Глава 20

Холодный вечерний март в Тихостоке. Месяц только начался, из-за чего на улицах все кружила метель. Весна наступила бы только ближе к апрелю, хоть теперь было не так морозно, как в прошедшем феврале. Ким следила за погодой через окно, сидя на диване. Рядом был включен телевизор, но направляла свой взор именно что на падающий снег, который прилипал к стеклу. По голубому экрану показывали телешоу, в котором несколько людей принимали участие в викторине и отвечали на вопросы по разным темам. Ей было не так интересно, какой участник в ней побеждал, ей нужно было, чтобы хоть что-то звучало на фоне, чтобы не ощущать себя одинокой. Особенно, когда она уже была на 20 неделе беременности. Ким все ждала, когда появится ее малыш. Как раз недавно она делала УЗИ, после которого узнала, что скоро у нее появится девочка, которой еще в Сиреневом бору дала ей имя — Лана. До ее рождения была еще где-то половина положенного срока, однако она уже стала требовательна к своей матери, влияя на ее поведение. Ким и представить себе не могла, как часто у нее могло меняться настроение по ходу одного дня. Она была и раздражительной, и депрессивной, и тревожной, однако старалась сохранять свой оптимистичный настрой несмотря ни на что. Как раз была в том периоде, когда ее самочувствие было более-чем в нормальном состоянии, пусть она и знала, что это лишь временно. Но ради Ланы готова была вытерпеть все. Вдруг зазвонил телефон. Ким, чуть опираясь об подлокотник дивана, поспешила к нему. Думала, кто ей мог позвонить: Патрик, который предупредил бы ее о том, что снова вернется поздно с работы, или Анна, которая нередко звонила ей с советами по беременности. Она подняла трубку: — Алло? — Добрый вечер, Ким, — донесся мужской голос. — Папа? Привет, — моментально она узнала голос Фрэнка. — Как-то давно ты мне не звонила. Чуть ли не с Нового Года. — Да? Так давно… — шатко произнесла она. — Как живешь то хоть? А то я в тот раз так толком и не узнал, как ты у тебя дела. Надеюсь, сейчас ты не собираешься ни на какой автобус? — Нет… Я сейчас дома… Ким было нервно отвечать своему отцу, ведь она толком и не общалась с ним, когда покинула родительский дом, только несколько раз созванивалась с ним. Она не рассказывала о том, как проходила ее совместная жизнь с Патриком, так еще выдавала ложную информацию, что по легенде она вообще жила в Мыслове, а не в поселке. Что уж говорить про умолчание помолвки с Патриком и ее будущего ребенка. Как дальше бы объяснялась она перед ним, ее до этого звонка не волновало. У нее своя жизнь, а значит была не обязана отчитываться о своих решениях перед своим отцом, понимая, что так поступать было очень некрасиво. Только вот когда дело доходило до телефонных разговоров с ним, ей становилось не по себе и хотелось как можно скорее закончить разговор. — Это хорошо, что ты дома, — говорил ее отец. — Как погода то у вас? — Погода? Да метель идет до сих пор. — Метель? До сих пор? — Да, метель. У нас весна поздно начинается, в прошлом году было почти так же. — Что же… Любопытно… Даже очень. Слушай, я тут как раз по делам в Заверце еду, а путь как раз через Мыслов лежит. — То есть, ты сейчас в Мыслов едешь? — забеспокоилась Ким. — Транзитом, если точнее. Если хочешь, я могу повидаться с тобой, если ты не против. — Ну… Как бы сказать… — Ким не понимала, что ответить, долго пыталась как-то увернуться от ответа. — Что? Не сможешь? — Э-э-э… Да, я не смогу, к сожалению… — Какие-то дела, как я понимаю? — Да… В университете… Там мне надо сделать кое-что… Точнее, предмет у нас проходит в позднее время… — Понятно. Может, в следующий раз. Могла как раз город показать, да и просто в гости бы пригласила. А то давно не виделись, видела меня только по телевизору или в газетах, так? — Так… — А тебя только по той фотографии, что ты мне прислала. Что же, мне тут нужно заняться еще кое-какими делами. Звони хоть не только по праздникам. Удачи тебе, Ким. — Тебе тоже, пап, — и она резко положила трубку. Это был короткий, но слишком волнительный для нее разговор. Ей вообще нужно быть спокойной в ее-то положении, о котором она никак не хотела заявлять ему. Но беседа была закончена, можно было выдохнуть до его следующего звонка. Оставшийся вечер прошел у Ким без особых событий. Легла спать рано, так и не дождавшись своего любимого. Несмотря на включенный обогреватель в спальне, она временно спала в своей ночнушке, которую так не любила. Однако зимний период еще не закончился, так еще почему-то считала, что из-за беременности ей нужно спать при очень высокой температуре в комнате, из-за чего она мощнее сделала обогреватель в ее спальне. Патрик хоть и настраивал его на комфортный режим и много раз говорил ей, что ее опасения напрасны, Ким все равно поступила по-своему. И из-за таких неудобных условий она не только не могла нормально уснуть, но и вместе с этим проснулась посреди темноты. Ей было слишком жарко, пот был по всему ее телу, а ее ночная одежда была полумокрой. Она стала стонать и кряхтеть, все держа глаза закрытыми, чтобы снова заснуть. Вдруг через ее закрытые веки стал просачиваться свет, а ее плечо кто-то дергал. «Ким, Ким!» — еле слышала свое имя. Она чуть приоткрыла глаза и увидела перед собой Патрика, держащего стакан с водой, который она немедля схватила, чтобы его тут же опустошить. Вода очень хорошо утоляла ее жажду, но данного количества было для нее очень мало. Патрик без лишних слов еще раз наполнил стакан и снова принес ее к своей половинке. — Ким, ты опять трогала обогреватель? Я же тебе столько раз говорил не перенастраивать его, — подметил причину ее плохого самочувствия, пока та выпивала воды. — Спасибо, Патрик… — поблагодарила она его в ответ. Тот удостоверился, что помог ей, и снова отправился спать. Она же просто лежала. Светильник на ее тумбочке оставался включенным, однако Патрику было все равно, так как к свету он был повернут спиной. Бездействие Ким длилось около нескольких часов, за которое успела пару раз подремать. Когда же заметила, что небо начало синеть, она поняла, что можно теперь встать со своей кровати. Хоть она и не выспалась, подумала, что могла спокойно поспать и днем. Сменив ночнушку на более теплую одежду, она вышла в зал, который был гораздо холоднее. Не только из-за того, что там не было обогревателя, но и само отопление было слабым, однако красной рубашки было более чем достаточно, чтобы избежать дрожи по всему телу. Ким не знала, чем ей заняться тем утром, поэтому просто уселась смотреть телевизор. В то время показывали какой-то зарубежный мультфильм, где поверх иностранной озвучки персонажей звучал дубляж на родном языке. Слышать подобное лично ей было как-то несуразно, из-за чего она переключила канал. Включила более приемлемую передачу, где путешественник рассказывал об одном городе в Федерации Штатов. Говорил, как там живут люди, об их менталитете, какие у них есть традиции и национальные особенности, сравнивал некоторые плюсы и минусы с городами Ривервалии и так далее. Смотреть за этим ей было куда увлекательней, учитывая, что у нее самой была скрытое желание съездить с Патриком заграницу. Куда угодно, лишь бы повидать мир еще где-то. Когда же телепередача закончилась и стали показывать утренние новости, она оторвала свой глаз от экрана и захотела немного прогуляться по квартире. Подошла к окну, чтобы посмотреть на засыпанный снегом поселок. Заснеженные крыши маленьких домов, окрашенные светло-синим рассветом. Потом она оглянула и свой двор, где ей приглянулся черный элитный седан, стоящий прямо у подъезда. Вопросов, почему такой автомобиль стоял тут, у нее не возникало, только легкое удивление, что он вообще находился в Тихостоке. Только захотев подметить еще что-нибудь, в дверь кто-то постучал. «Водитель того авто специально к нам приехал, что ли?» — забавно прокомментировала у себя в голове Ким. Она приоткрыла проход, как сразу же увидела хмурое лицо своего отца. — Папа?! — ее изумлению не было предела. — Доброе утро, дорогая, — бесстрастно поприветствовал он ее. Тот сразу посмотрел и на живот Ким, и на ее руку с кольцом. Она же от испуга и безысходности попыталась немедленно закрыть дверь перед ним, однако Фрэнк вовремя подставил ногу в проем, не дав ей закрыть ему проход. Отворив уже на полную дверь, он уж не знал, какие слова ему стоило подбирать для этой ситуации: — Неправильно так поступать, Ким. Я все-таки приехал к тебе в гости. — Что ты тут делаешь? — с тревогой спросила она. — Я только что сказал тебе, приехал в гости. Долго пришлось ехать до тебя в Мыслов, учитывая, что ты совсем не там живешь. — Он все равно в часе езды… — В часе... — презрительно произнес он. — Всего-то в часе… Впрочем, я это еще обсужу с тобой. Ты же не против, если пустишь отца к себе? — Да… Я не против… — Благодарю вас, госпожа Штейн, — с иронией уязвил он ей, а после перешагнул за порог. Фрэнк сложил руки за собой и стал осматривать квартирку. Он оглянул пространство вокруг себя, из-за чего выражение его лица постепенно отражало его недоумение. Явно задумывался о том, как в этой коморке могли жить люди. — Господин Шварц? — с удивлением сказал Патрик, который только что проснулся из-за появившегося шума. — Я тоже вас приветствую, господин Штейн, — с таким же тоном заговорил он с ним. — Ким, ты мне не говорила, что твой отец приедет сюда… — А она бы вам все равно не сказала, — ответил он за нее, — я все равно сам приехал сюда. Как раз Мыслов посещал по пути в Заверце. Пришлось остаться на ночь из-за поднявшейся метели. Когда же она закончилась, я вспомнил, что в том городе живет там моя родная дочь. Захотел позвонить ей. — Ну… Тихосток нельзя отнести к Мыслову, он не так близок к нему… — не подозревал Патрик о том, что та солгала своему отцу. — Но по мнению твоей любимой, или вернее сказать супруге, этот поселок еще как можно отнести к тому городу. Жаль, что она не уточнила мне о таких подробностях, пришлось самому узнавать, где вы на самом деле живете. — А вам разве позволительно так делать? — немного возмутился Патрик. — Вы бы хоть новости иногда читали. Узнали бы, кто я такой и почему я должен на этот вопрос ответить «да», — тут он повернулся к своей перепуганной дочери. — Дорогая, раз такая ситуация сложилась… Не хочешь мне рассказать сама, как ты тут поживаешь? Ким не знала, что ей нужно отвечать, не могла спокойно вести себя при виде своего отца. Лишь сев на рядом располагающийся стул, она смогла хоть что-то сказать ему: — Мы живем тут… Точнее, я живу тут с момента приезда к Патрику… Как была в Тихостоке, так и сейчас находимся тут. Каждый день… То есть, по будням я уезжаю в университет, а он на работу… — Давай лучше я расскажу, — захотел помочь ей Патрик, чтобы она не истязала себя своими переживаниями. — Сейчас я не с вами общаюсь, — отказал ему Фрэнк, после чего он обратился к ней. — А что было потом, Ким? — Что было потом… Мы жили вместе, проводили время… И в итоге он сделал мне предложение, а я предложила завести ребенка… И все. Фрэнк сложил руки перед собой, размышляя о сказанных ей словах, хоть он услышал не так много, как он предполагал. — Хорошо, Патрик сделал тебе предложение, — Фрэнк чуть промолчал, чтобы потом значительно прибавить в своей строгости. — А потом ты предложила сделать ребенка?! Или он был незапланированным?! — Нет, Лана была запланированной! — оправдывала себя Ким. — Я… Мы… Ну, то есть, я это предложила ему. Это точно правда! — А могу ли я тебе верить, Ким? Да и допустим, что ты мне не лжешь, ты хоть знаешь… — Да, я знаю… — Не перебивай меня! — сделал ей замечание отец. — Ты хоть понимаешь, что это слишком серьезно и ответственно для тебя? И где ты его будешь воспитывать? Здесь? В этой кладовке, которую обозвали квартирой? Часто ты за день сталкиваешься с тем столом, например? А где вы кроватку для вашей Ланы будете делать? На улице или в подъезде? — Пап, квартира не такая маленькая… — жалобно проговаривала Ким. — Я хоть и в очках, но не слепой. Но ладно с этой квартирой, ответь на основной то вопрос — зачем ты вообще задумалась об этом сейчас? — Я… Я захотела… — Захотела… — Фрэнк приложил руку к своему лицу, негативно помотав головой. — Конечно, зачем думать, если можно захотеть… Да если бы мог предвидеть все тогда, когда ты внезапно мне заявила о своем переезде, всего-то за день до своего отъезда, я бы тебя никуда не отпустил! Даже из дома! Из твоей же комнаты! Потому что ты ведешь себя как мечтательный подросток! «Я вот хочу уехать и жить одна с своим парнем, заведем детей и будет счастливо жить» — вот так ты ведешь себя, Ким! Наивно и глупо! Ким было очень неприятно это слышать. Ее пристыжал ее же отец, и, что самое обидное, делал это небезосновательно. Не могла промолвить что-либо против, просто выслушивала все нелестную про себя критику. Ее подавленное состояние заметил Патрик. Он просто стоял у дверного проема в спальню и следил за тем, как Фрэнк ругал ее. Послушался тому, что тот конфликт был только между ней и ее отцом. Однако понимая, что Ким постепенно становилось хуже, он посчитал нужным прекратить этот поток порицаний в ее адрес. — Думаю, на сегодня достаточно, — заявил со стороны Патрик, подходя к столу. — Еще раз повторяю, я разговариваю со своей же дочерью, — еще раз возразил Фрэнк, — не ваше дело, что мы тут обсуждаем. — Ну уж нет! Это мое дело! Я скоро буду ее мужем, это уж точно меня касается! — А, раз вас это так касается, — повернулся он лицом к Патрику, — то тогда объясните мне, почему вы не можете сказать что-то против вашей же жене? Как-то не верится, что вы сразу согласились ее предложению о ребенке. Тоже думали, что потом все сложится? Или просто-напросто у вас мужества не хватило, чтобы вразумить ее? Или ничего не понимали, как и она? — Я все понимал, что следовало за этим решением, и как раз я и осмелился взять на себя такой груз ответственности. И знаете, господин Шварц, не вам говорить о мужестве, когда вы столько лет следовали указаниям своей жены. — Проявляйте уважение, господин Штейн! — таким же рассудительным голосом предъявил Фрэнк. — И сейчас речь идет о вас, а не обо мне. О ваших проступках, а не о моих. Знали, значит, что следует за этим решением. Ким только-только проживет свой второй десяток, еще обучение в университете толком-то не начала, а вы уже посчитали нужным именно в таком возрасте взять на себя такой груз ответственности. Вы куда-то торопитесь? Или ваша мать родила вас в таком же возрасте, что и Ким? — Моей матери тогда было 23, — тут Патрик немного призадумался. — Подождите, а когда родили саму Ким? Мне она как-то говорила, что тогда ее матери было 19. Получается, куда раньше, чем будет ей, 20. И вы упрекаете меня в расторопности? — Это вас оправдывает?! — с более презрительным тоном заявил он ему. — Если родили Ким в 19, значит, и вам нужно не отставать?! Это обычное безрассудство! Даже не знали, в каких условиях у нас появились такие планы… — Какие планы, если мы сейчас говорим о возрасте?! — воскликнул Патрик. — И о каких условиях вы говорите, упоминая студенческие времена?! Я был студентом при Величайшем Союзе, и жили они только при двух условиях: или голодали в полуразваленных общежитиях, или сидели на обеспечении родителей. И я хорошо знаю по рассказам той же Ким, что вы родом из Велвожа, где вы и обучались, а ваша жена из Комло, откуда она и переехала. Верно ведь? — Верно. Только вам еще будет полезно знать, что моя семья на то время была обеспеченной, так как мой отец был начальником отдела в «Союзном банке». Благодаря этому он мог запросто помочь не только мне, но и Сабине. И он-то как раз не беспокоился на счет того, что будет с нами, если у нас родится ребенок. А вы кем являетесь сейчас? Горняком в «Южном разрезе»? Или там ваш отец сейчас занимает важную должность? — Мой отец, к сожалению, сейчас может занимать должность только на небесах... — Соболезную. — Тем не менее. я всегда с момента приезда сюда обеспечивал и себя, и Ким самостоятельно! Нам хватало денег и нам будет их хватать всегда! Даже если появится Лана — я и ее прокормлю! А я ведь еще какие-то деньги и к своей матери отправляю, которая до сих пор воспитывает мою сестру! И я могу с этим справляться без всяких богатеньких родителей, в отличии от вас! Я уже как четверть века прожил, не надо меня упрекать в том, что не знаю, как мне быть дальше! — Патрик... — донесся голос Ким, на который он не обратил внимание. — Так что ваши нравоучения оставьте при себе! Приехали к Ким, чтобы просто накричать на нее, якобы она не ничего понимает! А сами-то хоть все понимаете, или нет?! — Патрик! — уже громче произнесла она его имя, после чего тот услышал ее. — Что, дорогая? — более тихим голосом спросил ее. — Хватит уже орать друг на друга. Мне не по себе становится от этой ссоры. Давайте прекратим это уже, я прошу! Как ни странно, но после данной просьбы Фрэнк и Патрик свой спор прекратили. — Как скажешь, — послушал ее Патрик. — С тобой сейчас все хорошо? — Все хорошо, мне нужно посидеть, — сказала она, после чего в квартире наступила тишина. Ким, положив свою левую руку на стол, неподвижно сидела, активно при этом дыша. — Если с тобой все хорошо, то это приятно слышать, — заявил Патрик и подошел к своей любимой. Тем временем Фрэнк задумывался над словами Патрика, которые он произносил ему. Ему было, что высказать в ответ, но вот возобновлять ссору он не хотел, осознавая, что это могло бы негативно повлиять на ее дочь. Как ни как, но она была беременной, ей совсем не рекомендовалось впадать в ненужный стресс. — Я извиняюсь, что был так груб по отношению к тебе, Ким, — признавался Фрэнк. — Что-то я совсем забыл, что тебе нельзя нервничать. — Все хорошо, пап, — приняла она его извинения. — Но все же, зачем нужно было молчать о том, что у тебя происходит в жизни? Что уж, банально врать о том, где ты живешь. — Чтобы, например, не происходила ссора на подобии той, что произошла сейчас? — Тайное всегда становится явным, моя милая. Да, я бы возражал, что ты собиралась жить в поселке посреди гор. Как и возражал тогда, когда ты уезжала в Мыслов. Но я ведь был обнадежен, когда ты упомянула, что собиралась жить вместе со Штейном, который не забыл про тебя, — Фрэнк немного посмотрел на самого Патрика, — и как я вижу, переживать было действительно зря. — А беременность? — А вот про беременность, Ким, я все равно был бы такого же мнения. Почему ты так рано задумалась о детях? Тебе очень хотелось всю свою молодую жизнь посвятить воспитанием детей? И раз упоминали твою мать, я ведь помню, как изменилось ее поведение после твоего рождения. Из беззаботной и жизнерадостной девушки она превратилась в более серьезную и решительную женщину. Не сказать, что она стала хуже от этого, но с того времени мы больше ни о каких развлечениях вдвоем и не думали, сразу погрузились в пучину, в которую можно было залезть и позднее. Ты бы могла хоть дождаться более подходящего момента для этого, в том числе и в плане возраста. Могла еще год-другой наслаждаться своей беспечной порой. — А я и так наслаждаюсь, пап. Я вместе с Патриком и мы оба живем вполне себе счастливо. А что мне еще остается делать? Я посвятила свою жизнь ему, а значит посвятила свою жизнь семье. Это же хорошо? — Это, конечно же, хорошо. Но, наверно, только после рождения Ланы поймешь, как все у тебя в жизни пойдет по-другому, — Фрэнк поправил свои очки и посмотрел на часы на своей правой руке. — Ладно. Хоть время еще есть у меня, но задерживаться здесь не буду. И так водителю предстоит долгая дорога. — Удачи тебе, пап, — сказала на прощание Ким. — Тебе тоже, дорогая. Если что-то нужно будет — звони, я вряд ли откажу в помощи. — Хорошо. Фрэнк собирался выходить из квартиры, однако у его дочери возникло спонтанное желание задать один вопрос: — Погоди, пап, я хочу кое-что спросить у тебя. — Да, Ким? — Ты точно сам захотел меня навестить? — В каком смысле? — Это была твоя инициатива приехать ко мне? Или тебя кто-то послал сюда? — намекала она на свою мать. — Я же говорил, что в Мыслове мне пришлось вынужденно остановить. А вот приехать к тебе в этот поселок — да, это была полностью моя инициатива. Как раз после нашего телефонного разговора я и почувствовал что-то неладное с тобой... Вернее сказать, я и до этого подозревал, что ты о чем-то умалчиваешь, но повод проверить это лично нашелся только тогда. — Это точно? — Ким, я — твой отец. И я сам могу заинтересоваться тем, как поживает моя собственная дочь, — Фрэнк понимал, кого Ким имела в виду, говоря про идею навестить ее, и хотел ей сказать что-то про ее мать, однако от своих слов он воздержался. — Хороших тебе выходных, дорогая. Как и вам, Патрик. Ким проследила за захлопнувшейся дверью. Вместе с этим ее покидало беспокойство, которое было с ней во время нахождения ее рядом с отцом. Не зная, чем бы заняться после ухода Фрэнка, она захотела просто полежать на кровати. Патрик еще раз спросил ее, все ли с ней в порядке, на что ответила, что ей нужно отдохнуть. Он проводил ее до спальни, принеся затем еще один стакан с водой, если бы она снова захотела попить. Она же поблагодарила его, но сказала, что ей он все равно не понадобился бы. Но все-таки вода была на тумбочке, а Патрик потом пошел заниматься своими делами. Ким же, как и ночью, лежала и смотрела в одну точку. Только в этот раз у нее было какое-то странное чувство облегчения, которое она ощущала в последний раз только тогда, когда только переехала к Патрику в Тихосток. Снова располагалась на той мягкой и удобной постели, снова ее глаза плавно закрывались. И уже спустя какие-то минуты она заснула. После того, как она благополучно проснулась, Ким не задумывалась, почему к ней вернулось такое чувство. Она просто была с хорошим настроением, и ей просто было от этого приятно.