Часть 1

Санса ненавидела лифты. Не потому, что боялась высоты, нет. Она почти выросла в высотном офисе отца с панорамными окнами, стеклянными балконами и видом на город, который ночью становился россыпью драгоценных камней. Не потому, что боялась замкнутого пространства, она прекрасно умела держать себя в руках. Она ненавидела лифты за их непредсказуемость. Особенно в старых бизнес-центрах, где всё делали “для статуса”, а не для людей. Сегодня лифт решил проиллюстрировать ей эту ненависть в полной мере. Кабина чуть дёрнулась, мигнуло освещение, заскрежетали тросы и всё остановилось. Между этажами. Без единого милосердного “дзынь”. – Серьёзно? – выдохнула Санса и уткнулась лбом в холодное зеркало. На табло мигало что-то невнятное между “17” и “18”. Отлично. Опоздать на встречу в здание, где ты уже физически находишься, новый уровень абсурда для неё. Она нажала кнопку вызова диспетчера. – Да? – уставший голос, который явно ненавидел свою работу сильнее, чем она ненавидела лифты. – Кабина застряла между семнадцатым и восемнадцатым, – спокойно сказала она. – Один пассажир. Сколько займёт… – она вовремя вспомнила, как не любит, когда ей обещают сроки, и поправилась. – Что вы будете делать? – Отправим техников, – буркнул голос. – Не волнуйтесь. Ага, конечно. Она отключила связь, выдохнула и посмотрела на своё отражение. Красное платье-футляр, мягко сидящее по фигуре. Чёрный пиджак, чуть спущенный с плеч. Легкая стрелка на глазах, помада цвета вина. Огненные волосы, собранные в аккуратный высокий пучок. В руках, тонкая кожаная папка с распечатанными эскизами. Она выглядела именно так, как планировала, уверенная, собранная, профессиональная. Юный дизайнер, которая не “дочка богатого папы”, а самостоятельное имя. На встречу с представителями “Baelish Group”, одной из крупнейших девелоперских и инвестиционных компаний города, нужно было прийти именно такой. Смешно, конечно. Она сделала капсульную коллекцию одежды для нескольких не самых маленьких брендов, участвовала в неделе моды, дала пару интервью, которые неплохо разошлись. Но именно этот проект, интерьера и униформы для нового флагманского отеля в историческом здании, казался ей испытанием. Не просто картинка в журнале. Что-то… масштабнее. И теперь она застряла в чёртовом лифте. Она достала телефон. Сетей две полоски. Интернет кое-как, но есть. Вещи хуже. Она открыла чат с братом.

Санса: я застряла в лифте

Робб: ты что, в подвале? /смайлик ужаса/

Санса: между 17 и 18 этажом, если точнее. Если умру, завещаю тебе свою коллекцию пальто.

Робб: если ты умрёшь в лифте по пути на встречу с Баелиш Групп, это будет самый богатый судебный иск в истории

Санса: …ты не помогаешь

Робб: держись. Если что, скажи им, что твой брат юрист.

Она усмехнулась и уже собиралась закрыть мессенджер, когда дисплей мигнул входящим незнакомым номером. – Да? – откликнулась она. – Вам удалось связаться с техподдержкой лифтов? – низкий мужской голос прозвучал спокойно, чуть глуховато, с лёгкой хрипотцой. Такое звучание, которому рекламщики любят приписывать “власть и уверенность”. – Да, сказала диспетчеру, – ответила она. – А вы? – Я ваш сосед по несчастью, – спокойно сказал голос. – Застрял в лифте этажом ниже. И, как выяснилось, система автоматически отправляет данные обо всех вызовах техническим службам… и руководству здания. В том числе мне. – Вам? – переспросила она. – Вы владелец здания? – Отчасти, – уклончиво. – Скорее, управляющий компанией, которая тут расположена. Я думал, что один такой “везучий” сегодня, но, видимо, день богат на совпадения. Она немного расслабилась. Слышать, что кто-то ещё страдает вместе с тобой, странное, но срабатывающее утешение. – Надеюсь, у вас нет клаустрофобии, – добавил голос. – Я ненавижу лифты, – честно сказала она. – Но, к сожалению, моя ненависть не влияет на физику. В трубке послышался тихий смешок. – У вас хороший голос, – отметил он. – Спокойный. Обычно люди в такой ситуации либо кричат, либо рыдают. – Я просто не хочу тратить энергию на истерику до того, как узнаю, стоит ли вообще паниковать, – сухо заметила она. – Прагматично, – одобрил он. – Позвольте представиться. Петир Бейлиш. Имя ударило, как тихий гонг. Baelish Group. – …Бейлиш, – повторила она, чуть медленнее, чем нужно. – Владелец холдинга? – Виновен, – легко. – А вы? – Санса Старк, – сказала она. – Я… должна быть на встрече в вашей компании через… – она взглянула на часы, – десять минут. Пару секунд на линии было тихо. Потом он рассмеялся уже открыто, от души. – Судьба обладает извращённым чувством юмора, – сказал он. – Мисс Старк, я очень ценю дизайнеров, которые готовы буквально застрять в моём здании ради встречи со мной. – Я вообще-то собиралась застрять чуть ближе к вашему офису, – хмыкнула она. – Но да, выглядит достаточно преданно делу. Она услышала, как он тихо вздохнул, будто меняя внутреннюю передачу. – Хорошо, – сказал он. – Пока нам обоим нечем заняться, кроме как ждать, может, используем это время с пользой? Всё равно вы ехали ко мне. Можем считать, что наша встреча началась… дистанционно. – Это будет самая странная деловая беседа в моей жизни, – пробормотала она. – Но… почему нет. Она поправила пиджак, как будто он мог её видеть, выпрямилась, придерживая телефон рядом с ухом. – Итак, – спокойно начала она, – вы получили моё портфолио? – Да, – ответил он. – И это, кстати, единственная причина, по которой я не считаю этот день полностью провальным. Ваше портфолио… интересное. – “Интересное” слово, которым вежливые люди заменяют “странное”, – заметила она. – Не всегда, – возразил он. – Когда я говорю “интересное”, я имею в виду, что мне хочется задать вопросы. А вопросы, лучший комплимент, который я могу сделать проекту. Опасный человек, – отметила она. – Говорит мягко, но так, чтобы ты сам дорисовывал нужные смыслы. – Задавайте, – сказала она вслух. – Для этого я и ехала к вам. Поначалу это была самая обычная деловая беседа. Он спрашивал: – Почему вы решили использовать холодные оттенки в зонах, которые обычно делают “уютными”? – Потому что люди устают от искусственного “уютного”, – отвечала она. – Они приходят в роскошный отель, чтобы почувствовать себя частью истории, а не картинкой из очередного Инстаграма. Холодные оттенки, правильный свет, фактура дерева создают ощущение пространства, а не “уютной коробки”. Он уточнял: – Вы указываете, что хотите, чтобы персонал отеля воспринимался “не слугами, а частью истории здания”. Что это значит на практике? – Это значит, – говорила она, – что униформа не должна быть стандартными чёрными брюками с белой рубашкой. Я хочу вдохновиться стилем двадцатых. Высокие воротники, жилеты, аккуратные детали. Чтобы каждый человек, работающий в отеле, выглядел так, будто он персонаж старого фильма. Тогда и отношение к ним поменяется. Он молчал секунду. А потом сказал: – Вы учитываете психологию власти, – тихо. – Когда форма подчёркивает достоинство того, кто её носит, взаимодействие меняется. Особенно, если это место, куда приходят богатые люди, привыкшие смотреть сверху вниз. Она улыбнулась, хотя он этого не видел. – Богатые люди тоже устают от собственного превосходства, – заметила она. – Иногда им полезно почувствовать, что мир вокруг них не декорация. Иначе они начинают вести себя… хуже. – Говорите, как человек, который их видел, – отозвался он. – Я выросла среди них, – ответила она. – Это даёт определённое… образование. В какой-то момент она поймала себя на том, что перестала думать о том, что застряла в лифте. Она сидела на широком поручне, папка лежала рядом, а она говорила и слушала. Он задавал неожиданные вопросы, ловко подмечал мелочи, цеплялся за детали. И её мозг, который последние дни жил в состоянии “надо произвести впечатление”, вдруг перешёл в режим “надо обсудить идею”. Секция за секцией, эскиз за эскизом, они прошлись по всему проекту. Она говорила нахально, местами даже дерзко. Он не обрывал, но и не поддакивал. Просто… работал с тем, что слышит. Где-то через полчаса он вдруг спросил: – Можно личный вопрос? – Зависит, – осторожно ответила она. – Насколько личный. – Насколько “почему вы, будучи дочерью Эддарда Старка, не сидите спокойно в совете директоров его компаний, а вместо этого выбрали путь фриланс-дизайнера, который таскается по объектам лично”, – спокойно произнёс он. Она усмехнулась. – Вы хорошо подготовились, – заметила она. – Обычно люди сначала делают вид, что не знают, кто мой отец, а потом случайно роняют фразу “ой, я только что узнал, как забавно”. – Мне не нравятся игры в “я не в курсе того, что все знают”, – возразил он. – Лицемерие, самое скучное из искусств. Она помолчала. – Я ушла из их бизнеса, когда поняла, что для большинства партнеров я всегда буду “дочка Старка”, – сказала она. – Не Санса, не дизайнер. Либо “наша красивая вывеска”, либо “наша головная боль, потому что слишком активная”. Я не хочу, чтобы мне платили за фамилию. – Но пользуетесь ей, – мягко напомнил он. – Ваша подпись в портфолио “Sansa Stark”. – Это моя фамилия, – просто сказала она. – И моё имя. Я не обязана отказываться от него, чтобы доказать, что работаю честно. Это было бы глупо. Я просто не хочу, чтобы оно было моей единственной ценностью. Тишина в трубке была странно тяжёлой. – Честный ответ, – наконец сказал он. – И… знакомый. – Знакомый? – переспросила она. – В нашем мире, – сказал он, – есть два типа людей с сильными семьями, те, кто ложатся под фамилию, и те, кто пытаются с ней бороться. Но есть третьи, кто берёт фамилию как инструмент. Вы из третьих. – А вы? – тихо спросила она. Вопрос сорвался сам собой. Она, конечно, читала о нём. Интересная биография. Сирота из небогатого района, который сделался сам. Бейлиш, фамилия, связанная с деньгами, влиянием, с кучей слухов. Но то, что пишут в СМИ и то, чем человек кажется в телефонном разговоре, разные вселенные. Он замолчал чуть дольше, чем раньше. Потом сказал: – Я тот, кто слишком хорошо понимает, где заканчивается фамилия и начинается человек. – Улыбка прозвучала в голосе. – Но, возможно, это разговор не для застрявшего лифта. В этот момент кабина дернулась. Свет мигнул ещё раз и лифт, издав обиженный скрежет, поехал наверх. – О, – выдохнула Санса. – Кажется, нас выпустят из ада. – К сожалению, мне придётся закончить нашу маленькую импровизированную конференцию, – сказал он. – Я уже поднялся по лестнице на ваш этаж и жду у лифтовой площадки. Мне сказали, что именно тут застряли вы. Она на секунду застыла. Он поднимается по лестнице ради встречи, которую уже можно было отменить. – Быстрая реакция, – отметила она. – Для владельца холдинга. – Хороший проект стоит того, чтобы немного вспотеть, – легко ответил он. – И… хорошая собеседница тоже. Двери с лёгким лязгом распахнулись. Она шагнула в холл и первое, что увидела, были глаза. Серые. Холодные, но живые. Улыбка чуть ироничная, уголком губ. Человек, который привычно смотрит на всех как через тонкое стекло и сейчас будто сделал маленькую трещину в нём. Он стоял, опираясь на поручень лестницы. Чёрный костюм сидел идеально. Галстук тёмно-зелёный, еле заметный оттенок. Волосы чуть тронуты сединой у висков, не старость, а благородный акцент. Он чем-то напоминал ей хищную птицу, орла или ястреба, но намного умнее. Он оглядел её быстро, но внимательно, от волос до лакированных лодочек. Лёгкое движение брови выдало краткое, но точное впечатление. Заметил всё и уже сделал выводы. – Мисс Старк, – сказал он, подходя ближе. – Рада наконец-то познакомиться с вами не только по каталогу и голосу. Она подняла подбородок. – Мистер Бейлиш, – ответила. – Ещё чуть-чуть и мне пришлось бы вести презентацию из лифта. – Для вирусного маркетинга это могло бы быть неплохо, – задумчиво сказал он. – Но я всё же предпочитаю более… традиционные форматы. Он протянул ей руку. Пожатие было мягким, но в нём чувствовалась скрытая сила. Такой тип рукопожатия, который говорят тренеры: “идеальный баланс – не сминает, но и не вялый”. – Надеюсь, вы не слишком устали во время нашего… вынужденного ожидания, – добавил он. – Скорее как следует разогрелась, – честно сказала она. – Благодарю за разговор. Он помог не начать ненавидеть все инженерные системы человечества. Он улыбнулся чуть шире. – Тогда пройдёмте, – сказал он, делая приглашающий жест. – Продолжим нашу странную встречу уже за столом. Я хочу увидеть, как вы выглядите, когда защищаете свои идеи не только голосом, но и глазами. Офис “Baelish Group” оказался именно таким, каким она его представляла, но в лучшем смысле. Минимализм без показной холодности. Полы из тёмного дерева, стекло, сталь. Никаких дешёвых позолоченных элементов, которыми любят украшать чтобы показать богатство. Картины современное искусство, абстракция, пара концептуальных фотографий с видами города сверху. В воздухе запах хорошего кофе и дорогого табака, который не курят в помещении, но он всё равно живёт в стенах. Переговорная, в которую он её пригласил, была уютнее, чем ожидалось, овальный стол, мягкие кресла, панорамное окно. Она разложила эскизы. Он сел напротив, не на “главное” место, а слегка по диагонали так, чтобы они могли смотреть и на бумаги, и друг на друга. – Я уже слышал большую часть того, что вы собирались мне сказать, – начал он. – Но всё-таки хочу увидеть, как вы это “продаёте” глазами. Она провела презентацию второй раз за день, но первая была устной, а эта визуальной. В голове уже выстроилась связная линия. История здания, история бренда, история гостя, который будет заходить туда через десять лет. Она умела рассказывать. Это было её оружие. Он молчал большую часть времени, только иногда задавал короткие уточнения: – Как вы собираетесь работать с историческими ограничениями фасада? – Каким образом хотите избежать ощущения “косплея” двадцатых? – Что сделает этот отель не просто красивым, а узнаваемым? Она отвечала. Иногда, чуть слишком эмоционально, но быстро возвращалась к фактам. Её всегда немножко заносило, когда дело доходило до любимых идей. В какой-то момент она поймала, что он смотрит не только на эскизы. Его взгляд задерживался на её руках, когда она листала папку, на её лице, когда она увлекалась, на том, как её губы чуть дергались, когда она сдерживала реплику. Это не был взгляд хищника, оценившего добычу. Скорее опытного игрока, который изучает нового, интересного соперника. Когда она закончила, в комнате повисла тишина. – Итак, – сказала она, чуть откинувшись назад. – Это общий концепт. Конечно, я готова дорабатывать детали в зависимости от требований вашей команды архитекторов и пиар-отдела. Он сложил пальцы домиком, опершись локтями о стол. – Я не люблю ложь, – сказал он. – Особенно в мелочах. Она чуть напряглась. – Это организация пространства, выбранные материалы, всё это говорит о том, что вы не планировали “отдать на растерзание” концепт чьей-то команде, – продолжил он. – Вы хотели быть не подрядчиком, а куратором. По сути директором проекта. Она не стала отрицать. – Да, – прямо сказала она. – Я действительно хочу вести этот проект сама. В сотрудничестве. Но не “сделайте нам шесть вариантов, а мы выберем самый безобидный”. В его глазах мелькнула тень уважения. – Это может создавать проблемы, – заметил он. – Некоторые мои архитекторы ревниво относятся к территории. Они не любят ярких приглашённых. – Я не обязана нравиться вашим архитекторам, – пожала она плечами. – Я обязана делать хорошую работу. Он медленно кивнул. – Агрессивная честность, – произнёс он. – Это рискованная стратегия на переговорах. – Я не “на переговорах”, – ответила она. – Я на собеседовании. Если вы хотите “послушную девочку” с красивыми картинками, вам лучше нанять кого-нибудь из тех, кто уже делает “просто дорого и богато”. Таких много. Я не такая. Он улыбнулся. – Я это уже понял, – сказал он. Он поднялся, не слишком резко, но так, что она тоже инстинктивно встала. – Я не буду играть в “мы подумаем и перезвоним”, – сказал он. – Это не мой стиль. Мне нравится ваша работа. Мне нравится, как вы говорите. Мне нравится, как вы спорите. И мне… – на секунду его взгляд скользнул по её лицу чуть дольше нормы, – нравится, как вы смотрите на вещи. Она поймала его взгляд и выдержала его. – Значит? – спросила она. – Значит, – произнёс он, – проект “Пересмешник” – если вы не против рабочего названия, я хочу отдать вам. Официально, как приглашённому арт-директору. Неофициально, как человеку, которому я позволю спорить с моими людьми. В пределах разумного. Сердце кратко споткнулось. Ей двадцать три. Ему за сорок. Он Бейлиш. Он только что предложил ей… то, о чём многие дизайнеры мечтают всю карьеру. Она улыбнулась. Не глупо-радостно, а ровно. – Я согласна, – сказала она. – Но у меня тоже есть условие. Он приподнял бровь. – Я слушаю. – Если вы готовы дать мне этот проект, – спокойно сказала она, – то только при одном, вы будете говорить со мной напрямую по ключевым вопросам. Не через ассистентов, не через отдел “нам так удобнее”. Либо мы делаем это как партнёры, либо я остаюсь просто “девочкой с красивыми картинками”. Мне второй вариант неинтересен. Он смотрел на неё. Долго. Виски чуть напряглись, в глазах мелькнуло что-то странное, смесь интереса, осторожности и… лёгкого веселья. – Мисс Старк, – произнёс он, – вы умеете делать опасные предложения. – Я дизайнер, – пожала она плечами. – Это часть профессии. Он тихо рассмеялся. – Хорошо, – сказал он. – Договорились. По ключевым вопросам, только лично. Но предупреждаю вы рискуете. Общение со мной, удовольствие специфическое. – Я люблю специфические вещи, – ответила она с улыбкой. – Они лучше запоминаются. Его глаза на секунду потемнели. – Мы определённо поладим, – мягко сказал он.