Глава 4-я : Испытание реальностью.

***

Когда усталость наконец взяла своё, она, едва коснувшись подушки, уснула. Сон оказался туманным, странным — образы проступали неспешно, с трудом складываясь в узнаваемые очертания. Минами стояла босая, в лёгком белом платье, посреди ручья, глубина которого едва доходила до щиколоток. Вокруг сгущалась непроницаемая тьма, и лишь блеск воды мягко подсвечивал путь. Течение увлекало вперёд, словно приказывая: иди. Она подчинилась. Вскоре впереди возник силуэт, неторопливо шедший навстречу. По мере сближения детали становились яснее: струящиеся светлые волосы, утончённая шея, тонкие руки, округлый овал лица. В воздухе разливались запахи — тёплые, родные, знакомые с детства. Когда расстояние между ними сократилось до нескольких шагов, на неё смотрели внимательные, светло-голубые глаза. Этот взгляд она помнила столько, сколько помнила себя сама. Юки Хошино стояла перед ней — живая, настоящая, с почти незаметной улыбкой. Минами едва ли могла поверить увиденному. Отмахнувшись от привычного страха, что всё сейчас рассеется, исчезнет как сотни раз прежде, она, набравшись решимости, протянула руку и коснулась кончиков пальцев той, что долгие годы существовала лишь в её сердце. Прикосновение оказалось осязаемым. Опустившись на колени в ручей, Минами прильнула к ногам матери, щекой касаясь бархатного края платья, и безутешно заплакала. — Это правда ты… Я столько раз встречала тебя во снах, столько раз пыталась дотронуться… но всё было тщетно. А сейчас… Прохладный поток словно желал успокоить её, как успокаивают раскапризничавшегося ребёнка. Женщина присела рядом и пригладила волосы дочери — в этом простом жесте не было ничего, кроме безусловной любви. — Так жаль, что судьба не позволила мне быть рядом дольше, — сказала она. — Тебе слишком рано пришлось повзрослеть… Прости. — Я не виню тебя… — девушка покачала головой. — Никогда не винила. Но временами было действительно нелегко. Юки вздохнула и, свободной рукой зачерпнув воду, наблюдала, как та стекает сквозь пальцы вниз. — Река мутнеет… Расскажи мне… Что так гнетёт твоё сердце? — Я не смогла уберечь ни отца, ни брата… Всего этого можно было избежать, если бы… если бы я… — Понимаю, милая, и вижу, как тебе тяжело. Но послушай, утраты — лишь часть пути, они будут повторяться, этот круг цикличен. Гнев всегда следует рядом с болью, ты не должна позволять ему держать себя за горло. Присмотрись — поток отражает состояние твоей души, злость отравляет её. Минами подняла глаза: всё вокруг приобрело багровый, болезненный оттенок. — Что мне делать, мама?.. Я не в силах простить ни себя, ни тех, кто виноват… или замалчивал горькую правду. Эта обида тянет ко дну. Иногда кажется, что я тону, кричу во всё горло, но никто и не думает бросить мне спасательный круг. — Ты ведь не плохой человек, и рядом есть те, кто готов поддержать, выслушать… если дать им этот шанс. Запомни, никто не проходит эту жизнь без ошибок. Обида рождается не из чужих поступков, а из того, что людям не оставляют права на слабость. Прощение — не оправдание, а способ освободиться от груза, горечи и ненависти.—Гром раздался внезапно, Юки заговорила быстрее. — Минами… мне пора… — голос её старался сохранить спокойствие. — Ни на мгновение не сомневайся: мы гордимся тобой. Моя любовь, любовь отца и твоего старшего брата будет оберегать тебя, где бы ты ни находилась. Прощай, моё дорогое дитя. Сон оборвался пронзительным, истошным криком. Часы показывали полтора часа до рассвета, а сердце бешено колотилось, словно пленённая птица, напоминая о суровой действительности. Минами встала с футона, не теряя времени, накинула чёрные штаны, белый укороченный топ и бежевый плащ с капюшоном — защита для бледной кожи от песчаных вихрей и палящего солнца. В голове настойчиво крутились мысли: Этот сон не мог быть случайным. Что значили её слова? Был ли в них иной смысл? Вырвав лист из первой попавшейся тетради, она начала писать, цепляясь за каждую деталь, боясь упустить хоть что-то важное. Это напоминание она возьмёт с собой и обдумает позже, когда появится свободная минута. Сейчас анализировать было некогда. Небольшой свиток с необходимым лежал на столе. Мысленно похвалив себя за вчерашнюю предусмотрительность, закрепила его на поясе, взяла танто переступая порог. У самой калитки Минами заметила ярко-красную коробочку, оставленную здесь, скорее всего, со вчерашнего вечера. Внутри хранились девять флаконов с тёмной жидкостью, инструкция по приёму и записка, сложенная пополам, исписанная резким почерком: «Не будь дурой — пей. Иногда выживание важнее гордости. Вернёшься — поговорим. Береги себя. Цунаде.» Бумага смялась в ладони, но вскоре была осторожно расправлена. — Неужели сама Хокаге принесла это сюда?.. Хорошо… Спорить бессмысленно, мне действительно это нужно. Коноха ещё спала. Спокойный промежуток между ночью и утром, когда улицы были пусты — без жителей, торговцев или детского смеха. В свежести раннего утра было что-то обнадеживающее — мир будто шептал ей: «Ты справишься». Дорога к Храму оказалась затяжной, а восемь часов пути дали о себе знать. Устав, Минами остановилась у реки, присела на холодный камень и достала книжку для набросков. Раскрыв чистую страницу, начала рисовать. Сверху наметила облака, медленно плывущие над горизонтом, — их очертания напоминали различных животных. Ниже вырисовывались высокие ели, поляна с опавшими, пожелтевшими листьями, а на сухой траве лежали поваленные бревна. Пейзаж сложился цельным и удивительно мирным — таким, каким она его ощущала. Благовейный момент был прерван нечеловеческим рыком, раздавшимся где-то поблизости. Птицы, таившиеся в лесу, вспорхнули в небо чёрной россыпью, рассекая воздух шелестом крыльев. Куноичи поднялась одним резким движением, книжка исчезла в свитке. Правая ладонь стиснула рукоять танто, и уже в следующую секунду, без колебаний, она двинулась на звук. За поворотом у ручья всё встало на свои места: каменная громадина, покрытая мхом, древними печатями, возвышалась над землёй, а рядом стоял старик, сгорбленный, парализованный страхом — в его глазах читался неподдельный, животный ужас. — Техника призыва. Округа сгустилась тенью, словно сам сумрак приобрёл форму. Из тёмной пелены показалась пантера, обличенная призрачной вуалью — она склонила голову. Шерсть на загривке вздыбилась, янтарные глаза сразу оценили обстановку. — Нова, — тон девушки оставался уверенным. — Забери его. Уведи как можно дальше. Если ранен — я займусь этим позже. Чёрная фурия сорвалась с места, в ту же секунду вода вокруг ног и рук закружилась вихрем, ускоряя каждое движение. Разбег — и сокрушительный удар плечом пришёлся прямо в цель. Каменная туша, не успев среагировать, была отброшена на несколько метров. Нова уже настигла старика. — Вы целы? — Д-да. — Тогда забирайтесь. Мы уходим. Живо, живо! Мужчина с трудом поднялся ей на спину, и пантера увела его прочь, растворяясь между деревьями. Повернувшись к Минами, исполин двинулся вперёд неумолимым шагом, раскачивая массивные конечности, без разбора сметая всё на своём пути. От замаха удалось уйти лишь в последний момент. Не давая ему времени на следующую атаку, девушка сразу перешла в контрнаступление. Тайдзюцу, выточенное годами тренировок, идеально дополняло врождённый суйтон. Вода хлестала кнутами, крушила суставы, дробя камень в щебень. Печати на поверхности голема вспыхнули, издавая неприятный клацающий звук, но Минами не сбавляла натиска, продолжая добивать громадину. — Ещё чуть-чуть. Ответ пришёл внезапно. Тварь сделала шаг вбок, после чего левая нога рванулась вперёд. В удар была вложена вся его мощь — тяжёлая ступня с силой вдавилась ей в грудь. Перед глазами всё помутнело, воздух вышибло из лёгких, и тело отлетело назад, спиной врезавшись в утёс. Кости хрустнули, резкая боль пронзила каждую нервную клетку, а реальность стремительно погрузилась во мрак. Она медленно сползла по скале, оставляя за собой кровавую полосу, и рухнула на землю. Голем безучастно застыл поодаль, не понимая, что только что лишил её возможности подняться. Чья-то хватка сжала плечо Минами, однако внимания этому она не уделила. Взгляд налился ледяным, почти изумрудным сиянием, охватывая каждый участок радужки. Нарастающий гул чакры оттеснил ощущение самообладание , внутренний ритм начал давать сбой. Яростная сила вышла из-под контроля, а дальнейшее развивалось без участия самой Минами. Импульс пробежал по мышцам, и преграда в виде скалы исчезла, потоки вели вверх, подталкивая, пока она не достигла края утёса — оттолкнувшись, прыгнула в водоём. Гладь реки вспучилась, наслаивая волну на волну, и начала принимать очертания. Над руслом возникла огромная человекоподобная форма. Не выжидая ни секунды, исполин пошёл в наступление. Каменная рука обрушилась с силой, явно рассчитанной на смертельный исход. Однако, к огромному разочарованию для твари, удар встретил лишь напор воды — он стянулся вокруг конечности, не позволив ей вырваться. Отступив назад, голем оказался в захвате — воплощённая стихия начала беспощадно трясти его, словно тряпичную куклу. Эта сцена уже больше напоминала затянутую казнь, чем бой. Печати на ногах разрушились, давление хлынуло, разрывая камень изнутри, пока массивные опоры не осыпались в серую пыль. Когда защитные знаки на спине были безжалостно сорваны, бедолага, всё ещё проявляла остатки сознания. Фрагменты опустили на землю. Последний удар обрушился сверху — обломки прежней плоти ушли в почву, оставив возвышаться лишь макушку головы. Вода начала оседать, утрачивая целостность. Сдерживающая сила разомкнулась, мягко опуская Минами на вершину поверженного исполина. Куноичи настороженно посмотрела в сторону: у скалы находился кто-то ещё. Но зрение так и не успело сфокусироваться. Колени дрогнули, и тело потянуло вниз, к холодной, влажной земле. Падения не последовало. Оказавшийся рядом человек ловко поймал обмякшее тело на руки. — Хватит, — выдохнул Какаши, перехватывая её удобнее.Он взглянул на бледное, истощённое лицо. — Держись, всё будет хорошо.