Часть 1

Май 1995. За окном — тонкая зелёная сетка листьев, город пахнул сырой землёй и свежей листвой; в кабинет «Курс-Инвест» весна заходила через приоткрытое окно, залетая на паре бумажных листов и втираясь в застиранные рукава рубашек. В комнате было горячо от разговоров, от коньяку в бутылке на столе и от напряжения — в этом месяце каждый контракт тянулся как канат, и в воздухе висел запах денег, который все тут чувствовали как прилив крови. За длинным столом, вокруг старого телефона и стопки бумаг, сидели они — друзья, которых связывало не только «бизнес», но и улица, детство и несколько решительных поступков, за которые не стыдно было руку дать. Саша — серьёзный, с вечной лёгкой усталостью в голосе, Валера — с глазами толстого оптимиста и готовностью подмахнуть любое дело, Космос — с тем самым лёгким, нервным смешком, который был у него вместо совести, и Витя Пчёлкин — с сигаретой, зажатой между пальцами, и взгляом, который в этот вечер будто скользил по чему-то далёкому. Он лениво щёлкал зажигалкой, будто всё происходящее его и правда почти не касалось. Витя всегда так делал — слушал вполуха, а мысли крутились где-то отдельно, свои. Они обсуждали очередное прибыльное дело: прибыльное, рисковое и такое, которое в 90-е могло либо поднять, либо похоронить. Бумаги, цифры, процент от отката — всё шло гладко, пока разговор не скатился к мелочам. — Значит так, — Саша, не поднимая глаз, подчеркнул что-то ручкой. — Если всё проходит гладко, через неделю уже делим прибыль. Но главное, сегодня встреча. Без косяков. Валера кивнул медленно, втягивая дым. — Армяне, да? — Да, — коротко ответил Белый. — Люди серьёзные. Космос хмыкнул: — Серьёзные-то серьёзные, но нормально договоримся. Главное, ни нервов, ни самодеятельности. — Угу, — Саша бросил быстрый взгляд на Пчелу. Тот сидел на кожаном диване, сложив руки, будто всё происходящее его не касалось. Глаза — рассеянные, мысли — где-то далеко. Может, о прибыли думал, может, о том, как бы выкрутиться так, чтобы не пролететь. Саша отложил ручку, облокотился на стол и внезапно тяжело вздохнул. — Парни… — начал он тихо, с той интонацией, от которой Космос с Валерой одновременно насторожились. — Ну? — Валера дернул бровью. — Чё случилось? Саша потер рукой шею, будто ему было неловко даже начинать разговор. — Выручить надо. По-братски. Пчёлкин не шелохнулся. Он продолжал смотреть куда-то в пол, будто речь явно «не к нему». — В чём помочь? — спросил Валера, наклонившись вперёд. Белый посмотрел на дверь офиса, и только убедившись, что она закрыта, сказал: — Оля хочет, чтобы я сегодня с ней на показ мод сходил. Космос едва не поперхнулся дымом. — Куда? Ты серьёзно? — Абсолютно. — Саша выдержал паузу. — Хотел как человек, как муж, сходить. Но… — он развёл руками. — Вечером переговоры. Мне кровь из носа там быть нужно. Без меня никак. А Оля опять будет беситься, что я «только работаю». Слово дал и не выполнил.  Валера сморщился. — Так скажи Оле, что занят. Она же понимает… — Она понимает, — мрачно подтвердил Саша. — Но ей уже надоело, что я только «занят». Каждый раз. Знаешь, терпение у женщин тонкая штука. Мне это сейчас совсем не нужно. Космос фыркнул, коротко, ехидно:  — Ага. Значит нужна нянька для жены? Если к телкам, то Пчела, пусть он едет. — и заржал так громко, что у Вити дёрнулся глаз. Остальные тоже загоготали. Витя едва ощутимо вздрогнул — как будто звук коснулся чего-то внутри. Он поднял взгляд, и в его глазах было что-то уже не просто раздражённое, а со странной улыбкой на границе интереса. Он откашлялся, расправил плечи — лицо оставалось спокойным, но мышцы шеи дрогнули, моргнул, как будто очнулся: — Чё ржёте, придурки? Валера дружелюбно шлёпнул его по плечу: — Ну ты же у нас любитель бабских приключений. Твоя стихия. Витя нахмурился: — Какие бабские приключения? Я вообще-то серьёзный человек. — Ну да, очень серьёзный, — фыркнул Космос. — С тёлками на «ты» и сразу по именам. — Итить вашу… — Пчела вскочил. — Объясните нормально, чё за движ? Саша наконец сказал прямо: — Поедешь с Олей на показ. Вместо меня. — Куда? — голос Пчелы сорвался, как будто его попросили сходить на балет. — На эти… где они ходят туда-сюда… в перьях, что ли? — На показ мод, — терпеливо повторил Белый. — Только проводишь её, посидишь пару часов, и всё. Выручишь по-братски, а? Мне ну никак нельзя сегодня. — Не, — отрезал Пчела. — Ещё чего, по бабским заведениям шастать? Я что, совсем пустой? Космос едва сдержал смех: — Да расслабься ты. Там, говорят, такие красотки… модельки… длинные ноги, всё при них. Может, кого подцепишь. Пойдёт тебе на пользу. Пчела уже хотел возразить, но вдруг заметил, как Саша на него смотрит: не начальственно, не как бригадир — а по-братски, честно, с просьбой, которую трудно проигнорировать. — Брат, — тихо сказал Белый. — Мне очень нужно. Сильно. Если бы мог — сам пошёл бы. Но ты же понимаешь… И Пчела понял. Против своей воли, но понял. Он ещё пару секунд делал вид, что размышляет, хотя решение уже принял. Наконец он тяжело выдохнул, откинулся на спинку дивана и сказал: — Ладно. Хорошо. Поеду… хрен с вами. Даже интересно стало.  Валера хмыкнул: — О, а говорил не поедет. Пчела поднял палец: — Но! — он повернулся к Белому. — Саш, ты теперь у меня в долгу. Большом. Жирном. С процентами. Белый впервые за вечер широко улыбнулся. — Будет. Всё будет, брат. Пчела взял со стола сигарету, чиркнул зажигалкой и, затягиваясь, сказал: — Интересно… что там у них за моды. Ладно. Раз уж вляпался, посмотрим. Парни дружно захохотали. А где-то в другом конце Москвы, среди витрин, тканей, пудры и света софитов, уже готовилась к выходу девушка, которой было суждено перевернуть весь его мир. Когда разговор вроде бы подошёл к концу, и все уже поднялись из-за стола — кто потянуться, кто потушить сигарету о край пепельницы, — Саша вдруг остановился у двери и, будто между делом, бросил: — А показывают сегодня… Регину Барскую. В кабинете сразу будто повисла пауза. Даже дым перестал двигаться. Витя, уже тянувшийся за курткой, поднял брови: — Это ещё кто такая? Космос присвистнул так выразительно, что даже Валера хмыкнул: — Ты чё, Пчела, где живёшь? Это же известная манекенщица, брат. Её все знают. — Пол-Москвы по ней сохнет, — добавил Валера. — И не только Москва. Пчела фыркнул, скрестив руки на груди: — Ну да. Очередная надменная красотка. Ходит, губы бантиком, взгляд как у царицы, а мозгов, ноль. Он сказал это уверенно. Грубо. Даже с презрением. Но внутри — что-то всё-таки дрогнуло. Еле заметно. Как будто чья-то невидимая рука провела тонкую линию у него под сердцем. Интерес? Или… предчувствие? Саша улыбнулся уголком губ — взгляд у него был слишком спокойный, будто он уже знал, что будет дальше. — Посмотришь. Увидишь, о чём я говорю. Витя надулся: — Да ну вас. Подумаешь, модель. Но мысли в голове почему-то не хотели успокаиваться. Регина Барская. Имя, будто специально придуманное, чтобы выделиться. И почему-то оно запомнилось сразу. Сразу и слишком прочно. Парни один за другим вышли в коридор, болтая о деле, машинах и бабах, а Пчела задержался на секунду в дверях. Стоял, глядя на чёрное окно, где отражались он и тонкая струйка дыма. Он ещё не знал — никто из них не знал — что вечером, на том самом показе, в толпе света, камер, музыки и дорогих духов, сойдутся две судьбы, которые никогда не должны были пересечься. Витя подъехал к квартире Оли на своей машине. Майская жара заставляла стекла автомобиля запотеть, но внутри было прохладно, откуда-то пахло табаком и дешёвым одеколоном. Оля уже была готова, улыбка сияла, как будто весь мир принадлежал ей. Витя лишь бросил взгляд на пачку «СаMel» в кармане и пожал плечами: это будет скучно, но раз Саша попросил — придётся. Зал был маленьким, но шикарно оформленным — подиум прямо по центру, вокруг мягкие кресла VIP. Люди меряли друг друга взглядом: женщины в дорогих нарядах, мужчины — редкие и холодные, как витринные манекены. Всё кричало о деньгах, статусе и внешности. Оля сияла, как будто ей принадлежала эта сцена. Витя же вертел пачку сигарет между пальцами, мысленно обсуждая, что это полная потеря времени, хотел закурить, но Оля резко шикнула: — Ты чего? Здесь нельзя! Витя тяжело выдохнул, спрятал пачку в карман и оперся на спинку кресла, тяжело вздохнул и осмотрел зал — одинаковые лица, одинаковые улыбки, блещущие волосы и слишком высокие каблуки. Музыка заиграла громко, свет прожекторов выхватывал из толпы каждую манекенщицу. Девушки выходили на подиум одна за другой, словно повторяя одно и то же, все их движения были отточены до автоматизма.  — Ну, обычные модели… — пробормотал Витя, опустив взгляд на свои туфли, пытаясь занять себя хоть чем-то. — Миллион таких видел. Он поднимал глаза лишь краем, думая, что это будет скучно и затянуто. «Да ну нафиг, — эти шоу для богатых женщин, а не для меня». Но потом… он поднял взгляд полностью. И застыл. По подиуму шла она. Шаг за шагом, под музыку, которая вдруг стала какой-то другой — более медленной, как будто замедлила время. Короткая стрижка каре, черные волосы, губы ярко-красной помадой, взгляд, который пронизывал всё тело. Она шла с грацией хищника, и одновременно — с лёгкой хрупкостью, будто каждый шаг давался ей с усилием, но она его не показывала. Витя ощутил, как сердце сжалось и при этом ударило так сильно, что казалось, будто грудная клетка треснет. Он не мог отвести взгляд. Этот взгляд — холодный, точный, не принимающий лжи, будто она сразу видела его насквозь. Всё остальное исчезло: шум зала, смех девушек, щёлканье фотоаппаратов. Витя почувствовал странное напряжение, будто весь его бандитский мир — сигареты, деньги, друзья — растворился перед этой женщиной. Оля, заметив, что Витя перестал дышать, тихо шепнула ему: — Правда, она красивая? Витя едва шевельнул губами: — Королева… Девушка на подиуме улыбнулась. Лёгкая, загадочная улыбка, как будто она знала, что все смотрят на неё именно так. Сердце Вити подпрыгнуло, и он почувствовал странную дрожь внутри. Он понимал одно: «обязан с ней познакомиться.» Все остальные модели шли по подиуму, но Витя не сводил с неё глаз. Даже моргнуть было трудно. Каждый шаг, каждое движение — словно гравировка в его памяти. Он заметил, как её плечи держатся прямо, как она слегка наклоняет голову, чтобы показать профиль, как грациозно ступает каблуками по подиуму, словно танцуя под музыку. Сердце его билось так, будто предупреждало: это не просто модель. Это — человек, который изменит всё. Он сидел, погружённый в её образ, и знал: этот вечер станет началом чего-то, от чего уже не будет возврата. Витя вышел из зала вместе с Олей. Ночной воздух холодил лицо, но не отвлекал от впечатлений. Оля была в приподнятом настроении, сияла, не умолкая ни на секунду, обсуждая показ, модели и уже строя планы, какое платье она хочет купить. Витя слышал её слова краем уха, но внимание было полностью на той девушке, каждое движение её тела, лёгкая улыбка, взгляд с подиума — всё это держало его мысли в плену. Он ощущал странное притяжение. Что-то в ней не давало ему покоя. В голове крутилась мысль: «перед ним не очередная «манекенщица на час». Такие девушки обычно красивы, но легко доступные, их носят на руках, а потом забывают. А эта, была другой — холодная, властная, загадочная, и в этом её притягательность пробирала Витю до костей.» Оля, всё ещё восторженная и разговаривающая без передышки, даже не заметила, как Витя погрузился в свои мысли. Она болтала о платьях, фасонах, тканях, и Витя слушал лишь её голос как фоновый шум, его разум был где-то на подиуме, где шагала Регина. Он сделал глубокий вдох и внезапно задал Оле вопрос, почти тихо, чтобы не потеряться в её потоке восторгов: — Слыш… а ещё будут показы? Оля, радостная и с лёгким прищуром, повернулась к нему: — А что, понравилась? Та девушка? Витя лишь усмехнулся, как будто эта мысль была ему неприятно приятной. Медленно достал из кармана сигарету, но не закурил — привычка к дыму сейчас казалась второстепенной. Щёлкнул её, закрутил сигарету в пальцах и тихо сказал: — Составишь компанию на следующий показ? Оля рассмеялась, с лёгким блеском в глазах: — Ну да… Регина Барская может сразить наповал, — с ноткой восхищения. Витя усмехнулся, сдержанно и чуть иронично: — Скорее себе… — голос стал тише, почти для себя. — Так вот ты какая, Регина. Оля кивнула, не понимая всей глубины его слов, и снова начала обсуждать платья, манеру движения моделей и освещение. На выходе, недалеко от входа, уже стояла машина Саши. Она была черная, блестящая, слегка гремела дверцей, когда Оля села на заднее сиденье. Витя, как обычно, помог ей, поддержал плечо, провёл взглядом, и они уехали. Но Витя остался стоять на тротуаре, вдыхая ночной воздух. Он почувствовал, как внутри поднимается напряжение и решимость. Сердце билось быстрее, мысли не уходили: «Я обязан с ней поговорить. Сегодня. Иначе… потом не смогу простить себя». Он медленно закурил сигарету, одинокой тенью на пустынном тротуаре. Ветер играл с его волосами, сдувал дым и мысли о Регине, а вокруг — обычная ночь Москвы 90-х: фонари, редкие машины, запах асфальта после дождя. Витя сжал сигарету между пальцами, делая глубокий вдох, и понял: теперь нет пути назад. Каждый шаг, который он сделает к ней, будет рискованным, непредсказуемым, но невозможным не сделать. Он отпустил лёгкую улыбку, почти сам себе: — Ну что ж… Королева… посмотрим, что ты за человек. И медленно, но уверенно направился в сторону входа, чтобы встретиться с ней лицом к лицу. Витя просидел в машине почти час. Майский воздух тёплый, сладковатый, пахнет тополями и бензином — типичная Москва середины 90-х: вроде и живёт город, а будто на взводе. Он держал в руке сигарету, опирался локтем на открытое окно и время от времени щурился на входные двери здания, куда стекались манекенщицы. Ждёт. Сам не понимает чего именно, но какими-то внутренними нитями тянет его туда, ко входу. После показа внутри него стояла дрожь — не от страха. От интереса. От охотничьего азарта, которого он давно не чувствовал. Он не мог уехать. Не мог оттолкнуть ощущение, что если уйдёт сейчас — потеряет шанс. И что-то внутри подсказывало: шанс будет только один. Когда усталость уже начала подбираться, он услышал — смех. Высокий, искренний, звонкий. Витя приподнялся. Двери зала открылись, и начали выходить девушки-манекенщицы. Они болтали, щёлкали каблуками по плитке, кто-то уже успел снять туфли и шёл босиком. Но взгляд Вити сам собой переключился на последнюю. Регина. Та же походка. Та же холодная уверенность. Та же королевская осанка, будто на улицу она выходит всё так же по подиуму. Рядом с ней шла подруга — болтала что-то, смеялась, тараторила. Регина отвечала коротко, сдержанно, но по-настоящему улыбалась — редкость для неё, как поймёт позже Витя. Подруга, крикнув что-то весёлое, побежала к машине, где её ждал парень. Регина осталась стоять на тротуаре — одна. Она сняла сумочку с плеча, стала искать что-то внутри.  Несколько секунд — и Витя уже понял: сигареты нашла, а спичек нет. Он выдохнул дым, выбросил окурок, вышел из машины. Шёл к ней уверенно, но без наглости — как хищник, который не спешит, потому что знает: добыча никуда не денется. Когда он подошёл, Регина уже нервно прикусила фильтр сигареты.  И вдруг — щёлк. Перед её лицом вспыхнул огонёк зажигалки. Дорогой. Ощутимо тяжёлой, с гравировкой. Регина вздрогнула, подняла взгляд. Её глаза — холодные, глубокие, насыщенного тёмного цвета — встретились с его. И не дрогнули. Ни миллиметра. Не опустились, как у всех. Не засмущались. Она смотрела смело, почти вызовом. Перед ней стоял парень — уверенный, спокойный, с лёгкой тенью усмешки. Он держал огонь ровно, неподвижно, будто этого момента ждал всю жизнь. Регина чуть приподняла подбородок, позволила ему поднести огонь к сигарете. Она затянулась, выдохнула дым и едва заметно кивнула: — Чем обязана? Голос спокойный, ровный, игриво-алмазный — как у женщины, привыкшей к вниманию и знающей себе цену. Витя почти незаметно улыбнулся. Внутри у него мелькнуло: “Вблизи ещё лучше. Глаза… какие же у неё глаза.” Он слегка ухмыльнулся. Внутри него от неё будто электрический ток прошёл. — Вы сегодня на показе так выглядели… как королева. Регина коротко хмыкнула, будто ей надоело слышать подобные комплименты. — Я знаю. «Ох ты… характер,»— Витя даже прикусил язык, чтобы не засмеяться. Он провёл языком по губам, сделал шаг ближе — но не переходя грань. — Виктор Павлович Пчелкин. Регина медленно выдохнула дым, глядя ему прямо в глаза. — Мне представляться не нужно. Моё имя все знают. Тон не был высокомерным — скорее констатация факта. Она привыкла, что мир знает её лицо. Витя широко, по-своему фирменно улыбнулся. Улыбка была наглой, но тёплой. — Как насчёт познакомиться поближе? Ресторан… бокал вина… Она не смутилась. Не улыбнулась. Только чуть дернула уголком губ — презрительно или забавно, было трудно понять. — Я замужем, Виктор. И в рестораны с опасными людьми не хожу. Она обошла его легко, плавно, будто не ступала, а скользила. Каблуки постукивали по плитке, и каждый звук резал тишину. Витя проследил за каждым её шагом. Каждым. Пока её фигура садилась в машину. Пока двигатель загорчал. Пока машина не скрылись за углом. Он стоял, тяжело дыша. Ему давно так не отказывали. И уж точно НИКТО никогда не смел смотреть на него сверху вниз. Витя сделал глубокую затяжку сигаретой. Дым резанул горло. — Как будто муж мне конкурент, — пробормотал себе под нос. Он достал телефон, щёлкнул кнопкой, дождался ответа. — Найди мне всё о Регине Барской. К утру, — приказал спокойным, но опасно уверенным голосом. И отключился. Впервые за долгое время он почувствовал азарт, который сильнее денег, оружия и власти. Регина Барская задела его. А значит — игра только началась.