Глава 17. Романтический ужин

      Глухая ночь давно укутала спящие улицы плотным одеялом прохладного тумана. В спальне не было слышно ничего, кроме мерного тиканья старых настенных часов да отдалённого, едва различимого гула редких автомобилей.       Роза крепко спала, но сквозь сон вдруг уловила что-то.       Скрип.       Звук был тихим, едва уловимым для обычного человеческого уха, но для Розы он прозвучал как выстрел стартового пистолета. Её обострённые чувства сработали как пружина, мгновенно сбрасывая остатки сна.       Роза распахнула глаза, судорожно втягивая носом прохладный воздух, и приподнялась. Сердце учащённо стучало, разгоняя по венам адреналин, а мышцы рефлекторно напряглись. Тьма комнаты почти сразу перестала казаться непроглядной — зрачки быстро расширились, улавливая мельчайшие детали.       — Что случилось? — раздался голос с другой половины кровати.       Доктор, разумеется, не спал. Роза чувствовала, как он напрягся, готовый в любую секунду сорваться с места, вооружившись звуковой отвёрткой.       Роза подняла ладонь, призывая его к молчанию, и закрыла глаза, полностью сосредотачиваясь на слухе.       Она отсекла лишние шумы: тиканье часов, шелест ветра за окном, собственное дыхание и ровный двойной ритм сердец Доктора рядом с ней. Мысленно она спустилась на первый этаж, туда, откуда донёсся скрип петли входной двери.       Внизу было тихо, но Роза уловила лёгкий шорох ткани и осторожные, крадущиеся шаги по деревянному крыльцу. Кто-то очень старался не шуметь. А затем уже с улицы донеслись звуки, которые заставили её напряжённые плечи мгновенно опуститься.       Сначала это был тихий мальчишеский смешок. Затем другой, более низкий, ответил ему. Роза уловила радостные, приглушённые голоса — они шептались так быстро и с таким восторгом, как могут шептаться только подростки, уверенные, что совершают величайшее преступление века. Она чётко разобрала фразу «…Я уже думал, ты не сможешь выбраться!», произнесённую с явным лондонским акцентом, и последовавший за ней смущённый, но невероятно гордый ответ: «Я всё продумал…»       Это были не автоны. Не зайгоны. И даже не грабители.       Насторожённость мгновенно испарилась, уступив место накатившей сонливости. С тихим стоном Роза обмякла и плюхнулась обратно, натянув одеяло до самого подбородка.       — Отбой тревоги, — сонно пробормотала она.       Доктор приподнялся на локте и непонимающе нахмурился.       — Что ты услышала? Кто там? Сливины? Или миссис Кроули пришла с ночной инспекцией?       — Хуже, — пробормотала Роза, перекатываясь на бок, лицом к нему. — Тим сбежал из дома.       Повисла долгая, полная недоумения пауза.       — Тимоти? — переспросил Доктор таким тоном, словно она только что сообщила ему, что на их кухне пришвартовалась подводная лодка. — Наш Тимоти? Идеальный, воспитанный мальчик, который обращается ко мне «сэр» и краснеет, когда кто-то ругается?       — Именно, — подтвердила она, закрывая глаза. — Стоит сейчас за забором с какими-то местными ребятами. Хихикают, как девчонки, и, судя по всему, собираются отправиться на поиски полуночных приключений.       Доктор резко сел на кровати.       — Невероятно, — прошептал он, и в его голосе смешались возмущение и неподдельный восторг. — Просто поразительно. И это после того, как он чуть в обморок не грохнулся от новости, что вы с Мартой идёте в паб? Я должен это увидеть. Я должен задокументировать этот момент подростковой сепарации.       Матрас прогнулся — Доктор собрался встать, явно планируя ринуться вниз, чтобы то ли отчитать беглеца, то ли (что было куда более вероятно) прочитать ему лекцию о безопасных маршрутах побега и правилах ночной маскировки.       Роза, не глядя, протянула руку, вцепилась в край его рубашки и потянула на себя, заставляя его плюхнуться обратно.       — Лежи, — строго приказала она. — Никуда ты не пойдёшь.       — Но Роза! — возмутился он, пытаясь высвободить рубашку из её крепкой хватки. — Он же из другого времени! А что, если он заблудится? Что, если они пойдут в какой-нибудь злачный район? Что, если он случайно услышит от местных хулиганов спойлеры ко Второй мировой? Я несу ответственность за сохранность континуума.       — Континуум переживёт одну ночь без твоего надзора. Оставь ребёнка в покое, Доктор.       — Оставить в покое? — фыркнул он. — Я его опекун! Ну, технически. По поддельным документам. Но всё же! Мой долг — спуститься туда и…       — И что? — Роза наконец приоткрыла один глаз, скептически глядя на его недовольный профиль. — Испортить ему лучший момент его пребывания в шестьдесят девятом? Доктор, ты сам постоянно говорил, что ему нужно адаптироваться. Что ему нужно научиться быть обычным мальчишкой.       Доктор перестал вырываться и со вздохом откинулся на подушки, уставившись в тёмный потолок.       — Я говорил об адаптации, а не о нарушении комендантского часа и побегах, — проворчал он. — Он же совершенно не приспособлен.       — Он приспособлен гораздо лучше, чем ты думаешь, — мягко возразила Роза. — Тим — умный мальчик. И у него, видимо, наконец-то появились друзья. Настоящие друзья его возраста, а не мы с тобой и Мартой. Ты хоть понимаешь, насколько это важно? Он застрял в чужом времени, вдали от всего, что знал. Дай ему шанс просто побыть нормальным подростком, который делает глупости.       Доктор задумчиво заложил руки за голову. Он явно прокручивал в своей гениальной голове тысячи возможных сценариев того, чем может закончиться эта ночная вылазка, но её аргументы возымели действие.       — Если его поймает полиция за распитием яблочного сидра на скамейке в парке, — предупредил Доктор, — к директору пойдёшь ты. И будешь сама объяснять, что в рамках нашего «неовикторианского пацифизма» ночные блуждания считаются обязательной дисциплиной.       Роза тихонько рассмеялась.       — Договорились. Если что — возьму удар на себя. Но я уверена, что они просто пошатаются по округе, посмотрят на звёзды, может, покурят тайком какие-нибудь ужасные сигареты, покашляют и разойдутся. Это же классика.       — Курить — это отвратительно, — поморщился Повелитель Времени. — Земные лёгкие такие хрупкие. Губки из мягких тканей. Зачем добровольно заполнять их токсичным дымом? Никогда этого не понимал.       — Это бунт, Доктор, способ почувствовать себя взрослым. Тебе не понять: ты-то сразу родился старым и ворчливым.       — Эй! — искренне возмутился он. — Я не рождался старым! В свои первые двести лет я был невероятным сорвиголовой. Я угонял… ну, разные транспортные средства. И тоже нарушал правила. Просто я делал это с куда большим размахом, чем ночная прогулка по подворотням.       — Вот видишь, — Роза улыбнулась, закрывая глаза. — Значит, ты должен понимать его лучше всех. Пусть у него будет этот маленький бунт. Завтра утром он будет сидеть за столом, ковырять свою овсянку и делать вид, что спал всю ночь. А мы будем делать вид, что ничего не знаем. Идеальное преступление.       Доктор помолчал несколько минут. В комнате снова повисла тишина, и Розе уже начало казаться, что он всё-таки заснул или ушёл в свои глубокие размышления о законах Вселенной, когда он вдруг заговорил снова:       — А ведь я действительно переживаю за него. Не из-за временных парадоксов. Точнее, не только из-за них.       Она приоткрыла глаза.       — Он напоминает мне… многих из тех, кого я знал, — медленно продолжил Доктор, всё так же глядя в потолок. — Детей, которые взрослеют слишком быстро из-за обстоятельств, которые от них не зависят. Он потерян и старается быть правильным, потому что думает, что это единственный способ выжить в мире, который он не понимает. И то, что он сегодня сбежал…       Доктор чуть повернул голову, и Роза встретилась с ним взглядом.       — Это значит, что он начинает доверять этому миру, — закончил он свою мысль. — Начинает чувствовать, что может позволить себе быть безрассудным, и Вселенная за это не рухнет ему на голову.       Роза почувствовала, как к горлу подступил комок. Под маской вечного шутника и инопланетного гения скрывалось сердце, которое вмещало в себя столько эмпатии и заботы, что порой это пугало.       — Он доверяет этому миру, потому что в этом мире есть ты, — тихо сказала она. — Ты дал ему крышу над головой и безопасность. Даже если он сам этого до конца не понимает, подсознательно он знает, что ему есть куда вернуться, если ночное приключение пойдёт не по плану.       Доктор отвёл взгляд, явно смущённый её словами.       — Я просто предоставил ему жилплощадь, — пробормотал он, нервно теребя край одеяла. — Моя заслуга здесь минимальна.       — О, прекрати, — фыркнула Роза. — Прими комплимент и успокойся. Мы хорошо справляемся. Мы неплохие «опекуны».       — Пожалуй, — неохотно согласился он.       Вскоре дыхание Розы стало ровным и глубоким. Сон снова начал завладевать её сознанием, мягко утягивая в забытье. На границе между явью и сном она почувствовала, как Доктор осторожно, стараясь не разбудить, поправил сползшее с её плеча одеяло.       — Спокойной ночи, Роза Тайлер, — прошептал он.       

***

      Утро началось с запаха подгоревших тостов и густого аромата крепко заваренного чёрного чая. Роза стояла у плиты, методично переворачивая шкворчащие на сковороде сосиски, и периодически прикладывалась к огромной кружке. Доктору пришлось будить её за час до того, как ей действительно нужно было вставать, просто чтобы дать её мозгу время загрузиться и осознать реальность. Звериная натура, возможно, и давала ей сверхсилу, но против банальной утренней сонливости была абсолютно бессильна. Чтобы окончательно проснуться, Роза вливала в себя уже вторую порцию термоядерного чая.       Марта Джонс покинула их обитель ещё полчаса назад. Будущий врач вихрем пронеслась по кухне, наспех влила в себя чашку обжигающего кофе, прокричала что-то неразборчивое про «прийти пораньше» и захлопнула за собой дверь с такой силой, что жалобно звякнули чашки в буфете.       А вот третий обитатель их импровизированного семейного гнезда явно никуда не торопился. Тимоти сидел за кухонным столом, ссутулившись так сильно, что его нос едва не касался кружки. Подросток был откровенно плох в искусстве конспирации. Его светлые волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли заметные тёмные круги, а веки казались настолько тяжёлыми, словно к ним привязали по свинцовому грузилу. Он ритмично клевал носом, периодически вздрагивал и широко распахивал глаза, пытаясь изобразить крайнюю степень бодрости, но спустя минуту снова начинал медленно сползать вниз.       Роза, наблюдая за этой картиной краем глаза, тихонько фыркнула. Она хотела сделать вид, что ничего не знает, но грех было не воспользоваться такой возможностью и не подшутить над горе-конспиратором.       — Не спи, Тим, — бодрым голосом произнесла она, с громким стуком ставя перед ним тарелку с яичницей и сосисками.       Мальчик от неожиданности подпрыгнул на стуле.       — Я-я не сплю, — пробормотал он, судорожно моргая и пытаясь сфокусировать взгляд на еде.       — Ты сегодня выглядишь каким-то… задумчивым, — протянула Роза. — Как тебе спалось? Надеюсь, никакие посторонние шумы не мешали?       Тимоти побледнел, а его рука, тянущаяся к кружке, предательски дрогнула.       — С-спалось? О, великолепно! — пискнул он. Подросток поспешно прочистил горло, пытаясь вернуть себе привычный вежливый тон. — Просто превосходно, благодарю вас. Никаких шумов я не слышал. Спал как убитый! До самого утра! Ни разу не просыпался!       — Да? Надо же, — Роза покачала головой. — А выглядишь так, словно всю ночь работал. Или, скажем, гулял по тёмным улицам до рассвета.       Тимоти в ужасе вытаращился на неё и начал затравленно озираться по сторонам, словно ища пути к отступлению. Он попытался откусить сосиску, чтобы занять рот и избежать дальнейших расспросов, но промахнулся и ткнул вилкой в щёку.       — Я… я просто читал, — заикаясь, выдавил он. — Да! Читал Диккенса. Очень… захватывающая была глава. Про то, как Оливер Твист попал в дурную компанию…       — О, дурная компания — это всегда так опасно, — многозначительно протянула Роза, с трудом сдерживая смех. Она наслаждалась каждой секундой этого спектакля. — Никогда не знаешь, к чему это приведёт. Сегодня ты читаешь про Оливера Твиста, а завтра сам решаешь сбежать из дома в поисках ночных приключений.       Тимоти сжался в комок, став, казалось, в два раза меньше, и боязливо посмотрел на Розу с неподдельным ужасом.       В этот момент Доктор, всё это время сидевший напротив и уткнувшийся в свежую утреннюю газету (держа её вверх ногами), не выдержал и расхохотался.       — О, ради всех звёзд, Роза, прекрати пытать ребёнка, — сказал он, откинув газету. — У него сейчас пульс превысит все допустимые для человека нормы.       Тимоти испуганно перевёл взгляд на Повелителя Времени.       — Мы всё знаем, Тимми, — заявил Доктор, широко улыбаясь. — Мы слышали, как ты уходил, и слышали, как ты возвращался. Кстати, на будущее: третья ступенька на крыльце скрипит в тональности си-бемоль. Если наступать на её левый край, звука почти не будет. Учти это для следующих вылазок.       Подросток поперхнулся воздухом. Краска мгновенно сошла с его лица, а вилка с грохотом выпала из ослабевших пальцев.       — Вы… вы знали? — пролепетал он, вжимая голову в плечи, ожидая неминуемой кары. — Сэр, я могу всё объяснить! Я не хотел… То есть, я не собирался…       — Оставь оправдания, мой юный друг, — отмахнулся Доктор. — Меня не интересуют извинения. Меня интересуют факты! Подробности!       Роза рассмеялась, подходя к столу и ставя перед Доктором его порцию завтрака.       — Он ждал этого момента с трёх часов ночи, — сдала «мужа» Роза. — Всю плешь мне проел, гадая, куда вы там пошли.       Доктор проигнорировал её комментарий, не отрывая горящего взгляда от опешившего подростка.       — Итак, выкладывай! — скомандовал он. — Что вы делали? Куда ходили? Вы встретили банду стиляг? Вы пытались угнать машину? Вы раздобыли те ужасные дымящиеся палочки, которые вы, люди, называете сигаретами? Давай, Тимми, распиши мне своё приключение во всех красках! Я требую полный и подробный отчёт о твоём первом официальном подростковом бунте!       Тимоти несколько секунд просто сидел с открытым ртом, переводя совершенно ошарашенный взгляд с сияющего Доктора на посмеивающуюся в кружку Розу. Его мозг, воспитанный в строгих правилах частной школы, где за малейшую провинность полагалась порка, категорически отказывался обрабатывать происходящее.       — Вы… вы не будете меня наказывать? — робко уточнил он, всё ещё подозревая, что это какая-то изощрённая психологическая ловушка. — И не запрёте в комнате? И даже не лишите сладкого?       — Наказывать? За сбор важнейших данных о социуме второй половины двадцатого века? Тимми, дорогой мой, это же фундаментальное исследование! Полевая практика! Как я могу наказывать тебя за тягу к знаниям? Но при одном условии, — он грозно поднял вверх указательный палец. — Ты должен выдать мне всё до мельчайших подробностей. Я жажду деталей. Куда вы пошли?       Мальчик судорожно сглотнул, всё ещё не до конца веря своему счастью, но природная честность и облегчение взяли верх. Он неуверенно потянулся за вилкой, откусил кусочек остывшей сосиски и наконец начал рассказ:       — Это были соседские мальчишки, Мейсон и Итан. Они ещё на прошлой неделе звали меня погулять, когда мы играли в мяч за школой. Сказали, что ночью город выглядит совсем иначе. И… я просто не смог удержаться, сэр. В моём времени ночью так темно и тихо, а здесь…       Глаза подростка вдруг загорелись тем самым неподдельным восторгом первооткрывателя, который Доктор так обожал в людях. Сонливость Тимоти как рукой сняло.       — Мы пробрались на старую железнодорожную насыпь за мостом, — воодушевлённо продолжил он, активно помогая себе руками. — Оттуда видно всё шоссе и центральную улицу. Это было… это было невероятно! Там горели огромные светящиеся буквы! Зелёные, красные… Они отражались в лужах на асфальте, и казалось, что земля тоже светится. А машины… они проносились мимо с таким рёвом!       Доктор подался вперёд, подперев подбородок кулаками, и слушал его с таким же упоением, с каким ребёнок слушает сказку на ночь.       — Светящиеся вывески! — радостно поддакнул Повелитель Времени. — Неоновые трубки, наполненные инертным газом. Потрясающее зрелище, не правда ли? А что ещё? Вы же не просто смотрели на лужи?       — Нет, сэр! — Тимоти гордо выпрямил спину. — У Мейсона был с собой портативный транзисторный радиоприёмник. Такая маленькая коробочка, работает от батареек, представляете? Он поймал какую-то пиратскую радиостанцию, которая вещала прямо с корабля в Северном море, и мы слушали музыку.       — Музыку? — Роза с улыбкой облокотилась о стол. — И какую же? Только не говори, что Бетховена.       — Нет, что вы! — Тимоти даже слегка покраснел от возбуждения. — Это был рок-н-ролл! Там были электрогитары и очень громкие барабаны. Группа называлась «The Rolling Stones». Песня была ужасно шумной, ритм совершенно неправильный с точки зрения классической композиции, а солист скорее кричал, чем пел, но… Но мне ужасно понравилось. В этом столько энергии! Я даже немного отбивал такт ногой.       — Блестяще! — просиял Доктор. — Тимми, я невероятно тобой горжусь. Ты не просто сбежал из дома, ты прикоснулся к самому духу этой эпохи!       Роза мягко рассмеялась, глядя на то, как расцветает лицо подростка. Вся его нервозность и скованность испарились без следа. Он понял, что здесь его не будут осуждать за то, что он хочет быть обычным ребёнком.       — Но, — Доктор вдруг прищурился, включая режим строгого (насколько это было возможно для него) родителя, — ответь мне на один критически важный вопрос. Ребята предлагали тебе курить бумажные трубочки с тлеющей травой?       Тимоти мгновенно перестал улыбаться и серьёзно кивнул:       — Да, сэр. Итан стянул у отца две сигареты. Они подожгли их и пытались вдыхать дым.       Роза замерла с кружкой у губ, вопросительно изогнув бровь.       — И? — протянула она. — Только честно, Тим.       — Я отказался! Честное слово! Мейсон затянулся и так страшно закашлялся, что у него даже слёзы потекли. К тому же, я вспомнил вашу лекцию, сэр, — он посмотрел на Доктора с неподдельным уважением. — Вы рассказывали мне про губчатую структуру человеческих лёгких и про то, как смолы уничтожают альвеолы. Это звучало крайне негигиенично. Я решил, что рок-н-ролла для одной ночи будет вполне достаточно.       Роза выдохнула с облегчением и потрепала мальчика по светлой макушке.       — Умница. Считай, что ты успешно прошёл боевое крещение. Но давай договоримся: в следующий раз, когда пойдёшь приобщаться к контркультуре, постарайся возвращаться до того, как начнут петь утренние птицы. А то если ты уснёшь на уроке математики и свалишься со стула, директор снова вызовет нас в школу. И я не уверена, что теория неовикторианского пацифизма спасёт нас во второй раз.       — Обещаю, тётя Роза, — с готовностью кивнул Тимоти, принимаясь за остывшую яичницу с таким аппетитом, словно не ел три дня. Гора, свалившаяся с его плеч, явно освободила место для здорового подросткового голода.       Доктор, удовлетворённый результатами допроса, снова развернул свою газету (на этот раз правильно) и углубился в чтение колонки новостей, периодически недовольно цокая языком.       Остаток завтрака прошёл в уютной и расслабленной атмосфере. Тимоти, доев всё до последней крошки, вежливо поблагодарил Розу за еду, помыл за собой тарелку и, с трудом подавляя очередной зевок, поплёлся наверх — отсыпаться за свой бунтарский ночной поход.       Когда шаги подростка на лестнице стихли, Роза опустилась на стул рядом с Доктором и со вздохом оперлась щекой на ладонь.       — Вот видишь, — сказала она. — Всё прошло просто отлично. Он взрослеет.       — И всё равно он остаётся слишком правильным, — Доктор перевернул страницу газеты, хотя Роза была уверена, что он даже не смотрит на текст. — Никакого криминала. Только рок-н-ролл на старой насыпи. Это почти до скучного образцово-показательный побег. Я в его возрасте однажды угнал…       — Доктор, мы не можем требовать от ребёнка из тысяча девятьсот тринадцатого года, чтобы он сразу стал местным хулиганом, — перебила его Роза. — Для него послушать транзисторный приёмник ночью — это уже прыжок с парашютом.       Повелитель Времени наконец отложил газету и посмотрел на неё. Его взгляд, как всегда, смягчился, когда он смотрел на Розу.       — Ты отлично с ним справляешься, — вдруг сказал он. — Я имею в виду… с ролью тёти. Ты даёшь ему то, что я никогда бы не смог дать в одиночку. Чувство дома.       Роза почувствовала, как щёки предательски теплеют. Она опустила глаза на свою пустую кружку, обводя пальцем её каёмку.       — Мы оба справляемся, — ответила она. — Ты тоже делаешь всё правильно. Даже если иногда перегибаешь палку.       Доктор продолжал смотреть на неё, и она вспомнила, как они возвращались из паба и стояли у калитки, разделённые всего несколькими сантиметрами. Это воспоминание всё ещё отзывалось где-то под рёбрами лёгким трепетом. Доктор, видимо, тоже вспомнил об этом, потому что резко отвёл взгляд и нервно прочистил горло, поднимаясь из-за стола.       — Ну что ж! — громко объявил он. — Марта спасает розничную торговлю, Тимоти восстанавливает нейронные связи во сне, а что планирует делать миссис Тайлер? Твоя смена в антикварном магазине начинается через полтора часа. Полагаю, нас ждёт подробный отчёт о романтических успехах твоего сурового босса?       Роза закатила глаза:       — О, Дейзибель Хиггинс точно не даст мне покоя с самого порога, — усмехнулась она, вставая и собирая пустые чашки. — Уверена, она уже придумала имена для их будущих детей. Я только надеюсь, что Чарли не уволит меня за то, что мы втянули его в эту авантюру.       — Уволит? Да он должен выписать тебе премию, — возмутился Доктор, забирая у неё из рук посуду и направляясь к раковине. — Мы устроили ему идеальное рандеву. Иди собирайся, миссис Тайлер, а я, пожалуй, спущусь в подвал. Хочу попробовать словить передачи с Альфа Центавра. Местная музыка, конечно, забавна, но мне не хватает добротного инопланетного джаза.       Роза покачала головой, с нежностью глядя на его худую спину, когда он включил воду.       — Только не взорви дом, пока меня не будет, — бросила она через плечо, направляясь к выходу из кухни.       — Я обещаю постараться! — донеслось ей вслед сквозь плеск воды. — Но если миссис Кроули снова придёт жаловаться на шум, я скажу ей, что это ты репетируешь ирландские баллады!       Смеясь, Роза побежала вверх по лестнице.       

***

      В доме миссис Пенниуорт царил ленивый уют, который лишь изредка нарушало тихое шипение старенького телевизора. Его выпуклый экран испускал бледно-синеватое свечение, причудливо ложившееся на тяжёлые обои в цветочек и полированные деревянные панели. На экране разворачивалась какая-то чёрно-белая мелодрама: томная актриса в пышном платье заламывала руки перед камином, а её экранный кавалер с набриолиненными волосами сурово хмурил брови, произнося напыщенные реплики о долге и чести.       Роза сидела на мягком диване, поджав под себя ноги и обхватив руками кружку с остывающим чаем.       Тимоти сейчас был в школе. С тех пор как Доктор обеспечил ему легальные прогулы уроков истории в обмен на бесконечные рефераты о Древнем Риме, мальчик практически поселился в школьной библиотеке. Он всё ещё немного стеснялся своих новых приятелей, но Роза знала, что сегодня они снова собираются вместе, чтобы послушать пиратские радиостанции. Тим изо всех сил старался казаться прилежным учеником, но по утрам сонные глаза выдавали его с потрохами.       Доктора же не было дома с самого утра. Он умчался с поистине мальчишеским восторгом, утащив с собой монструозный прибор, сооружённый из старого тостера, обрывков медной проволоки и нескольких вешалок для одежды, — своё творение он гордо называл «субхроноидальным приёмником межгалактических частот». Повелитель Времени был твёрдо намерен поймать трансляцию джазового фестиваля с Альфы Центавра, и ради этого он, судя по всему, сейчас бегал по крышам лондонских многоэтажек, пугая местных голубей и случайных прохожих.       Рядом с Розой на диване расположилась Марта. Будущий врач устроилась поудобнее, накинув на плечи тёплый шерстяной плед, и лениво жевала овсяное печенье, запивая его крепким кофе. Сегодня у неё был выходной, и она наслаждалась возможностью просто ничего не делать.       Герой мелодрамы тем временем пустился в долгий монолог о любви, от которого Роза в очередной раз рассеянно вздохнула и отвела взгляд к окну.       — Роза, — позвала её Марта, не отрывая взгляда от экрана. — Колись, что с тобой случилось?       Роза вздрогнула, едва не расплескав остатки чая на колени. Она непонимающе заморгала, глядя на подругу.       — Что, прости? — переспросила она, удивлённо приподнимая брови. — О чём ты вообще? Со мной всё в порядке. Просто фильм немного скучный. Этот парень говорит слишком много лишних слов вместо того, чтобы просто подойти к девушке.       Марта наконец оторвалась от созерцания чёрно-белых страданий на экране, повернулась к Розе всем корпусом и скептически прищурилась.       — Роза Тайлер, не пытайся делать из меня дуру, — с лёгкой, но проницательной улыбкой сказала Марта. — Я будущий врач, моя профессия — замечать симптомы. А твои симптомы сейчас видны невооружённым глазом. После того безумного двойного свидания в пабе ты сама не своя. Ты так странно посматриваешь на Доктора, словно между вами что-то произошло. Давай, колись.       Щёки Розы мгновенно залил густой румянец. Она почувствовала, как тепло разливается по шее, и поспешно уткнулась носом в кружку, делая вид, что невероятно увлечена разглядыванием чаинок на дне.       — Это не так, — пробормотала она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более равнодушно. — Тебе показалось, Марта. Я смотрю на него точно так же, как и всегда. Я просто… устала на работе. Чарли после того свидания стал слишком требовательным, вот и всё.       — О-о, ну конечно, во всём виноват Чарли, — фыркнула Марта. — Роза, я не слепая. И я прекрасно вижу разницу между тем, как ты злишься на его очередную глупость, и тем, как ты замираешь, когда он просто подходит. Вы оба ведёте себя так, словно между вами натянута невидимая струна, которая вот-вот лопнет. Ну же, выкладывай. Что случилось, когда вы возвращались из паба? Он снова что-то натворил и довёл тебя до ручки?       Роза тяжело вздохнула, понимая, что скрываться дальше бесполезно. Марта Джонс обладала удивительной, порой пугающей проницательностью, и спорить с ней, когда та включала режим допроса, было себе дороже. К тому же внутри Розы вся эта ситуация копилась слишком долго, требуя выхода. Ей до безумия нужно было выговориться кому-то, кто знал всю правду о них, о ТАРДИС и о том, через что им пришлось пройти.       Она осторожно поставила кружку на журнальный столик и тихо призналась:       — Мы… чуть не поцеловались.       Марта резко вскинула голову. Её глаза расширились, а с губ сорвался восхищённый свист. От избытка эмоций она даже сбросила плед с плеч.       — Ничего себе. Величайший ум Вселенной наконец-то перешёл от теории к практике? И как это было? Подожди… Ты сказала «чуть не поцеловались». В чём проблема, Роза? Почему «чуть»?       — Потому что я отстранилась, — горько ответила Роза, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомая волна смутного страха и обиды на саму себя. — Мы стояли у калитки, было поздно. Он посмотрел на меня… Коснулся моей щеки. И мне показалось, что если я сделаю ещё один шаг, если я позволю этому случиться… мир просто разлетится на куски. Я испугалась. И отступила.       Марта нахмурилась, недоумевая, почему её подруга делает проблему из того, что для любого обычного человека было бы моментом счастья.       — Роза, послушай меня, — произнесла Марта, придвигаясь ближе и кладя руку ей на плечо. — Я не понимаю. Вы ведь и так ведёте себя как настоящая пара, а не как придуманная для конспирации перед миссис Кроули. Вы живёте в одном доме, делите быт, заботитесь о Тимоти, ссоритесь из-за немытой посуды и подгоревших тостов… Вы настоящие. И Доктор… Боже, да любой, у кого есть глаза, видит, как он старается! Он пытается быть нормальным ради тебя. Почему ты бежишь от этого?       — Я вижу, что он старается, Марта! — воскликнула Роза. — Я вижу это каждый божий день! И от этого мне становится только хуже. Я вижу, как он ломает себя, как он запихивает свой девятисотлетний разум в рамки этого крошечного дома. Но я не могу. Просто не могу позволить себе поверить в это.       — Но почему? Почему бы тебе просто не дать вам обоим шанс? Что в этом плохого? Ты любишь его, он… ну, очевидно, испытывает к тебе что-то очень сильное и глубокое. Зачем строить стены там, где можно открыть дверь?       — Потому что это Доктор! Ты ведь его знаешь. У него довольно ветреная натура. Он любит путешествия, опасность и весь этот безумный бег сквозь звёзды. И больше всего на свете он любит убегать, когда всё становится слишком сложно или слишком… по-человечески. Даже если сейчас он действительно хочет, чтобы мы были «вместе» — хотя я всё ещё сомневаюсь на этот счёт, — то долго ли это продлится?       Роза сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Звериное чутьё внутри неё глухо ворочалось, отзываясь фантомной болью в тех местах, где когда-то сомкнулись зубы Клайда.       — До тех пор, пока он снова не решит, что я опасна? — с невыразимой горечью продолжила она. — Пока у меня снова не случится приступ или пока он не вспомнит, что я больше не та обычная Роза Тайлер? Марта, ты не представляешь, каково это было. Он смотрел на меня как на медицинский случай, как на аномалию, которую нужно изолировать от мира… но он не видел меня. Он видел опасность. И я до смерти боюсь, что стоит мне открыться ему, стоит поверить, что всё это по-настоящему, — и он опять включит свой расчётливый режим Повелителя Времени. А когда всё снова пойдёт по старому сценарию… он сядет в свою синюю будку и исчезнет. В очередной раз.       Марта слушала её молча, не перебивая. Её лицо постепенно становилось всё более серьёзным. Она смотрела на Розу с глубоким сочувствием, понимая всю тяжесть этой травмы. Быть брошенной самым близким человеком во Вселенной в момент величайшей уязвимости — такое оставляло шрамы куда глубже, чем укус оборотня.       Телевизор на заднем плане продолжал что-то тихо бормотать, но его звуки казались далёкими и неважными.       — Роза, — наконец тихо произнесла Марта. — Я понимаю твой страх. Честно. Но… ты не замечаешь одной очень важной вещи.       — Какой? — Роза устало прислонилась спиной к подушкам дивана, чувствуя себя совершенно опустошённой после своего монолога.       — Доктор больше не убегает. И не осторожничает с тобой, — твёрдо сказала Марта. — Подумай об этом. Разве он ходит вокруг тебя на цыпочках? Разве он контролирует каждый твой шаг? Нет. Он спорит с тобой из-за ерунды, дразнит, доверяет тебе Тимоти… Он принял твоё проклятие полностью, со всеми его пугающими сторонами, и больше не пытается тебя чинить. И, что самое главное, — он хочет быть рядом. Чтобы ты вернулась к нему.       Роза замерла. Её мозг, до этого зацикленный на старых страхах и обидах, словно натолкнулся на невидимую стену. Перед глазами пронеслись события последних недель: их утренние перепалки, его смех, когда она применяла свою звериную силу. Ни единого косого взгляда. Никаких приборов.       Она так привыкла прятаться за бронёй, что всё это время обманывала саму себя. Ей казалось, что его нынешнее тепло и отсутствие барьеров — это просто остаточное эхо личности Джона Смита. Досадная человеческая привычка, которая вот-вот выветрится, и перед ней снова предстанет тот, кто запер её в ТАРДИС после укуса, а после, испугавшись трудностей, сбежал.       Но Марта была права.       Джон Смит давно ушёл. Перед ней был Доктор. И это он, Повелитель Времени, осознанно решил изменить отношение к ней. Он изменился не по инерции. Он перестал осторожничать, потому что сам до одури испугался — испугался потерять её навсегда.       Осознание этого обрушилось на Розу, мгновенно смывая остатки тщательно выстроенной стены. Сердце болезненно сжалось, но на этот раз не от страха, а от пронзительного чувства вины и нежности к этому нелепому пришельцу. Он лез из кожи вон, пытаясь казаться обычным и доказать, что доверяет ей, а она… она упрямо продолжала видеть в нём беглеца.       — Роза? — позвала Марта. — Ты в порядке? Ты так внезапно замолчала…       — Я… да, — выдохнула Роза, поднимая на неё взгляд. — Да, Марта, я в порядке. Просто… боже, ты права.       Марта победно изогнула бровь:       — И какой из этого вытекает вывод?       — Что я круглая дура? — нервно усмехнулась Роза.       — Нет. Тот, что тебе пора перестать отталкивать его и, не знаю, позвать наконец на свидание? На настоящее свидание, где вы будете только вдвоём, без спасения Земли, без пришельцев и без какой-либо миссии на фоне.       Роза задумчиво закусила губу. В этой идее определённо что-то было. Сердце предательски забилось чуть быстрее от одной только мысли об этом.       — Только вот куда? — спросила она. — Куда бы мы с ним ни пошли, он везде умудряется найти нам неприятности. Если не монстров из соседней галактики, то хотя бы повод для скандала с местными.       — А что насчёт дома? — невозмутимо предложила Марта, пожав плечами. — Из неприятностей у вас тут только вредная миссис Кроули, да и она слова поперёк не скажет, если «образцовая супружеская пара» решит устроить себе романтический ужин. Я могу забрать Тимоти погулять по вечернему Лондону, а у вас будет уйма времени, чтобы провести нормальный романтический вечер.       Глаза Розы расширились от удивления. План звучал пугающе идеально.       — Хорошая идея, — неуверенно начала она, с благодарностью глядя на подругу. — Но ты уверена?       — О, брось, — фыркнула Марта. — Подруга я вам или кто? К тому же, должен же кто-то наконец сдвинуть вас двоих с мёртвой точки, пока вы окончательно не свели нас с ума.       Роза рассмеялась. В этом смехе смешались и невероятное облегчение от того, что Марта её так тонко поняла, и огромная благодарность подруге за её самоотверженность.       Но уже через пару мгновений её веселье резко оборвалось. Улыбка застыла, а в глазах появилось выражение неподдельной, почти комичной паники.       — Погоди-ка, — медленно произнесла Роза. — У нас есть ещё одна проблема.       Марта напряглась:       — Какая ещё проблема?       — Я никогда в жизни не готовила романтический ужин! — в отчаянии всплеснула руками Роза. — Серьёзно, Марта, мой кулинарный потолок — это завтраки. Когда я ходила на свидания с Микки, мы просто заказывали пиццу или брали рыбу с жареной картошкой в ближайшей забегаловке.       — Подожди, — нахмурилась Марта. — Но в те дни, когда была твоя очередь готовить, мы ведь не голодали.       Роза замерла и отвела глаза. На её щеках начал проступать предательский румянец.       — Ну… — протянула она, внезапно заинтересовавшись узором на ковре. — Понимаешь… В общем…       — Что? — Марта подалась вперёд.       — Готовил в основном Доктор! — выпалила Роза. — Или Тим. Ты не представляешь, как хорошо у него это получается. Помнишь тот вкусный пирог на прошлой неделе? Его рук дело.       Марта ошарашенно уставилась на неё:       — То есть как это?       — Ну а что мне было делать? — защищалась Роза. — Доктор заходил на кухню, говорил: «Дай-ка я покажу, как правильно», и через пять минут уже стоял у плиты, а я только кивала и нарезала хлеб. Тим однажды увидел, как я пытаюсь почистить картошку, забрал у меня нож и сказал: «Лучше я сам». А ты вечно приходила на готовый ужин и думала, что это я приготовила, а на самом деле я просто… сервировала.       Роза вскочила с дивана и начала нервно мерить шагами небольшое пространство между телевизором и диваном.       — Мой максимум — это яичница и тосты. И то тосты у меня подгорают через раз. Понимаешь теперь масштаб катастрофы? Мне нужно приготовить романтический ужин на двоих, а я даже спагетти нормально сварить не могу. В прошлый раз, когда я попыталась, они прилипли к кастрюле и превратились в один большой крахмальный комок. Как такое вообще возможно с макаронами?       Марта медленно переваривала услышанное, вспоминая все те ужины, которые она приписывала кулинарным талантам Розы и которые на самом деле, как выяснилось, были делом рук Доктора и подростка.       — Да, проблема, — наконец выдохнула она. — Но мы справимся.       Роза остановилась и с сомнением посмотрела на подругу:       — Каким образом? Устроишь мне ускоренный курс кулинарного мастерства за пару часов?       — Мы живём в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году, Роза, — невозмутимо отозвалась Марта, отбрасывая плед и поднимаясь с дивана. — Эпоха домохозяек, культа идеального домашнего очага и любителей записывать все свои рецепты в тетрадочку. Мы можем поискать или сразу позвонить миссис Пенниуорт и спросить у неё простенький рецепт. Помнишь, как Доктор с аппетитом уплетал её печенье? Уверена, и другие её блюда придутся ему по вкусу.       — А если нет? — всё ещё сомневалась Роза.       — Тогда мы сыграем на его главных слабостях! — глаза Марты загорелись азартом полководца, планирующего сложную военную операцию. — На десерт мы сделаем что-нибудь с бананами. Например, бананы в шоколаде. Увидев их, он мгновенно потеряет волю к сопротивлению. Главное — это атмосфера, Роза. Приглушённый свет, красивая скатерть, приятная музыка на проигрывателе… и ты. Поверь мне, когда он увидит тебя в красивом платье, ждущую его за накрытым столом, ему будет всё равно на еду.       Роза невольно улыбнулась. Уверенность будущей женщины-врача оказалась на редкость заразительной.       — Банановый десерт, — задумчиво повторила Роза. — Звучит как надёжный план спасения.       — Вот именно, — Марта ободряюще похлопала её по плечу. — Так что отставить панику. Я забираю Тимми на весь вечер, и мы пойдём смотреть на Биг-Бен, гулять по набережной и есть мороженое. А ты останешься здесь, вооружишься поварёшкой и устроишь Доктору такой вечер, после которого у него и мыслей не возникнет снова от тебя сбегать.       Роза глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри разгорается трепетный огонёк предвкушения. Впереди была сложная кулинарная битва, но ради того, чтобы увидеть лицо Доктора, когда он поймёт, что весь этот вечер организован специально для него, она была готова рискнуть чем угодно. Даже своими крайне скромными кулинарными талантами.       

***

      Внутри дома миссис Пенниуорт, а точнее, на его крошечной, видавшей виды кухне, разворачивалась драма библейских масштабов.       У этой драмы было имя — «Кулинарное Искусство». И, как выяснилось опытным путём, Роза Тайлер и это самое искусство находились в состоянии кровопролитной войны.       Всё началось сразу после того, как Марта, заговорщически подмигнув Розе, утащила упирающегося Тимоти «гулять по вечернему Лондону». Роза осталась одна, вооружившись той самой увесистой кулинарной книгой для начинающих, которую они нашли у хозяйки дома.       План Марты — беспроигрышная банановая атака на вкусовые рецепторы Повелителя Времени — казался Розе гениальным в своей простоте. Что могло быть сложного в том, чтобы запечь несколько бананов в шоколаде и приготовить нежный бисквит? Оказалось — всё.       Сейчас Роза стояла посреди кухни, тяжело дыша, и её вид мог бы напугать даже закалённого в боях далека. Её любимое светло-голубое платье в цветочек было практически неразличимо под толстым и неровным слоем муки. Чумазое лицо, испачканное в сахаре и какао-порошке, выражало крайнюю степень отчаяния и боевой решимости. На кончике носа застыла капля растопленного шоколада, а несколько прядей, выбившихся из причёски, прилипли ко лбу, щедро посыпанные пудрой. Она была похожа не на романтичную хозяйку, ждущую мужа к ужину, а на выжившую в эпицентре взрыва на кондитерской фабрике.       — Ну давай же, не подведи меня, — лихорадочно шептала Роза, осторожно ставя в духовку старой газовой плиты форму с тем, что, согласно рецепту, должно было превратиться в «Банановый пирог высшего качества».       Внутри формы находилась подозрительная масса грязно-коричневого цвета, которая пахла… ну, скажем так, оригинально. Это был запах перезрелых бананов, подгоревшего сливочного масла, слишком большого количества корицы и капли отчаяния.       Роза аккуратно прикрыла скрипучую дверцу духовки, стараясь не хлопать, чтобы вконец не сломать бедную плиту.       — Пожалуйста, только не сгори, — взмолилась Роза, вытирая руки о фартук, который уже давно перестал выполнять свою защитную функцию и сам нуждался в спасении. — Умоляю. Хотя бы ради Марты. Она же там с Тимоти по городу скитается.       Она выдохнула, чувствуя, как от напряжения начинают дрожать колени. Кулинарный марафон выжал из неё все силы. И дело было не только в рецептах.       Осознание того, о чём они говорили с Мартой, всё ещё отзывалось внутри Розы странным, трепетным волнением. Она хотела, чтобы этот вечер прошёл идеально. Чтобы Доктор вернулся, увидел её, увидел этот стол и понял, что она тоже готова перестать бояться и сделать шаг навстречу.       Но для начала ей нужно было… ну, хотя бы немного привести кухню в порядок.       Роза наконец-то позволила себе осмотреться, и её сердце ушло в пятки.       Если бы кто-то решил составить энциклопедию кулинарного хаоса, эта кухня могла бы стать её обложкой.       Она начала с раковины. Точнее, с того места, где Роза предполагала наличие раковины. Сейчас там высилась Вавилонская башня из грязной посуды, которая, казалось, насмехалась над законами гравитации. Миски, кастрюли, противни, сита, ложки — всё это было покрыто слоями застывшего теста, прилипшего шоколада, муки и подгоревшего масла. На вершине этой монументальной инсталляции покоился венчик, на котором застыл ком теста, подозрительно напоминающий маленького, грустного осьминога. Роза попыталась вытащить одну ложку из этой кучи, и вся конструкция угрожающе заскрипела. Она поспешно отдёрнула руку.       — О нет. С этим я расправлюсь позже, — пробормотала она. — Сначала… стол.       Роза повернулась к обеденному столу, который по её задумке должен был стать оазисом романтики. Ну, технически он им и был. Она даже умудрилась расстелить на нём красивую льняную скатерть, которую миссис Пенниуорт хранила для особых случаев. Но вот всё, что было поверх скатерти…       Там царил такой же весёлый бардак. Романтический ужин для двоих по-тайлеровски включал в себя две тарелки, два набора приборов (немного липких от шоколада), две хрустальные рюмки (почему-то одна была с отбитым краем) и… гору кулинарных принадлежностей.       Роза попыталась расчистить пространство, но вместо этого просто перекладывала предметы с места на место. В итоге накрытый стол представлял собой причудливую композицию из тарелки с отбивными (с которыми успела помочь Марта), соусника, трёх баночек со специями, двух пустых пакетов из-под муки, формы для выпечки, сита, четырёх банановых шкурок (одна из которых почему-то оказалась на её стуле) и открытой кулинарной книги, страница которой была намертво приклеена к скатерти тестом.       В центре этого кулинарного буйства возвышались две свечи в винтажных подсвечниках.       Роза в панике заметалась по кухне, пытаясь хотя бы смести муку со столешницы, но только подняла в воздух новое белое облако. Она кашляла, чихала, мука попадала в глаза, шоколад размазывался по лицу…       — Боже, Марта меня убьёт, — простонала Роза, хватаясь за голову. — Миссис Пенниуорт меня убьёт! И этот пирог… если он сгорит, я сама закроюсь в духовке!       Она посмотрела на часы на стене: Доктор мог вернуться в любую минуту.       И как по заказу, именно в этот момент, когда Роза в очередной раз безуспешно пыталась оттереть шоколад со стола, входная дверь распахнулась.       — Роза! Марта! Вы не поверите! Это величайший триумф! — раздался голос Доктора.       Роза в панике замерла, сжимая в руке тряпку, которая уже давно была пропитана какао и мукой. Она хотела закричать: «Не заходи сюда! Здесь ловушка!», но язык словно прирос к нёбу.       Спустя секунду Повелитель Времени буквально влетел на кухню. В руках он победоносно сжимал своё монструозное изобретение, которое теперь издавало странные ритмичные пощёлкивания, мелодичное шипение и… о боже, Роза действительно это слышала! Сквозь помехи прорывались звуки настоящего, хотя и немного сумасшедшего джаза.       — Сигнал пойман! — прокричал Доктор, победно вскидывая руки с тостером к потолку и не глядя на Розу. — Прямая трансляция из седьмого сектора Альфа Центавра! Акустический джаз в исполнении шестируких тромбонистов! Это же просто… шедевр! У нас наконец-то будет своя музыка, Роза! С этого дня…       Он резко осёкся.       В пылу своего триумфа Доктор наконец-то сделал полноценный шаг внутрь кухни и, оторвав взгляд от тостера, соизволил осмотреться.       Повелитель Времени медленно, с каким-то благоговейным ужасом начал опускать руки с прибором. Его голова, как в замедленной съёмке, поворачивалась из стороны в сторону, фиксируя каждый сантиметр кулинарной катастрофы.       Сначала он увидел раковину. Точнее, эту пирамиду Хеопса из грязной посуды. Доктор несколько секунд всматривался в неё, пытаясь понять, нет ли там какого-нибудь скрытого инопланетного механизма, но венчик-осьминог на вершине убедил его, что это — чисто земной продукт. Он недоуменно моргнул.       Затем его взгляд переместился на пол. Пол был щедро посыпан мукой, на нём валялись пустая пачка из-под масла и… о боже, Доктор увидел свою любимую отвёртку, которую Роза словно использовала вместо венчика для теста.       Затем он посмотрел на накрытый стол. На ту самую скатерть миссис Пенниуорт, к которой была намертво приклеена страница кулинарной книги. На романтические свечи, которые теперь, в этом контексте, выглядели не как предвестники любви, а как сигнальные огни на месте крушения самолёта. На тарелку с бледными отбивными, на банановые шкурки на стуле…       Доктор перевёл взгляд на саму Розу.       И тут его брови поползли вверх, скрываясь за растрёпанной чёлкой. Лицо его вытянулось от крайнего удивления, а в тёмных глазах промелькнула целая буря эмоций: шок, непонимание, недоумение и… что-то ещё, чего Роза никак не могла разобрать.       Он смотрел на эту чумазую, испачканную в муке и шоколаде девушку в светло-голубом платье, которая стояла посреди этого Ватерлоо, прижимая к груди грязную тряпку и глядя на него с видом нашкодившего щенка, ожидающего неминуемой кары. Он видел шоколадную каплю на её носу, пудру в её волосах, тесто на её фартуке… Он видел Розу, которая, по-видимому, только что пережила нападение разъярённой кондитерской фабрики.       — Роза Тайлер… — медленно произнёс Доктор, поставив тостер. Его голос дрогнул, выдавая тщательно скрываемые эмоции.       Роза нервно сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжалось в тугой узел. Она зажмурилась, готовясь услышать лекцию о том, что она безнадёжна, что она монстр, который уничтожил кухню, что она…       Но вместо лекции по ушам ударил раскатистый звук.       Это был смех.       Доктор не выдержал.       Он откинул голову назад, запрокинул лицо к потолку и разразился таким безудержным хохотом, что Розе показалось, будто стёкла в окнах сейчас точно не выдержат и разлетятся на тысячу осколков. Он хохотал так сильно, что его худые плечи затряслись, а из глаз покатились слёзы. Он согнулся пополам, упираясь руками в колени, и продолжал смеяться, захлёбываясь от восторга и нелепости происходящего.       Роза ошарашенно открыла глаза. Она ожидала чего угодно, но только не этого.       Она смотрела на Повелителя Времени, который впал в состояние полной истерики из-за её кулинарного провала, и не знала, то ли ей обидеться, то ли присоединиться к этому безумному веселью.       — О боже… — простонал Доктор сквозь смех. — О, Роза Тайлер! Это… Это лучшее, что я видел за последние девятьсот лет! Клянусь всеми временными воронками, это просто шедевр!       Роза обиженно надула губы, чувствуя, как румянец заливает её щёки.       — Ничего смешного, — буркнула она. — Я вообще-то старалась. Ради тебя, между прочим. А ты… ты просто смеёшься надо мной.       Доктор наконец-то немного успокоился, хотя его плечи всё ещё подрагивали, а в глазах плясали весёлые искорки. Он выпрямился, вытер лицо рукавом и подошёл к ней ближе, игнорируя муку на полу.       — Я смеюсь не над тобой. Я смеюсь от… от восторга! Роза, ты просто невероятна. Ты уничтожила кухню в попытке приготовить ужин! Ты использовала мою звуковую отвёртку как венчик для теста! Ты… ты приклеила кулинарную книгу к скатерти! Это же… это же хаос в чистом виде! Поразительно!       Он наклонился к ней, осторожно протянул руку и смазал пальцем ту самую каплю шоколада с её носа.       — И ты просто очаровательна в этом наряде из муки и какао, — добавил он тише, и от звука его голоса у неё по спине побежали мурашки. — Хотя, смею заметить, тесто в твоих волосах выглядит немного не по-лондонски.       Роза смотрела в его весёлые глаза и чувствовала, как вся обида и паника испаряются, уступая место тому самому щемящему чувству нежности, которое преследовало её последние дни. Она не выдержала и слабо, но искренне улыбнулась.       — Там банановый пирог… — сказала она, глядя на дверцу духовки.       Доктор резко повернулся к плите и принюхался. Запах на кухне действительно начал меняться — сквозь гарь пробивался сладкий аромат запечённых бананов и шоколада.       — Банановый пирог? — переспросил он, и в его голосе прозвучало столько восторга, что Роза поняла — план Марты сработал на все сто процентов. Затем Доктор подскочил к духовке, наклонился и заглянул сквозь стекло. — О! Роза Тайлер! Просто блестяще!       Он резко выпрямился, схватил её за плечи и закружил по кухне, поднимая с пола облака муки. Тостер на журнальном столике продолжал наигрывать альфа-центаврский джаз, создавая совершенно сумасшедший фон для их танца посреди кулинарного хаоса.       — Да я готов простить тебе даже звуковую отвёртку в тесте! Это гениально! — прокричал Доктор, смеясь.       Они остановились. Роза, немного запыхавшаяся, прислонилась спиной к столешнице, глядя на него с улыбкой. Мука посыпалась с её платья на пол, как снег в рождественскую ночь.       — Только вот… к чему это всё? — спросил Доктор, обводя рукой грандиозный масштаб кулинарных разрушений. — У нас какой-то праздник, который я пропустил?       Роза почувствовала, как её щёки начинают предательски гореть. Она переступила с ноги на ногу, не решаясь поднять на него глаза.       — Я решила приготовить для нас ужин, — призналась она.       Доктор непонимающе нахмурился, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что из-под стола сейчас выскочат остальные обитатели их дома.       — А где Марта? И Тим?       — Их здесь нет, — Роза наконец-то набралась смелости и посмотрела ему прямо в глаза. — Марта забрала Тима на прогулку. Этот ужин, Доктор… только для нас.       Доктор поражённо уставился на неё. Вся его вечная суета, все его шутки и готовность сорваться с места в любую секунду просто испарились. Он замер, приоткрыв рот. Казалось, его невероятный мозг вдруг дал сбой, натолкнувшись на такую простую фразу.       Смутившись от его пристального взгляда, Роза поспешно отвернулась и подошла к накрытому столу. Ей отчаянно нужно было занять руки. Она принялась нервно собирать рассыпанные ложки, сгребать в кучу пустые пакеты из-под муки и отодвигать в сторону банановые шкурки, пытаясь хотя бы немного расчистить льняную скатерть миссис Пенниуорт.       — Просто… Марта дала мне сегодня один очень дельный совет, — заговорила Роза, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — И я много думала. О нас. О том, что произошло. Я подумала, что было бы неплохо… ну, знаешь, попытаться вернуть наши отношения к тому, что было. До всей этой моей злости и постоянных обид. И до твоих преследований. Просто… вернуть всё к началу.       Шорох её тряпки по столу внезапно затих, когда Доктор в два шага пересёк кухню и оказался прямо за её спиной.       — Вернуть к тому, что было? — тихо уточнил он. Его голос звучал хрипло, почти неузнаваемо, и в нём сквозила скрытая надежда.       Роза замерла. Она чувствовала его совсем рядом, чувствовала, как наэлектризовался воздух между ними. Звериное чутьё внутри неё молчало, полностью уступив место человеческому трепету.       Она медленно повернулась к нему. Доктор стоял так близко, что она могла разглядеть каждую крапинку в его глазах.       — Ну… — Роза сглотнула, чувствуя, как краснеет ещё сильнее, и робко, но с вызовом улыбнулась. — Конечно, мы могли бы… немного улучшить эти отношения. Внести кое-какие корректировки. Если ты, конечно, этого хочешь.       — Хочу, — ответил Доктор мгновенно. Он посмотрел на неё с такой обезоруживающей нежностью и решимостью, что у Розы перехватило дыхание. — Ещё как хочу, Роза Тайлер.       — Хорошо, — выдохнула она.       Доктор сократил последние дюймы, разделявшие их. Его ладонь легла на её щеку, и большой палец осторожно стёр со скулы белую мучную полоску. Движение было медленным, почти благоговейным — так прикасаются к чему-то невероятно хрупкому и невыразимо драгоценному.       — Ты вся в муке, — прошептал он. — Ты устроила на кухне локальный апокалипсис, испортила звуковую отвёртку, чтобы… приготовить романтический ужин? И всё это для меня?       — Ну, технически он ещё не совсем готов, — пробормотала Роза, чувствуя, как его близость начисто лишает её способности связно мыслить.       — Наверное, сначала мы должны его съесть.       — Наверное.       — И дождаться пирога.       — Видимо.       — Скорее всего, он получился очень вкусным.       — Очень на это надеюсь.       — И Марты с Тимоти нет дома.       — Нет.       — Хорошо, — рвано выдохнул Доктор и наклонился к ней.       Поцелуй вышел совсем не таким, как она себе представляла. В нём не было ни отчаянной стремительности, ни той лихорадочной жажды, которую она когда-то рисовала в воображении. Вместо этого — осторожность. Доктор целовал её так, словно каждое мгновение безмолвно спрашивал разрешения.       Роза ответила ему, запустив пальцы в его волосы — и тут же оставила на непослушных тёмных прядях чёткую белую полоску муки. Она тихонько засмеялась прямо в поцелуй, и Доктор, не отрываясь, улыбнулся ей в ответ.       — Знаешь, — пробормотал он, отстранившись ровно настолько, чтобы видеть её лицо, — когда ты сказала «вернуть к началу», я на какую-то долю секунды испугался. Подумал, что ты хочешь отмотать время назад.       — Нет, — Роза покачала головой. — Я не хочу ничего отматывать. Скорее, я хочу… начать заново. С чистого листа. Но с тобой. Только с тобой.       Доктор заморгал. Казалось, он изо всех сил пытался справиться с чем-то глубоко внутри — с той самой пресловутой неловкостью перед серьёзными «человеческими разговорами», которую он привык маскировать непрерывной суетой и болтовнёй.       — Я не очень хорош в таких вещах, — тихо признался он. — Но если ты всё же дашь мне шанс…       — Ты уже его получил, — перебила Роза. — Ты получил его в тот самый момент, когда закружил меня по кухне и назвал блестящей.       Доктор вдруг усмехнулся — той самой знакомой, лукавой усмешкой, которую она так любила.       — Вообще-то я имел в виду банановый пирог. Но ты тоже ничего.       Роза шутливо стукнула его в плечо, и он, расхохотавшись, снова притянул её к себе — на этот раз крепко, уютно утыкаясь носом в её макушку.       — Значит, корректировки, — пробормотал он куда-то в её волосы. — Мне нравится. Я отлично умею корректировать. Правда, обычно после моих корректировок что-нибудь обязательно взрывается или дымится, но ты не переживай — с нами такого точно не случится. Обещаю.       — Доктор.       — М?       — Заткнись и просто поцелуй меня ещё раз.       — О. Да. Это я тоже умею.