Глава 5-я : Между нами.

***

Минами пришла в себя не сразу. Сначала накрыл тупой, тянущий дискомфорт  в спине, затем отстранённая реакция в руках и ногах. Каждое движение отзывалось слабостью, мышцы забились, а чакра почти иссякла. Ясность возвращалась постепенно, без резких скачков, лишь спустя несколько минут куноичи смогла открыть глаза. Над ней нависал каменный свод. Неровная ниша под скальным карнизом укрывала от дождя. Снаружи почти убаюкивающе постукивали капли воды, сливаясь в однообразный ночной шум. —…где я… Она приподнялась, опираясь ладонями в каменный пол, пережидая лёгкое головокружение. Через плечо подметила свернувшуюся клубком пантеру, тихо посапывающую рядом. Странным образом это зрелище принесло облегчение: если Нова здесь, значит, всё не так плохо, как могло быть. Справа от спального мешка, стояли сандали, снаряжение, аккуратно сложенная одежда — почти педантично. Поодаль догорал костёр, отбрасывая мягкий, колеблющийся свет. Девушка обулась, сделала несколько шагов к обрыву. За пределами укрытия было темно, над землёй ревел ливень с грохотом грозы, внизу терялась пропасть, а на выступе, совсем у края, лежала книга. Обложка была знакомой. Взяв в руки, Минами раскрыла страницу с закладкой.— …что за… Содержимое оказалось откровенно пошловатым. Она уже собиралась закрыть её, но глаза упрямо задержались на строчках: «…Акико придвинулась ближе и, ухватив пальцами воротник Итсуки, зашептала непристойности. С каждой секундой его щеки наливались жаром, выдавая нарастающее желание. Эта проказница сводила его с ума — юноша хотел её. Перехватив ладонь Акико, Итсуки тут же накрыл губы возлюбленной страстным поцелуем. Свободной рукой расстегнул блузку и, не удержавшись, коснулся пышной гру…» — Интересно? Голос прозвучал где-то рядом, вырвав из чтения ровно на самом любопытном месте. — Ничего особенного. Не понимаю, как вообще это можно читать, — сухо ответила Минами. Интонация была невозмутимой, лицо — бесстрастным, хотя внутри щемило разочарование: продолжение манило куда сильнее, чем она была готова это признать. Не говоря больше ни слова, развернулась протягивая томик хозяину. Какаши стоял рядом — промокшая одежда тёмными пятнами прилипла к телу. — Ну да… совсем забыл, что ты у нас ценитель классики. — Скорее — старой поэзии. Ноющая боль отдала в место ушиба, девушка прижалась плечом к каменной стене и задержала дыхание, прислушиваясь к своим ощущениям. — Что вообще произошло?… — Ничего не помнишь? Память подводила, но она упрямо пыталась вытащить из тумана хоть что-то связное. — Последнее — удар… а потом металлический привкус. Полагаю, собственной крови. Хатаке присел на камень. Некоторое время молчал, оценивая её состояние. — Суйтон вышел из-под контроля. Это выглядело… безумно. Ты справилась, но едва ли могла стоять на ногах. Я нашёл тебя в не лучшем состоянии и вместе с Новой перенёс сюда. — Долго я валялась без сознания? — Около трёх, максимум четырёх часов. Ошибка тянулась за ошибкой, промедление — за промедлением, всё из-за того, чему она так и не научилась. Упущенные возможности, отсутствие того, кто сумел бы вовремя указать направление, складывались в конечный итог: сейчас они топчутся на месте, тогда как путь к Суне мог быть уже наполовину пройден. Минами с нескрываемой раздражительностью обратилась к немногословному собеседнику: — Мы застряли здесь, каждая минута драгоценного времени уходит в пустую. Хатаке сделал усталый, глубокий вдох, понимая, что досада, бурлящая в ней, вовсе не связана с ним; уж слишком много воды утекло между ними, чтобы не понять простой причины такой злости. — У нас есть в запасе ещё около шести часов. Даже если бы очень хотелось, выдвигаться сейчас — безрассудство. Ливень льёт как из ведра, ориентироваться невозможно: один неверный шаг — и новые травмы обеспечены. Минами ещё какое-то время сидела молча, пытаясь различить хоть какие-то очертания за пределами укрытия, затем потянулась к свитку. Распечатав, вынула красную коробочку — крышка легко поддалась. Жидкость во флаконах при тусклом свете костра казалась совсем чёрной. — Что это? — умиротворенно спросил Хатаке, остановившись неподалёку. — Неважно. — Не поднимая глаз, девушка вытащила сложенный листок — аннотацию с перечнем побочных эффектов: Заторможенность. Спутанность мышления. Озноб. Возможны резкие перепады температуры. — Лекарство… от бессонницы, — наконец сказала она. — Сомневаешься? — Курс на девять дней. Я не знаю, в каких условиях мы окажемся дальше. — Если это действительно поможет — пей. Пару лишних часов для сна найдём. Минами кивнула. Откупорила флакон и выпила содержимое одним глотком. Тело охватила лихорадочная дрожь, зубы застучали от холода так, что не обратить на это внимания было практически невозможно. — Всё нормально? — раздалось со стороны. — Эта чертова побочка доканает меня. Какаши отложил книгу и подошёл ближе. На секунду замялся, но всё же стянул с себя тёплую кофту. — Надень. Спорить не было ни сил, ни желания — гордость отошла на второй план, она приняла великодушно оказанную ей помощь. Со временем озноб начал утихать, а бессонница была подавлена снотворным и знакомым, почти родным запахом исходившим от вещицы. Девушка потянулась, широко зевая. — Что ты вообще здесь делаешь? Цунаде сама говорила, что на встречу выйдет Ямато. — Обстоятельства изменились, — фраза прозвучала негромко. — Хватит разговоров, отдыхай. Нова всё это время оставалась на чеку, внимая каждому вздоху и лёгкому подёргиванию куноичи, следя за тем, как поднимается грудная клетка. Лишь убедившись, что напряжение окончательно покинуло хозяйку и она спит крепким, беспробудным сном, бесшумно поднялась. Какаши сидел поодаль, спиной прижатый к стене, одна нога была согнута, в руках — книга. Казалось, он хотел создать видимость, что полностью погружён в чтение, но взгляд то и дело переводил со страниц на безмятежно сопящую Минами. — Мне нужно идти, техника призыва не вечна. — Ты ждёшь моего одобрения, Нова? — Одобрение? — усмехнулась она, немного оскалившись. — Мне плевать на твоё одобрение, я хочу только спросить. — Тогда ближе к делу. Кошка фыркнула, забавляясь напрасными усилиями шиноби спрятаться за книгой. — Ты ведь не совсем дурак… Так почему упорно продолжаешь делать вид, что тебе всё равно? Разве то, что между вами когда-то было, теперь не имеет ни малейшего значения? — Всё, что было, осталось позади. Считай, сейчас имеет значение лишь настоящее и всё, что нам предстоит пережить впереди, — далее продолжил шепотом. — Да и разве это я, столько лет избегал встречи? Куда бы ни пришёл, она смывалась при любом подвернувшемся случае. Каждый раз, на собраниях, всем своим видом негласно заявляла: «Ты для меня просто не существуешь»… И в конце концов я принял решение: легче не пытаться, оставить всё как есть, не вмешиваясь в то, что уже нельзя изменить. — Ты и не пытался. — Нова тихо рассмеялась с ясно различимой ноткой издевки. — Ах да, прости… как же можно было забыть твои убогие попытки вымолить разговор… Забавно, что ты вообще считаешь это чем-то значимым. Мужчина захлопнул книгу и отложил том в сторону. — Ты забываешься. Знай своё место. — Моё место рядом с ней, — Пантера повернула голову, указывая на Минами. — И что бы ни случилось, останусь рядом. Послушай внимательно, внемли моим словам: ты не видел того, чего видела я. Было невыносимо наблюдать, как совсем ещё молодая девушка день за днём истязает себя, меняясь не в лучшую сторону…Стала отстранённой, холодной, почти перестала разговаривать с окружающими. — Я не в силах повернуть время вспять или помочь во всём разобраться. Минами даже и этого бы мне не позволила. Нова подошла к обрыву, отдалившись от костра, сливаясь с темнотой ночи. — А твоё? Какаши в недоумении поправил маску. — Моё что? — Место. Где твоё место? Рядом с ней или с кем-то другим? Прими наконец решение, кто она для тебя. Иначе так и останешься молчаливым зрителем, наблюдающим со стороны за своей несбыточной мечтой… Пока ты прячешь истинные чувства, обманываешь себя, шанс быть вместе может ускользнуть навсегда. Пантера исчезла в сумраке, так и не дождавшись ответа. Заданный вопрос остался скорее поводом для размышлений. Мужчина снова открыл книгу, но ни одна строчка больше не смогла задержать его внимания — мысли неизменно возвращались к недавнему разговору.