Глава 15. Опасности лондонских пабов

      За те несколько недель, что прошли с момента их фееричного приземления в 1969 году, Роза успела не только втянуться в работу, но и почувствовать себя в антикварном магазине на своём месте.       Сейчас она стояла за прилавком, натирая до блеска серебряную сахарницу, и с улыбкой слушала Дейзи, которая сидела на высоком табурете, болтая ногами, и увлечённо щебетала, активно жестикулируя.       — …И тогда Эдвин посмотрел на меня так серьёзно, представляешь? — рассказывала она с восторгом в глазах. — Прямо как в тех чёрно-белых французских фильмах! Он сказал, что готов ради меня горы свернуть, лишь бы Чарли перестал сверлить его взглядом всякий раз, когда он приходит. Эдвин вообще-то очень смелый, просто рядом с моим братом у любого начнут дрожать коленки.       Роза рассмеялась, откладывая сахарницу.       — Ну, твоего брата можно понять. Он просто за тебя переживает. Хотя, должна признать, этот твой Эдвин звучит как парень, который действительно готов на подвиги.       В этот момент скрипнула дверь подсобки, и в торговый зал вышел сам предмет их недавнего обсуждения. Чарли был, как всегда, одет с иголочки: строгий жилет, выглаженная рубашка с закатанными рукавами и лёгкая нахмуренность на лбу. Он перевёл взгляд с девушек на окно, за которым сгущались сумерки, а затем уставился на Розу с недоумением.       Чарли сунул руку в карман жилета, извлёк оттуда старинные карманные часы на цепочке, щёлкнул крышкой, сверился с циферблатом, а затем перевёл взгляд на массивные напольные часы в углу магазина.       — Роза, — произнёс он, возвращая часы в карман. — Либо все хронометры в этом здании внезапно сбились, либо ваша смена закончилась ещё сорок минут назад. Я, конечно, ценю трудолюбие, но сверхурочные в бюджет не заложены.       Роза снова рассмеялась:       — Расслабьтесь, босс, я не собираюсь грабить ваш бюджет. Я просто жду свою… сестру. Мы договорились встретиться здесь после её работы.       — Зачем? — спросил Чарли, приподняв бровь. — На улице уже темнеет, вам обеим давно пора быть дома и готовить ужин.       — О, ужин подождёт! — радостно встряла Дейзи, спрыгивая с табурета. — У нас на вечер запланирован грандиозный поход в паб!       Лицо Чарли мгновенно изменилось. Обходительность улетучилась, уступив место суровости старшего брата. Он одарил сестру таким осуждающим взглядом, что воздух в магазине, казалось, похолодел.       — В паб? — переспросил он. — Дейзибель Хиггинс, мы же с тобой это обсуждали. Приличные девушки не слоняются по пабам в тёмное время суток.       — Ой, только не нужно так на меня смотреть, — тут же надулась Дейзи. — Это вообще-то была не моя идея.       Она выразительно кивнула в сторону Розы, перекладывая всю ответственность на неё. Та примирительно подняла ладони:       — Это правда была не её идея, Чарли, честное слово. Это всё Марта, — поспешила объяснить она. — Вы же помните, я рассказывала, как ей тяжело на новой работе? За эти недели в бутике она вымоталась так, словно разгружала вагоны с углём. Вздорные клиентки выпили из неё все соки. Она просто хотела расслабиться и попросила показать ей какое-нибудь хорошее место в округе, а Дейзи с радостью вызвалась побыть нашим гидом. Мы выпьем по паре кружек пива и разойдёмся по домам.       Чарли открыл было рот для очередной нотации об опасностях вечернего Лондона, но над дверью звякнул колокольчик, и в магазин ввалилась Марта. Выглядела она так, будто только что пережила конец света и вышла из него проигравшей: волосы растрепались, а в глазах плескалась глухая ярость на весь мир розничной торговли.       — Скажите мне, что в том чёртовом пабе есть крепкий алкоголь, иначе я за себя не ручаюсь, — с порога заявила она. — Если я увижу ещё одну дамочку, которая попытается втиснуть свои габариты в юбку на три размера меньше, а потом накричит на меня за трещащие швы, клянусь, я совершу преступление. Ведите меня к спиртному!       — Ура! Идём веселиться! — взвизгнула Дейзи. — Я сейчас, только переоденусь! Дайте мне ровно две минуты!       Она сорвалась с места и пулей унеслась в подсобку.       Марта, тяжело вздохнув, привалилась спиной к стене и прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Роза тем временем потянулась за сумочкой.       Но не успела она сделать и шага, как Чарли вдруг стремительно сократил расстояние между ними, перегнулся через прилавок, крепко схватил Розу за запястье и, не обращая внимания на Марту, резко притянул к себе.       Роза от неожиданности ахнула и округлила глаза. Лицо молодого босса оказалось пугающе близко: его карие глаза смотрели на неё с какой-то отчаянной, почти панической мольбой.       — Роза, послушайте меня очень внимательно, — зашептал он. — Я умоляю вас, присматривайте за моей сестрой. Не спускайте с неё глаз ни на секунду.       Роза непонимающе заморгала.       — Чарли, ну вы чего? — шёпотом ответила она, пытаясь перевести всё в шутку. — Мы же идём в обычный местный паб, а не в логово контрабандистов. Что может случиться?       — Вы не понимаете. У Дейзи… абсолютно отсутствует чувство меры. Если она выпьет чуть больше положенного, то становится просто неконтролируемой. Совершенно.       Роза изогнула бровь, сдерживая смешок:       — Да бросьте. Дейзи и в трезвом-то виде не кроткая мышка. Ну, будет чуть больше смеяться, что в этом такого страшного?       Чарли сильнее сжал её запястье и посмотрел в глаза так, словно доверял страшную тайну:       — Роза, в том-то и дело. То, что вы видите каждый день, — это её сдержанная версия. Когда она напивается, то начинает думать, что умеет петь ирландские баллады, танцевать канкан на столах и спорить с местными вышибалами. В прошлый раз, когда она «просто выпила пару кружек», мне пришлось выкупать её из полицейского участка, потому что она попыталась угнать лошадь конного полисмена, утверждая, что животному грустно.       Улыбка медленно сползла с лица Розы. Холодок пробежал по спине, когда она поняла, что Чарли абсолютно серьёзен.       — Лошадь?.. — переспросила она.       — Конного полисмена, — мрачно кивнул Чарли, отпуская её руку. — Я вас умоляю, ради сохранности этого города: держите её подальше от текилы. И от лошадей.       Роза нервно сглотнула и покосилась на дверь подсобки, откуда с воплем «Я готова покорять этот вечер!» выпорхнула сияющая Дейзибель. Перспектива спокойного отдыха в пабе перестала казаться такой уж расслабляющей.       

***

      Собираясь утром на работу и предвкушая вечерний поход в паб, Роза и не представляла, чем обернётся эта, казалось бы, невинная затея.       — Паб? — удивлённо переспросил Доктор, с аппетитом откусывая блин.       Сегодня была очередь Марты готовить завтрак. В предвкушении вечернего веселья будущий врач решила расщедриться и напечь на всю их импровизированную «семью» целую гору румяных блинчиков.       — Да, помнишь, мы говорили об этом вчера вечером? — ответила Роза. — Я, Марта и Дейзи собираемся сегодня оторваться по полной.       Доктор задумчиво хмыкнул и потянулся за очередным блином, обильно поливая его сиропом.       — Даже не думай нам ничего испортить, — предупредила Марта.       — Кто, я? Я даже забыл о вашем походе, пока Роза не напомнила. Как я могу что-то испортить?       — Я просто предупреждаю. Сегодня мой законный, выстраданный потом и кровью вечер. Завтра у меня наконец-то выходной, и я планирую выжать из этого похода максимум, а потом спокойно отсыпаться до обеда. Никаких пришельцев, никаких хрональных аномалий и никаких нудных покупательниц. Только пинта тёмного и хорошая музыка.       Тимоти, до этого тихо евший свой завтрак, вдруг замер.       — Прошу прощения, тётя Марта, — начал он, тщательно подбирая слова, как его учили. — Но разве можно леди посещать публичные питейные заведения без сопровождения джентльменов?       Роза поперхнулась чаем, а Марта перевела взгляд на подростка, словно он только что заговорил на древнегреческом. Доктор же засунул блин в рот целиком, чтобы скрыть расползающуюся по лицу улыбку.       — Тим, дорогой мой мальчик, — ласково произнесла Марта. — Запомни одну важную вещь о женщинах второй половины двадцатого века: нам больше не нужны джентльмены, чтобы выпить кружку эля в пабе. Мы сами зарабатываем, сами принимаем решения и сами отобьёмся от местных ухажёров, если потребуется.       — Я вовсе не хотел вас обидеть, — поспешно забормотал Тимоти, краснея. — Просто… директор однажды сказал, что пабы — это рассадник порока и дурных манер. Там громко ругаются, курят дешёвый табак и… и играют в азартные игры. Я лишь беспокоюсь за вашу безопасность. Вдруг к вам пристанут хулиганы?       — Хулиганы? К ним? — громко фыркнул Доктор. — Тимми, поверь мне: хулиганам, которые решат пристать к мисс Джонс после её тяжёлой смены, понадобится медицинская помощь раньше, чем они успеют договорить первую сальную шутку. А миссис Тайлер… — он хитро покосился на Розу, — миссис Тайлер в совершенстве владеет искусством убийственного взгляда и хука справа. Эти дамы сами кого хочешь обидят.       — Доктор! — возмутилась Роза, кинув в него смятую салфетку. — Не порть ребёнку его рыцарские идеалы.       Она повернулась к Тимоти и мягко улыбнулась:       — Тим, спасибо за заботу. Это очень мило с твоей стороны. Но с нами правда всё будет хорошо. Это приличное место, Дейзи его прекрасно знает. Мы просто хотим немного отдохнуть.       Мальчик тяжело вздохнул, явно всё ещё не одобряя эту затею, но спорить больше не стал.       — Если вы так говорите, тётя Роза… Но всё же, если возникнут проблемы, я… я мог бы пойти с вами. Я знаю приёмы самозащиты.       Марта не выдержала и рассмеялась, потрепав смущённого подростка по макушке.       — О, мой маленький защитник. Боюсь, в паб тебя просто не пустят — ты выглядишь слишком молодо. Но я обещаю, что мы выпьем за твоё здоровье.       — Не волнуйся за них, Тимми, всё будет хорошо, — подытожил Доктор. — А вы, дамы, идите и повеселитесь. И помните: если что-то пойдёт не так, местный сидр окажется инопланетной слизью или музыкальный автомат начнёт транслировать странные коды — бегите домой со всех ног.       — Доктор, умоляю, — произнесла Роза, закатив глаза. — Дай нам хотя бы один вечер без кодов, слизи и конца света. Просто обычный, скучный вечер.       Если бы она только знала тогда, что слова Чарли о «неконтролируемой Дейзи» — это не преувеличение, а констатация факта, она бы ни за что не назвала предстоящий вечер «скучным».       Поначалу казалось, что вечер пройдёт отлично. Народу в пабе было немного, из старенького проигрывателя лилась спокойная, ненавязчивая музыка, а вокруг царила уютная атмосфера.       Едва добравшись до барной стойки, Марта с тяжёлым вздохом заказала выпивку покрепче и лишь потом плюхнулась за свободный столик. Дейзи же просто лукаво подмигнула бармену и звонко попросила: «Мне как обычно!»       Роза тоскливо скользнула взглядом по выставленным на полках пузатым бутылкам, но благоразумно попросила меню безалкогольных напитков. Она до безумия хотела выпить, чтобы снять накопившееся напряжение, но рисковать не стала. С тех пор как она стала оборотнем, она ещё ни разу не прикасалась к алкоголю. Когда она была заперта в ТАРДИС, Доктор категорически запрещал ей даже смотреть на спиртное, боясь, что алкоголь ослабит человеческий контроль и выпустит зверя наружу. А оставшись совершенно одна, она даже помыслить не могла о таком риске. Слишком велик был шанс проснуться среди растерзанной мебели, совершенно не помня, что произошло. Поэтому сейчас она потягивала приторный коктейль.       Первый час всё шло просто идеально. Марта, выпив свой стакан, заметно расслабилась: её плечи опустились, и она с упоением жаловалась на покупательниц. Дейзи активно ей поддакивала, потягивая свой «как обычно» коктейль подозрительного ярко-зелёного цвета.       Проблемы начались, когда Дейзи допила третью порцию.       Роза отошла буквально на минуту, чтобы попросить у бармена салфетки, а когда вернулась, Дейзи за их столиком уже не было. Марта непонимающе моргала, глядя на пустую стекляшку, а потом ткнула пальцем куда-то в центр зала.       Роза проследила за её жестом и похолодела. Миниатюрная Дейзи Хиггинс обеими ногами стояла на чужом столе, за которым сидели четверо недавно вошедших суровых мужчин в заляпанных мазутом комбинезонах. Сейчас они с открытыми ртами пялились на внезапно возникшую перед ними девицу.       — Парни! — на весь паб прокричала Дейзи, чуть покачнувшись и едва не наступив одному из работяг в тарелку с едой. — Этот вечер слишком уныл! Давайте добавим в него немного танцев!       — Э-э… дамочка, вы бы слезли, пока не грохнулись, — произнёс самый крупный из них, отодвигая кружку подальше от её каблуков.       — Слезть? — Дейзи театрально прижала ладонь к груди. — Чтобы я, Дейзи Хиггинс, спустилась на этот унылый пол и стала такой же серой мышью, как все вы? Ни за что! Посмотрите на себя — сидите, уткнувшись в тарелки, как будто жизнь уже кончилась!       — Жизнь не кончилась, — хмуро отозвался второй рабочий. — А вот смена — да, и мы хотим пожрать спокойно. Слезайте со стола.       — Не слезу! — топнула ногой Дейзи, отчего чья-то ложка жалобно звякнула. — Вы, я смотрю, ребята крепкие. Ручищи — во! И на что вы тратите эту силу? О, идея! Я вызываю вас на дуэль! На руках!       Роза в ужасе вспомнила слова Чарли: «Абсолютно неконтролируемая» — и, сорвавшись с места, подбежала к столу.       — Дейзи, ты зачем туда полезла? Слезай немедленно! — зашипела Роза, дёргая её за подол юбки. — Чарли меня убьёт!       — Чарли — скучный сухарь! — отмахнулась та и снова обратилась к мужчинам. — Итак, условия дуэли: если я выигрываю, вы все встаёте и танцуете канкан с моей подругой Мартой. Она будущий гениальный врач и заслуживает праздника!       Мужчины переглянулись, и на их лицах начали расползаться весёлые ухмылки. Марта, услышав своё имя, поперхнулась остатками скотча и рассмеялась.       — А если выиграем мы, милочка? — усмехнулся здоровяк.       — О, тогда вам невероятно повезёт! — Дейзи торжествующе подняла палец. — Я спою вам лучшую ирландскую балладу в вашей жизни! Я знаю все куплеты про хромого матроса!       — Всё, слезай!       Роза попыталась схватить Дейзи за талию, но та с проворством кошки спрыгнула прямо на свободный стул рядом со здоровяком, закатала рукав блузки и с громким стуком поставила тонкий локоть на стол.       — Давай, здоровяк! Не дрейфь!       Мужчина, хохоча в голос, аккуратно обхватил её маленькую ладошку своими огромными пальцами. Он явно собирался просто подыграть смешной девчонке, но Дейзи, издав воинственный клич, так резко и отчаянно рванула его руку на себя, что тот от неожиданности чуть не свалился со стула. Их сцепленные руки с грохотом ударились о столешницу. Дейзи победила в первую же секунду.       Паб взорвался аплодисментами.       — Ха! — Дейзи победно вскочила на ноги. — Я выиграла! А теперь — канкан! Маэстро, музыку!       Она рванула к автомату, по пути едва не сбив с ног другого посетителя, и начала яростно колотить по кнопкам. Мужчины, смеясь до слёз, действительно начали подниматься из-за стола, хлопая в ладоши в такт заигравшему ритмичному рок-н-роллу.       Роза стояла посреди этого хаоса, глядя, как Дейзи пытается вытащить хохочущую Марту на импровизированный танцпол, и обречённо тёрла переносицу. Чарли был прав. Эта девушка была ходячей катастрофой.       Она усмехнулась, поймав себя на мысли, что трагедия, в сущности, не такая уж страшная. В конце концов, ну устроила девчонка шоу — с кем не бывает? Мир от этого не рухнул, парадоксы не разверзлись, жнецы не прилетели. А музыка играла такая заводная, что ноги сами начинали приплясывать. И Роза, махнув рукой на все тревоги, шагнула в круг, подхватив ритм.       Она так увлеклась, что не сразу заметила, как Марта побледнела. Сначала показалось — просто устала, мало ли, отплясала своё. Но когда подруга, попытавшись сделать шаг в сторону, вдруг покачнулась и схватилась за край стола, Роза мгновенно выключилась из веселья. Подхватив Марту под локоть, она быстро увела её подальше, к туалетам. И только когда желудок подруги окончательно опустел, помогла ей вернуться в зал, усадила на стул и всучила стакан воды, заставив пить маленькими глотками.       Казалось, катастрофы удалось избежать. Вот только этого времени хватило, чтобы пьяная Дейзи успела куда-то испариться.       — Только не снова, — простонала Роза, протискиваясь сквозь разгорячённую толпу посетителей.       Она нашла свою непутёвую подопечную за маленьким круглым столиком напротив неопрятного мужчины с тяжёлым взглядом и недельной щетиной. Судя по пустому бокалу в её руке, Дейзи уже успела раздобыть новую порцию. И сейчас она с энтузиазмом предлагала новому собутыльнику то самое злополучное пари на армрестлинг.       — …На тех же условиях! — заплетающимся языком вещала Дейзи, храбро засучивая рукав блузки. — Победитель заказывает музыку!       Мужчина криво усмехнулся, обнажив прокуренные зубы, и скользнул взглядом по фигуре девушки.       — Нет уж, куколка, — прохрипел он, подаваясь вперёд. — У меня свои условия. Если я выиграю, ты пойдёшь со мной, и мы продолжим этот вечер в более… уединённом месте.       — По рукам! — даже не задумавшись, радостно выпалила Дейзи и шлёпнула локоть на стол.       — Дейзи, нет! — Роза подлетела к столику, пытаясь оттащить подругу за плечи. — Извините, сэр, она перебрала и не понимает, что говорит. Пари отменяется.       — Эй, я всё прекрасно понимаю! — возмутилась Дейзи, вырываясь. — Не мешай мне защищать честь! Я его одной левой уложу!       Мужчина проигнорировал слова Розы и быстро обхватил маленькую ладонь Дейзи своей огромной ручищей.       — Начали, — коротко бросил он.       Дейзи, видимо, ожидала, что он будет подыгрывать, как тот бугай до этого, но мужчина и не думал играть в джентльмена. Едва прозвучало слово «начали», он с безжалостной силой впечатал её руку в стол. Дейзи даже пискнуть не успела.       Она непонимающе заморгала, глядя на свои прижатые к липкой столешнице костяшки.       — Эй… погоди, я не успела сосредоточиться! — возмутилась она, пытаясь вырваться. — У меня рука соскользнула!       — Договор есть договор, куколка, — мужчина грубо дёрнул её за руку на себя, заставляя наполовину сползти со стула. — Ты проиграла. Пошли.       Дейзи наконец-то начала осознавать происходящее, и на её лице отразился испуг. Розе крайне не понравилось то, как этот тип смотрел на её новую подругу, и уж тем более то, как он с ней обращался. Внутри глухо зарычало звериное раздражение, которое она так тщательно подавляла.       Она с силой ударила по столу обеими ладонями, заставив пустые стаканы подпрыгнуть.       — Отпусти её. Сейчас же.       Мужчина лениво перевёл на Розу наглый взгляд.       — А то что, милочка? Побежишь жаловаться бармену? Она сама согласилась, так что мы уходим.       — Предлагаю новое пари, — ледяным тоном отрезала Роза, глядя ему прямо в глаза. — Ты и я. Если выигрываю я, ты отпускаешь её и навсегда забываешь о её существовании.       Мужчина оценивающе оглядел Розу с ног до головы: стройную, совершенно безобидную с виду девушку в скромном платье. На его лице медленно расползлась плотоядная ухмылка.       — А если выиграю я?       — Тогда я пойду с тобой.       — Да! — крикнула Дейзи. — Давай, Роза, порви его на британский флаг! Я в тебя верю!       Мужчина отпустил Дейзи, которая тут же плюхнулась обратно на стул, и с готовностью поставил локоть на стол. Роза села напротив.       На шум и громкие крики Дейзи начали стягиваться зеваки. Те самые работяги, с которыми они танцевали пять минут назад, подошли поближе, с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой.       — Давай, сестрёнка! Покажи ему! — крикнул один из них, поддерживая Розу.       Роза глубоко вздохнула и обхватила мозолистую ладонь мужчины. Сердце забилось чуть быстрее. Ей не нужно было прилагать усилий для победы. Наоборот — сейчас главной задачей было сосредоточиться изо всех сил, чтобы не переборщить. Если она просто рванёт руку на себя, то с лёгкостью выломает ему плечевой сустав, а раскрывать свою сущность перед целым пабом в её планы не входило.       — Готова проиграть? — ухмыльнулся он.       — Начали, — спокойно ответила Роза.       Мужчина тут же навалился всем весом, пытаясь провернуть тот же фокус, что и с Дейзи, но рука Розы даже не дрогнула. Она стояла ровно, словно отлитая из стали и намертво прикрученная к столу. Лицо мужчины вытянулось от удивления. Он зарычал от натуги, покраснел, а на лбу вздулась вена. Он давил изо всех сил, но девчонка перед ним даже не вспотела.       Роза прикрыла глаза, дозируя усилие. «Чуть-чуть больше, чем обычный человек. Только самую малость», — мысленно приказала она себе.       Плавно, словно гидравлический пресс, Роза начала гнуть его руку к столу. Мужчина упирался ногами в пол, пытаясь переломить ход поединка, но всё было бесполезно. С громким стуком Роза впечатала его кулак в столешницу.       — Ура-а-а-а! — Дейзи подпрыгнула на месте, едва не свалив соседний столик. — Роза Тайлер — чемпионка!       Здоровяки одобрительно засвистели и загудели.       Роза отряхнула руки и поднялась из-за стола.       — Договор есть договор, — ухмыльнулась она. — Идём, Дейзи.       Она попыталась подхватить подругу под руку, но проигравший резко вскочил на ноги, красный от унижения и ярости. Проиграть девчонке на глазах у всего паба — такого удара по самолюбию он стерпеть не мог.       — Стоять! — рявкнул он, преграждая им путь. — Это не считается! Ты явно как-то смухлевала! Да и вообще, первую девку я победил честно!       Он грубо протянул руку, пытаясь снова схватить Дейзи, но тут вмешались её новые друзья. Огромный бугай, который ещё недавно веселился с ними, шагнул вперёд и тяжёлой рукой отодвинул мужчину в сторону.       — Эй, приятель, остынь. Ты проиграл. Девчонка уложила тебя честно.       — Не лезь не в своё дело, мудила! — огрызнулся проигравший.       — Ты кого мудилой назвал?! — тут же взвился второй рабочий.       Слово за слово, кто-то кого-то толкнул, кто-то схватил за грудки. Мужчина замахнулся и ударил рабочего в челюсть, тот ответил хуком слева, и паб мгновенно превратился в поле боя.       Полетели стулья, зазвенели разбивающиеся кружки, кто-то с криком перелетел через барную стойку. Толпа смешалась в кучу малу, раздавая тумаки направо и налево.       — Ого! Вот это веселье! — восторженно завопила Дейзи, сжимая маленькие кулачки. — Пусти меня, Роза, я ему сейчас покажу, как к приличным девушкам приставать! Я знаю карате! Эдвин меня научил… то есть, я где-то видела!       — Да ты на ногах не стоишь, боец! — прокричала Роза, уворачиваясь от пролетевшей мимо тарелки с чьим-то недоеденным ужином.       Она вцепилась в талию рвущейся в бой подруги и потащила её к выходу, стараясь держаться подальше от эпицентра драки. Дейзи отчаянно сопротивлялась, молотя кулаками воздух и выкрикивая угрозы в адрес каждого, кто попадался на глаза. Краем глаза Роза заметила Марту и тут же ринулась к ней, подхватив её под руку.       Вечер определённо был не скучным.       

***

      Входная дверь распахнулась с таким грохотом, что Доктор, сидевший за кухонным столом, едва не выронил дымящийся паяльник. Отложив инструмент, он тут же вышел в коридор — и замер на месте.       На пороге, тяжело дыша и опираясь друг на друга, стояли Роза и Марта. Их вид был далёк от образа приличных леди, вернувшихся с культурного вечера: волосы Марты напоминали воронье гнездо, а Роза тяжело привалилась к косяку, поправляя надорванный воротник платья.       Доктор медленно стянул на кончик носа прямоугольные очки — те самые, что он надевал, чтобы казаться умнее (или когда паял микросхемы из тостера), — и уставился на них.       — Скажите мне, что на вас напали автоны, — с надеждой произнёс он. — Или зайгоны. Или хотя бы один захудалый Сливин. Потому что если вы сейчас скажете, что миссис Кроули видела, как моя примерная жена вваливается домой в таком виде…       — Сливины были бы проще, — простонала Роза, ведя Марту в гостиную.       Тимоти, сидевший в кресле с книгой Диккенса, побледнел.       — Тётя Роза! — ахнул он, вскакивая. — Вы ранены? Я же говорил! Я же предупреждал, что пабы — это обитель зла!       — Я в порядке, Тим, — выдохнула Роза, аккуратно опуская сонную подругу на мягкий диван. — Просто… мы немного не рассчитали с развлечениями.       — Рассказывай, — произнёс Доктор, войдя следом за ними. — В мельчайших подробностях.       И Роза в красках всё расписала. О третьем зелёном коктейле Дейзи, о вызове, брошенном уставшим рабочим, об армрестлинге и о том, как миниатюрная продавщица антиквариата уложила здоровенного амбала одной левой.       — Блестяще! — усмехнулся Доктор. — Абсолютное презрение к законам физики! Обожаю Дейзибель!       Но когда рассказ дошёл до сального мужика, новых условий пари и того, как Роза сама села за стол, лицо Доктора начало меняться.       — Погоди-погоди. Ты… вступила в контактный силовой спор с хрупким человеком?       — Я контролировала ситуацию! — возмутилась Роза.       — Ты ему руку случаем не оторвала? Роза, скажи мне, что ты не оставила на столе оторванную конечность. Мы же договаривались не оставлять инвалидов в прошлом. Это нарушает пространственно-временной континуум.       — Да не оторвала я ему ничего! — фыркнула она. — Я просто аккуратно, очень медленно припечатала его кулак к столу. И всё!       Доктор шумно выдохнул, хватаясь за сердце (сразу за оба).       — И что было потом? — спросил Тим.       — Потом он возмутился, полез в драку, за нас вступились рабочие, полетели стулья, кто-то разбил музыкальный автомат, и мы еле унесли ноги, пока Дейзи пыталась вырваться и показать всем хук справа.       Тимоти посмотрел на Розу с таким ужасом, словно она только что призналась в колдовстве. А Доктор… Доктор вдруг резко поник. Он запустил обе руки в свои и без того растрёпанные волосы, сжал их и издал протяжный стон.       — Что? — напряглась Роза. — Что не так? Эффект Блиновича? Парадокс?       — Несправедливость! Величайшая, чудовищная несправедливость во всей Вселенной! — трагично взвыл Доктор, вскидывая руки к потолку. — Я весь вечер сидел в этом душном подвале, паял чёртовы медные проволочки, нюхал канифоль и изображал самого скучного, самого образцового мужа в Британии перед миссис Кроули! Я отказывал себе во всём веселье ради нашей конспирации! А вы?       Он ткнул в Розу обвиняющим пальцем.       — А вы устроили классическую барную потасовку! С армрестлингом! С летящими стульями! С пьяными рабочими! Да это же оживший Дикий Запад прямо в центре Лондона! И вы… вы не взяли меня с собой!       — Доктор…       — Я бы мог переодеться в рабочую одежду, — не унимался Повелитель Времени, — и эффектно уворачиваться от летящих тарелок. Я бы мог проверить, насколько крепки их дубовые столы. Но нет! Доктор должен сидеть дома и работать!       Тимоти робко поднял руку.       — Сэр, но ведь драки — это некультурно.       — Тимми, дорогой мой, драка в пабе, если в ней не участвуют инопланетные захватчики с бластерами, — это высшее проявление земной культуры. Это искусство! — Доктор подошёл к Розе и с невероятно обиженным видом сложил руки на груди, комично выпятив нижнюю губу. — Я с тобой не разговариваю, миссис Тайлер. Ты разбила мне оба сердца. Завтра же я иду в этот ваш паб и буду сидеть там, пока кто-нибудь не предложит мне пари на щелбаны.       Роза устало рассмеялась, глядя на его надутое лицо.       — Как скажешь, Доктор. Но я туда больше ни ногой, — сказала она. — Ладно, с меня на сегодня хватит. Если у вас нет для меня никаких новостей, которые не могут подождать до завтрашнего обеда, — я спать.       Роза нахмурилась, заметив, как виновато они переглянулись. Доктор внезапно крайне заинтересовался носками своих ботинок, а Тимоти усиленно сделал вид, что корешок книги — самая увлекательная вещь во всём доме.       — Что случилось? — спросила она, едва не простонав.       Доктор прочистил горло, заложил руки за спину и попытался изобразить свою самую обезоруживающую улыбку.       — Понимаешь ли… — начал он, покачиваясь с пятки на носок. — Как бы тебе это помягче преподнести. Образовательная система Великобритании — вещь крайне консервативная. Они очень ревностно относятся к… э-э… присутствию родителей в жизни учеников.       — Доктор, ближе к делу.       — Завтра утром нас с тобой вызывают к директору школы, — на одном дыхании выпалил он.       Сонливость Розы как рукой сняло. Она удивлённо перевела взгляд с Доктора на сжавшегося в кресле мальчика. Тимоти был образцом правильного воспитания — тихий, вежливый, послушный. Он даже обращался к ним на «вы».       — К директору? Тима? — неверяще переспросила она, а затем её глаза сузились. Она угрожающе шагнула к Повелителю Времени. — Доктор, признавайся, что ты ему всучил? Звуковую отвёртку? Карманный генератор чёрных дыр? Ты заставил ребёнка тестировать твой недоделанный хрональный детектор на уроках?       — Я? — искренне возмутился он. — Да как ты могла о таком подумать, Роза Тайлер? Я ответственный опекун! Я никогда бы не дал ребёнку нетестированное устройство в окружении такого количества легковоспламеняющихся парт!       — Тогда в чём дело? Тим — самый послушный ребёнок во всём Лондоне. Он даже улицу переходит только после того, как посмотрит по сторонам трижды.       — Дело в прогулах, тётя Роза, — виновато произнёс Тимоти. — Директор сказал, что я систематически уклоняюсь от посещения занятий.       Роза замерла. Её мозг, перегруженный барной дракой и угрозой темпоральных парадоксов, отказывался обрабатывать эту информацию.       — Прогулах? Тим, но ты же уходишь в школу и возвращаешься минута в минуту. Когда ты успеваешь прогуливать? И главное — что?       Доктор тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, что ему приходится объяснять элементарные законы мироздания неразумным младенцам.       — Он прогуливает уроки истории, Роза. И, смею заметить, делает это исключительно по моему строгому приказу.       Роза непонимающе уставилась на него.       — Зачем ты заставил ребёнка прогуливать историю?       — Потому что он из 1913 года. Включи логику. Что они изучают на уроках истории в 1969-м? Первую и Вторую мировую войну, Карибский кризис… Тимоти нельзя знать все эти вещи. Это нарушит его личную временную линию. Если он вернётся в своё время, зная важные даты или факты, это может создать темпоральный коллапс.       — То есть… — Роза потёрла лоб. — Вместо того чтобы придумать нормальную отговорку, ты просто велел ему не ходить на эти уроки? И где он, по-твоему, прятался всё это время?       — В библиотеке или в подсобке уборщика, — гордо заявил Доктор. — Гениальное укрытие.       — Мистер Флец, учитель истории, заметил моё отсутствие и доложил директору, — добавил Тимоти. — Директор сказал, что если мои «опекуны» не придут завтра и не объяснят моё вопиющее поведение, меня исключат. Мне очень жаль, тётя Роза.       Роза перевела очень долгий взгляд на Доктора, который теперь выглядел не столько гордым, сколько слегка виноватым.       — Гениальное укрытие, говоришь? — переспросила она. — Значит так. Завтра утром ты, мой дорогой «муж», надеваешь лучший костюм из запасов покойного Артура, и мы идём к директору. И ты сам будешь придумывать, почему наш племянник панически боится учебника по истории, не упоминая при этом пространственно-временной континуум. А сейчас — я иду спать.       Развернувшись на пятках, Роза зашагала в спальню, оставив поникшего Доктора и виноватого Тимоти наедине с их гениальными конспиративными планами.       Тщательно смыв с себя въевшийся запах дешёвого пива, табачного дыма и жареного лука, Роза вернулась в спальню. С глухим вздохом она плюхнулась на свою половину огромной кровати, совершенно игнорируя Доктора, который уже лежал там. Она была невероятно зла. Даже не выходя из дома, он умудрился устроить им грандиозную проблему со школой Тимоти.       Роза демонстративно повернулась на бок, спиной к Повелителю Времени, натянула одеяло до самого подбородка и крепко зажмурилась, пытаясь уснуть.       Уже на границе между явью и сном тишину спальни нарушил его тихий голос:       — Роза.       Она не шелохнулась, старательно притворяясь спящей.       — Не притворяйся, что спишь, Роза Тайлер. Частота твоего дыхания изменилась ровно на семнадцать процентов. У меня отличный слух.       Роза раздражённо выдохнула, понимая, что притворяться дальше бесполезно.       — Я с тобой не разговариваю.       — Мне жаль.       — Ну конечно тебе жаль. Так и должно быть.       — Обещаю, завтра у директора всё пройдёт хорошо, — примирительно добавил он.       — Только если ты снова что-нибудь не выдумаешь, — сухо усмехнулась она. — Почему-то в последнее время ты слишком… даже не знаю, как это лучше сказать… увлечён, что ли? Взять хотя бы нашу вредную соседку. Мы могли бы просто повесить плотные шторы и вообще не париться о том, что она там высматривает. Но ты словно специально их все снял.       — Я просто не люблю шторы, ты сама это отлично знаешь, — тут же нашёлся Доктор.       — Ага. Так же, как и ковры, я помню, — парировала она. — Вот только я не вижу, чтобы ты скручивал и прятал наши ковры.       — Я не мог так поступить с милой хозяйкой, что впустила нас в свой дом. Это было бы верхом бесстыдства.       — Ну да, конечно, — она закатила глаза, хоть он этого и не видел. — Вот только со шторами у тебя таких проблем почему-то не было, — тихо добавила она.       Закрыв глаза, Роза снова постаралась уснуть, надеясь, что на этот раз он оставит её в покое.       — Знаешь, всё это… дом, ковры, шторы, — вдруг проговорил он. — Странно, правда? Когда-то я думал, что не смогу. Что скорее прыгну в глубокую яму, лишь бы не притворяться обычным. И вот мы здесь… играем в нормальную семью.       — Если честно… меня это тоже удивляет, — призналась Роза, немного смягчившись. — Я была уверена, что ты не справишься и сбежишь уже через неделю. Даже проиграла Марте десятку.       — Ауч, как жестоко.       — Но это правда. Ты же раньше до ужаса боялся всей этой… домашней темы.       Повисла короткая пауза.       — По правде говоря… Больше всего меня пугает то, насколько легко это даётся, — тише продолжил он. — Я прожил девятьсот лет, бегая от всего этого, но стоило мне побыть Джоном Смитом… стоило почувствовать, каково это — быть просто человеком… Часть меня теперь ловит себя на мысли: а что, если бы это было по-настоящему? Если бы я не был Повелителем Времени? Если бы после работы я возвращался домой, а там…       Он резко осёкся, словно испугавшись того, куда завели его собственные мысли. Роза услышала, как заскрипели пружины старого матраса — он повернулся на бок, лицом к её затылку. Она почти физически чувствовала его тяжёлый, немигающий взгляд.       Роза открыла глаза и медленно развернулась к нему. В бледном свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь окна, его лицо казалось совсем близким. Без дурашливых гримас, без нарочитого энтузиазма — просто очень старое, невероятно уставшее лицо в слишком молодом теле.       — Но ты Повелитель Времени, а не человек, — с лёгкой грустью напомнила она. — И когда всё это закончится, ты снова вернёшься к своим путешествиям и будешь радоваться, что больше не нужно никем притворяться.       Доктор долго молчал, вглядываясь в её черты. А потом очень осторожно, словно боясь обжечься или спугнуть её одним неверным движением, протянул руку и накрыл её ладонь, лежащую поверх одеяла.       — А кто сказал, что я притворяюсь? — сказал он наконец, и от звука его голоса у неё по спине побежали мурашки.       Роза замерла. Её сердце пропустило болезненный удар.       — Не нужно так шутить.       — Я серьёзен как никогда.       Она сглотнула, чувствуя, как внутри снова поднимается волна обиды и непонимания.       — Да? — с вызовом переспросила она, глядя ему прямо в глаза. — Тогда ты можешь мне сказать, зачем? Зачем ты так стараешься вернуть меня? Только без твоих фирменных увёрток и шуток, как обычно. Скажи прямо.       Доктор молчал. Его губы были слегка приоткрыты, а в глазах металась целая буря эмоций, но он не произнёс ни слова.       — Я так и думала, — с горькой усмешкой произнесла она.       Роза резко вырвала свою руку и снова отвернулась, натягивая одеяло повыше.       — Спокойной ночи, Доктор.       

***

      Кабинет директора местной школы был пропитан суровым духом шестидесятых: запах мастики для пола смешивался с ароматом старой бумаги, а со стен хмуро взирали государственные деятели. Тиканье массивных настенных часов лишь подчёркивало напряжённую атмосферу.       Тимоти сидел на самом краешке кожаного стула, вытянувшись в струнку, и напряжённо смотрел на свои колени. Слева от него расположилась Роза, натянув на лицо самую вежливую и очаровательную «тётину» улыбку. Справа вальяжно развалился Доктор, с живым интересом разглядывая глобус на столе директора.       Директор Стерлинг, грузный мужчина с пышными усами, тяжело вздохнул, сложил руки домиком и посмотрел на них поверх очков.       — Мистер и миссис Тайлер, — начал он. — Тимоти — исключительно одарённый юноша. Его манеры безупречны, а знания латыни и классической литературы на прошлой неделе поразили весь преподавательский состав.       — О, мы им очень гордимся, — елейным голосом отозвалась Роза, погладив Тимоти по плечу.       — Однако, — директор сурово свёл густые брови на переносице, — в его поведении есть одна совершенно необъяснимая аномалия. Тимоти систематически прогуливает уроки истории. Мистер Флец, наш историк, в полном недоумении. Мальчик просто исчезает после звонка. А ведь история двадцатого века — это обязательная часть учебной программы. Первая мировая война, Вторая мировая, политические кризисы…       Тимоти заметно побледнел при упоминании этих событий, которые оставались для него непредсказуемым будущим.       — Ах, уроки истории! — Доктор внезапно всплеснул руками и радостно подался вперёд, словно они обсуждали рецепт пудинга. — Видите ли, мистер Стерлинг, мы с супругой пришли к твёрдому выводу, что современная история двадцатого века — это, откровенно говоря, сплошное разочарование. Сплошной мрак, вы не находите?       Директор поперхнулся воздухом.       — Разочарование? Сэр, это история нашей великой страны и всего мира!       Роза незаметно наступила Доктору на ногу. Повелитель Времени тихо пискнул, но лица не потерял.       — Мой муж, как всегда, излишне драматизирует, — поспешно вмешалась Роза с виноватой улыбкой, мёртвой хваткой вцепившись в рукав Доктора. — Дело вовсе не в учебной программе. Дело в том, что у нашего Тимоти… очень, очень тонкая душевная организация. И крайне слабое сердце.       Тимоти, поняв намёк, ещё больше ссутулился и издал трагичный вздох, идеально дополняя картину.       — Слабое сердце? — переспросил мистер Стерлинг, немного смягчившись.       — Именно! — снова встрял Доктор, проигнорировав предупреждающий взгляд Розы. — У мальчика острая, хроническая историческая эмпатия. Редчайший синдром! Стоит ему услышать о разрушениях, окопах и глобальных конфликтах, как его пульс зашкаливает. Он начинает слишком глубоко переживать события, которых… э-э… никогда не видел. Врач строго-настрого запретил ему волноваться. Мы воспитываем его в строгих пацифистских традициях. Мы — убеждённые неовикторианские пацифисты.       Директор моргнул. Затем моргнул ещё раз, пытаясь переварить услышанное.       — Неовикторианские… Что, простите?       — Мы смотрим исключительно в светлое будущее, — невозмутимо продолжал Доктор. — Зачем забивать юный, развивающийся мозг ужасами войн, когда впереди нас ждут полёты на Луну или колонизация Марса? Тимоти физически не выносит рассказов о войне. Это вызывает у него отторжение на клеточном уровне.       Роза мысленно застонала, готовясь к тому, что сейчас их с позором выставят за дверь, а Тимоти исключат. Но, к её огромному удивлению, мистер Стерлинг перевёл взгляд на подростка. Бледный, испуганный Тимоти с его безупречными манерами и абсолютная уверенность Доктора в собственном бреде произвели неожиданный эффект.       — Я… я понимаю, что здоровье ребёнка — это приоритет, — неуверенно пробормотал директор, протирая лоб платком. Видимо, за свою многолетнюю практику он впервые столкнулся с настолько странными опекунами и просто растерялся. — Но мы не можем аттестовать его без оценок по истории. Правила есть правила.       Роза тут же взяла инициативу на себя, пустив в ход всё своё обаяние.       — Мистер Стерлинг, а что, если мы пойдём на компромисс? — мягко предложила она. — Тимми превосходно разбирается в древней истории. Что, если он не будет посещать уроки, посвящённые двадцатому веку, чтобы не провоцировать приступы, а вместо этого подготовит для мистера Флеца серию развёрнутых рефератов по истории Древнего Рима и Греции? Или, скажем, по эпохе Возрождения? Он будет сидеть в библиотеке и самостоятельно изучать безопасный материал.       Директор задумчиво пожевал губу. Предложение звучало разумно, а желание поскорее выпроводить из кабинета этого странного мужчину в твиде с его «неовикторианским пацифизмом» пересилило педагогическую строгость.       — Хорошо, миссис Тайлер, — наконец кивнул он. — Учитывая блестящие успехи Тимоти по другим предметам, я поговорю с мистером Флецом. Мы составим для него индивидуальный план. Но чтобы больше никаких самовольных пряток в подсобках.       — Вы невероятно благоразумный человек, сэр! — Доктор радостно вскочил со стула, энергично тряся руку опешившего директора. — Спасённая детская психика — залог здорового общества. Пойдём, Тимми, Римская империя сама себя не изучит.       Когда они покинули здание школы и вышли на залитую солнцем улицу, Роза с силой выдохнула, чувствуя, как расслабляются сведённые судорогой мышцы спины.       — «Неовикторианские пацифисты»? — посмотрела она на Доктора. — Серьёзно? Ещё бы пара минут, и он вызвал бы нам санитаров.       — Но ведь сработало, — ухмыльнулся Доктор. — Согласись, Роза, это было гениально. Я спас пространственно-временной континуум и обеспечил нашему мальчику легальные прогулы.       Тимоти шёл рядом с ними, и на его лице впервые за утро появилась улыбка, полная облегчения.       — Спасибо, сэр. И вам, тётя Роза. Вы были… очень убедительны.       Роза посмотрела на Доктора, который сиял, как начищенный медный таз, затем на спасённого Тимоти, и не выдержала — рассмеялась, качая головой. Очередной кризис был успешно преодолён.       — Что ж, раз наша операция по спасению рядового Тимоти увенчалась полным успехом, предлагаю это отпраздновать. Как насчёт того, чтобы сходить за мороженым? Кто какое будет?       — Мне, чур, банановое! — мгновенно воодушевился Доктор.       Тимоти, наконец-то сбросив с себя остатки школьного напряжения и перестав сутулиться, улыбнулся.       — А мне шоколадное, — отозвался мальчик.       — Идёмте, — улыбнулась она.       

***

      Солнечные лучи пробивались сквозь редкие лондонские облака, пока Роза, Доктор и Тимоти неспешно шагали по улице, наслаждаясь заслуженным десертом. Доктор с детским восторгом расправлялся с банановым рожком, умудряясь при этом увлечённо рассказывать Тимоти о химическом составе идеального пломбира. Мальчик с интересом слушал, аккуратно слизывая подтаявшие шоколадные капли. Сама Роза выбрала клубничное и просто наслаждалась редкими минутами спокойствия.       Едва они переступили порог дома миссис Пенниуорт, как из коридора донёсся звонкий щелчок опущенной на рычаг телефонной трубки.       В дверях гостиной появилась Марта. Она выглядела значительно лучше, чем несколько часов назад, хотя под глазами всё ещё виднелись едва заметные тени.       — Как самочувствие? — поинтересовалась Роза, закрывая за собой входную дверь.       — Пара таблеток местного аспирина, крепкий чай — и я снова в строю, — отозвалась Марта, потирая виски. — Я определённо недооценивала фармацевтику шестидесятых. Кстати, Роза, тебе звонили.       — Мне? — Роза удивлённо приподняла брови. В этом времени у неё был ровно один человек, который мог позвонить по домашнему номеру.       — Да, твой босс, — подтвердила Марта. — Чарли рвёт и мечет, жалуется на возмутительное поведение Дейзи и просит тебя прийти прямо сейчас. Судя по всему, она сегодня абсолютно недееспособна. Ему срочно нужна твоя помощь.       — Ох, бедная Дейзи, — сочувственно покачала головой Роза. — Я так и знала, что даром это не пройдёт. Ладно, раз босс зовёт, надо идти. Должен же кто-то спасать антиквариат от его плохого настроения.       Она быстро доела вафельный рожок, попрощалась со всеми и выпорхнула на улицу.       

***

      Как выяснилось, когда Чарли сказал, что ему срочно нужна помощь, он имел в виду вовсе не работу. По крайней мере, не в том смысле, о котором изначально подумала Роза.       С нервным смешком она вспоминала подростковые годы, когда соседка, молодая многодетная мать, умоляла её иногда посидеть с малышами, чтобы выкроить себе редкий вечер для свиданий. Оказалось, что нянчиться с тремя гиперактивными детьми за скромные карманные деньги — совсем не то же самое, что ухаживать за двадцатиоднолетней Дейзи, которая в состоянии жуткого похмелья вела себя хуже любой трёхлетки.       То она трагично стонала и требовала ледяного напитка, чтобы «остудить пылающий мозг», то её начинало знобить, и она умоляла заварить обжигающе горячего чая. А спустя десять минут ей вдруг становилось жизненно необходимо заполучить свежие венские вафли из соседнего кафе, иначе она «точно умрёт от истощения».       Теперь-то Роза на собственной шкуре поняла, почему Чарли не справлялся и отчего выглядел так, словно мечтал стать единственным ребёнком в семье.       — О-о-о, моя голова… — протяжно простонала Дейзи, зарываясь лицом в скомканную подушку. — Роза, скажи честно, я умираю? Мне кажется, маленькие злобные гномы устроили в моём черепе шахту.       — Ты не умираешь, Дейзи, ты просто расплачиваешься за те зелёные коктейли, — сочувственно, но с лёгкой иронией ответила Роза. Она отложила подушку и приложила к её лбу смоченное в холодной воде полотенце. — Держи компресс.       Дверь со скрипом приоткрылась, и в щель просунулась хмурая голова Чарли.       — Она ещё жива? — поинтересовался он, с опаской косясь на сестру. — Потому что, если она собирается испустить дух, мне нужно срочно отменить доставку викторианского комода. Траурные ленты совершенно не впишутся в бюджет этого месяца.       — Я всё слышу, бессердечный ты сухарь, — пискнула Дейзи и, не глядя, швырнула в брата скомканную салфетку.       Чарли ловко увернулся, тяжело вздохнул и перевёл на Розу взгляд, полный искренней благодарности.       — Роза, я у вас в неоплатном долгу. Если бы не вы, я бы её уже сам придушил, чтобы не мучилась, или просто сбежал из страны. Как вы вообще её терпите?       — Опыт, — усмехнулась Роза, забирая у Дейзи надкусанную вафлю, которую та в ультимативной форме потребовала пять минут назад, а теперь заявила, что от одного её запаха её тошнит. — У меня выработался стойкий иммунитет к капризам. Идите в магазин, я тут сама разберусь.       Чарли с облегчением кивнул и поспешно скрылся за дверью, словно боясь, что Роза передумает и заставит его сидеть с больной.       Когда шаги брата стихли, Дейзи удручённо застонала — как, впрочем, делала каждые пять минут.       — Ты святая, Роза, — прохрипела она. — Честное слово, абсолютно святая. Если я сегодня выживу, то куплю тебе самое красивое платье во всём Лондоне.       — Ловлю на слове, — улыбнулась Роза, присаживаясь на скрипучий стул рядом с кроватью. — Ну? Теперь-то я могу начать пилить тебя за то, что ты так напилась вчера?       Дейзи приоткрыла один мутный глаз и страдальчески сморщила нос.       — Только если ты будешь делать это очень-очень тихой пилой. Желательно шёлковой. Или из сладкой ваты. Мой мозг чувствует себя так, словно по нему туда-сюда ездит двухэтажный автобус.       — Шёлковой пилой не добьёшься нужного воспитательного эффекта. Ты хоть помнишь, как доказывала тем работягам, что сможешь перепеть самого Тома Джонса, если тебе дадут ещё одну пинту сидра?       — Я бы точно перепела! — возмутилась Дейзи, но тут же охнула, схватившись за виски, и голос снова перешёл в жалкий шёпот. — Ой-ё-ёй… Не шуми. И вообще, я несла в массы праздник. Я была звездой того унылого заведения.       — Звездой, которую Чарли пришлось буквально отдирать от фонарного столба по пути домой, пока ты пыталась убедить его, что у него нет музыкального вкуса, — фыркнула Роза. — Твой брат был в таком бешенстве, что, я думала, он изобретёт машину времени, чтобы вернуться во вчерашний день и привязать тебя к кровати.       — Чарли просто зануда. Он не понимает всей глубины моей творческой натуры, — гордо заявила Дейзи. — Зато я выиграла то пари. Моя левая рука теперь — гроза местных работяг. Если мой дорогой братец всё-таки меня уволит, я найду истинное призвание в подпольных боях по армрестлингу.       Роза тихо рассмеялась, качая головой. Её искренне забавляла эта непоколебимая гордость, скрытая под слоем сокрушительного похмелья.       — Нет, ну серьёзно. Если тебе всегда так плохо, почему ты продолжаешь пить?       Дейзи тяжело вздохнула. На её бледном лице мелькнула слабая, но абсолютно искренняя улыбка.       — Оно того стоит, — ответила Дейзи.       Она с трудом оперлась на локоть, поморщилась от вспышки головной боли, но всё же драматично взмахнула свободной рукой и начала загибать пальцы:       — Во-первых, ты даже не представляешь, как невыносимо утомительно быть «приличной молодой леди» в нашем обществе. А там, в пабе, после пары стаканов, я абсолютно свободна. Я могу быть кем угодно. Во-вторых, это единственный гарантированный способ вытащить Чарли из панциря вечно недовольного босса. Да, он ворчит, ругается и обещает лишить меня наследства, но зато как трогательно он вчера нёс меня на руках до самой кровати. Под этой твидовой жилеткой всё ещё бьётся сердце моего старшего брата. И в-третьих… жизнь слишком коротка, Роза, чтобы пить только утренний чай с молоком и каждый день протирать чужие пыльные сервизы. Нужно рисковать, нужно танцевать.       Она тяжело выдохнула после своей пламенной речи и бессильно плюхнулась обратно, снова натянув полотенце на глаза.       — Так что да. Мой мозг сейчас похож на расплавленный пудинг, но вчера я была по-настоящему счастлива. И это того стоило.       Роза слушала её, и весёлая улыбка медленно сходила с лица, уступая место глубокой задумчивости. Простые, слегка наивные слова пьяненькой девчонки из шестьдесят девятого года внезапно ударили в самую точку, срезонировав с её собственными, куда более сложными мыслями.       Разве её решение войти в синюю полицейскую будку не было точно таким же прыжком в неизвестность? Это был её личный «коктейль», способ вырваться из удушающей рутины. С Доктором она получила свободу, от которой захватывало дух.       И да, «похмелье» от такой жизни оказалось поистине чудовищным. Укус Клайда, мучительная трансформация, которая навсегда отрезала её от нормального человеческого будущего. Плата за полёты сквозь время и пространство оказалась невероятно высока.       Но оно того стоило.       — Знаешь, — тихо произнесла Роза, — а ведь ты права.       Дейзи самодовольно хмыкнула:       — Ещё бы. Я, может, и в состоянии тяжёлой алкогольной комы, но жизненной мудрости мне не занимать. Запиши эту мысль в блокнот, пока я не забыла. И ради бога, принеси мне ещё горячего чая. Желательно с лимоном.       Усмехнувшись, Роза встала со стула и отправилась на кухню — искать лимон.