала лишних вопросов, лишь кивнув, когда я сказал, что мне нужно время.       Подвал оказался просторнее, чем я ожидал. Метров двадцать в длину и около десяти в ширину, с земляным полом и каменными стенами, сложенными ещё предыдущими владельцами много лет назад. Я стоял в центре этого пространства, слушая, как где-то наверху Конан переставляет мебель, и понимал, что мне нужно создать место, где я смогу продолжать.       Система узлов, особенно пятый, открытый в бою с Джирайей, требовала постоянной работы для того, чтобы я мог контролировать то, что открыл. Чакра теперь текла по моему телу иначе, и если я не буду тренироваться регулярно, этот поток может стать неуправляемым.       Работа заняла почти две недели.       Я начал с укрепления стен. Фуиндзюцу, которым я овладел за годы изучения свитков, позволяло создавать сложные многослойные печати, способные поглощать и рассеивать энергию. Я наносил их на каждый камень, балку и сантиметр подвала, создавая систему, которая не позволяла бы моим тренировкам разрушить дом и привлечь внимание случайных прохожих.       Первым слоем шли печати поглощения вибраций. Когда я наносил их на стены, я представлял, как мои удары будут встречаться с мягкой, податливой поверхностью, которая не пропустит ни одного толчка наружу. Вторым слоем стали печати блокировки чакры. Они создавали поле, в котором энергетические всплески гасли, не достигая поверхности. Далее шли печати звукоизоляции, самые сложные в исполнении, потому что требовали идеальной синхронизации между всеми элементами.       Конан иногда спускалась ко мне, принося еду или просто садясь в углу и наблюдая за моей работой. Она ничего не говорила, но её присутствие действовало успокаивающе, позволяя сосредоточиться на тонких линиях, которые я выводил пальцем, насыщая их чакрой.       На десятый день я закончил с укреплением и приступил к созданию тренировочного пространства. Я вкопал в землю несколько толстых деревянных столбов, обработанных специальным составом, чтобы они выдерживали многократные удары. Установил мишени из разных материалов — дерева, камня, металла — чтобы тестировать «Распад» в контролируемых условиях. Разметил зоны для отработки левитации и пространственных перемещений.       Когда работа была завершена, я стоял в центре этого подземного полигона и чувствовал странную гордость. Это было место, созданное моими руками для моих целей. Ни Данзо, ни Пейн, ни Мадара не имели к нему никакого отношения.       В первую полноценную тренировку я вошёл с осторожностью экспериментатора, ставящего новый опыт. Пятый узел откликнулся почти сразу, но теперь его пульсация подчинялась ритму, который я задавал сам. Я двигался по полигону, чередуя удары, уклонения, прыжки и короткие ускорения, и чувствуя, как тело постепенно привыкает к новому уровню нагрузки.       Через час я остановился, тяжело дыша, и посмотрел на стены. На них не было ни одной трещины, да даже намёка на то, что внутри этого подвала только что бушевала буря, не было. Печати работали идеально.       Наверху меня ждала Конан с ужином. Она сидела за маленьким столом, который мы купили у местного столяра, и раскладывала по тарелкам рыбу, приготовленную на углях. Её чёрные волосы были собраны в простой пучок, и в этой обыденности было что-то такое, отчего у меня внутри разливалось тепло, которое я научился ценить.       — Как успехи? — спросила она, когда я опустился на татами напротив неё.       — Пятый узел стабилизируется, — ответил я, принимая тарелку. — Ещё пара месяцев регулярных тренировок, и я смогу использовать его без риска потерять контроль.       Она кивнула, и мы начали есть в тишине, нарушаемой только треском свечи и далёким шумом моря.       — Завтра пойду в посёлок, — заговорила Конан после долгой паузы. — Нужно купить продукты и, возможно, ткань для новых штор. Старые совсем рассыпаются.       — Хочешь, я схожу с тобой?       Она покачала головой и улыбнулась.       — Не стоит. Ты будешь слишком заметен. Оставайся здесь, тренируйся. Я справлюсь сама.       Я не стал спорить. Она была права: несмотря на маскировку, мои движения, взгляд и манера держаться всё ещё выдавали во мне чужака. Конан, с её природной мягкостью и спокойствием, вписывалась в образ обычной девушки гораздо лучше.       Когда она ушла на следующее утро, я спустился в подвал и продолжил. Часы складывались в дни, дни в недели, и постепенно наша жизнь вошла в ровный, спокойный ритм. Утром я тренировался, днём мы вместе занимались домом, вечером сидели у окна и смотрели, как солнце садится в море, окрашивая туман в золотисто-розовые тона.       Мы почти не говорили о прошлом. Мы оставили в Амегакуре, и сейчас оно не имело никакого значения. Иногда я ловил на лице Конан тень печали. Она явно порой думала о Нагато, но она никогда не жаловалась и не просила утешения. Вместо этого она молча брала мою руку в свою, и мы просто сидели, слушая тишину.       Я продолжал анализировать, систематизировать и искать закономерности. Это было частью меня, от которой я не мог и не хотел отказываться. Но теперь мои исследования не были направлены на поиск способов разрушать или выживать. Я изучал свои узлы, чтобы понять, как жить с ними и сделать их частью себя, а не бомбой замедленного действия.       Иногда, в редкие минуты слабости, я ловил себя на мысли, что эта жизнь — простой сон, который в любой момент реальность вернётся в виде агентов «Корня» или отряда Акацуки. Но дни шли, и ничего не случалось. Мир, казалось, забыл о нашем существовании, позволив нам раствориться в серой массе обычных людей, занятых обычными делами.       И в этой забытости, я начал понимать, что Конан была права. То, что она назвала «якорем», оказалось не просто метафорой. Это было то самое спокойствие, которое я чувствовал, возвращаясь после тренировки в тёплый дом, где меня ждал ужин и её улыбка. То самое ощущение, что за стенами этого дома есть что-то, ради чего стоит сдерживать монстра, сидящего внутри.       Прошло два месяца с тех пор, как мы обосновались в этом тихом уголке Страны Волн. Два месяца тишины, тумана и ровного дыхания Конан по ночам. Два месяца, за которые я почти позволил себе поверить, что так может продолжаться вечно.       Конечно, я не верил. Просто позволил себе роскошь не думать о том, что рано или поздно реальность напомнит о себе.       И это случилось обычным утром, когда Конан вернулась из посёлка с обеспокоенным лицом и новостями, которые заставили меня внутренне сжаться.       — В порт пришли шиноби, — поведала она, ставя на стол корзину с продуктами. — Они из Конохи. Я слышала разговор торговцев у причала. Их нанял строитель Тазуна, чтобы охранять мост.       Я вздохнул, чувствуя, как спокойствие последних недель начинает трещать по швам. Тазуна. Имя было мне знакомо. Если не ошибаюсь, это был старый мостостроитель, который уже несколько лет пытался соединить Страну Волн с материком, несмотря на противодействие местного криминального авторитета Гато. Ещё одно имя, которое я выудил из разговоров местных жителей, когда мы только обосновались здесь. Гато являлся богатым торговцем, скупившим половину острова, и державшим в страхе рыбаков и фермеров. Он наживался на чужой беде. Это был типичный хищник, каких много в этом мире, просто без чакры и ниндзюцу, но с деньгами и наёмниками. Его убийство никак не повлияет на мир.       Я посмотрел на Конан, и в её глазах прочитал то, чего опасался. Желание помочь. Она всегда была такой — даже после всего, через что прошла, даже после разрыва с Нагато, в ней оставалась та самая девочка, которая когда-то мечтала изменить мир к лучшему.       — Мы не можем вмешиваться, — мягко заговорил я. — Если мы поможем местным против Гато — это привлечёт внимание. Нам придётся снова бежать и искать новое место.       Она опустила взгляд, и я видел, как в ней борется понимание логики с желанием поступить правильно. Но Конан была не только доброй — она была умной. Она кивнула, принимая мои слова.       — Ты прав. Просто… эти люди столько лет терпят этого Гато. А мы могли бы…       — Могли бы, — перебил я, беря её за руку. — Но цена будет слишком высокой. Если мы раскроем себя, за нами придут не наёмники Гато. За нами придут Акацуки. Или те, кого пошлёт Коноха, когда поймёт, что здесь скрываются беглые ниндзя S-ранга.       Она сжала мои пальцы в ответ и больше не спорила.       Но проблема оставалась, и я не мог просто отмахнуться от неё. Шиноби Конохи, прибывшие сюда, — кто бы они ни были — выполняют заказ. Если они провалятся, и Гато со своими людьми перебьёт их или вынудит отступить, строитель Тазуна наверняка запросит подкрепление. А Коноха, узнав, что в этой дыре погибли её люди, может направить сюда кого-то серьёзного, вплоть до отряда АНБУ, и тогда наш тихий уголок перестанет быть тихим.       Я сидел на веранде, глядя, как туман стелется над морем, и просчитывал варианты. Самый простой — уйти сейчас, пока не поздно. Найти другое место, подальше от больших дорог и важных строек. Но внутри что-то сопротивлялось. Помимо нежелание снова срываться с насиженного места и усталости от бесконечного бегства, было что-то ещё.       Я вспомнил слова Конан о том, что в Акацуки она чувствовала себя каплей в море. Здесь, в Стране Волн, мы могли бы стать чем-то другим. Не богами, не спасителями, но хотя бы… наблюдателями, которые не позволят ситуации выйти из-под контроля.       Приняв решение, я поднялся и направился в дом. Конан сидела за столом, перебирая какие-то мелочи, и когда я вошёл, подняла на меня вопросительный взгляд.       — Мне нужно ненадолго уйти, — проговорил я. — Посмотреть на этих шиноби из Конохи и оценить, на что они способны.       Она нахмурилась, но не стала возражать, только спросив:       — Ты собираешься вмешаться?       — Если они справятся сами — нет. Если нет… возможно, придётся подстраховать их так, чтобы никто не понял, кто это сделал.       Я подошёл к сундуку в углу комнаты и достал то, что не доставал уже два месяца. Специально для такого случая я приготовил белую маску с красными узорами. К образу прилагался темно-синий плащ с высоким воротником и вышитой на спине птицы — символом свободы.       Конан смотрела на эти вещи с выражением, которое я не мог прочитать до конца.       — Ты уверен? — тихо спросила она.       — Это единственный способ остаться неузнанным, — ответил я, сворачивая плащ и маску в компактный свёрток. — Если меня кто-то увидит, пусть думают, что здесь действует наемник. Это отведёт подозрения от местных жителей и от нас самих.       Я активировал печать на левом предплечье, что создал ещё в Амегакуре для экстренных ситуаций. Чакра послушно обволокла свёрток, и он исчез, вплавившись в рисунок на коже. Со стороны татуировка напоминала облако. Теперь, если потребуется, один мысленный импульс вернёт его в реальность за долю секунды.       Конан подошла ко мне и положила ладони мне на грудь.       — Будь осторожен, — сказала она, глядя мне в глаза. — Я не хочу снова тебя потерять.       Я поцеловал её в лоб и вышел за дверь, растворяясь в тумане.       Посёлок, где остановились шиноби, находился в паре километров от нашего дома. Идти по дороге было слишком опасно. Поэтому, используя левитацию, я двигался над верхушками деревьев, оставаясь незаметным для случайных взглядов. Туман скрывал мои перемещения, и к тому моменту, когда я добрался до домика строителя, который любезно устроил у себя шиноби, я уже знал примерное расположение их комнат по едва уловимым всплескам чакры.       Их было трое. Двое мужчин и одна девушка, судя по энергетике. Или, точнее, один мужчина, один мальчик и одна девушка. Чакра мальчика была яркой, горячей, необузданной. Такая энергетика была присуща генину, полному энтузиазма и совершенно не умеющему скрывать свои эмоции. Девушка тоже являлась генином, но её чакра текла ровнее и спокойнее. А вот третий… третий был другим. Его чакра пульсировала мощно, с отточенной дисциплиной профессионала. Джоунин, без сомнения, и, судя по тому, как его энергия взаимодействовала с окружающим пространством, опытный боец.       Я устроился на макушке дерева, сливаясь с тенями, и принялся ждать. Мне нужно было увидеть их в деле и понять, на что они способны. Потому что если этот джоунин окажется недостаточно сильным, мне придётся вмешаться раньше, чем они успеют отправить весточку в Коноху. Гато вполне может выставить против них действительно серьёзных наёмников, включая и пользователей чакры.       Туман сгущался, и где-то вдалеке, за линией прибоя, начинал разгораться рассвет. Я сидел неподвижно, превратившись в часть этого пейзажа, и ждал, когда начнётся то, что неизбежно должно было начаться.       Я вздохнул и закрыл глаза, настраивая восприятие на максимальную чувствительность. Спокойная жизнь кончилась. Начиналась новая глава.