Часть 2

Регулярные встречи в офисе, выезды на площадку, обсуждение смет, подбор материалов. Бесконечные таблицы, ночные переписки, срочные правки презентации к совету. Она быстро поняла, что его репутация “серого кардинала бизнеса”, не просто миф. Он был в курсе всего, от малейших финансовых движений до того, с кем спит один из партнёров. И умел использовать любую информацию. Вместе с тем он никогда не давил на неё по мелочам. Он не диктовал. Он задавал вопросы, которые заставляли её передумывать. Они спорили: – Это слишком рискованно, – говорил он, глядя на чересчур смелое оформление бара. – Организм некоторых наших гостей привык к золотым унитазам. – Организм адаптируется, – парировала она. – Богатые люди любят говорить, что у них “особый вкус”. Надо дать им возможность продемонстрировать это не только ценниками. Он хмыкал. – Вы ироничны, – отмечал он. – Я реалистка, – отвечала она. Он водил её по коридорам проектов, которые уже были реализованы. Показывал, где пришлось подстраиваться под партнёров, где продавить своё решение. Слушал её комментарии. Иногда они расходились с его видением и он не обижался. Просто отмечал: – Ваша точка зрения изнутри эстетики. Моя изнутри денег. Вместе они дают более устойчивую конструкцию. Она постепенно привыкала к его присутствию. К его манере никогда не повышать голос, но при этом быть самым громким в любой комнате. К тому, как он мог сидеть в углу на совещании, молча, десять минут, а потом одной фразой перевернуть обсуждение. К тому, как он отмечал её маленькие победы, лёгкое “хорошо сыграно”, когда она завоёвывала на свою сторону скептичного архитектора. Или короткое сообщение ночью:

ПБ: ваши эскизы по лестничным пролётам, лучший пример того, как дизайн может быть аргументом в споре с юристами

Иногда он позволял себе личные вопросы. – Вы не устали от того, что все вокруг считают вас избалованной девочкой? – спросил он как-то, когда они ехали на объект. – Я устала от того, что все вокруг считают себя психологами, – ответила она. – Особенно, мужчины старше тридцати пяти. – Укол засчитан, – усмехнулся он. – Но я спрашиваю не как психолог. Как наблюдатель. – Наблюдайте, – пожала она плечами. – Я люблю, когда меня недооценивают. Это даёт фору. – Опасная позиция, – заметил он. – Можно привыкнуть к роли “тёмной лошадки” и так никогда и не выйти на свет. Она посмотрела на него. – Выйти на свет, не значит перестать видеть, что происходит в тени, – сказала она. – Я просто хочу выбирать, когда быть заметной, а когда нет. Его губы чуть тронула улыбка. – Вы удивительно точно формулируете то, что многие даже не осознают, – отметил он. Иногда он рассказывал о себе, неявно. – Деньги это не цель, – говорил он вечером, когда они подписывали очередную партию документов. – Это инструмент. Люди, которые видят в них цель, всегда становятся либо жадными, либо жалкими. – А вы? – спросила она. – Как вы себя классифицируете? – Я? – он задумался. – Я сборщик инструментов. Люблю, когда у меня их много. И когда каждый уникальный. Она не могла не заметить, как часто он переводит разговоры на власть, влияние, рычаги. Он жил этим. Но при этом… с ним было интересно. В какой-то момент профессиональная грань стала… размягчаться. Не резко. Не по-клишированному сценарию “листочки договорв упали на пол, поднимая бумаги, коснулись руками, взгляд глаза в глаза, искра, буре, безумие”. Просто однажды она поймала себя на том, что утром выбирает серьги, думая, а как это будет смотреться, когда я в очередной раз буду спорить с ним о цвете мрамора. Или что задерживает пальцы на телефоне, читая его короткое “доброй ночи” после обсуждения. Он, кажется, тоже что-то почувствовал. Это проявлялось в мелочах. Он стал иногда провожать её до машины, хотя всегда говорил, что таких “галантностей” не любит. Замечал, когда она уставала, и мог внезапно сказать на совещании: – На сегодня всё. Остальное обсудим завтра. И да, – добавлял он, глядя на неё, – некоторым из нас стоит вспомнить, что сон не миф.

***

Перелом наступил в день, который обещал быть обычным. Они должны были встретиться на площадке проверить, как идут работы по первому этажу. Утро выдалось сырым, город затянуло тучами, асфальт блестел. Она приехала немного раньше, чем надо. Привычка. Взяла кофе в ближайшей кофейне, стояла на тротуаре, смотрела на фасад будущего “Пересмешника”. Старое здание. Камень, резные балконы, высокие арки. Она уже знала каждую трещину, каждый выступ. В голове вращались детали, куда поставить подсветку, как подать вход, чтобы человек ещё до двери почувствовал, что заходит не в “очередной отель”, а в историю. Она так углубилась в мысли, что сначала не поняла, что машина, притормозившая у входа, привлекла к себе слишком много внимания. Чёрный седан. Из него вышел он. В костюме, но без галстука. Рубашка чуть расстёгнута на горле. Лёгкое раздражение в лице, явно уже успел с кем-то поругаться по телефону. Одновременно спокойствие человека, у которого всё равно будет так, как он хочет. Она взяла второй стакан кофе без сахара, как он любит (она выяснила это случайно, хотя, возможно, не так уж случайно). Подошла к нему, когда он остановился у входа, оценивая прогресс. – Доброе утро, – сказала она, протягивая стакан. – Чтобы ваши сегодняшние войны были чуть мягче. Он перевёл взгляд на неё и на секунду в глазах мелькнуло удивление. Не от кофе. От того, как она выглядела. Сегодня она надела не привычный для встреч лаконичный костюм. Своё. Платье собственного дизайна. Глубокое тёмно-синее, мягко обрисовывающий фигуру, с асимметричной линией плеча и скрытыми карманами в складках. Без лишних деталей, но с таким кроем, который кричал: “это не масс-маркет, это мысли”. – Доброе, – тихо ответил он, принимая стакан. Его пальцы на мгновение коснулись её. – Вы выглядите опасно. – Для бюджета? – приподняла бровь она. – Для чьего-то спокойствия, – отозвался он. Они пошли внутрь. Строительные леса, стройматериалы, люди в касках. Все вокруг были заняты делом. В этом хаосе их маршрут был почти отрепетирован. Экскурсия по залу, обсуждение, где “это убрать”, “это переделать”, “этот светильник сюда не подойдёт”. На втором этаже, на уровне будущего бара, он остановился у окна. Дождь усилился. По стеклу стекали капли, люди на улице прятались под зонтами, машины искрились фарами. – Вы знаете, – сказал он, облокачиваясь рукой о подоконник, – я давно не был так вовлечён в визуальную сторону проекта. – Вы же говорили, что всё контролируете, – напомнила она. – Контролировать, не значит жить этим, – ответил он. – Обычно я смотрю на цифры, отчёты, отчёты по отчётам. Здесь… – он оглядел зал, – мне захотелось наблюдать за отделкой лично. И за тем, как вы тут командуете. Она повернулась к нему. – Считаете меня тираном? – мягко спросила она. – Считаю вас человеком, который знает, чего хочет, – сказал он. – И не боится доказывать это до конца. Он сделал глоток кофе. – Я наблюдал за вами, – продолжил он. – На совещаниях, на стройке, в спорах с моими людьми. Вы очень быстро учитесь. Но при этом не теряете своего… – он поискал слово, – вкуса. Даже когда вам говорят “так проще” или “так дешевле”. – Я не люблю компромиссы ради того, чтобы кому-то было легче отчитаться, – пожала она плечами. – Это моя работа стоять на стороне идеи. Вы на стороне бизнеса. Где-то между нами рождается результат. – В идеале, да, – кивнул он. Он замолчал. Взял пальцами каплю воды с подоконника, глядя, как она растекается. – Есть одна проблема, – сказал он после паузы. Сердце у неё чуть дрогнуло. – Какая? Он посмотрел на неё прямо. Без привычной игры в маски. – Я всё чаще ловлю себя на том, что смотрю на вас не как на партнёра по проекту, – тихо сказал он. – И это… проблема. Для меня, по крайней мере. Она замерла. В голове на секунду стало слишком много шума. Все мысли о светильниках, бюджетах, цветах стен, отступили. – Я старше вас, почти на двадцать лет, – спокойно продолжил он. – Я ваш заказчик. Я человек с… не самой идеальной репутацией. И, поверьте, я прекрасно понимаю, какие слова сейчас будут звучать и выглядеть неправильно. Это последние в словаре, которые должен произнести мой род занятий. Но я предпочитаю называть вещи своими именами, даже если это делает меня уязвимым. Он сделал медленный вдох. – Мне с вами… интересно, – сказал он. – Профессионально. Интеллектуально. И да, – его голос стал чуть ниже, – по-человечески. Я не хочу пользоваться своим положением, чтобы поставить вас в зависимость. И не хочу, чтобы вы однажды обнаружили, что находились в какой-то игре, о которой не знали. Поэтому я говорю прямо. Я чувствую к вам… больше, чем положено в таких обстоятельствах. Он замолчал, давая ей пространство. Дождь стучал по стеклу. Где-то гремели металлические конструкции. Рабочие что-то кричали. Она стояла, глядя на него. Внутри всё было… смешано. Удивление, азарт, страх, вспышка радости, глухой голос рациональности: он старше. Он влиятельнее. Это опасно. Это может разрушить проект, карьеру, репутацию… И ещё один голос, тихий, но очень честный. Ты же давно это чувствовала. Она вспомнила, как ждала его сообщений. Как спорила с ним и чувствовала адреналин от каждого ответного аргумента. Как ловила его взгляд на себе. Как думала о том, что в нём эта опасная смесь ума, власти и какой-то скрытой ранимости, которую он тщательно прячет. – Я не прошу ответа, – добавил он, когда пауза затянулась. – Во всяком случае, не сейчас. Просто… считайте, что я выложил карты на стол. Можете уйти из игры. Можете сделать вид, что не слышали. Можете… – Перестаньте, – тихо сказала она. Он прищурился. – Что именно? – Делать вид, будто вы единственный, кто умеет честно говорить, – ответила она. Она подошла ближе. – Я не идиотка, Петир, – мягко произнесла она. – Я взрослая женщина. Да, моложе вас. Да, ниже по статусу. Да, в уязвимом положении, потому что мой проект зависит от вашей компании. И да, – она улыбнулась уголком губ, – я тоже давно заметила, что вы… не просто “интересный заказчик”. Тень облегчения мелькнула в его глазах. Но он остался на месте, не двинулся к ней. – И? – спросил он. – И у меня на это тоже есть мнение, – сказала она. – Ужасно, да? Женщина с мнением. Он усмехнулся, но тут же снова стал серьёзным. Она сделала вдох. – Мы оба умные, – сказала она. – Вы слишком умный, чтобы не понимать, как это может выглядеть со стороны. Я достаточно умная, чтобы понимать, какие у этого могут быть последствия. Я… – она чуть помедлила, – не собираюсь играть в “ой, я даже не думала, как так вышло”. Я думала. Я… мне нравится быть рядом с вами. Мне нравится слушать вас. Мне нравится, что вы слушаете меня. И да, – она посмотрела ему прямо в глаза, – меня тянет к вам. Он опустил взгляд. Пальцы чуть сильнее сжали стакан. – Но, – продолжила она, – я не хочу быть вашей “очередной”. Я знаю, что о вас говорят. И я знаю, что часть из этого правда. Вы умеете использовать людей. Вы умеете очаровывать. Вы умеете делать так, чтобы человеку казалось, что он делает выбор сам, хотя всё давно просчитано. Он поднял глаза. – Вы обвиняете меня? – спокойно спросил он. – Я признаю факт, – ответила она. – И понимаю, что это часть вашего успеха. Но если между нами… что-то будет, это не должно быть ещё одной вашей стратегией. Где-то глубоко в его взгляде мелькнуло… что-то хрупкое. Как будто она прицелилась прямо в место, которое он тщательно охранял. – Вы хотите гарантий? – тихо спросил он. – Я хочу равных правил, – так же тихо ответила она. – Насколько это возможно между нами. Он сделал шаг к ней. – Равные правила, – повторил он. – Это звучит красиво. И… сложно. Она пожала плечами. – Вы любите сложные игры, – напомнила она. – Вот вам одна. Или мы строим отношения, в которых я не ваш “проект”, а партнёр. Или мы остаёмся только в плоскости “дело – деньги – дизайн”. И поверьте, – её голос стал холоднее, – если второй вариант вы выберете для того, чтобы наказать меня за честность, я всё равно вытащу этот проект. Только уже без вас. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом он вдруг улыбнулся. Настоящим, тёплым, почти юным выражением, которое она не видела раньше. – Это ужасная идея, – сказал он. – Всё это. Мы. Правила. Равенство. Возраст. Власть. Репутация. – Да, – согласилась она. – Ужасная. – И мне, – мягко добавил он, – она нравится. Он поставил стакан на подоконник. – Хорошо, – сказал он. – Попробуем. Не “отношения в тени, о которых все догадываются, но молчат”. Не “служебный роман с бонусами”. А… – он чуть скривился от собственного слова, – настоящие отношения. Насколько я вообще способен на это. – Вы способны, – уверенно ответила она. – С чего такая уверенность? – с искренним любопытством. – Вы слишком много времени потратили, играя с людьми, – сказала она. – Человек не тратит так много энергии на то, что ему по-настоящему безразлично. Это не про равнодушие. Это про защиту. Он тихо выдохнул. – Вы пугаете меня, – честно сказал он. – Тем, как хорошо видите. – Привыкайте, – улыбнулась она. – Я не перестану. Он протянул к ней руку. Но не чтобы притянуть просто коснулся её пальцев кончиками своих. – Я обещаю одну вещь, – сказал он. – Я не буду использовать против вас ту информацию, которую вы доверите мне как… человек. Не как партнёр по бизнесу. Не как “дизайнер”. Как женщина. Это всё, что я могу пообещать честно. – И не будете пытаться меня “ломать”, если я сделаю что-то не так, как удобно вам, – добавила она. – Это часть пакета, – кивнул он. Она улыбнулась. – Тогда у нас… сделка, – сказала она. Она сжала его пальцы в ответ. И только потом очень медленно, словно давая ему возможность отступить в любой момент, он наклонился к ней. Поцелуй был… тихим. Не киношным, не демонстративным. Сдержанным, но в этой сдержанности чувствовалась масса невыговоренного. Он коснулся её губ почти нежно, как будто проверял, не сон ли это. Она ответила. Внутри всё подскочило, но в голове сохранялась удивительная ясность. Когда они отстранились, мир не рухнул. Здание всё так же строилось. Дождь всё так же шёл. Люди всё так же суетились. Просто между ними появилась новая линия. – Мы всё ещё на стройке, – напомнила она. – Да, – согласился он. – И мне впервые хочется, чтобы объект сдали быстро, чтобы я мог поцеловать вас в более… подходящем месте. Она рассмеялась. – Мы ещё не подписали документы по новой поставке плитки, – напомнила она. – Не тревожьте судьбу, мистер Бейлиш. – Назовите меня Петир, – тихо попросил он. – Только если вы будете помнить, что “Петир” не имеет права давить на меня “как Бейлиш”, – ответила она. – Сложные условия, – вздохнул он. – Но я люблю сложности, вы же знаете.

***

Они аккуратно встроили свои отношения в жизнь. Не прятали, но и не демонстрировали. Для большинства людей это выглядело как “очень близкое сотрудничество”. Да, были взгляды. Да, шёпот. Да, статьи в жёлтой прессе, особенно после того, как их сфотографировали, выходящих из ресторана поздно вечером. Но у них обоих были свои инструменты работы с информацией. – Если хочешь, я могу дать официальное опровержение, – предложил он как-то, показывая ей очередную мерзкую заметку: “Молодая дизайнерша околдовала Бейлиша”. – Не надо, – сказала она. – Опровержения только подтверждают. Да и… мне всё равно, что они пишут. Он посмотрел на неё внимательно. – Точно? – спросил он. – Точно, – кивнула она. – Я знаю, что они не правы в главном. Я не “околдовала” тебя. Я тебя выбрала. Это большая разница. Он улыбнулся так, как улыбаются люди, которым попали точно в сердце.

***

Когда “Пересмешник” открыли, это был успех. Не только потому, что всё выглядело роскошно. Потому что всё было… цельным. Гости входили и оказывались в другой реальности. Журналисты писали восторженные обзоры, блогеры толкались у барной стойки, не веря, что это не киношная декорация. На официальном открытии она стояла в тёмно-зелёном платье, которое создала специально для этого вечера. Петир, в классическом костюме, рядом с партнёрами, инвесторами, важными гостями. Сцена, речи, шампанское. Она вышла на пару минут к микрофону коротко, чётко поблагодарила команду, рабочих, всех, кто участвовал. Не упомянула ни отца, ни фамилию. Только проект. После официоза, когда большинство важных гостей разъехались, в баре осталось их маленькое “ядро”. Архитекторы, дизайнеры, несколько друзей. Она стояла у окна, глядя вниз на ночной город. Петир подошёл сзади. – Тобой гордятся, – сказал он. – Кто именно? – улыбнулась она. – Те, кто считает меня “девочкой, которой повезло”? – Нет, – ответил он. – Те, кто знают, что ты вытянула это своими руками. Она повернулась. – А ты? – спросила. – Я горжусь, – просто сказал он. – И честно: рад, что когда я в следующий раз захочу заглянуть в бар “Пересмешника”, смогу сказать: “Это сделала она”. – Ты тоже приложил руку, – заметила она. – Я приложил деньги и связи, – возразил он. – Это моя привычная роль. Ты же… сделала здесь что-то, чего у меня никогда не было. Место, где людям хорошо не потому, что “богато”, а потому, что… правильно. Это твой талант. Она фыркнула. – Опасно. Ещё чуть-чуть, и я поверю в себя, – сказала она. – Не делай этого слишком быстро, – усмехнулся он. – Мне нравится, когда ты всё ещё удивляешься собственным победам. Он наклонился ближе. – Но, – добавил он уже шёпотом, – однажды ты поймёшь, насколько ты сильная. И тогда мне придётся думать, как не оказаться тем, кого ты “переросла”. Она тихо засмеялась. – Не переживай, – сказала. – Я люблю сложные проекты. Ты один из них. Он взял её руку. На секунду. Между двумя вдохами, между двумя фразами. – Что дальше? – спросила она. – В плане работы, у меня уже есть идеи, – сказал он. – Этого успеха хватает, чтобы продать совету ещё пару сумасшедших затей. В плане… – он чуть наклонил голову, – нас… это уже не про проекты. – Это про всё остальное, – кивнула она. Она посмотрела на него не как на бизнесмена, не как на партнёра, а как на мужчину, с которым прошла огонь, воду, бетон и дедлайны. – Я не знаю, что будет дальше, – честно сказала она. – Я не знаю, как мы будем через пять лет. Через десять. Я не знаю, как будет меняться ты, как буду меняться я. Но одно я знаю точно. Я не хотела бы прожить всё это без тебя. В его лице что-то дрогнуло. Он обычно умело скрывал эмоции. Сейчас нет. – Это… почти клятва, – тихо сказал он. – Нет, – покачала она головой. – Это… констатация. Я выбрала тебя. Не потому, что ты богатый, влиятельный, сложный. А потому, что рядом с тобой я чувствую себя не “чьей-то дочкой” и не “девочкой с эскизами”, а собой. Санса. И это, – она чуть улыбнулась, – самое важное, что ты мог мне дать. Он шагнул к ней ближе, так что между ними почти не осталось пространства. – Тогда, – сказал он, – мне остаётся только постараться быть достойным этого выбора.