Финал 2

P/S: еще один вариант конца этой истории) Когда показ закончился, Витя вышел в боковой коридор, где гул толпы ещё стоял в воздухе, словно вибрация после взрыва. Телефон завибрировал в кармане — Регина. Он даже не смотрел на дисплей, сразу поднял, будто ждал её звонка всё это время. — Регинка! — голос у него вдруг стал светлее. — Санька победил, представляешь? — Передай ему, что я его поздравляю, — мягко сказала она. — Я сейчас приеду. У него внутри что-то дернулось, будто кто-то резко натянул струну. — Не… не надо. — Он слишком быстро ответил. — Езжай лучше к Аринке. Я утром буду у вас. Пауза. Он даже услышал, как она выдохнула. — Витя, что происходит? — голос уже строже, с тем самой фамильной интонацией, от которой он всегда сдавался. Но он не сдаётся сейчас. — Всё нормально, правда. — он упёрся взглядом в пол. — Просто сделай, как я прошу. Ладно? Она неуверенно помолчала, словно проверяла, верит ли собственному мужу, и наконец сказала: — …Ладно. Регина села в машину и поехала к родителям Вити. Дорога ночью была пустой, огни домов размазаны по стеклу — она чувствовала странное волнение, но объяснить не могла. Может, просто усталость. Когда она добралась, было уже около одиннадцати. Дверь им открыл отец Вити — обрадовался как мальчишка. Мать тоже светилась, ведь они обожали Регину, словно собственную дочь. Аришка уже спала — маленький комочек тепла под одеялом. Регина тихо легла рядом, прижалась щекой к мягким волосам дочери… и заснула почти сразу. Наверное, усталость правда сморила — даже мысли не успели собраться. Утром её разбудило странное ощущение тишины — слишком тихо для дома, где есть ребёнок. Она нащупала рукой подушку, потом включила мозг: Арина не рядом. Сердце толкнулось в груди. Она поднялась и пошла на кухню, всё ещё сонная, босыми ступнями шурша по линолеуму. И уже от двери услышала — смех. Детский, звонкий. Её девочки. Она вошла… и застыла. За столом сидел Витя — растрёпанный, домашний, в майке, которую она терпеть не могла, но которая почему-то сейчас казалась такой родной. Арина стояла у него на коленях и тыкала маленьким пальчиком ему в щёки: — Па-па-па-па! — и хохотала так, будто это самое смешное в мире. Мама Вити сидела рядом, держала чашку с чаем и смотрела на сына и внучку так, что в глазах стояла гордость и тихое счастье. Отец листал газету, но уголки губ у него выдавали — он тоже улыбается. — Почему вы меня не разбудили? — Регина спросила мягко, но с ноткой упрёка: сама не заметила, как голос дрогнул. Витя аккуратно снял дочку с колен, поставил на пол. Та сразу побежала к бабушке. Он подошёл к жене. Наклонился. Поцеловал. Не спеша, а с той нежностью, которую он редко позволял себе показывать перед кем-то. — Ты так сладко спала, — прошептал он ей у виска. — Я решил, пусть моя девочка ещё понежится. Регина улыбнулась ему, чуть прищурившись. Но потом сложила руки в боки — как всегда, когда собиралась вывести его на чистую воду: — Так, Пчёлкин… — голос уже более уверенный. — Что это ты вдруг решил, что мне вчера приезжать не надо? Витя отмахнулся, будто это мелочь: — Та там все пьяные были. Шум, гам… А я же знаю, как ты устала после показа. Он обнял её за талию, чуть притянул к себе. Коснулся губами её щеки. — И я просто хотел… чтобы ты отдохнула. Он снова поцеловал её — уже увереннее, спокойнее. Так целуют тех, кого не просто любят, а берут под сердце, под защиту, под свою жизнь. Регина вздохнула, уткнулась лбом в его грудь… и впервые за долгие дни почувствовала, что всё правильно. Что он рядом. Что он её. Комната была полутёмной — только ночник на тумбочке давал мяглый золотистый свет. За стеной едва слышно дышала во сне Арина. А в их спальне царила тишина, такая редкая после всех недавних недель. Регина лежала, положив голову Вите на плечо, и лениво водила пальцем по его груди, как будто рисовала невидимые линии. Он смотрел в потолок, почти задумчивый, но в глазах — то самое мягкое тепло, которое бывало у него только рядом с ней. — Знаешь, — тихо сказал он, — Я иногда думаю, чем я таким заслужил вас… тебя и Аринку. Она улыбнулась и чуть сильнее прижалась к нему. — Заслужил, — прошептала она. — Ты же знаешь, что я люблю тебя. Без всяких «почему». Витя повернул голову к ней, глаза прищурились, и внезапно он навис над ней, опираясь на локоть. Смотрел прямо, внимательно, словно пытаясь прочитать каждую эмоцию. — Кто-то, — протянул он с хитрецой, — Обещал мне, что после выборов поменяет фамилию. Регина засмеялась — тихо, тепло, почти девчонкой. — Хоть сейчас, — улыбнулась она.  — Меня люди сейчас поднять среди ночи, что орешки щёлкать. Ты же знаешь. — усмехнулся ей муж. Она потянулась, чтобы поцеловать его, но Витя остановил поцелуй, притянув её ближе, и в голосе появилась серьёзность, такая, от которой внутри всё сжималось. — Регин… — начал он медленно. — Я должен спросить. Если… если вдруг… понадобится уехать. На время. Может, на несколько лет. Сменить фамилию. Имя даже. Ты… будешь готова? Она застыла. Пальцы остановились на его груди. Смеяться уже не хотелось. Она отстранилась немного, села, прикрываясь одеялом, и тревога вспыхнула в глазах. — Вить… — тихо. — Объясни. Почему? Что происходит? Его лицо было спокойным, но она знала его слишком хорошо — под спокойствием там что-то кипело. Он сел рядом, обнял за плечи и притянул к себе, прижимая к груди. — Так нужно, — сказал он негромко, почти шепотом. — Я тебе всё расскажу. Но не сейчас. Пока не могу. Пойми… это единственный путь, чтобы мы остались семьёй. Чтобы я вас защитил. Она закрыла глаза на секунду, вдыхая его запах, тепло, силу. Потом подняла взгляд — и там была решимость. Такая, какой Витя в ней всегда восхищался. — Да, — сказала она тихо, но твёрдо. — С тобой хоть на край земли. Хоть в другую жизнь. Какая разница, где мы, если мы вместе? Что-то внутри Вити дрогнуло. Он наклонился и поцеловал её — не резко, не страстно, а так, будто вкладывал в этот поцелуй всё: просьбу, благодарность, любовь и ту самую тяжёлую надежду, о которой пока не говорил. Он держал её долго, словно боялся отпустить. И только когда она снова легла рядом, прижимаясь к нему, позволил себе закрыть глаза. Но сон к нему не пришёл. Он гладил её по волосам и думал о том, что времени у них может быть меньше, чем кажется.  Витя лежал, уставившись в потолок, и даже ровное дыхание Регины рядом не могло убаюкать его. Сон не шёл. В голове — одно и то же: «если бы тогда хоть что-то пошло не так… завтра могли бы хоронить уже его.» Мысль тянулась липкой, холодной ниткой, обматывая внутри всё тугим клубком. И как по команде воспоминания вернули его в тот день — неделю назад, когда всё и покатилось. В офисе «Утро. Офис пах кофе, сигаретным дымом и дорогой кожей. Витя с Космосом и Сашей обсуждали предстоящие выборы, планы, деньги — обычный рабочий шум. Тут лёгкий, осторожный стук. Секретарша Люда просовывает голову: — Виктор Палыч, там к вам девушка. Говорит, срочно. Витя нахмурился: — Какая ещё девушка? Чё за цирк с утра? — Я не знаю… но настаивает. Саша хмыкнул, бросая Вите тень усмешки: — Пчела, ты гляди… Королеве своей изменяешь? — Я, Саш, — только бровью дёрнул Витя, — Верен, Регине. Дверь открывается — и на пороге появляется тонкая фигура. Лиля. Манекенщица, одна из тех, что работает с Региной. Не сказать, чтобы сильно знакомы, но лицо знакомое. Она держит сумочку так крепко, будто та — единственное, что удерживает её от паники. Витя смотрит прямым, холодноватым взглядом: — Мы не знакомы. Так что говори быстро  чего хочешь. Она делает шаг вперёд и выдыхает: — Я… Лиля. Мы с Региной давно вместе на показах… и… я пришла предупредить. — Давай без тумана, — жёстко бросает Витя. Лиля сглатывает, голос дрожит: — Вас хотят убить. Космос громко фыркает: — Новость века. Нас половина Москвы мечтает грохнуть. Но девушка качает головой так отчаянно, что становится ясно — не разыгрывает. — Это… Лев Барский… — шёпотом. Имя бывшего Регины ударило, как выстрел. Витя чуть меняется в лице, глаз резче, подбородок напряжённей. — Говори нормально, — уже не спрашивает, а требует. — Он вышел на какого-то Каверина… вместе хотят… отомстить всей вашей бригаде. Но главное Лев хочет убить тебя, Виктор… после выборов. Они уже всё подготовили. — Голос ломается, и она сжалась. — Я случайно услышала разговор… он не знает. В кабинете становится так тихо, что слышно, как часы на стене щёлкнули минутной стрелкой. Саша подаёт девушке стакан воды, сам нервно прикуривает: — А как именно они собираются это сделать? — Я… не знаю. — слёзы по щекам. — Только знаю, что у вас… работает человек. Его завербовали. Он ждёт команды… и тогда убьёт всех. И… и того, кто сейчас в больнице. Саша от злости аж пепел стряхнул резко. — Сколько хочешь за инфу? — сухо. — Нисколько! — она качает головой. — Это всё ужасно… Как бы мы с Региной ни соперничали, я не смогу оставить её дочь сиротой. Я сама росла сиротой… Витя тихо кладёт свою ладонь на её руку. Не мягко — твёрдо, уверенно. Это будто нажим на тормоз её паники. — Ты хочешь, чтобы Барский остался жив? — смотрит прямо в глаза. Лиля дернулась. — Я… я не знаю… Он… стал ужасным человеком… Он снова преследует Регину. Готов на всё, чтобы её вернуть… Молчание. Саша кивнул — всё понял. Витя поворачивается к Космосу: — Кос. Отвези девушку домой. Аккуратно. Космос грациозно, почти как клоун, поклонился: — Прошу, мадам. Домчу с ветерком. Она смущённо кивнула и вышла.» Витя резко моргнул, вытягивая себя из воспоминаний. В груди всё стянулось.«Именно благодаря Лиле они нашли предателя…» Макс. Их водитель. Тихий, незаметный… а оказался крысёнышем. А дальше был тот самый… день выборов. Регину он попросил не приезжать не просто так — в ночь после выборов у них была своя «работа». Макса они вывезли ночью… Тот умолял, клялся, что не хотел, что его заставили… Но Витя тогда был ледяной. Предательство они никогда не прощали. А чуть позже — Лев Барский. С квартиры выволокли почти без шума. Витя до сих пор помнил его глаза — полные мерзкой мольбы: — Виктор… пожалуйста… я… Но Витя наклонился к нему так близко, что Барский услышал его слова как шёпот смерти: — Регина моя. И выстрелил ему в голову. Каверина нашли уже на следующий день. С тем церемоний не было. И вот теперь — всё кончено. Очистили. Убрали всех, кто подбирался. Он вернулся к Регине счастливый, как мальчишка — обнял их с Ариной, прижал к себе, потому что теперь… теперь их жизнь должна стать другой. Только одно «но». Чтобы всё действительно началось заново — им придётся… исчезнуть. Сменить фамилии. Город. Страну. Жизнь. Витя взглянул на спящую Регину. «И она согласилась. На всё.» Регина проснулась рано — слишком рано даже для того, чтобы считать это утро. В комнате еще стоял полумрак, и только тонкая полоска света от неплотно закрытой шторы падала на постель. Она нащупала рукой холодную часть кровати — Вити уже не было. Опять. На кухне пахло свежим кофе. Видимо, он успел сварить себе, но даже не разбудил её. Регина машинально налила себе чашку, включила новости, чтобы хоть как-то заполнить пустоту вокруг. Ведущий что-то бодро говорил про политику, потом про погоду… Она почти не слушала, пока вдруг слова не прорезали её сознание, как острый нож: «…найден убитым художник Лев Барский. По данным следствия, смерть наступила 17 января…» Чашка выскользнула из её пальцев, стукнулась о раковину и раскололась, расплескав остатки кофе. Удар — будто внутри неё тоже что-то треснуло. 17 января. День выборов. Тот самый день, когда Витя не хотел, чтобы она приезжала. Когда он говорил странно, нервно… избегал встречи. Она стояла, сжав ладони в белые кулаки, и чувствовала, как в груди поднимается холодная волна ужаса. Она не хотела верить, не хотела даже думать в ту сторону, но пазл складывался сам собой — жестоко, неумолимо. Дверь хлопнула. Витя, как всегда уверенный, быстрый, вошёл на кухню и сразу начал говорить: — Так, всё, Регинка, сегодня вечером рейс. — он даже улыбался. — Санька с Олей и Валера с Тамарой уже улетели утром. Мы вечером. Космос со своей тоже с нами. Всё идёт по плану. Она не двигалась. Просто смотрела на него — так, будто впервые видела. В глазах стеклянный блеск. — Ты чего?.. — Витя подошёл ближе, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Ты убил Льва?— тихо, почти шёпотом сказала она. Шёпот, который ударил громче крика. На его лице на секунду промелькнуло удивление — не испуг, не раскаяние — просто удивление, что она догадалась. И почти сразу губы растянулись в кривоватую усмешку. — Я! — спокойно произнёс он. — И, поверь, не жалею. Если бы надо, сделал бы это ещё раз. — Ты… что, бог теперь? — в голосе её дрогнула боль, перешла в гнев. — Что ты творишь, Витя? — И она начала бить его кулаками в грудь слабо, в отчаянии, как человек, который пытается пробить стену, зная, что не сможет. Он схватил её запястья, резко, но не больно, встряхнул — чтобы она остановилась, чтобы посмотрела на него. — Твой дорогой Барский, — процедил он, — Хотел убить меня. Меня, Регина! И не только. Он бы и дочь нашу не пощадил, ты понимаешь? Ему не ты нужна была — он хотел тобой владеть. Как вещью. Как призом. Его голос был низким, глухим, опасно спокойным. Он притянул её к себе, заключил в объятия, будто пытаясь удержать её и от себя, и от мира. — Я просто работаю на опережение, — сказал он тихо, но твёрдо. — Иначе нас бы сейчас уже не было. Регина дрожала в его руках, будто её бросало то в холод, то в жар. Он гладил её по волосам, как маленькую, но она молчала — не сопротивлялась, но и не отвечала. — С завтрашнего дня у нас новая жизнь, — продолжил Витя мягче. — Я тебе всё расскажу. Всё, что хочешь знать… но не сейчас. Это опасно. Он поднял её подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. — Сейчас собирай вещи. Только самое необходимое. Регина выдохнула тяжело, будто внутри неё что-то окончательно надломилось. Она знала: выбора у неё нет. Как и у всех, кто однажды оказался слишком близко к Виктору Пчёлкину. Регина шагала по узкому проходу самолёта, держа Ариночку за руку, но мысли её были далеко — на кухне, где она узнала правду. Где Витя, даже не моргнув, признался: «Да. Я убил его.»Грудь у неё с тех пор будто стянутой железом была. Она почти не говорила с ним весь день. Только смотрела настороженно, как на незнакомца. Как будто перед ней стоял не отец её ребёнка, а тот самый человек, которым пугали на районах. Витя шел следом, держа сумку, чувствуя холод, исходящий от жены. Его это бесило — и одновременно тревожило. Он знал, что сделал правильно. Выбил угрозу. Убрал того, кто хотел забрать у него семью. Но как объяснить это Регине… без крови, без этих картинок? Регина остановилась резко, будто врезалась во что-то невидимое. Она уже почти дошла до своего места — и замерла, широко раскрыв глаза. На сидении у иллюминатора, рядом с Космосом, сидела Лиля. Та самая Лиля. Манекенщица, соперница, девушка, с которой у Регины были нескончаемые ревность, недосказанность и какое-то внутреннее соревнование. Лиля заметила её взгляд — и тут же неловко опустила глаза, будто оказалась школьница, застуканная на месте преступления. — А эта что здесь делает? — голос Регины прозвучал громче, чем надо, и резче, чем она хотела. Космос будто почувствовал удар локтем по ребрам — это Лиля его толкнула, чтобы тот хоть что-то сказал. Но Кос только усмехнулся, подтягивая ремень безопасности. Парень он был смелый, но в женские разборки лезть не спешил. Витя догнал Регину и стал рядом. Коротко бросил через плечо Космосу: — Ты пристегнул её? — Ага, капитан, — ухмыльнулся Кос. Витя снова повернулся к жене. Лицо у него было спокойное, но глаза прищурены — внимательные, настороженные. Он видел, как Регина дрожит. И от злости, и от обиды, и от страха. Тихо, почти шепотом, но так, что слышали все трое: — Благодаря ей я жив. Регина вздрогнула. Лиля стянула пальцы, сжимая ремешок сумки, будто он мог защитить её. — Я… — она сглотнула. — Я не хотела лезть, но… Если бы я тогда не сказала… К Вите бы пришли после выборов. Убили бы. Всех. Слова зависли в воздухе. Самолет дрогнул, экипаж объявил подготовку к взлету, но никто из них этого не слышал. Витя взял Регину за локоть, мягко, но крепко: — Пойдём. Сядем уже. Я тебе всё расскажу по дороге. Всё, что не сказал тогда. Регина смотрела на него так, будто пыталась прочитать, кто он сейчас — муж или убийца. Но она медленно кивнула. Силы спорить у неё не осталось. Они устроились на своих местах. Арина уже мирно спала, свернувшись калачиком на маминых руках. Самолет потянулся вперёд, набирая скорость. И всю дорогу до Майами, под шум турбин, Витя говорил. Коротко, без лишних слов, только суть — как все было на самом деле. Как они вычислили предателя. Как водитель Макс оказался человеком Каверина. Как Барский хотел забрать Регину любой ценой. И как всё это кончилось. Регина слушала, не перебивая. Иногда её взгляд становился стеклянным, иногда она резко втягивала воздух. К концу полета она сидела, вцепившись в подлокотники, и только шептала: — Это… это всё из-за меня… Витя накрыл её руку своей: — Нет. Это из-за них. Мы защищали своё. Семью.  Она впервые за последние двое суток посмотрела на него без злости. И хотя в глазах еще дрожала буря — что-то в ней начало таять. Самолет мягко коснулся земли Майами. Новая жизнь начиналась именно здесь. Хотела она того или нет.