Глава 1-ая : Опаздавшая.

***

«Мы должны развивать в себе и поддерживать способность прощать. Тот, кто лишён силы прощать, лишён силы любить» (Мартин Лютер Кинг-младший).

***

Стрелка наручных часов давно перевалила за полночь. Истощённая тяжестью недавней миссии, Минами не спешила возвращаться домой. — Голова идёт кругом… Проклятье…Мне нужно успокоиться, да… Дойду до онсэна, там тихо отдохну. В такой час точно никого не встречу. Свернув в тёмный переулок, где фонари едва разгоняли мрак над старыми невзрачными домами, девушка заметила чёрную кошку, пронёсшуюся поперёк дороги. Суеверные люди приняли бы это за дурной знак, но куноичи лишь равнодушно пожала плечами и пошла дальше. Ожидания оправдались: вокруг ни души. Стояла такая тишина, что даже собственные шаги казались слишком громкими. Именно то, что сейчас было нужно. Наконец можно было остаться наедине с собой и разложить по полочкам все те мысли и доводы, что мешали так долго спать. Мягкий приглушённый свет и тёплый влажный воздух постепенно снимали напряжение, которое Минами тащила на себе с самого утра. Ещё раз окинув помещение взглядом и убедившись, что действительно никого нет, девушка разделась и прошла к горячей воде. Погрузившись в онсэн, она спокойно выдохнула. Здесь было так хорошо и настолько спокойно, что мир за этими стенами просто перестал существовать. Впервые за многие дни Минами почувствовала себя живой, настоящей, без гнёта сомнений о своём ничтожном существовании. Лениво прокрутив белокурую прядь у лица, она вдруг ясно осознала, как давно не была здесь — в этом любимом месте. Ничего не изменилось. В правом углу от входа всё так же стояли бамбуковые жерди, где обычно сушили ханикаму . По левую сторону тянулись скамьи из тёмного дерева с аккуратно разложенными красными подушками — уютный уголок для неспешных разговоров посетителей. Прикрыв веки, куноичи позволила себе вернуться в прошлое. Два года одиночества, бессонных ночей и полного отсутствия покоя оставили на душе липкий, тягучий след. С таким грузом на плечах чувство счастья просто испарилось из жизни. Перед глазами мелькнула улыбка матери — далёкая… почти забытая. Девушка уже с трудом могла вспомнить черты её лица. В голове крутилась лишь старая семейная фотография: женщина крепко обнимает своих любимых детей — четырёхлетнюю Минами и девятилетнего Сэдзу. Через семь лет после того снимка мамы не стало. Ирёнина Юки Хошино отправили спасать мирных жителей из пограничных поселений, которые уже захватили и подожгли шиноби Дождя. Она вынесла последнего мальчишку, но на выходе их настигли. Пять отравленных кунаев один за другим вонзились ей в спину. Юки рухнула лицом в грязь, до последнего прикрывая ребёнка своим телом. Мать-героиня — так запомнили её в Конохе. Минами резко открыла глаза. Лёгкий пар касался лица, а горячая вода всё сильнее расслабляла мышцы. В горле застрял тяжёлый ком, и от болезненных воспоминаний сжималось сердце. Подтянув колени к груди, она уткнулась в них лбом и обхватила себя руками. Но прошлое не отпускало — теперь перед глазами стоял тот, кто остался после матери. Смерть любимой жены стала для отца невосполнимой потерей. Рэмао Хошино, один из сильнейших бойцов АНБУ и мастер Суйтона, остался единственным взрослым в семье. Спустя год после похорон мужчина твёрдо решил: он воспитает из своих отпрысков элитных шиноби, способных пережить любого врага. Только так он мог быть уверен, что больше никогда не потеряет тех, кто ему дороже жизни. Дети — единственное, что у него осталось. — С того дня отец стал другим… — тихо прошептала Минами. — Жёстче. Молчаливее. Но мы с Сэдзу никогда не сомневались в его любви. Он просто хотел защитить нас… любой ценой. Она замолчала. По деревянному полу отчётливо раздались чужие шаги. — Нужно уходить… Выйдя из онсэна, со стройного выточенного тела тут же стекли прозрачные ручейки воды. Набросив полотенце, она направилась в раздевалку. Влажные доски тихо поскрипывали под босыми ногами. В полумраке у полок с аккуратно сложенной одеждой стояла Хината. Внимательный взгляд наследницы клана Хьюга неторопливо скользнул по куноичи сверху вниз. Кожа мгновенно покрылась мурашками. — Я…помешала вам?... — девчонка сделала полшага вперёд. — Мне не по себе, да и пора возвращаться. — Минами прикусила губу, проглотив честное «Лишние разговоры мне сейчас ни к чему». — А ты что тут делаешь так поздно? Хината нервно сжимала в руках немного пожелтевший конверт. — Мне нужно с вами поговорить… Думаю, это важно. Это письмо… в строке получателя ваше имя и фамилия. — Моё, точно. Но откуда у тебя оно? И что за спешка, до утра не терпит? — Сегодня я… Помогала разбирать старые архивы… Нашла его в самом дальнем ящике, даже не сразу заметила. Просто… показалось странным, что письмо вообще там лежало. Я растерялась и решила принести вам… Минами устало потёрла переносицу. Она взяла конверт и провела большим пальцем по надорванному краю. На тыльной стороне красовалась личная печать Хатаке — три томоэ и клык. Но воск был повреждён. Содержимое уже было кому-то известно. «Это точно не Хината — она бы скорее сгорела от стыда, чем позволила себе такую вольность.» Полотенце соскользнуло на пол. Быстро одевшись — чёрный топ, штаны, сандалии, танто, бежевый плащ — Минами застегнула на запястье мамины часы и посмотрела на циферблат: «Чёрт, уже почти час ночи». — Спасибо… правда. Но хоть понимаешь, как рисковала? Ходишь ночью по деревне, да ещё с бумагой из резиденции Хокаге… Любой патруль АНБУ задержал бы тебя на месте. — Простите, что заставила беспокоиться… Я правда была осторожна. Вы бы ведь сделали для меня то же самое. Минами аккуратно заправила выбившуюся прядь за ушко наследницы и мягко улыбнулась. — Конечно, никогда не сомневайся в этом… Но Хиаши-сан , наверное, пол деревни перевернул, пока тебя ищет. Пойдём, я провожу до дома. Когда они вышли наружу, их встретил мелкий осенний дождь— типичный для Конохи в середине осени. Капли звонко барабанили по крышам и листьям деревьев, а конверт, припрятанный за пазуху, обжигал кожу. «Что ты хотел мне сказать, Какаши?» Девушки остановились в паре метров от распахнутых ворот поместья Хьюга. Под тусклым светом фонарей, скрестив руки на груди, стоял Хиаши — по этой неподвижной фигуре сразу стало ясно: их давно ждали. — Хината. — О-отец, я… Мужчина выдохнул и поднял ладонь, обрывая дочь на полуслове. — У выхода из резиденции тебя ждали двое моих людей. Потом доложили: пропала. Пришлось искать самому. Увидел, где ты была и с кем выходишь. Минами инстинктивно подалась вбок, невзначай заслоняя младшую — перехватывая всё внимание на себя. — Хиаши-сама, не вините её. Прошу вас. Она принесла мне то, что не терпело отлагательств. Ночь на дворе — я бы себе не простила, отпусти Хинату одну. Поэтому сопроводила лично. Глава клана кивнул в сторону дома: — Иди. Поговорим позже. Хината молча поклонилась и скрылась за воротами. — Мне стоит волноваться? — спросил он. — Нет, Хиаши-сама. Клану ничего не угрожает. Мужчина наклонил голову — жест прощания и благодарности в одном движении. Разговор был окончен. Минами сорвалась с места и побежала. Волосы липли к лицу, а дождь заливал за шиворот. Тысячи вопросов роились в голове, не давая ни единого ответа. Ноги промокали насквозь. Девушка влетела в дом, одним рывком провернула ключ и захлопнула дверь. Сандали остались у порога, плащ полетел на пол. Тут же достала конверт, разорвала остатки печати и начала читать вслух: «Ты была права. Стоило рассказать всё сразу — о том, что случилось с твоим отцом и братом. Хотелось верить, что чем позже ты узнаешь, тем легче переживёшь… Я Только начал замечать, как возвращается твоя улыбка, и не решился отнять её снова. Если найдёшь в себе силы выслушать и, возможно, простить — приходи завтра в семь к старому мосту у южного озера. Буду ждать. Какаши.» Минами аккуратно сложила лист по старым сгибам, и только теперь заметила дату. Письмо написано два года назад, сразу после их ссоры.

— Я опоздала.