Часть 2

Майская ночь опускалась на Москву, фонари отражались в мокром после вечернего дождя асфальте. Машина Регины мягко скользила по дороге, мотор ровно урчал, но внутри неё всё было далеко не спокойно. Она держала руль обеими руками чуть крепче, чем обычно. Пальцы всё ещё помнили прикосновение к сигарете, к тому моменту, когда она подняла глаза… и увидела его. Этого нахального, уверенного в себе, слишком спокойного парня с дорогой зажигалкой и взглядом, от которого невозможно скрыться. Мысли упорно возвращались к тому мужчине. К Виктору. Её раздражало даже то, что она помнит его имя. Самодовольный тип, который считает, что любая женщина будет счастлива просто от того, что он посмотрел в её сторону. Она вспомнила зал, софиты, подиум… и то, как он сидел в первом ряду. И смотрел. Не мельком. Не поверх остальных. А только на неё. Он не следил за платьем, за моделями, за ходом шоу. Он ждал её. И это… задело. Она сжала руль чуть сильнее, ногти легонько впились в кожу ладоней. Внутри что-то кольнуло — неприятно, остро. «Так смотрел раньше только Лёва. Её Лев. Её муж.» И мысль об этом ударила неожиданно больно, будто подняла давно забытый шрам. По спине прошёл холодок. Потом злость. Резкая, горячая. — Ну конечно… — выплюнула она в пустоту салона. — Нашёлся ещё один самодовольный самец. И это разозлило её ещё сильнее. «Как он посмел смотреть на меня так? Как будто знает меня… как будто имеет право?» Регина тряхнула головой, будто пытаясь сбросить мысли. Но они возвращались. Она вспомнила, как он подошёл. Как поднёс зажигалку — бесшумно, близко, слишком уверенно. Как будто имел право. Как будто она должна была оценить. Его взгляд… Спокойный. Твёрдый. Наглый. И ещё что-то… что она не хотела даже пытаться определять. Она резко выдохнула. — Самоуверенный придурок, — холодно бросила она себе под нос. Регина вздохнула и постаралась успокоиться. Машина занесла на повороте — она замедлила, перевела дыхание. Нельзя так волноваться из-за какого-то пацана. «Что со мной вообще происходит?» Её раздражало даже то, что он заметил — как она ищет спички. Как протянул зажигалку. Как будто заранее предугадал. И ещё больше раздражало, что она посмотрела ему прямо в глаза. И не смогла отвернуться. Как будто потеряла секунду контроля. — Чёрт… почему я вообще о нём думаю? — тихо бросила Регина, почти шёпотом. Она даже улыбнулась самой себе — раздражённо, нервно. «Он всего лишь наглый тип. Один взгляд — и он думает, что уже победил.» Но внутри… где-то глубоко… что-то тихонько, очень тихонько трепетнуло. И она это почувствовала. Но мысли снова и снова возвращались к нему. «К его наглой ухмылке. К тому, что он сказал “королева” — и это прозвучало не как банальный комплимент, а как факт. К тому, что он даже не моргнул, когда она сказала, что замужем.» Она прикусила губу. — Господи, та забудь ты его!… — она качнула головой. Эта мысль была единственной правильной. Единственной безопасной. Регина резко включила радио, чтобы заглушить мысли. Громкая мелодия 90-х заполнила салон. Она заставила себя переключиться. Дом уже был близко. Там — её реальность, её правила, её границы. Там нет места таким, как он. Но в конце дома, глуша двигатель, она вдруг поймала себя на мысли: «Какие у него были глаза?..» И быстро, почти сердито вышла из машины, будто пытаясь сбежать от самой себя. Регина ещё какое-то время сидела в машине, крепко держась за руль пальцами, на которых поблёскивало обручальное кольцо. Оно словно жгло кожу. Она пыталась выровнять дыхание, успокоить бешено колотившееся сердце, щеки ещё горели — то ли от ночного ветра, то ли от злости, то ли от странного волнения, которое никак не могла вытравить из себя со времени встречи у выхода.  «Самоуверенный придурок…» — прошипела она себе под нос, и только после этого повернула ключ в замке и заглушила мотор. Стук каблуков эхом отдавался по пустому коридору здания, которое и домом, и рабочей студией называлось только по привычке. Какой тут дом? Стены — в краске, столы — в чертежах, воздух — табачный, холодный. Лев говорил, что так творческий человек должен жить — среди работы. А она… Она давно чувствовала себя здесь не женой, а частью интерьера.  Тишина внутри была тяжёлой, давящей, будто стены впитали в себя всю усталость, накопившуюся между ними с Лёвкой за последние месяцы. Она резко закрыла дверь — громко, специально, как всегда, когда хотела, чтобы он заметил её присутствие. Он сидел за большим мольбертом, сгорбившись вперед, освещённый одинокой лампой, будто мир состоял только из него и его холста. Рисовал напряжённо, быстро, короткими, нервными мазками. Регина сделала несколько шагов и остановилась за его спиной. — Ты не был на показе, — в её голосе сразу слышались уколы. Не просьба, не разочарование. Обвинение. Лев медленно черканул карандашом ещё одну линию и только после этого лениво, почти равнодушно произнёс: — И что? Я там ничего нового не увижу. Одно и то же. Как удар под рёбра. Её дыхание споткнулось. — Ты раньше говорил… что готов смотреть на меня вечно, — голос дрогнул, но она удержала его в ледяном тоне. Он ещё секунду водил карандашом, а затем раздражённо бросил его на стол. — Регина… ты же видишь, что я занят. Приду в следующий раз. Хорошо? — голос его был усталым, но не мягким. Скорее отстранённым. Как будто говорил не с женой, а с человеком, мешающим работе. Она стояла перед ним, как манекен на подиуме: красивая, идеально выверенная… и абсолютно ненужная. Он развернулся к ней полностью, вздохнул тяжело, устало, как будто разговор с ней — тоже работа. — Что ты хочешь от меня? — без тепла, без интереса. Лишь желание быстрее закрыть тему. Она моргнула несколько раз, чувствуя, как внутри поднимается ком — неверие, обида, усталость. Словно кто-то дёрнул её за сердце изнутри. Она тихо опустила глаза, спрятав боль под маской спокойствия. — Лев… может, хотя бы поужинаем вместе? В ресторан сходим? Он уже отвернулся к своему холсту. — Я не голоден. Если хочешь иди. Мне ещё работать. И снова — взгляд на бумагу. Она исчезла для него, будто растворилась в воздухе. Регина стояла так ещё минуту. В горле встал ком. Хотелось сказать что-то резкое, бросить что-то, разбить. Но она умела держать лицо. Всегда умела. — Понятно… — выдохнула она почти неслышно. Повернулась к выходу, её шаги гулко стучали по полу. Хорошо, что он не видел — как дрогнули её губы. Регина захлопнула дверцу машины чуть сильнее, чем нужно, тонкие пальцы дрожали — от нервов или от злости трудно было понять. Ночь уже легла на город, влажный майский воздух лип к коже, но она будто не ощущала ничего, кроме обиды, которая неприятно давила в груди. Она несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь выровнять дыхание. «Не плакать. Только не из-за такой ерунды. Ты взрослая. Сильная. Холодная, как лёд. Ты — Барская, слышишь?» Слёзы горели где-то глубоко, но она упиралась, давила их изо всех сил. Не будет она лить слёзы из-за его вечной занятости, молчания, отстранённости. Из-за того, что Лев стал смотреть на неё… как на мебель. Как на привычную деталь интерьера. Но, как бы она ни убеждала себя, внутри прокручивалась одна и та же мысль: «Он больше не видит меня. Не видит совсем.» Когда-то он мог часами разглядывать её профили, руки, волосы — светясь от вдохновения. Когда-то он говорил, что в каждом её движении есть музыка. Когда-то мог бросить кисти, если она просто проходила мимо. Теперь же даже не поднял голову, когда она хлопнула дверью. Регина провела ладонью по лицу, отводя со лба непослушную прядь, и нервно вздохнула. В машине повисла тягучая тишина. Она попыталась убедить себя, что у Лёвы кризис, что это временное, что он не виноват. Но ей было больно от самого факта, что она снова придумывает оправдания вместо того, чтобы признать очевидное: их чувства погасли. Она резко сжала рулевое колесо, костяшки побелели. В какой-то момент ей даже стало стыдно за то, что сказала. Неуместные претензии, детские жалобы — ненавидела себя в такие моменты. Но ещё больше ненавидела его равнодушие. Она сидела так минут десять, потерянная, но внешне всё ещё собранная, пока напряжение внутри не стало невыносимым. Тогда она резко вытащила пачку сигарет. Сигарета дрожала в пальцах. Она поднесла её к губам — автоматически, привычно. Потом замерла. Оглядела приборную панель. Пепельницу. Бардачок. Нет спичек. И сразу же — будто обухом: вспышка ярких глаз, тёплое пламя дорогой зажигалки, короткое «выглядите как королева». Этого было достаточно, чтобы Регина зло сморщила нос. — Чёрт… — выдохнула она раздражённо. Сигарета вылетела в окно почти с яростью. Зачем она о нём вспоминает? Почему этот взгляд сидит в голове крепче, чем всё, что сказал Лев за последний месяц? Она завела двигатель, выруливая на дорогу, будто только движение могло заглушить грызущую изнутри обиду. Оставаться сегодня под одной крышей с Лёвкой она не могла. Не вынесет. Не в таком состоянии. И машина мягко сорвалась с места, унося её прочь — от тишины, от холста, от его равнодушия… и от мыслей, от которых она бежала не хуже. Регина подъехала к ресторану. На улице ей любезно открыл дверь швейцар. Она улыбнулась и кивнула, чувствуя привычное спокойствие, и вошла внутрь. Ресторан был дорогой, рассчитанный на влиятельных людей, где каждая деталь кричала о статусе и деньгах. Она шла мимо гостей, не останавливаясь и стараясь не смотреть на них, хотя внутренним чутьём ощущала восхищённые взгляды мужчин и завистливые — женщин. Лёгкая улыбка скользнула по её губам, но сердце уже било тревожно — день явно не собирался быть простым. Она заказала бокал вина и пепельницу. Вино — лёгкое, чтобы сгладить острые края вечера. Пепельницу — потому что привычка стала единственным спутником, который не подводил. Откинувшись на спинку кресла, она позволила себе пару секунд расслабленной отстранённости, поглядывая по залу. Людей было немного — влиятельные, богатые, самоуверенные. И вдруг — её взгляд наткнулся на него. В дальнем VIP-углу сидела шумная компания. Четверо мужчин. Смеялись, спорили, пили. И среди них — он. Тот, кто сегодня уже успел выбить почву из-под её ног. Регина не хотела смотреть, но взгляд сам задержался — на секунду дольше, чем нужно. И в этот момент он поднял голову. Их глаза встретились. Она резко отвернулась, будто обожглась. Но было поздно — он уже заметил. А его улыбка… самоуверенная, наглая, до дерзости уверенная — появилась мгновенно. Он что-то сказал своим, поднялся и двинулся к ней. Регина внутренне напряглась, словно струна. — Только не он… судьба сегодня просто издевается. Он подошёл и… сел, не спрашивая, не колеблясь. Она даже не подняла глаз. — Я не разрешала присаживаться, — холодно сказала девушка. — А я и не спрашивал, — легко бросил он. Регина взглядом пробежала по его лицу и, не удержавшись, усмехнулась в ответ. — Вы слишком наглый, — выдавила она, сдерживая раздражение. — Да, — коротко подтвердил он, словно это было его естественное состояние. Официант поставил перед ней бокал вина и пепельницу. Виктор кивнул и заказал себе виски. Потом посмотрел на Регину: — Буквально час назад ты отказалась от вина в моей компании, а теперь сидим за одним столом. Регина сжала губы, пытаясь не выдать, что его слова задели её. Он был слишком навязчив сегодня, слишком сильно цеплял её. — Мы на «ты» не переходили. Это во-первых, — сказала она твёрдо. Он не дал ей договорить. Глаза пронзали её, как будто он читал в душе. — Интересно… а что во-вторых? — тихо сказал он. Регина встретила его взгляд, и внутри что-то дрогнуло.  — А во-вторых, попрошу меня оставить, — твердо сказала она и отвернулась, показывая, что разговор окончен, достала сигарету, но спичек в сумке не было.  В этот момент он усмехнулся. Медленно, понимая, что она сейчас вспомнила их первую встречу и протянул ей зажигалку — ту самую, что уже раз зажигала её любопытство. Она секунд пять колебалась, затем взяла её. Когда их руки соприкоснулись, через тело пронёсся едва заметный ток. Регина подкурила сигарету и хотела вернуть зажигалку, но Виктор мягко перехватил её руку: — Считай это подарком. Можешь оставить. — Таких дешёвых подарков мне ещё не дарили, — выдохнула она, сдерживая раздражение и легкое удивление одновременно. — Приму к сведению, — усмехнулся он, отпив виски. Потянул стакан к её бокалу: — За знакомство. Регина фыркнула: — Какой вы наглый, Виктор. — Я знаю, — спокойно ответил он, повторяя её слова как вызов. Затем взгляд его невольно скользнул на кольцо на её руке. — Чего сама без мужа? — сказал он, кивнув, — Вроде бы он должен быть здесь, а не какой-то незнакомец. Регина будто услышала щелчок внутри. Он попал точно в слабое место. В самое больное. Взбесилась. Внезапно она встала: — Во-первых, тебя это не касается! — она сама не поняла, как перешла на «ты». — А во-вторых, я тебя не приглашала за свой стол! Она схватила сумку и вышла, не оглядываясь, проклиная себя за то, что вообще пришла в этот ресторан. А внутри было только одно чувство: «ярость на него… и на себя — за то, что он снова выбил её из равновесия.»