Глава 18. Семья

      Роза нехотя выныривала из глубокого сна. Ей было невероятно уютно. Собственная кожа пылала жаром, но сейчас этот жар не доставлял дискомфорта, идеально уравновешиваясь прохладой, и она инстинктивно потянулась ближе к источнику. Тело Повелителя Времени с базовой температурой ниже человеческой ощущалось как идеальный компресс. Роза с блаженным вздохом закинула ногу на его бедро и крепче прижалась щекой к груди, вслушиваясь в мерный, успокаивающий двойной ритм сердец. Ей было совершенно всё равно, какой сегодня день недели и что происходит за стенами их комнаты.       Глухой смешок прокатился по грудной клетке прямо под её ухом.       — Очень надеюсь, что теперь-то ты точно проснулась, Роза Тайлер, — прозвучал сверху хрипловатый голос Доктора.       Роза недовольно сморщила нос. Она не понимала, о чём он говорит, да и, откровенно говоря, плевать ей было на все утренние философствования. Единственным желанием было оставаться в этом коконе из одеял и прохладной кожи ещё как минимум вечность. Издав нечленораздельный протестующий звук, она зарылась лицом ещё глубже.       В этот момент до неё донёсся удивительно приятный запах. Инстинкты взяли верх над полусонным разумом, и Роза машинально потянулась навстречу, слепо водя носом по его коже, словно принюхивающийся волчонок.       Доктор тихо захихикал, когда её дыхание обожгло ему ключицу.       А затем, сама до конца не осознавая своих действий, она приоткрыла губы и мягко лизнула манящий участок кожи.       Доктор резко втянул воздух сквозь сжатые зубы. Его тело под ней мгновенно напряглось, а сильные руки обхватили её плечи, останавливая исследования.       — Полегче, — выдохнул он. — Не делай так больше, умоляю. Ещё одного раунда наша бедная соседка просто не выдержит. Сердце старушки и так подверглось серьёзному испытанию. Сдаётся мне, мы и без того не давали ей спать, нарушая все мыслимые законы о соблюдении тишины в жилых районах.       Слова просочились сквозь туман в сознании Розы. Мозг наконец-то начал просыпаться, а шестерёнки со скрежетом пришли в движение. Ещё один раунд. Соседка.       Воспоминания обрушились на неё ярким калейдоскопом: кухня, похожая на зону боевых действий; мука, летящая во все стороны, как снег; тостер, играющий джаз с Альфы Центавра; его глаза, когда он стирал муку с её щеки; их первый поцелуй у накрытого стола; и то, как они, напрочь забыв о правилах приличия, снося всё на своём пути и тихо смеясь в губы друг другу, поднимались в спальню…       Глаза Розы распахнулись, и она сфокусировала взгляд на лице Доктора, смотревшего на неё с лукавой и невероятно тёплой усмешкой. А затем её глаза расширились от внезапного ужаса, заставив Повелителя Времени напрячься.       — Пирог! — в панике выкрикнула Роза. — Всё же сгорит к чертям!       Она попыталась приподняться, но Доктор не дал ей вскочить с постели, обвив руками её талию и с лёгким усилием вернув обратно, прижимая к себе.       — Отставить панику, миссис Тайлер. Дом в безопасности. Твоё банановое творение тоже.       — Правда? — недоверчиво нахмурилась Роза. — Но мы же… отвлеклись. Я совершенно забыла про плиту.       — А я нет, — самодовольно улыбнулся Повелитель Времени. — Я, между прочим, могу держать в голове до четырнадцати параллельных задач одновременно. Я просто щёлкнул механическим таймером на духовке, пока мы целовались у стола. Пирог цел, невредим и дожидается нас.       — Ты уверен? А вдруг…       — Не волнуйся, я всё проверил, когда спускался, чтобы вызволить свою отвёртку. Хотя я чуть не сломал ногу о разбросанные кастрюли, но благодаря рефлексам поймал их все в миллиметре от пола. Ни единого звука! Я настоящий ниндзя, Роза Тайлер. Твой чуткий сон не пострадал.       Роза с облегчением выдохнула, расслабляя напряжённые мышцы. Щека снова опустилась на его грудь, но тут яркий луч утреннего солнца безжалостно осветил их переплетённые тела. Роза вдруг смущённо осознала, насколько беззастенчиво она вела себя пару минут назад при свете дня. Одно дело — страсть в темноте, и совсем другое — яркое утро, лишающее их спасительного полумрака.       Пытаясь спрятать пылающие щёки, Роза опустила взгляд на его ключицы и грудную клетку, лишь бы не смотреть в глаза.       Но то, что она увидела, заставило румянец тут же сойти на нет.       Она слегка приподнялась, хмуря брови, и внимательно всмотрелась в светлую кожу Повелителя Времени. Идеальная картинка рассыпалась. Вся грудь, плечи и живот были исполосованы множеством ссадин и порезов. Некоторые казались тонкими, едва заметными, похожими на старые, но другие выглядели пугающе свежими. Яркие, красноватые полосы, небольшие кровоподтёки и царапины хаотично пересекали тело.       — Доктор… — её голос дрогнул, когда она осторожно коснулась одной из самых ярких ссадин на его плече. — Разве ты не говорил, что всё заживёт?       Роза помнила, как в самом эпицентре страсти, когда разум окончательно отключился, уступив место звериным инстинктам, она потеряла контроль: ногти против воли удлинились, превратившись в острые когти, с силой прочертившие борозды по его плечам и спине. Помнился и собственный испуг от ощущения горячей крови под пальцами. Тогда она резко отстранилась, готовая сбежать, забиться в угол, лишь бы больше не причинять вреда, но Доктор не позволил. Он крепко перехватил запястья, притянул её обратно к себе и, целуя дрожащие губы, горячо зашептал, что всё в порядке. Что он Повелитель Времени, его регенеративные способности работают на запредельных скоростях и к утру от царапин не останется и следа.       И она поверила, позволила себе расслабиться и утонуть в нём. А теперь перед глазами было прямое доказательство того, что он нагло солгал.       — Ты соврал мне, — прошептала Роза с обидой в голосе, смешанной с глубоким чувством вины. Она попыталась отстраниться, подтягивая одеяло к груди. — Посмотри, что я с тобой сделала!       — Эй-эй-эй, Роза, притормози, — Доктор тут же перехватил её руки, не давая отстраниться, и заставил посмотреть себе в глаза. — Да, я могу слегка приукрасить, но никогда не вру, если дело касается моей биологии. Моё тело действительно исцеляется в десятки раз быстрее человеческого.       — Тогда откуда всё это? — недовольно буркнула она, кивнув на его исполосованную грудь.       — Откуда? — лукаво усмехнулся Доктор. — О, позволь мне освежить твою память. Проблема не в моём метаболизме, а в твоём совершенно неукротимом аппетите. Ночью ты просыпалась, несколько раз, прошу заметить. Твои волчьи инстинкты, видимо, решили, что я нуждаюсь в экстренной медицинской помощи, и ты начинала вылизывать мои заживающие раны. А поскольку твой язык, смею заметить, делает со мной вещи, не поддающиеся законам логики, это… кхм… будоражило меня и приводило к инициации второго раунда.       Роза почувствовала, как лицо снова начинает пылать, но Доктор, явно поймав кураж, даже не думал останавливаться.       — А потом, когда я пытался немного поспать, тебе, видимо, снилось, что я куда-то убегаю, — продолжил он с драматичным вздохом. — Ты мёртвой хваткой вцеплялась в меня во сне и притягивала к себе, оставляя новые следы. Мне приходилось будить тебя поцелуями, что, естественно, приводило к третьему раунду. И к четвёртому. Моя регенерация просто не успевала за твоим темпераментом!       Роза прикусила губу. Обрывки воспоминаний — горячее дыхание в темноте, скомканные простыни, тихие стоны, когда она прижимала его к себе во сне — начали всплывать в памяти, подтверждая слова Доктора.       — И вообще, — Доктор театрально надул губы, изображая крайнюю степень обиды, — если бы кое-кто вчера не измазал мою звуковую отвёртку в сыром тесте, мне не пришлось бы сейчас ждать естественного заживления. А так как забрать я её не мог, не разбудив тебя, пришлось ждать.       Роза вспомнила злосчастный венчик, в который превратилась отвёртка, и тихонько фыркнула. Казалось бы, конфликт исчерпан, его раны — лишь забавное последствие их бурной ночи. Но стоило ей снова перевести взгляд на исполосованную кожу, как вина с новой силой сдавила горло.       Как она могла забыться? Как могла позволить себе эту преступную беспечность? Она ведь не просто влюблённая женщина, потерявшая голову от страсти. Она — оборотень. Зверь, таящийся под кожей, дикий и непредсказуемый монстр, способный одним неосторожным движением разорвать плоть того, кого она любит больше всего на свете. И как бы Доктор ни отшучивался, пытаясь перевести всё в нелепую шутку, ей было больно видеть эти багровые следы её животной природы.       Она была недовольна собой. Очень недовольна.       — Прости. Больше такого не повторится, — твёрдо произнесла она.       Доктор моргнул.       — Что именно не повторится?       — Я про это, — указала она на следы. — Я совсем забыла, кто я, а это непозволительная роскошь…       Улыбка мгновенно исчезла с лица Доктора, а зрачки расширились от паники. В его гениальном, но часто совершенно не понимающем человеческих намёков мозгу эта фраза прозвучала как приговор.       — Что? Роза, ты что, хочешь всё прекратить? Из-за пары царапин?       — Доктор, я… — начала было она, но пулемётная речь уже стартовала, не давая вставить ни слова.       — Нет, послушай меня! Ты не можешь этого сделать! — затараторил он, глядя на неё с таким отчаянием, будто Вселенная снова была на грани коллапса. — Подумай о логистике, Роза! Ты… Ты же не можешь просто так взять и завести отношения с каким-нибудь «обычным» человеком! Твоя «особенность» — это тебе не аллергия на арахис! Стоит тебе увлечься обычным землянином, и ты его просто порвёшь на лоскуты! Хрупкие человеческие ткани не выдержат даже десятой доли той страсти, которую ты продемонстрировала этой ночью!       Роза ошарашенно моргнула, слушая эту безумную тираду, но Доктор только набирал обороты, активно размахивая руками.       — Тебе нужен кто-то, кто сможет пережить твой темперамент! Кто-то с усиленной клеточной структурой и двумя сердцами, чтобы выдерживать кардионагрузки! Я — идеальный кандидат! Посмотри на меня: мои раны заживают с астрономической скоростью! Я практически неразрушим! И к тому же, с эволюционной точки зрения, раз уж ты стала представителем совершенно иного, могущественного вида, тебе нужен партнёр из другого, не менее выдающегося вида! Мы — идеальная межвидовая пара! Тебе не найти никого лучше меня во всём Лондоне! Да и во всём космосе тоже! Ты не можешь меня бросить из-за того, что у тебя острые ногти!       Роза молча, с лёгкой полуулыбкой выслушала отчаянный словесный поток, дожидаясь, пока он окончательно выдохнется, сделает вдох и уставится в ожидании вердикта.       — Ты закончил? — спокойно спросила она, изогнув бровь.       Доктор кивнул.       — Отлично. А теперь послушай меня, — подалась вперёд Роза. — Когда я сказала, что «больше такого не повторится», я вовсе не имела в виду нас.       Доктор непонимающе заморгал.       — Я имела в виду, — понизила голос она, проводя пальчиком по его ключице, — чтобы впредь не оставлять на тебе таких ран… мы можем попробовать по-другому. Например… в следующий раз ты можешь связать мне руки. Или приковать к кровати…       В комнате повисла тишина.       Глаза Доктора, казалось, сейчас выпадут из орбит. Он приоткрыл рот, попытался что-то сказать, закрыл, снова открыл, и из горла вырвалось только поражённое и невероятно ёмкое:       — А…       Его мозг, только что оперировавший понятиями межвидовой эволюции и клеточной структуры, столкнулся с концепцией, к которой был совершенно не готов, но которая, судя по мгновенно вспыхнувшему в глазах тёмному огоньку, пришлась ему крайне по вкусу.       — Идея… — он судорожно сглотнул, и голос стал на тон ниже, — действительно довольно заманчива, Роза Тайлер. Скажу больше, я бы с огромным, просто колоссальным удовольствием испробовал все возможные вариации твоего предложения прямо сейчас…       Он на секунду зажмурился, явно борясь с собственным воображением, а затем сокрушённо вздохнул.       — Только вот есть одна маленькая, чисто техническая проблема.       — Какая? — прошептала Роза, чувствуя, как от его тона по телу снова разливается жар.       — Твоя сила, — Доктор с сожалением провёл рукой по её волосам. — Ты оборотень, Роза. Любые человеческие наручники, верёвки, ремни, да хоть якорные цепи из этого времени порвутся, как дешёвые нитки, стоит тебе только по-настоящему увлечься или потерять контроль.       Он склонился к её уху и горячо прошептал:       — Так что, боюсь, с реализацией этих фантазий нам придётся немного подождать. Ровно до тех пор, пока мы не попадём в ТАРДИС. Уж там-то я найду сплавы, которые выдержат моего дикого волка. А пока… придётся мне смириться с ролью твоей личной когтеточки. И, знаешь, я совершенно не против.       — Личная когтеточка? — усмехнувшись, переспросила Роза, приподнявшись на локте и глядя на него сверху вниз с притворным высокомерием. — Знаешь, для девятисотлетнего Повелителя Времени у тебя весьма специфические амбиции.       Доктор ничуть не смутился. Он скользнул ладонями по её талии, притягивая ещё ближе, так что лица оказались в опасной близости.       — Я всегда отличался широтой взглядов, — философски заметил он, поглаживая большим пальцем горячую кожу девушки. — К тому же, если я не могу сдержать тебя физически из-за отсутствия сплавов, придётся прибегнуть к другим, более изощрённым методам усмирения хищников.       — Каким же? — Роза изогнула бровь. — Прочитаешь мне лекцию о термодинамике? Или усыпишь рассказами о политическом устройстве газовых гигантов?       — О, ты недооцениваешь мой арсенал, миссис Тайлер, — возмущённо цокнул языком Доктор. Его глаза потемнели, а голос снова стал тихим и бархатистым. — Я могу использовать тактику полной сенсорной перегрузки.       — Это как?       Вместо ответа он резко перекатился, подминая её под себя и заставляя тихо ахнуть. Теперь Доктор нависал сверху, а спутанные тёмные волосы щекотали ей щёки.       — Вот так, — прошептал он, и губы мягко коснулись шеи, прямо там, где билась жилка.       Роза непроизвольно выгнулась, чувствуя, как его прохладные пальцы переплетаются с её собственными, прижимая кисти к матрасу по обе стороны от головы. Это не было настоящим связыванием — со своей силой она могла бы вырваться в любую секунду, — но сам жест казался невероятно собственническим и будоражащим.       — Доктор… — выдохнула она, когда поцелуи медленно спустились ниже, к ключицам, заставляя сердце биться в сумасшедшем ритме.       — Ты же хищник, Роза, — бормотал он между поцелуями. — А значит, у тебя обострённые рефлексы. Обоняние. Осязание. Чувствительность каждой нервной клетки. Если я не могу тебя связать, я просто заставлю тебя забыть о том, что у тебя вообще есть руки.       Роза тихонько рассмеялась, хотя дыхание уже окончательно сбилось.       — Это… очень хитрый план.       — Я гений, я говорил тебе? — самодовольно отозвался он, отстраняясь, чтобы заглянуть ей в глаза.       — Говорил. Раз пятьсот. Но, знаешь… — Роза лукаво прищурилась, легко высвободила одну руку из его хватки и провела ладонью по груди, намеренно, но очень бережно задевая свежие царапины. Доктор шумно втянул воздух. — У хищников есть свои уловки.       Она резко потянула его на себя, заставив губы встретиться. Поцелуй был долгим и требовательным, стирающим последние остатки утренней сонливости и любые мысли о сдержанности. Роза почувствовала, как Доктор издал тихий стон, полностью сдаваясь на её милость и прижимаясь всем телом.       Когда им всё же пришлось неохотно прерваться, чтобы набрать в лёгкие хоть немного воздуха, Повелитель Времени уткнулся лбом в её лоб.       — Знаешь, — выдохнул он, вслепую поглаживая её по обнажённому плечу. — Если отныне наши утра будут начинаться именно так, я совершенно не против задержаться здесь ещё немного.       — Ты не выдержишь, — знающе усмехнулась Роза, тщетно пытаясь восстановить сбившееся дыхание.       — Нет, не выдержу, — с лёгкостью согласился Доктор, оставляя лёгкий поцелуй на её скуле. — Но тогда тебе просто придётся ещё раз напомнить мне, ради чего я вообще на всё это согласился.       Доктор не стал тратить время на лишние слова. Его губы снова накрыли её, и поцелуй мгновенно стал глубже и горячее. Роза тихонько ахнула, чувствуя, как мужские руки уверенно скользят по талии.       — Постой… — с трудом оторвавшись, прошептала она, тяжело дыша. — Разве не ты сам буквально пять минут назад просил меня не дразнить тебя ради душевного покоя нашей дорогой соседки?       — К чёрту миссис Кроули, — хрипло отозвался Доктор, покрывая поцелуями её шею. — Пусть покупает беруши. Или переезжает на другой конец Лондона. Мне всё равно.       Роза собиралась ответить что-то язвительное, но тело уже начало предательски поддаваться пьянящей ласке. Она расслабилась, отвечая на поцелуй, как вдруг чуткие уши уловили резкий звук с нижнего этажа. Звонко щёлкнул замок, а затем с громким стуком захлопнулась входная дверь.       Роза резко отстранилась и упёрлась ладонями ему в грудь.       — Стой, — выдохнула она. — Кто-то пришёл.       Доктор издал звук, полный такого искреннего страдания, что это походило на стон раненого зверя. Он уткнулся лбом в её плечо и разочарованно промычал. Роза рассмеялась, глядя на его мучения.       В следующую секунду снизу раздался громкий, отборный и очень выразительный мат.       Доктор тихо усмехнулся, не поднимая головы с её плеча.       — Полагаю, Марта только что зашла на кухню.       Роза сглотнула, живо представив себе, какую именно картину застала их подруга.       — Слушай, — начала она, поглаживая его по растрёпанным волосам. — А когда ты спускался за отвёрткой… ты не остался там хотя бы на пару минут, чтобы хоть немного прибраться?       Доктор наконец поднял голову и посмотрел на неё.       — Конечно же, нет. Я не хотел уходить от тебя слишком надолго. К тому же я боялся, что разбужу тебя грохотом.       Роза со стоном закрыла лицо руками:       — Она нас убьёт, Доктор. Нет, меня. Просто расчленит и закопает на заднем дворе. Я обещала обычный романтический вечер, а вместо этого превратила кухню в зону поражения.       — Мы скажем ей, что это была битва с невидимым пришельцем, питающимся углеводами, — бодро предложил Повелитель Времени, нехотя сползая с кровати и потягиваясь. — Я могу быстро соорудить сканер, который это «подтвердит».       — Марта не идиотка, — Роза откинула одеяло и потянулась за халатом. — Ладно. Пора идти сдаваться с повинной.       

***

      Они быстро оделись, то и дело обмениваясь смешками, которые приходилось заглушать ладонью. От каждого случайного прикосновения по коже Розы бежал табун мурашек, и она ловила себя на мысли, что готова прямо сейчас запереть дверь спальни и никуда не выходить. Но совесть (и грозный голос Марты снизу) требовала действий, поэтому они быстро спустились.       Марта стояла в дверном проёме кухни, скрестив руки на груди. Куртка была расстёгнута, а на лице застыло выражение глубочайшего шока пополам с яростью. За спиной маячил Тимоти, пытавшийся заглянуть ей через плечо, но, увидев масштаб разрушений, благоразумно отступивший на шаг назад.       — Доброе утро! — жизнерадостно поздоровался Доктор, лучезарно улыбаясь. — Как прошла прогулка? Лондон в это время года очень красив по вечерам, хотя вы что-то подзадержались…       — Заткнись, — ровным тоном произнесла Марта. Она медленно перевела взгляд с Доктора на Розу, виновато сжавшуюся под этим прицелом. — Можете мне объяснить, что здесь произошло? Вы что, пытались вызвать мучного демона?       — Марта, прости, пожалуйста, — покаянно начала Роза, умоляюще сложив руки. — Мы… немного увлеклись. Точнее, я увлеклась готовкой, а потом появился он, и…       — И мы спасли пирог! — гордо перебил Доктор, подходя к духовке. Он победно вынул десерт и поставил его на стол. — Посмотрите на этого красавца!       — Прошу прощения, сэр, — вежливо подал голос подросток. — А почему ваша звуковая отвёртка… э-э… инкрустирована в тесто?       Доктор бросил взгляд на испорченный прибор.       — Это инновационный метод молекулярного синтеза теста, Тимми, тебе не понять, — не моргнув глазом соврал он.       Марта тяжело вздохнула, потирая переносицу. Было видно, что она изо всех сил борется с желанием развернуться и уйти.       — Значит так, увлечённые мои, — процедила она, делая шаг на кухню и стараясь не наступать на муку. — Я, как хорошая подруга, освободила вам не просто вечер, а целую ночь. Забрала ребёнка, потратила кучу денег на гостиницу и давилась сухими сэндвичами, чтобы вы двое могли наконец-то разобраться в чувствах и провести романтический вечер в пустом доме. И что я вижу?       Она обвела рукой помещение.       — Декорации к фильму ужасов про пекаря-маньяка! Роза! Ты же обещала, что справишься сама!       — Я вроде как и справилась, — пискнула Роза, кивнув на пирог.       Марта бросила на выпечку уничтожающий взгляд.       — Даже знать не хочу, чем вы тут занимались всю ночь вместо того, чтобы убраться, — отрезала она, хотя уголки губ предательски дрогнули при виде того, как Роза густо покраснела, а Доктор вдруг очень заинтересовался потолком. Марта была слишком умной, чтобы не сложить два и два. Напряжение между этими двумя исчезло, уступив место уютной, почти осязаемой близости. Они стояли рядом, плечи соприкасались, и даже в этом бардаке оба выглядели безнадёжно счастливыми. — Ладно, — выдохнула она, смягчаясь. — Я рада, что у вас всё получилось. Правда рада. Но этот свинарник будете убирать сами. Прямо сейчас.       — Но мы же ещё не завтракали! — возмутился Доктор. — У меня два сердца, и они требуют в два раза больше энергии. Мы можем сначала съесть пирог, а потом…       — Сначала уборка, — отчеканила Марта. — Тимми, иди к себе в комнату. А вы двое — марш за шваброй и тряпками. Пока эта кухня не будет блестеть, никто не получит ни крошки от пирога.       Доктор страдальчески застонал, но Роза лишь рассмеялась, беря его за руку.       — Пойдём, — произнесла она, таща Повелителя Времени к шкафчику с чистящими средствами. — Нельзя злить будущих медиков, сам знаешь.       И, глядя на то, как девятисотлетний пришелец с ворчанием берёт швабру и начинает размазывать муку по полу, Роза поймала себя на мысли, что это утро было самым прекрасным в её жизни.       

***

      Роза стояла за прилавком, методично натирая тряпкой серебряный поднос, но мыслями витала бесконечно далеко.       С того самого романтического ужина — или, если быть точнее, кулинарной катастрофы — их отношения с Доктором наладились окончательно, словно кто-то наконец щёлкнул невидимым тумблером, разомкнув цепь из недомолвок, страхов и старых травм. Исчезла та колючая стена обиды, которую Роза так старательно возводила вокруг себя. Она больше не злилась на него и не ждала подвоха.       С тех пор Доктора словно подменили. Вернее, с него словно спали тяжёлые невидимые цепи. Он всегда был энергичным, но теперь гиперактивность перешла на какой-то совершенно новый уровень. Повелитель Времени носился по дому миссис Пенниуорт со скоростью света, насвистывая альфа-центаврский джаз. Он починил радиоприёмник, модифицировал телевизор и даже умудрился как-то незаметно смазать все скрипящие половицы, чтобы «его волчица не просыпалась от каждого шороха». Он постоянно искал повод прикоснуться, обнять со спины, пока она мыла посуду, или украсть быстрый, но до головокружения нежный поцелуй перед тем, как умчаться на очередную пробежку.       Роза чувствовала себя невероятно счастливой.       — Ты сейчас прожжёшь дыру в этом несчастном подносе улыбкой, — внезапно раздался звонкий голос, вырвавший Розу из сладких раздумий.       Она вздрогнула и, опустив тряпку, посмотрела вперёд. С другой стороны прилавка, опершись на него локтями и подперев подбородок ладонями, стояла Дейзибель Хиггинс. Хитрые глаза подозрительно блестели, а на лице играла улыбка Чеширского кота.       — Я просто задумалась, — ответила Роза. — Пытаюсь вот оттереть это пятнышко. Представляешь, никак не выходит…       — Ничего подобного, — безапелляционно заявила та. — Пятно оттёрлось ещё минут пятнадцать назад. А вот ты в последнее время вся светишься. Серьёзно, Роза, сияешь так ярко, что мы скоро сможем экономить на электричестве. Признавайся, произошло что-то хорошее?       Роза почувствовала, как щёки предательски теплеют.       — Да ничего такого не произошло, — попыталась она отмахнуться, выходя из-за прилавка, чтобы поставить поднос на полку. — Просто выспалась. Погода хорошая. Тимоти получил отличную оценку за эссе по Древнему Риму. Вот и радуюсь.       Дейзи громко фыркнула и встала прямо рядом с Розой, скрестив руки на груди.       — Роза Тайлер, мой опытный глаз не проведёшь, — с гордостью профессионала заявила она, вздёрнув носик. — Я чувствую романтику за милю. Ты приходишь на работу, порхаешь, как бабочка, и напеваешь под нос какие-то странные джазовые мотивчики.       Роза покраснела ещё гуще.       — Говорю же, ничего.       — Не ври мне. К тому же, — Дейзи понизила голос до заговорщического шёпота и хитро прищурилась, — я каждый день наблюдаю похожий симптом у себя дома. Точно с таким же блаженным и глупым видом ходит Чарли.       Роза с интересом посмотрела на подругу. Молодой босс действительно в последнее время вёл себя немного иначе. Он перестал отчитывать Дейзи за малейшую провинность, перестал пересчитывать скрепки в ящике стола и даже однажды, к огромному шоку обеих девушек, принёс в магазин коробку свежих пирожных к чаю.       — Да ладно?       — Говорю тебе! — всплеснула руками Дейзи. — Мой план сработал даже лучше, чем я смела надеяться. Его с Кларой теперь не разлучить!       — И Чарли действительно изменился?       — Не то слово, — фыркнула та. — Роза, мой брат — человек, который раньше считал покупку нового гроссбуха событием месяца. А вчера… вчера он купил себе новый жилет! И знаешь какой? Не серый, не чёрный и не тёмно-синий, а бордовый! С узором! Я чуть в обморок не упала, когда увидела.       Роза рассмеялась, живо представив себе Чарли в непривычно ярком наряде.       — И это ещё не всё, — продолжала Дейзибель. — На днях он принёс домой букет потрясающих и дорогущих белых лилий. Я уже было подумала, что это для меня, в знак извинений за все придирки, и потянулась к ним, но он прижал этот букет к груди, как драгоценность, и сказал, что получил его от Клары. Представляешь? От Клары! И он ходил с ней в ботанический сад в воскресенье!       — В ботанический сад? Звучит как идеальное свидание для них двоих.       — Ещё бы! Клара обожает цветы, а Чарли обожает читать таблички с латинскими названиями и умничать. Они идеально дополняют друг друга. Клара даже заходила к нам вчера вечером после закрытия и принесла ему какой-то редкий сорт орхидеи в маленьком горшочке. Они стояли прямо здесь, минут двадцать обсуждали идеальный уровень влажности для почвы, и Чарли смотрел на неё так… словно она самый ценный антиквариат.       Роза слушала восторженную болтовню Дейзи, и на душе становилось всё теплее. То, что Чарли обрёл своё личное счастье, было лучшим, что могло с ним случиться.       — Знаешь, Дейзи, ты сделала великое дело. Твой брат заслуживает счастья. Он хороший человек, просто слишком долго прятал чувства за правилами и отчётами.       — Я знаю. — Дейзи вздохнула и улыбнулась, на этот раз без привычной бравады, а очень нежно и искренне. — Он заменил мне и отца, и мать, всю жизнь тянул на себе нашу семью, магазин и мои выходки. Я просто хотела, чтобы кто-то наконец-то начал заботиться о нём самом. А Клара… она замечательная. Она не боится его ворчания и умеет заставлять улыбаться. И терпит его лекции. Это ли не истинная любовь?       — Истинная, — с готовностью согласилась Роза. Она вспомнила Доктора, который с упоением читал лекции о квантовой физике и составе атмосферы на далёких планетах, пока она пила чай, и подумала, что терпение к чужим странностям — это действительно верный признак чего-то глубокого и настоящего.       — Но ты не думай, что у тебя получилось сбить меня с темы. Мне всё равно не даёт покоя твой блеск… — задумчиво протянула Дейзи, прищурившись. Она окинула Розу сканирующим взглядом с ног до головы, словно опытный детектив, идущий по следу. — Только не говори мне… О! — вдруг восторженно визгнула та, всплеснув руками так резко, что с полки едва не слетела фарфоровая статуэтка. — Ты беременна?!       Роза настолько опешила, что у неё перехватило дыхание.       — Что?! Нет! Дейзи, с чего ты вообще…       Но Дейзи было уже не остановить. Она сорвалась с места и принялась носиться вокруг Розы, как встревоженная пчела.       — О боже мой! Как я сразу не догадалась! — щебетала она. — Сияющая кожа, отличное настроение, отказ от алкоголя! Ты же тогда в пабе пила только лимонад, пока мы с Мартой налегали на спиртное! Всё сходится! Роза, это же так чудесно! На каком ты месяце?       — Дейзи, послушай, я не… — попыталась вставить слово Роза, вертясь на месте, чтобы поспеть за мельтешащей подругой.       — У тебя уже был токсикоз? Тебя тошнит по утрам? А как насчёт солёных огурчиков? Говорят, беременных вечно тянет на солёненькое. Или тебе хочется съесть кусок мела? Я читала в одном журнале, что нехватка кальция заставляет женщин есть известняк и уголь.       — О господи, Дейзи, остановись! Я не хочу есть мел! И меня не тошнит! — произнесла Роза, чувствуя, как начинает кружиться голова от этого урагана.       — Значит, срок ещё маленький! — констатировала та, наклонившись, чтобы посмотреть на талию Розы. — Ох, нам нужно срочно пересмотреть твой рабочий график. Тебе нельзя поднимать тяжести! Чарли меня убьёт, если узнает, что я заставляла беременную таскать коробки! Я сама буду всё носить! Тебе нужно больше сидеть. И дышать свежим воздухом! А ещё мы должны купить тебе новые платья, пока эти не стали малы…       — Дейзибель Хиггинс! — Роза наконец не выдержала и схватила подругу за плечи, заставив выпрямиться. — Выдохни. И послушай меня очень внимательно. Я. Не. Беременна.       Дейзи замерла, хлопнув длинными ресницами. Восторженная улыбка медленно сползла с лица.       — Вообще ни капельки? — с отчаянной надеждой уточнила она.       — Вообще. Никакого блеска материнства, никакого токсикоза и никакой тяги к мелу, — твёрдо заверила её Роза, с трудом сдерживая смех при виде того, как комично выглядела расстроенная подруга.       Дейзи театрально и очень грустно вздохнула, а её плечи поникли.       — Какая жалость, — протянула она, надув губы. — А я уже начала придумывать имена для крестника.       Прежде чем Роза успела что-либо сказать или отстраниться, Дейзи совершенно бесцеремонно, но с невероятной нежностью положила обе ладони ей на живот.       — Представь, что здесь зародилась жизнь, — мечтательно начала говорить та, глядя на живот Розы с таким благоговением, словно там действительно было спрятано величайшее сокровище в мире.       В этот самый момент над входной дверью звонко брякнул колокольчик, оповещая о новом посетителе, и Роза понадеялась, что это хоть как-то отвлечёт подругу, но Дейзибель была слишком увлечена трогательной фантазией, чтобы обратить внимание.       — Потом он будет расти, — продолжала она, ласково поглаживая Розу по плоскому животу. — Ты будешь его любить. Он станет твоей копией или копией твоего мужа… Надеюсь, на первое. Не обессудь, Джон очень милый, но ты нравишься мне больше. А потом, когда мы с Эдвином поженимся, у нас тоже появятся дети. И наши дети подружатся, и тоже станут лучшими друзьями! Мы будем вместе гулять в парке… Ох, представь, как это здорово — быть беременной!       Роза больше не могла сдерживаться и звонко рассмеялась. Фантазии Дейзи были настолько нелепыми и милыми одновременно, что вся эта ситуация напоминала сцену из какой-то абсурдной комедии.       — Беременной? — вдруг раздался хрипловатый голос.       Смех оборвался, и Роза резко повернула голову.       У самого входа застыл Доктор, выглядевший так, словно только что столкнулся нос к носу с целой армией киберлюдей. Он с ошарашенным и откровенно испуганным видом переводил глаза то на лицо Розы, то на руки Дейзи, которые всё ещё покоились на её животе.       — Я не беременна, — тут же произнесла Роза, скидывая руки подруги.       Она прекрасно понимала, что именно сейчас с бешеной скоростью проносится в гениальной, но периодически совершенно неадекватной голове Повелителя Времени. Наверняка он уже успел просчитать генетическую несовместимость, пространственно-временные парадоксы, риски смешения ДНК оборотня с собственной и выстроить в уме пару десятков графиков выживаемости.       Но Доктор словно не слышал. Или его мозг просто отказался обрабатывать информацию, так радикально противоречившую тому, что он только что увидел и услышал. Повелитель Времени попятился, судорожно прижимая к груди бумажный свёрток, словно спасательный круг.       — Да, я… э-э… я тут вспомнил, — забормотал он на октаву выше обычного, пока глаза дико метались по магазину. — У меня там… транзисторы! Очень срочные, нестабильные транзисторы. И нужно срочно откалибровать… фазу Луны! Точно! Я зайду попозже!       И, не дожидаясь ответа, он резко развернулся и пулей вылетел за дверь.       — Доктор! — крикнула Роза вдогонку, но того уже и след простыл.       Она уронила лицо в ладони и глухо простонала сквозь пальцы. И вот что прикажете делать? Бежать за этим паникёром через весь Лондон?       — Ой, неловко вышло, — виновато произнесла Дейзи.       — Да что ты? — саркастично усмехнулась Роза, отнимая руки от лица и награждая подругу убийственным взглядом.       — Ну, я же не знала, что он стоит прямо там! — попыталась оправдаться Дейзибель. — И потом… почему он так странно отреагировал? Он же твой муж! Он должен был обрадоваться, подхватить тебя на руки и закружить по залу… А он сбежал, как будто я сказала, что ты больна бубонной чумой.       Роза мысленно чертыхнулась. И угораздило же его прийти именно в этот момент.       — Потому что он паникёр, — тяжело вздохнув, объяснила она.       — М-да… Тяжёлый случай, — протянула Дейзи. — Хочешь, я отпущу тебя пораньше? Скажу Чарли, что тебе нездоровится. Иди домой, успокой своего впечатлительного мужа, пока он не упал в обморок от избытка чувств.       Роза бросила быстрый взгляд на настенные часы. До конца смены оставалось ещё больше трёх часов. Первой мыслью было действительно сорваться с места и побежать за ним, чтобы остановить тот мысленный апокалипсис, который сейчас разворачивался в его голове. С такой скоростью мышления он за три часа успеет накрутить себя до такой степени, что начнёт планировать переезд на более безопасную планету или изобретать вакцину от её «недуга» на эмбриональном уровне.       Но Роза лишь покачала головой:       — Нет, я останусь.       — Уверена?       — Более чем. Если я побегу за ним прямо сейчас, он решит, что это правда, и начнёт паниковать ещё сильнее. Пусть понервничает. Будет знать, как сбегать, не разобравшись в ситуации.       

***

      Вернувшись домой, вместо привычного джаза Роза не услышала грохот железной посуды из кухни, шелест бумаги и лихорадочное бормотание. Она тихонько подкралась к дверному проёму и заглянула внутрь.       Кухня выглядела так, словно там произошёл взрыв на фермерском рынке. Бумажный свёрток с выпечкой валялся на полу, а на столе высилась целая гора из шпината, яблок, моркови, банок с фасолью и нескольких пачек овсянки. Поверх всего этого великолепия была раскатана длинная полоса бумаги, на которой Повелитель Времени с бешеной скоростью чертил какие-то формулы и спирали ДНК.       — Так, фолиевая кислота, железо, кальций… — быстро бормотал он под нос. — Этого недостаточно! Нам нужен более чистый источник! А если гены волка доминантные? Нужно усилить белковый синтез! Как клеткам Повелителя Времени адаптироваться к ликантропии на ранних стадиях?! Период полураспада временной энергии в утробе… цифры пугающие! Мне нужна лаборатория! Где в этом примитивном времени достать нормальные аминокислоты?!       Роза прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. Она с трудом сдерживала улыбку, наблюдая за панической суетой величайшего ума Вселенной, который капитулировал перед обычным недопониманием.       — Я же сказала, что не беременна, — громко произнесла она.       Доктор замер, выронив карандаш, и медленно, очень медленно повернулся. Волосы торчали во все стороны, а в глазах плескалась смесь панического ужаса и отчаянной надежды.       — Точно? — севшим голосом спросил он. — Роза, ты уверена? Потому что я уже рассчитал вероятность того, что наш ребёнок будет выть на временную воронку, и результат составил девяносто восемь и семь десятых процента.       — Точно, — Роза оттолкнулась от косяка и подошла к нему. — Дейзи просто слишком много фантазирует. Она увидела, что у меня хорошее настроение, и сделала неправильные выводы. Я хотела объяснить, но ты сбежал.       Доктор судорожно выдохнул, и плечи резко опустились, словно с них только что сняли вес целой галактики.       — Слава Галлифрею, — прошептал он. — Роза Тайлер, ещё одна такая новость, и мои сердца просто откажут. Оба. Одновременно.       — Испугался? — с дразнящей улыбкой спросила она, обнимая его за талию.       — Испугался? Я чуть не открыл новую формулу пространственного парадокса от стресса! — возмутился он, но тут же смягчился и обнял её в ответ, крепко прижимая к себе и утыкаясь подбородком в макушку. — Не пугай меня так больше. По крайней мере, не тогда, когда у меня нет ТАРДИС.       — Обещаю, — рассмеялась Роза, слушая, как сумасшедший ритм его сердец постепенно приходит в норму. — К тому же, ты зря волнуешься. С чего ты вообще взял, что у нас может быть ребёнок?       Она произнесла это почти небрежно, ожидая, что Доктор сейчас фыркнет и отпустит какую-нибудь язвительную шутку о разнице в хромосомных наборах или же пустится в долгую лекцию о том, почему человек и галлифреец биологически несовместимы. В конце концов, это был неоспоримый факт.       Но ответа не последовало.       Смешок, готовый сорваться с губ, так и замер, когда Роза почувствовала, как тело Повелителя Времени внезапно окаменело. Сумасшедший ритм двух сердец, который только-только начал успокаиваться, вдруг снова сорвался в галоп. Доктор не смеялся. Он даже не шевелился. Подбородок всё ещё покоился на её макушке, но вся поза теперь кричала о напряжении.       Роза отстранилась, заглянула в его лицо и ощутила, как по спине пробежал неприятный холодок.       Взгляд Доктора был устремлён куда-то поверх её плеча, в стену, и в его глазах мелькнула тень той самой паники, которую он так отчаянно пытался скрыть минутой ранее.       — Доктор? — неуверенно произнесла она. — Эй, ты чего? Это же биологически невозможно, мы из разных концов Вселенной, в конце концов. Я человек, ты…       — Роза, — сухо произнёс Доктор. Он наконец-то опустил на неё взгляд, но тут же отвёл его в сторону, словно не мог выдержать вопросительного выражения лица, и нервно провёл рукой по и без того растрёпанным волосам. — Биология — это… наука неточная. Особенно когда в уравнение вмешиваются… прочие переменные.       Роза нахмурилась, отступая на полшага назад.       — Прочие переменные? — переспросила она. — Какие ещё переменные? Доктор, посмотри на меня. Я же не могу от тебя забеременеть… правда?       Доктор молчал. Его лицо превратилось в непроницаемую маску, но нижняя челюсть была плотно сжата. Он переминался с ноги на ногу, словно загнанный в угол зверь, мучительно выбирая между тем, чтобы солгать прямо в глаза, и тем, чтобы снова попытаться сбежать.       Но он не сбежал. Просто прикрыл глаза и тяжело выдохнул.       И в этот момент до Розы дошло.       Осознание обрушилось не сразу. Оно просачивалось в мозг медленно, словно ледяная вода сквозь трещину в корабле, пока не затопило всё сознание леденящим ужасом. Мозг внезапно начал подкидывать фрагменты воспоминаний и обрывки фраз, брошенных Доктором в бункере.       Омега.       Роза всегда думала об этом статусе лишь в контексте силы, выносливости и доминирования над стаей, что делало её неукротимым хищником. Вот только стаю сначала нужно… создать.       Она пошатнулась, отступая ещё на шаг.       Истинное предназначение Омеги заключалось вовсе не в том, чтобы стать гармоничным дополнением для Альфы или его идеальной парой. Вся суть сводилась к одной-единственной цели — породить новую армию идеальных и неубиваемых солдат. В конечном счёте, ей суждено было стать лишь биологическим сосудом, покорным живым… инкубатором.       — Инкубатор… — прошептала она.       Доктор резко вскинул голову.       — Роза, нет…       Он попытался сделать шаг навстречу, протягивая руки, но она резко выставила ладони вперёд, останавливая его.       — Не надо.       Вся та нежность, весь тот уют, который они только построили, разлетелись вдребезги.       — Доктор… Ответь мне честно, без дурацких увёрток и попыток успокоить. Это возможно? Я действительно могу забеременеть от тебя?       Она смотрела на него, и глаза молили о том, чтобы он рассмеялся и сказал, что это полный бред. Чтобы объяснил с помощью физики и химии, что это бессмыслица.       Но чуда не произошло.       Лицо Доктора исказилось от внутренней боли.       — Да, — тихо произнёс он. — Да, Роза. Это возможно.       Роза закрыла глаза. Почему сейчас? Почему, когда у них всё только наладилось, они снова угодили в этот безжалостный капкан проклятия?       — Почему? — прошептала она, открывая глаза. — Неужели… неужели это из-за того, что я — Омега?       Доктор глубоко вздохнул. По лицу было видно, что он не горит желанием говорить правду, но понимает: от ответа зависит исход разговора.       — Шанс есть всегда, — мягко начал он. — Биология Повелителей Времени невероятно сложна. Мы связаны с вихрем времени. Наша ДНК — это не просто двойная спираль, это тройная хрональная матрица. Теоретически, в одном случае из миллиарда, при совпадении определённых темпоральных резонансов, человек и галлифреец могли бы зачать ребёнка. Это микроскопическая, почти невозможная статистическая погрешность.       Он замолчал, подбирая слова.       — Но… — Роза с вызовом посмотрела на него, — моя мутация всё изменила, верно?       Доктор тяжело сглотнул и неохотно кивнул.       — Твоя ликантропия — это идеальный адаптивный механизм. Твой организм, Роза, на клеточном уровне настроен на выживание и доминацию, переписывая любые биологические барьеры. Он анализирует генетический материал партнёра и принудительно адаптирует репродуктивную систему под него, устраняя любые конфликты ДНК. Он берёт тот самый один шанс из миллиарда… и делает его стопроцентным.       Слова падали в тишину кухни, словно тяжёлые камни.       — То есть, — горько усмехнулась Роза, — если бы я осталась человеком, мы бы никогда не смогли иметь детей. Но только потому, что я превратилась в монстра… теперь я могу родить тебе ребёнка?       — Да… — едва слышно выдохнул он.       Роза грязно выругалась и заметалась по тесному пространству кухни, словно загнанная в клетку волчица. Тот водоворот эмоций, что обрушился на неё в эту секунду, невозможно было описать словами. Но сквозь ярость, обиду и отвращение к собственной природе отчётливее всего проступал страх.       Был ли это обычный страх материнства? Она — монстр, мутант, и ребёнок точно не будет обычным человеческим дитём, особенно если учесть инопланетные гены отца. Смесь Повелителя Времени и оборотня… От одной мысли об этом стыла кровь. А может, это был страх за окружающих? Она ведь только-только начала хоть как-то справляться с инстинктами. Как она сможет контролировать ещё и ребёнка? Что, если не уследит, и этот вечный, сводящий с ума голод, который ни на секунду не покидает её саму, передастся и ему?       Нет. Больше всего на свете она сейчас боялась совершенно другого…       — Просто прелестно, — лихорадочно бормотала Роза, обхватив голову руками. — Из всего, что вообще могло произойти в этой Вселенной… Как я умудрилась вляпаться именно в это?! И ты! — она резко развернулась и обвиняюще ткнула в него дрожащим пальцем. — Почему ты не сказал мне раньше?! Я была уверена, что это невозможно, поэтому даже не задумывалась о защите! Но ты-то всё знал! Почему молчал?!       — Я не думал, что… — растерянно начал Доктор.       — Ну конечно, ты не думал! — взорвалась она. — Ты никогда не думаешь о последствиях, когда это действительно важно!       — Это не так. Роза, я не…       — Вот только не надо оправданий! Единственное, что я сейчас хочу от тебя услышать, так это: как ты вообще мог допустить такое?!       Повисла тяжёлая пауза.       — Неужели это настолько ужасно? — с надломом в голосе спросил Доктор. — Неужели тебе настолько ненавистна даже сама мысль об этом?       Роза замерла, тяжело дыша. Он смотрел на неё так, словно эти слова нанесли ему глубокую рану, хотя в этой ситуации именно она должна была чувствовать себя преданной и растоптанной.       И в это мгновение в памяти болезненной вспышкой возник тот самый день…       

***

      Пыль золотистыми крупицами танцевала в лучах послеполуденного солнца, пробивавшихся сквозь неприкрытые окна квартиры в поместье Пауэлл. Роза сидела на полу посреди комнаты матери, окружённая картонными коробками. Она уже давным-давно должна была это сделать, но всё никак не решалась. Слёзы безостановочно текли по щекам, капая на цветастые блузки, которые она механически складывала в коробку. Руки дрожали, и Роза с ужасом наблюдала, как пальцы сводит судорогой, а ногти против воли удлиняются, превращаясь в изогнутые когти, с мерзким скрежетом пропарывающие плотный картон. Контроль давал сбой. Без матери — её единственного земного якоря — связь с человечностью стремительно истончалась. Если она продолжит путешествовать с Доктором, больше не останется ни единой причины возвращаться в Лондон. Её дом опустел.       Тихий скрип двери заставил вздрогнуть. Она не услышала шагов — слух подвёл из-за её собственного громкого, прерывистого дыхания.       На пороге стоял Доктор: лицо осунулось, а в глазах залегла вековая усталость. Он посмотрел на коробки, на сгорбленные плечи и блестящие от слёз щёки.       — Ей следовало остаться, — тихо произнёс он, засунув руки глубоко в карманы плаща. — Рядом с ней тебе становилось лучше.       Эти слова стали искрой, брошенной в бочку с порохом. Вся боль, весь страх и отчаяние последних недель мгновенно трансформировались в ослепляющую ярость.       Роза вскочила на ноги так резко, что отшвырнула коробку.       — Ей следовало остаться?! — зарычала она. — Ты сейчас серьёзно?! А кто раньше кричал, что мне вообще нельзя к ней приближаться?! Ты же сам до ужаса боялся, что я сорвусь и нападу на маму, и не пускал к ней!       — Потому что я боялся за неё! — повысил голос Доктор, взмахнув руками с такой силой, что полы плаща взлетели в воздух. — Я не знал, на что ты способна! Я пытался защитить вас обеих!       — И что изменилось бы сейчас?! — Роза сделала угрожающий шаг; глаза потемнели, наливаясь хищным золотым свечением. — Там, в том мире, у неё есть Пит, точная копия папы, который позаботится о ней! А здесь что её ждало?! Дочь-оборотень?! Жизнь в вечном страхе перед родным ребёнком?! Монстр, который может случайно перегрызть ей горло во время сильного скандала из-за разбитой тарелки?! Ты знаешь, как мы ссоримся! Ты хотел бы, чтобы она жила в таком аду?!       — Прекрати называть себя монстром!       — А кто я?! Ты сам прекрасно знаешь! Стоишь тут теперь и жалеешь, что её нет рядом, потому что я стала проблемой, которую ты не можешь решить! Просто испугался, что остался один на один с бомбой замедленного действия!       — Я не жалею, что ты со мной! Я жалею, что не могу тебе помочь! — взорвался Доктор. — Разве ты не видишь?! Я в панике, Роза! И ненавижу себя за то, что не могу тебя спасти!       — Тогда представь, каково мне!       — Я!..       Но внезапно Доктор замолчал. Он шагнул вперёд и, не обращая внимания на выставленные когти, резко притянул её к себе, сжимая в крепких объятиях.       Роза взвизгнула от неожиданности, но тут же замерла. Она была взбешена, кровь кипела, но страх навредить оказался сильнее ярости. Судорожно втянув когти, она сжала руки в кулаки за спиной Повелителя Времени и превратилась в каменное изваяние, стараясь даже не дышать.       — Прости меня, — глухо прошептал он куда-то в растрёпанные пряди. — Я не жалею, что ты со мной. Поверь мне, Роза. Я просто больше не хочу видеть, как ты страдаешь.       Тепло и знакомый запах пробили броню. Ярость схлынула так же стремительно, как и появилась, оставив после себя лишь зияющую пустоту. Роза обмякла в кольце рук и уткнулась лбом в плечо Доктора.       — Я больше не могу, — сломанным голосом призналась она, пока слёзы снова катились по щекам, впитываясь в ткань пиджака. — Я так устала.       — Знаю, Роза. Знаю.       — Нет, ты не понимаешь, — она покачала головой, не отстраняясь. — ТАРДИС… она больше не мой дом. Это просто клетка. Всё, что меня ждёт там, — это бесконечные анализы, сканирования, графики и твои попытки найти лекарство. Я чувствую себя подопытным кроликом. Я думала, что здесь, с мамой, смогу хотя бы на время забыть обо всём. Но её больше нет. И сколько бы времени ни прошло, я всё ещё не могу смириться с утратой. Не осталось ничего, кроме твоей лаборатории. Я не знаю, как жить дальше…       Доктор крепче прижал её к себе, гладя по спине.       — Не отчаивайся, Роза, — голос дрогнул, но прозвучал с попыткой придать уверенности. — Пожалуйста, не сдавайся. Мы ещё можем найти лекарство. Вселенная огромна.       Роза медленно отстранилась и посмотрела ему в глаза. В её взгляде не было надежды, а лишь выжигающая душу усталость.       — А ты сам-то в это веришь, Доктор? — тихо спросила она.       Он открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Он смотрел в заплаканные глаза и не мог произнести эту ложь, поэтому отвёл взгляд.       Немой ответ стал последней каплей.       — Залезь в мою голову, — вдруг выпалила Роза.       — Что? — непонимающе нахмурился Доктор.       — Пожалуйста, залезь в мою голову, — умоляла она. — Ты же телепат. Вы, Повелители Времени, умеете это делать. Сотри мою память. Убери эту боль, сотри воспоминания о маме, о том дне, когда меня укусили, или… или просто сделай так, чтобы я ничего не чувствовала. Пожалуйста, Доктор, сделай хоть что-нибудь, чтобы я смогла продолжить жить, потому что я больше не выдержу!       Доктор в ужасе отшатнулся.       — Нет! Роза, ты с ума сошла?! Я не буду этого делать. И ты же всегда ненавидела телепатию!       — Мне плевать! — закричала она, снова бросаясь к нему и хватая за руки. — Молю тебя! Я не могу спать, не могу дышать, постоянно чувствую себя загнанной в клетку! Помоги мне! Ты обещал защищать меня, так защити от самой себя!       — Я не мясник, Роза! — воскликнул Доктор. Он попытался вырвать ладони, но она вцепилась в них с нечеловеческой силой, от которой на коже наверняка останутся синяки. — Твой разум — это не жёсткий диск на компьютере! Нельзя просто взять и удалить кусок души, не разрушив ту, кто ты есть! Это насилие над личностью! Прямое нарушение всех законов Галлифрея!       — Да к чёрту твой Галлифрей! — прорычала она в ответ. — К чёрту законы! Я больше не та Роза, которую ты знал! Твоя Роза умерла в тот день, когда её укусили! А то, что осталось, — это сходящее с ума чудовище!       — Я найду лекарство! — отчаянно выкрикнул Доктор, наклоняясь так близко, что носы почти соприкоснулись. — Я обещал тебе, и я это сделаю! Просто нужно продержаться! Дай мне время!       — У меня нет времени! — её голос надломился, превратившись в жалкий, скулящий звук. Роза отпустила его руки и вцепилась в собственные волосы, словно пытаясь вырвать из головы сводящую с ума боль. — Я закрываю глаза и вижу маму. Слышу её голос. А потом просыпается Омега. И она радуется, понимаешь?! Радуется, потому что я теперь слабее! Она ждёт, когда я окончательно сломаюсь, чтобы занять моё место!       — Роза, прошу тебя, послушай меня… — Доктор попытался обнять её, но она резко отшатнулась, оскалившись.       — Сделай это! — закричала она, глядя безумными, полными ужаса глазами. — Если я сорвусь, то убью кого-нибудь! Разорву случайного прохожего! Или тебя! Ты этого ждёшь?! Хочешь смотреть, как я убиваю, чтобы потом с чистой совестью запереть в клетке, как животное?! Вырежи это из меня! Вырежи эту боль, Доктор, умоляю!       — Я скорее умру, чем сделаю с тобой такое! Стирать память, подавлять волю — так поступают тираны и монстры! Я не стану одним из них!       — Тогда ты просто трус! — выплюнула Роза.       Силы внезапно иссякли. Звериная ярость выкипела без остатка. Ноги подогнулись, и она тяжело осела на пол, прямо среди картонных коробок с вещами матери. Она обхватила себя руками, раскачиваясь из стороны в сторону, и надрывно зарыдала.       — Ты трус… — прошептала она. — Если я… если я хоть что-то для тебя значу… просто заставь это прекратиться. Мне так больно… Пожалуйста. Пожалуйста, Доктор. Я больше не могу…       В конце концов он сломался.       — Ладно. Хорошо! — выдохнул он, сдаваясь. — Я просто… Я не буду ничего стирать, Роза, но могу попытаться установить блок. Приглушить эмоции. Просто… сиди смирно.       Роза замерла, закрыв глаза; слёзы всё ещё текли по щекам.       Доктор медленно опустил руки, и длинные прохладные пальцы легли на виски.       В ту же секунду мир вокруг перестал существовать.       В разум хлынул тёплый свет. Это было не похоже на вторжение, а скорее на возвращение домой. С того самого момента, как Роза убила Клайда, в голове зияла пустота. Разум Омеги был генетически запрограммирован на связь со стаей, на присутствие другой ментальной опоры, но, потеряв Альфу, она словно лишилась жизненно важного органа. И теперь, стоило разуму Повелителя Времени соприкоснуться с её сознанием, эта пустота мгновенно заполнилась.       Чувство было невероятным. Настроение резко улучшилось, паника испарилась, уступив место эйфории. Показалось, что она снова стала цельной, сильной и непобедимой. Разумы соприкоснулись, и звериная сущность с радостным рычанием потянулась к этому невероятно древнему и мощному сознанию, пытаясь сплестись с ним в единую сеть.       Но внезапно связь грубо оборвалась.       Доктор с резким вдохом отшатнулся, словно от удара током, и широко распахнул глаза от ужаса.       Она резко вскочила, пошатнувшись от резкой потери этого спасительного чувства. Пустота в голове заныла с новой силой.       — Что… что это было? — прошептала она, делая шаг к нему. — Не останавливайся, Доктор. Я почувствовала… я почувствовала связь.       Он продолжал отступать, пока не упёрся спиной в закрытую дверь.       — Ты… — пробормотал он дрожащим голосом.       — В моей голове было так пусто с тех пор, как я убила Клайда. Как будто вырвали часть души. А когда ты прикоснулся… пустота исчезла. Доктор, это возможно? Ты можешь установить со мной связь? Стать… моим якорем?       Она не произнесла слова «моим Альфой», но они повисли в воздухе между ними.       Лицо Доктора исказилось.       — Нет, — отрезал он.       — Но почему?! Тебе же ничего не стоит! Ты телепат! Это спасёт меня!       — Я не могу, Роза! — сорвался на крик Доктор. — Я просто не могу!       — Почему?!       — Я!.. Я не часть твоей стаи! Я не Пёс!       Роза вздрогнула, словно от удара.       — Значит, я для тебя животное? — упавшим голосом прошептала она.       — Ты знаешь, что я не это имел в виду! Я просто не могу дать тебе то, чего ты хочешь!       — Я хочу семью!       Доктор замер. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь тихими всхлипываниями.       Роза ждала, что он подойдёт, скажет хоть слово, найдёт выход — он ведь всегда умел находить выходы. Но вместо этого Доктор ушёл, оставив её одну среди несобранных коробок и оглушающей пустоты в голове.       До Рождества она его больше не видела.       

***

      — Почему? — усмехнулась Роза. — Тебе напомнить, что было, стоило мне только заикнуться о семье? Ты тут же сбежал! А теперь винишь меня в страхе, что ты снова так поступишь?       — Роза…       — Не смей! — крикнула она. — Ты хоть понимаешь, каково это?! Я думала, что всё под контролем, что, если буду пить чай и ходить на работу, то смогу остаться человеком. Но я не человек! Я мутант! И даже сейчас, с тобой!..       — Прекрати! — рявкнул Доктор.       Роза вздрогнула и замолчала, тяжело дыша.       Доктор шагнул навстречу. В движениях больше не было той осторожности, с которой он общался с ней раньше. Он подошёл вплотную, не обращая внимания на предупреждающий рык, зародившийся в её горле, и обеими руками обхватил её лицо, заставляя смотреть себе прямо в глаза.       — Послушай меня, Роза Марион Тайлер, и послушай очень внимательно, — голос был твёрдым, но в нём звучала такая безграничная любовь, что у Розы перехватило дыхание. — Мне плевать на мутацию. Плевать на генетические программы и на то, зачем изначально создавалась Омега.       Он прижался лбом к её лбу.       — Ты спасла меня от самого себя. Ты — женщина, ради которой я готов сжечь целые галактики. И если… если когда-нибудь у нас действительно появится ребёнок, — голос Повелителя Времени дрогнул, и он зажмурился, словно сама мысль была слишком огромной, слишком пугающей, чтобы облекать её в слова, — то это случится не потому, что твоя биология сработала как инкубатор, а потому, что мы так решили. Потому что мы… хотим создать семью. Я не сбегу, клянусь.       Слёзы хлынули из глаз. Вся злость растворилась в искренности слов. Роза судорожно всхлипнула и, подавшись вперёд, отчаянно вцепилась пальцами в лацканы пиджака, пряча лицо на его груди.       Доктор мгновенно крепко обнял её, словно пытаясь защитить от её же собственных мыслей. Он гладил Розу по спине, перебирал спутанные волосы, пока она плакала.       — Ты обещаешь, Доктор? — глухо прошептала она сквозь слёзы. — Правда больше не бросишь?       — Никогда, — твёрдо ответил Повелитель Времени, целуя её в макушку. — Больше никогда.