Глава 10-я : Тупик.

***

«Голова кружится… болит так, будто по ней прошёлся табун лошадей… Что со мной? Почему я не могу открыть глаза… Тошнит… Воздух спёртый, как в заброшенном склепе… Проклятье…» Руки были подняты вверх, прикованные к толстым железным цепям, на ногах болтались кандалы. Конечности затекли до онемения, и лишь тягучее, выматывающее ощущение в мышцах намекало, сколько времени Минами провела в этом положении, не имея возможности пошевелиться. В рот словно насыпали песка, волосы спадали на лицо плотной шторкой, искажая и без того смутное восприятие вокруг. Чакра почти не отзывалась — только редкие, слабые импульсы, задавленные под действием печати. За столом из обтёсанного красного дуба, ссутулившись в расслабленной позе, сидел Рен. При тусклом освещении единственной лампы он спокойно перебирал свитки. Оковы противно лязгнули, когда куноичи дёрнулась. — Тише, — раздался из темноты низкий, бархатистый голос. — Любые резкие движения сейчас только навредят. Успокойся. «Даже не смотрит на меня. Уверен, что никуда не денусь… самоуверенный ублюдок.» Минами сжала челюсть, инстинктивно напрягаясь в попытке высвободиться. — Бесполезно. Я проверял крепления. «Проверял… естественно. Ты не из тех, кто так легко может облажаться.» — Сколько? — хрипло выдавила девушка, откашливаясь. — И даже не спросишь, где находишься? — Сколько? — повторила куноичи, игнорируя бессмысленный вопрос. — Две недели. «Нет… невозможно. Хотя… если печать… если я была без сознания… какова вероятность, что подмога уже близка?» — Ты сейчас не злишься. Не орёшь, не угрожаешь, — Рен встал почти вплотную. — Ты прикидываешь. Расстояние. Время. Шансы. «Закрой свой поганый рот…» — И правильно делаешь. Только есть проблема. Это место изолировано — чакра полностью блокируется от внешнего мира. Сенсоры ничего не почувствуют, даже если окажутся в двух шагах от входа. Так что рассчитывать придётся только на себя. «Тогда буду тянуть до последнего, выжидать… запоминать. Где-то здесь должна быть брешь.» — И на меня, — он провёл пальцами по цепи. — Убей… пока есть такая возможность… иначе, поверь — рано или поздно я задушу тебя собственными руками. Рен выдержал паузу, внимательно изучая измученное лицо, затем склонился ближе, едва касаясь губами её уха: — Ты ведь не просто ведёшь холодный расчёт… а ждёшь. Хитрая лиса. «Не реагируй. Это давление…» — Ждёшь, что сюда придут… найдут, услышат, спасут. — Он вцепился в девичьи волосы у самых корней, вынуждая посмотреть в глаза. — Интересно… белобрысый щенок уже осознал, что радостного воссоединения не случится? — Заткнись! — Вот. Так намного лучше… «Нужно быть сдержаннее. Каждое неосторожное слово, любая импульсивная реакция — всё будет использовано против меня…» — Знаешь, у нас мог бы получиться довольно интересный союз, — продолжил Рен, осторожно выпуская пряди. — Но при другом раскладе. — Отношения не сводятся к одному удовольствию — это ещё и ответственность… Иногда боль. — Именно поэтому ты пырнула меня ножом, а? Бешеная сука. — Он приподнял край футболки, указывая на затянувшийся след от танто. — Жаль, что не добила. — Достаточно разговоров. Попробуй задействовать остатки чакры. — Пошёл ты. Мужчина театрально вздохнул, положив руки на солнечное сплетение — место, где сходилась и расходилась вся сила по телу. Ладони надавили сильнее — поток чужого вмешательства заполонил её мерзким, враждебным присутствием. «Убери… убери свои клешни… гадкая тварь…» Чакра прошла слабой волной, но этого оказалось достаточно. Сбоку стоявшая ёмкость с водой завибрировала — поверхность исказилась рябью. — Значит, я был прав. Это не техника или контроль… что-то иное. Минами судорожно хватала ртом воздух, словно выброшенная на сушу рыба. «Родовой суйтон не подвластен даже мне, носителю… до его сути не докопаться, сколько ни бейся…» — Пока достаточно, — Рен открыл шкаф, достал чистые вещи и полотенце. — Приведём тебя в порядок. — Серьёзно? И как ты себе это представляешь? Я обездвижена, идиот. — Освобожу руки, но ноги оставлю в кандалах. — Замки щёлкнули, куноичи обмякла, падая в крепкие объятия. — Постарайся не натворить глупостей. «Замечательно… вот и первая ошибка… Смогу хотя бы разобраться, где нахожусь.» Они прошли в мрачный коридор. Воздух был пропитан сыростью, каменные стены местами покрылись мхом, с потолка монотонно капала вода, а редкие факелы освещали узкое пространство. Три поворота. Сначала налево. Потом длинный прямой участок, разделённый на два сектора. «Считай. Не спеши. Не вызывай подозрений.» Минами замедлила шаг, изображая усталость, и быстро огляделась. Сверху всё сплошь покрывали блокирующие символы. «Барьеры… похоже, не врал… А ты действовал наверняка, да?» — Не отставай, — бросил Рен, не оборачиваясь. «Лестница вниз. Пятнадцать ступеней. Запоминай.» Остановившись, мужчина оттолкнул громоздкую дверь плечом — та с лёгкостью поддалась его силе. Он зашёл первым, положил чистые вещи на лавку, банные принадлежности и зажёг несколько свечей по периметру. — Проходи, Минами. — Спасибо за сопровождение, теперь сгинь. — Ты под моей ответственностью, не усложняй. — Рен прикусил нижнюю губу, самодовольно ухмыляясь. — Я не сделаю ничего плохого… пока сама не попросишь. «Спокойно. Делай вид, что тебе всё равно.» — Отвернись хотя бы, — процедила куноичи, удаляясь вглубь комнаты. — Как скажешь. Девушка стянула грязную одежду и прошла в душевую. Горячая вода полилась по телу, постепенно расслабляя напряжённые мышцы. Она подставила ладони, надеясь почувствовать отзвук родной стихии. «Ну же… прошу… хоть что-нибудь…» Ничего не произошло. Ранее бушевавшая в ней сила, способная сокрушить всё на своём пути, теперь безжалостно наказывала молчанием. Минами повернула голову и только сейчас заметила небольшое зеркало сбоку. В отражении Рен действительно стоял спиной, но его взгляд был прикован к ней — без малейшей попытки скрыть бесцеремонный интерес. По позвоночнику пробежал холодок, смешанный с яростью. «Издеваешься?..» — Подбери слюни и отвернись, мразь. — Следи за языком. У меня нет глаз на затылке. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. — Понимаю. Она встала к нему спиной — теперь лишь бы не видеть эту надменную улыбочку в зеркале. В душе закипали чувства ненависти и отвращения. — Прекрати вилять хвостом, лиса. Это жутко заводит. — Наслаждайся. Такой возможности больше не будет. — Я очень хорошо себя контролирую… пока. Но если продолжишь провоцировать, могу и забыть о данном слове. «Смотри… смотри сколько хочешь. Потом вырву твои глаза с особым удовольствием.» Минами натянула тёмно-зелёные шорты и просторную чёрную футболку, явно не подходящую по размеру — подол свободно свисал до середины бёдер, подчёркивая хрупкость фигуры на фоне его массивного силуэта. Они вернулись знакомым маршрутом, но на этот раз свернули, миновав короткий пролёт с теми же удушающими барьерными символами под потолком. Комната, куда Рен её привёл, оказалась просторнее предыдущих. В центре находился широкий стол, заваленный свитками, склянками с жидкостями и странными металлическими инструментами. — Говори уже, зачем я здесь. — Минами села, небрежно облокотившись на спинку стула. — Для начала ответь на один вопрос… Что происходит с твоей стихией, когда ты теряешь над ней контроль? «Не скажу ничего полезного. Разбирайся сам.» — О чём идёт речь? — Прискорбно… Я рассчитывал на сотрудничество, а не на дешёвый спектакль, где ты изображаешь дурочку. — Твои ожидания — не моя проблема. Рен встал позади, пальцы легли на женские плечи, неспешно разминая их. — Ты наверняка уже заметила, что в критических ситуациях суйтон может действовать самостоятельно, не подчиняясь. Минами с раздражением стряхнула его руки: — И что с того? — Не сердись. Я просто пытаюсь разобраться в причине. Либо это сбой родовой техники… либо ты никогда не сможешь её полностью укротить. «Разобраться в причине… ага, как же. Тебе нужен только результат и награда за него.» — Перестань разговаривать со мной как с собственностью, — куноичи запрокинула голову, встречая изумрудный взгляд. — Допустим. И каким образом собираешься подтвердить одну из гипотез? — Слегка ослаблю ограничение, но не обольщайся — совсем немного. Мне необходимо увидеть, как суйтон реагирует под давлением. Просто используй его, как сотни раз до этого. — Хорошо, давай попробуем. Рен провёл ладонью над грудью — печать внутри разошлась маленькими трещинами. Чакра растеклась по телу, но всё ещё не выходила за пределы тесных рамок. Минами сосредоточилась. На кончиках пальцев собралась тонкая плёнка воды, но в следующий момент всё пошло наперекосяк. Необузданная энергия стремительно попыталась вырваться из гнетущих уз ненавистной клетки. Две силы столкнулись, пожирая последние остатки жизненных ресурсов. Кожа от локтя до запястья разошлась глубокой рваной раной, кровь залила поверхность. — Бинты! — прошипела куноичи в привычной приказной манере. — Живо! — Я справлюсь. — Не смей ко мне прикасаться! Отпусти! — Ты только усугубляешь ситуацию. Сиди спокойно. Он тщательно промокнул кровь марлевым тампоном, обрабатывая порез, затем принялся накладывать бинт слой за слоем — с подчеркнутой осторожностью и медлительностью. Каждое движение было нарочито мягким, демонстративным. — Хватит тянуть! — Девушка попыталась отобрать перевязочный материал, но затею пресекли, удержав предплечье. — Тебе это доставляет удовольствие? Быстрее! — Даже не представляешь, насколько… «Урод… Моральный урод! Я не дам ему упиваться моими страданиями.» — Сойдёт. — Рен провёл пальцем по марле, довольный результатом. — Вставай, покажу ещё одно место. — Здесь лабиринт или убежище? Надоело бродить без конца. — Не капризничай. Пошли. Дверь отворилась в помещение, окутанное полумраком. Каменные стены сменились тёмными деревянными панелями с тонкой резьбой. Справа стояла широкая кровать, застеленная бордово—шёлковыми простынями, ткань едва поблёскивала в свете редких свечей, создавая обманчивое ощущение уюта. У противоположной стены возвышалось огромное напольное зеркало в белой раме, покрытой изящными витиеватыми узорами ручной работы. Ничто здесь не выдавало подземелья: ни сырости, ни грубого камня — только роскошь, резко контрастирующая с кандалами на ногах. — Слишком шикарно для узницы, — Минами фыркнула, не скрывая сарказма. — Даже в самых суровых условиях человек неизбежно тянется к красоте. — Ясно… Но чем тут пахнет? Ладаном? — Угу. Ароматические масла, благовония… Для расслабления. — Я не напряжена. — Это не для тебя. «Пытаешься создать благоприятные условия, но при этом держишь на цепях, как зверя. Сплошное лицемерие…» — Жаль, что утончённый вкус не спасает от гнусных наклонностей психопата, — голос куноичи полыхал холодной злостью. — Такая смешная… ещё пару часов назад была готова разорвать меня на куски, а теперь одариваешь комплиментами… — Рен сделал шаг вперёд. — Слишком быстро сдаёшь позиции. Расстояние между ними сокращалось. Минами попятилась назад, инстинктивно схватив тяжёлый подсвечник с острым основанием. «Душ, чистая одежда, эти странные намёки. Гадёныш явно что-то задумал… Нет, нет… он не сделает этого! Но если решит?.. Господи, как же трясутся руки…» — Не подходи! — сердце девушки билось неистово, но не от страха, а от осознания удручающего положения и неизвестности. — Держись от меня подальше, больное ничтожество! В следующую секунду отчаянный удар пришёлся в плечо — недостаточно сильный, чтобы нанести серьёзную травму. Рен толкнул её на кровать, и она осела, подняв на него растерянный взгляд. — Минами, даже у терпения есть предел. — Я вырву твою глотку… слышишь? А тело брошу в реку на съедение рыбам, клянусь… Рен не стал спорить, лишь наклонился, вставил ключ в замок — щелчок за щелчком, и тяжёлый металл с грохотом рухнул на пол. — Вот, так лучше? Куноичи вжалась в изголовье, потирая покрасневшие лодыжки. Холодный пот стекал по спине, тело сковал озноб — словно от мучительной, неизлечимой болезни. — Это ничего не меняет. — Вскоре ты изменишь своё мнение… Я зайду позже. — Он уже стоял в дверях, закрывая её с другой стороны. — Будь добра, не отвлекай меня в следующий раз так сильно. — Чем? — Собой. Минами осталась одна, и только звук потрескивающих свечей не позволял тишине стать абсолютной. Она встала, посмотрела в зеркало: глубокие мешки под глазами, изнурённое лицо бледнее оштукатуренной стены, синяки от оков на конечностях… «Пленница… Я — пленница! Какая унизительная нелепость…» Бродя кругами по комнате, в голове по кусочкам начал складываться план. «Без паники… лишние эмоции только во вред. Картина подземелья уже есть. Осталось найти оружие и выждать момент. Придётся сыграть загнанную крысу — рано или поздно он потеряет бдительность.» Взгляд зацепился за прикроватный столик. Она присела, проверяя ножки — одна заметно шаталась. При дополнительном усилии её можно было сорвать и использовать как импровизированную дубинку. «Не танто, конечно, но всё же лучше, чем ничего… Смогу отбиться или нанести решающий удар, который поможет сбежать.» Минами аккуратно вернула ножку в прежнее положение, чтобы всё выглядело нетронутым, и легла обратно, укрываясь пуховым одеялом. «Хатаке… что бы ни говорил этот недоумок, я знаю — ты не оставил попыток найти меня. Только не попади в ловушку — думай наперёд, будь осторожнее… Прости, что снова втянула тебя в неприятности.» Сколько прошло времени — определить было невозможно. В замкнутом пространстве всё слилось в одно бесконечное «сейчас» — ни окон, ни щелей, чтобы отследить цикл дня. Мозг постепенно начал подстраиваться под нечеловеческие условия существования, и в конце концов затуманенное сознание просто отключилось.       — Где ты? — …. Девушка стояла в знакомой гостиной, отчётливо видя каждый предмет вокруг. Вот диван с продавленным сиденьем — на нём она могла часами лежать, устроившись в коленях любимого, пока тот беззаботно читал книгу и лениво перебирал белокурые длинные волосы. Вот плита, где Минами раз за разом пыталась приготовить что-то съедобное, но почти всегда безуспешно: Какаши то давился переваренным рисом, то нехотя ел пережаренную рыбу. Кулинария никогда не входила в число её достоинств. А здесь подоконник, заставленный горшками с комнатными растениями, которые она постепенно приносила сюда — в собственном доме для них уже просто не находилось места. «Я же обещала пересадить…» Хатаке сидел в кресле, опираясь на подлокотники и держась за голову, бормоча что-то под нос. — Минами, где ты? Куноичи подошла, обхватила его со спины так сильно, что казалось — вот-вот хрустнут кости: — Я здесь, слышишь? Какаши… Посмотри на меня! Он даже не шелохнулся, не отреагировал на прикосновение — будто её вовсе не существовало. — Просил лишь об одном — держаться рядом, но ты, как всегда, лезешь в самое пекло… Я верну тебя домой, чего бы это ни стоило. Минами забилась в горькой, надломленной истерике. Слёзы текли градом, сбивая дыхание на судорожные вдохи.Тело сводило конвульсиями, а надежда не спасала — только сильнее калечила. Судьба снова сыграла злую шутку, растащив их по разным углам. Сон развалился за считанные секунды, уничтоженный настойчивым стуком в дверь. Девушка распахнула глаза, пытаясь собрать мысли воедино, но всё внимание притянула фигура Рена. Тот уже находился в спальне, даже не потрудившись дождаться разрешения войти, словно её мнение здесь ничего не значило. — Проголодалась? — в его голосе мелькнуло что-то похожее на заботу. — Пойдём. Сидеть здесь без конца — не лучшая идея. — …. Она промолчала, только свернулась под одеялом, прячась в напряжённой позе эмбриона. В этом потухшем состоянии было что-то болезненно потерянное — всё происходящее казалось затянувшимся ночным кошмаром. — В шкафу лежат вещи, переоденься. Я подожду снаружи. Битых пятнадцать минут куноичи смотрела в одну точку, затем поднялась, наспех переоделась в первое, что попалось под руку — лосины, белую кофту с длинными свободными рукавами, сандалии. В ящиках хранилось множество одежды, аккуратно сложенной по цветам — новой и, как ни странно, идеально подходившей по размеру. Она осмотрела остальное содержимое: косметика, несколько расчёсок, шампуни, гели — в общем, мелочи, о которых мужчины обычно не задумываются… если не учитывать, что всё было спланировано заранее. «Не слишком ли дотошно ты подошёл к моему похищению?..» Минами поджала губы, отгоняя пугающие мысли, и вышла. Рен стоял, прислонившись к стене, и бегло, придирчиво изучал её в молчаливом одобрении. Кухня встретила напыщенной интимной атмосферой, отчего внутри снова вспыхнуло раздражение. Центр комнаты занимал круглый стол, накрытый чёрной скатертью, сервированный на две персоны, с вином, заранее разлитым по бокалам. — Это что, романтический ужин? Слишком показушно для тюремной кормежки. — Она присела на стул. — Любопытно… в твоей красивой голове всё, что не связано со страданиями, уже считается комфортом? — Рен устроился напротив. На тарелке лежали тёплые овощи, источающие пар, и куски говяжьего стейка, но к еде она так и не притронулась, лишь бездумно размазывала вилкой содержимое. — Ешь, лиса, пока горячее. Остынет — потеряет весь вкус. — Надеюсь, ты не поскупился на яд. Было бы мило с твоей стороны наконец-то меня прикончить. — Не выдумывай, я старался. Получилось довольно вкусно. Живот предательски забурчал, и девушка принялась за трапезу. На удивление, оказалось действительно неплохо — овощи хрустящие, но не сырые, мясо средней прожарки под брусничным соусом с розмарином. По сравнению с тем, что она готовила сама, шедевр ресторанного уровня. — Почему не пьёшь, Минами? — Я что, похожа на идиотку? — Иногда ты очень убедительно притворяешься ею, когда тебе это выгодно. Так в чём настоящая причина? — Вино было разлито до моего прихода — я это пить не буду. Рен без лишней суеты подошёл к барному стеллажу, достал с верхней полки новую запечатанную бутылку и налил алкоголь в чистые бокалы. — Довольна? В знак согласия она сделала несколько глотков. Разношёрстная компания за столом выглядела абсурдной: надзиратель и заключённая, разделяющие ужин под звон приборов. Минами старалась держать ухо востро, украдкой наблюдая за парнем, тот же выглядел совершенно расслабленным — будто они просто коротали вечер в тёплой домашней атмосфере. Когда тарелки опустели, Рен повертел в пальцах ножку фужера и заговорил тише: — Знаешь, я всё думал о твоём цепном псе. Как он там сейчас? Наверное, мечется по своей будке, сходит с ума, пытаясь понять, куда же запропастилась его сладкозадая. А ты тем временем сидишь здесь, ешь приготовленную мной еду, пьёшь моё вино. Думаю, для него это стало бы унизительным зрелищем. Такой прославленный шиноби — и не смог защитить собственную женщину. Какая жалость. Минами не сдержалась — одним резким движением метнула вилку. Рен даже не повёл бровью, лишь чуть отклонился в сторону. Прибор с треском воткнулся в деревянную панель. Куноичи стиснула зубы, на лбу вздулась вена от кипящей ярости. Мужчина спокойно подлил себе ещё и посмотрел на неё уже серьёзнее. — Давай сыграем в простую игру. Я расскажу три факта о себе: два — правда, одна — ложь. Твоя задача — вычислить обман. Выиграешь — выполню любое желание… кроме освобождения, разумеется. «Иллюзия возможной победы… Хочет, чтобы я включилась, начала думать, взаимодействовать. Но условия выставлены так, что главного попросить нельзя. Ладно… посмотрим, насколько ты предсказуем.» — Хорошо. — Минами кивнула. — Начинай. — Первое. Когда мне было восемь лет, моя мать умерла от тяжёлой болезни. Она долго болела, и я тогда ещё не понимал, почему взрослые могут угасать и становиться бессильными. Помню, как сидел у её кровати, каждый день просил не оставлять меня, обещал быть хорошим сыном, сделать всё, лишь бы она осталась. Но ей становилось только хуже. Мама погибла в страшных муках. После этого я перестал верить в слова «всё будет хорошо». —… — Второе. У меня была девушка. Почти два года вместе — тайно, потому что связь с чужаком была под запретом. Она видела во мне не монстра, а человека. Когда её клан узнал и вынес приговор за «предательство», я мог вмешаться, но не стал — выбрал собственную безопасность и амбиции. До сих пор снятся её глаза с эшафота, ищущие меня в толпе. —… — Третье. Когда мне поручили уничтожить целую семью из Дождя как свидетелей, я убил только взрослых. Двоих детей скрытно вывел из деревни и оставил у дальних родственников. Никто об этом так и не узнал. «Все три факта звучат чертовски убедительно… Ладно, пораскинь мозгами, Минами… Первый — классическая детская драма, такое легко объясняет, почему он стал холодным и циничным. Третий — рискнул жизнью ради чужих детей… не в его стиле. Но рассказал об этом слишком просто, без стремления выглядеть лучше. И при этом эпизод прозвучал живо, будто он до сих пор хранит память о спасённых душах. Но вот второе… что-то здесь не вяжется… Если первый и третий — правда, значит, Рен способен на привязанность и на действия вопреки приказу… Тогда почему в этом случае не сделал ничего, не попытался изменить исход?» Минами сжала под столом кулаки, чувствуя неуверенность в своих выводах, но другого объяснения у неё не находилось: — История с девушкой — вымысел. Рен склонил голову, в изумрудных глазах мелькнуло сдержанное удивление. — Обоснуй. — Потому что ты переиграл. В остальном говорил сухо, отстранённо. А здесь — слишком много драмы. Эшафот, обречённая любовь, последний взгляд перед смертью… Словно нарочно хотел выглядеть последней тварью. — Браво. Я не ошибся, когда подметил твою железную логику в изакае. А историю придумал, чтобы посмотреть, как ты будешь искать во мне человечность. — Он залпом осушил бокал вина. — Так чего хочешь? Минами пожала плечами — всё, что говорил Рен, казалось ей несущественным. — Мне от тебя ничего не нужно. — Да брось, спор есть спор. Проси. — Тогда принеси книги. Любые: романы, детективы — без разницы. Лишь бы было чем отвлечься и не закиснуть в четырёх стенах под твоим присмотром. — Книги?… Милая, я могу дать намного больше. Например — показать, насколько хорошо умею использовать руки не только для того, чтобы связывать. Или могу помочь снять напряжение так, что ты забудешь о ненависти ко мне… Куноичи смерила его взглядом, полным презрения: — Выкуси. В пьяном состоянии твои намёки звучат особенно отвратительно. Уймись, меня это бесит. Рен усмехнулся шире, в его выражении мелькнуло настоящее веселье. — Ладно. Чтиво так чтиво. Завтра принесу, — он встал и протянул ей ладонь, помогая подняться. — А пока давай вернёмся. Тебе стоит отдохнуть.