Финал 1

Регина вышла из дома моды чуть ли не бегом — воздух внутри помещения казался слишком душным, будто давил на грудь. Снег мягко падал на плечи, ложился на волосы, а она даже не замечала этого. Первое, что она сделала — снова набрала Витю. Это был уже… она сбилась со счёта. Может, сотый раз. Может, двусотый. — Ну возьми… — прошептала она, прикладывая телефон к уху. Гудки. Долгие, пустые, одинаковые. И за каждым — будто укол под рёбра. Она чувствовала это с самого утра. С того момента, как проснулась рядом с Витей, когда он целовал её в шею, шептал, что всё будет хорошо, что «после выборов начнётся нормальная жизнь». Слишком сладко говорил. Слишком уверенно. Слишком похоже на прощание. И весь показ… Весь чертов показ… Внутри сидел тяжёлый ком, как предчувствие беды. Она пыталась работать — улыбалась, переодевалась, слышала визг стилистов — но как будто стояла в воде по горло: каждое движение давалось с усилием. Теперь она стояла на ступеньках, ледяной воздух обжигал кожу, а внутри всё только сильнее сжималось. Хорошо хоть Арину вчера увезли родители Вити… Если что-то случилось — дочь была в безопасности. Она трясущимся пальцем снова нажала «позвонить». Телефон почти выскользнул из рук. Один гудок. Второй. Третий. И вдруг — щелчок. Соединение. Регина выдохнула, почти с облегчением: — Витя, ты почему не… Но договорить не успела. Молчание тянулось несколько долгих секунд. И затем — чужой голос. — …Регин… Саша. Он никогда так не говорил. Его голос обычно был крепким, уверенным. А сейчас — дрожал, будто он стоял на морозе без куртки. У Регины внутри всё оборвалось. — Саш… — она почти шёпотом. — Где Витя? Что происходит? Саша шумно выдохнул, и почему-то этот звук был страшнее любых слов. — Ты… ты сейчас где? — спросил он спокойно, но голос всё равно срывался. — Можешь приехать к офису? Быстро. Сейчас ночь, пробок нет. Просто… просто едь, Регин. Она вцепилась пальцами в телефон. — Саша. — её голос стал твёрже, но тише. — Где. Витя? Пауза. Мгновение. Половина вдоха. — Приезжай скорее. — и он отключился. Регина осталась стоять, как будто время вокруг остановилось. Снег падал на лицо, таял, смешиваясь с оглушающей тишиной. Она медленно опустила телефон в сумку — пальцы тряслись так, что застёжка не попадала в замок. Достала ключи. Глубоко вдохнула, чтобы не разрыдаться тут же, на ступеньках. «Что-то случилось. Она знала. Ещё до звонка чувствовала.» Регина села в машину, завела двигатель, и, даже не включая музыку, резко повернула руль, направляясь к офису. Фары резали ночной снег. Сердце било так, будто пыталось вырваться из груди. У неё было только одно чувство. Страх. Ледяной, сжимающий горло. И сейчас он кричал внутри одно: «Что-то случилось с Витей». Регина ехала до офиса как в густом тумане. Ни одно знакомое здание, ни один светофор — ничего не воспринималось нормально. Она видела дорогу, но будто через мутное стекло. Руки на руле дрожали так сильно, что она пару раз едва не свернула не туда. В груди тяжелело, будто кто-то посадил туда ледяной камень. Она чувствовала. Опять. Как и в тот день… когда Витя не приезжал к родам. Поставив машину, она даже не подумала надеть пальто — просто распахнула дверь и почти бегом бросилась к входу. Холодный зимний воздух обжег легкие, но она не чувствовала мороза. Только пустоту и страх. Чем ближе она подходила к парадной, тем сильнее ватными становились ноги. Мир вокруг будто перестал быть цветным — она видела лишь серо-белую зиму, огни мигалок и темные тени людей. И вдруг — как удар. У входа стояла скорая помощь. Регина почувствовала, что внутри что-то оборвалось. Она ускорилась, почти сорвалась на бег. В лоб ударил запах крови — резкий, металлический. На снегу темнели два неподвижных тела. Одно накрытое брезентом, второе — частично, словно врачи еще не решили, есть ли смысл… Чуть дальше, прямо на белом снегу, чернела кровь. И чья-то рука, бессильно вытянутая в сторону машин. Живая? Мертвая? Она не понимала. — Стойте! Проход запрещён! — жёстко сказал милиционер, перекрыв ей путь. Регина рванулась вперёд, но он удержал. — Пропустите немедленно! — голос сорвался. — Я Регина Барская! — Нельзя посторонним, — повторил милиционер. — Пропустите, там мой муж! — почти выкрикнула она, и голос дрогнул, стал тоньше, слабее, будто не её. Милиционер замялся, опуская глаза, будто ему самому не хотелось продолжать этот разговор. — Пропусти, командир, — раздался знакомый голос позади. Регина резко обернулась. Это был Саша. Бледный. Потрясённый. С застывшим ужасом в глазах. Она шагнула к нему. — Саша… скажи… скажи, что это не Витя, — она кричала уже не голосом, а какой-то сорванной болью. — Скажи! Саша не смог посмотреть ей в глаза. Он лишь слегка опустил голову и выдохнул. И этого было достаточно. Регина побелела. Внутри будто всё оборвалось. Она рванула туда, куда тянуло сердце — к телам на снегу. — Регина, не надо! — Саша попытался удержать, но она вырвалась. Она упала на колени прямо в снег — не почувствовав ни холода, ни боли. Перед ней лежал Витя. Его глаза были открыты. Но не смотрели на неё. Не смотрели вообще. Просто стеклянные, пустые, чужие. Губы чуть приоткрыты, на виске тёмная сгустевшая кровь. Лицо — бледнее снега. Снег вокруг — красный. Она не издала ни единого звука. Просто смотрела. Не мигая. Как будто время остановилось. Потом медленно подняла руку и аккуратно провела пальцами по его волосам. Так, как делала всегда. Только сейчас волосы были холодные и жёсткие. Где-то неподалёку лежало другое тело. Космос. Тот, кто был ему как брат. Саша стоял в стороне — руки дрожали, губы прикушены до крови. Он не решался к ней подойти. Даже не знал, как. — Может… её нужно забрать… — тихо сказала Оля, подойдя к нему. Саша медленно покачал головой. — Нет… — прошептал он. — Пусть будет с ним. Она должна это прожить. И в тот момент, когда Оля отступила, над улицей раздался крик. Пронзительный. Разрывающий грудь. Крик боли, который может издать только человек, у которого отняли жизнь, хоть он и дышит. Регина. Она обхватила его плечи, прижимаясь лбом к его лбу. — Витя… вставай… — шептала она. — Пожалуйста… Витя… встань… это плохая шутка… это всё не по-настоящему… пожалуйста… Но он молчал. И снег продолжал падать на его неподвижное лицо. Регину начало трясти. Она попыталась дёрнуть его за рубашку, будто можно вернуть его к жизни силой. — ВСТАНЬ!!! — закричала она, но голос сорвался и превратился в хрип. Саша понял — всё. Хватит. Он подошёл, опустился рядом и осторожно попытался оторвать её от тела. Она сначала сопротивлялась, билась, хрипела, цеплялась за Витю так, что ногти сломались и кровь выступила на пальцах. Но потом силы ушли. Она просто обмякла у него в руках, как сломанная кукла. Саша обнял её крепко и прижал к себе. Она уткнулась в его плечо, и по куртке Саши потекли её горячие слёзы. — Я… отомщу, — тихо сказал Саша, гладя её по волосам. — Я клянусь, Регин… за Витю… за Космоса… за всех. Он позвал Олю. — Увези её к нам. Она не должна быть здесь больше. Оля кивнула, осторожно взяла Регину за руки и повела к машине, пока Саша стоял среди снега, крови, мигалок и ночной тишины — и сжимал кулаки так, будто готов был разорвать мир. Саша долго стоял перед дверью собственного дома. Дверная ручка была всего в нескольких сантиметрах от его пальцев, но поднять руку казалось тяжелее, чем выдержать весь вчерашний кошмар. Как он мог сейчас войти… как мог посмотреть в глаза Регине?  Витя — мёртв. Космос — мёртв. Тамара и Валера — тоже. Друзья, братья, те, с кем они росли, дрались, смеялись, мечтали — все лежали в морге. А он… он почему-то жив. Сделав глубокий, свистящий вдох, Саша наконец толкнул дверь и вошёл. Из кухни вышла Оля. Лицо бледное, глаза красные — она тоже не спала. — Саш… — тихо позвала она и обняла его, крепко, будто удерживая, чтобы он не развалился на куски. — Как ты? Он лишь покачал головой. Пусть это будет его ответом. Спрашивать нечего. — Регина? — спросил он после короткой паузы. Оля тяжело выдохнула, проводя ладонью по лицу. — Сидит на кухне. Не двигается… Не реагирует. Смотрит в одну точку. Я пыталась дать ей валерьянку, но она лишь отвернулась. Саш… что делать? — голос её дрогнул. — Господи… У Вити ведь дочка. Совсем маленькая… Как жить теперь? Саша закрыл глаза на секунду. — Я сообщил родителям Вити… И отцу Космоса тоже. — он говорил ровно, будто чужим голосом. — Арина была у родителей Вити. Я… я не смог на неё посмотреть. Он выдохнул и пошёл в кухню. Оля тихо шла следом. Регина сидела за столом. Перед ней — холодная чашка чая. Пальцы переплелись, но руки не дрожали. Наоборот — были слишком неподвижны. Лицо бледное, будто восковое. Она смотрела куда-то сквозь стену. Живая статуя боли. Саша медленно присел напротив. — Регин… — тихо позвал он, осторожно положив ладонь на её руку. — Возьми себя в руки. Ты должна держаться. Ради Арины. Она медленно повернула голову. Взгляд пустой, разбитый. Словно внутри неё что-то умерло вместе с Витей. Саша наклонился ближе. — Посмотри на меня. Регина, будто с усилием, перевела взгляд ему в глаза. Её губы едва шевельнулись. — Я… не смогу без него. — голос был еле слышным, сорвавшимся на едва уловимый шёпот. — Не смогу. Саша закрыл глаза, будто на мгновение принимая удар. — Ты должна, — тихо произнёс он. — Ты сильная, Регин. Ты всегда была сильной. Она едва заметно качнула головой. — Я. не. смогу… — Регина. — Саша слегка сжал её ладонь. — Арина сейчас с твоей мамой. Ты должна… хотя бы ради неё. Она выдохнула судорожно, будто в груди не хватило воздуха. — Я… не хочу. Не могу. — Тебе нужно собраться, Регин. — продолжил Саша уже тише, мягче. — Нужно готовиться к похоронам. Она резко подняла глаза, полные ужаса, и покачала головой: — Нет. Я не пойду. Саш… я не пойду туда. Не смогу смотреть. Не смогу стоять у его… у его… Голос сорвался, и она закрыла рот ладонью, чтобы не закричать. Саша не выдержал. Пересел ближе и обнял её — осторожно, почти нерешительно. Она обмякла в его руках, словно кукла, и наконец заплакала. Слёзы текли долго, медленно, будто она заново проживала каждую секунду той ночи. — Я рядом, Регин… — шепнул он, гладя её по волосам. — Мы все рядом. Ты не одна. Но он знал — отныне она действительно одна. Он единственный живой среди тех, кто был их семьёй. И с этой мыслью в груди было так тяжело дышать, будто воздух стал стеклом. Эти два дня после случившегося прошли для Регины так же, как и ночь, когда её мир рухнул, — будто в плотном, вязком тумане, где нет времени, нет мыслей, нет будущего. Только пустота, обжигающая сильнее любого холода. После того как Саша увёз её от места трагедии, она выдержала в его квартире всего несколько часов. Потом молча встала, не объясняя ни Оле, ни самому Саше — просто ушла. Взяла ключи от их с Витей квартиры, как будто туда её притягивали остатки его дыхания, его голоса, его шагов. По дороге она остановилась у круглосуточной аптеки, купила несколько упаковок сильного снотворного — без истерик, почти спокойно, словно выбирала чай. Приехав домой, закрылась изнутри, опустила шторы и легла в кровать, которая ещё хранила запах его одеколона. И спала. Спала почти двое суток, просыпаясь только затем, чтобы принять ещё одну таблетку и снова погрузиться в забытьё, где не существовало ни Витиных пустых глаз, ни крови на снегу. Она не отвечала на звонки. Хотя слышала, как телефон беспощадно вибрировал на тумбочке. Слышала и то, как Саша не менее беспощадно бился в дверь, уговаривал, просил открыть. Она лежала, лицом в подушку, и закрывала уши. Не могла. Не хотела. Не выносила. Сегодня был похорон. Она знала — но не допустила ни одного правильного движения, чтобы туда поехать. Мысль о том, что нужно стоять рядом с гробом, что нужно последний раз посмотреть на мужа, парализовала её полностью. Внутри всё сопротивлялось, крича в немой истерике: «Если не увижу — значит, он не умер. Значит, он просто где-то задержался.» Когда к вечеру она наконец проснулась — голова была тяжёлой, будто набитой влажным песком. Регина медленно поднялась, пошла на кухню, зажгла сигарету. Дым резал горло, но она курила глубоко и резко, вцепившись пальцами в подоконник. За окном промерзший город скрипел тормозами редких машин. Жизнь продолжалась. И это казалось оскорблением. — Регин… Она вздрогнула. Голос был слишком знакомым. Медленно обернувшись, она увидела его. Витя стоял в дверях кухни — такой же, как в тот последний их утренний разговор: джинсы, тёмная футболка, небритый, волосы чуть растрёпаны. Но… что-то в нём было другим. Какая-то холодная, нереальная тень в глазах. Регина сразу поняла: это не он. Это не может быть он. — Нет… — прошептала она. — Ты мёртв. Призрачный Витя не моргнул. — Ты не пришла на похороны. Регина прижала ладонь к губам. Сигарета выпала на пол, медленно тлея. — Я… я не смогла, Вить… Я не могу принять это, слышишь? — она говорила, захлёбываясь воздухом. — Я просыпаюсь и жду, что ты войдёшь. Я слышу шаги за дверью. Я… я сходу с ума… Он смотрел ровно, почти пусто. — Потому что, я не мёртв, — сказал он тихо. — Я здесь. С тобой. Регина замотала головой. Слишком медленно, слишком отчаянно. — Нет. Нет, Витя… — она осторожно обошла его, избегая прикосновения. — Ты… ты не он. Она прошла в прихожую, дрожащей рукой сняла трубку телефона и набрала номер. На третьем гудке ответили. — Алло, — сонный, но сразу встревожившийся голос Саши. Регина смотрела на кухню, на силуэт, который всё ещё стоял у стола. — Саш, — сказала она удивительно спокойно. — Ко мне Витя пришёл. В трубке стало тихо, как будто оборвалась линия. — …Регин, — наконец выдохнул Саша, каждое слово было осторожным, как шаг по льду. — Витя умер. Она чуть улыбнулась уголком губ, как человек, который заметил нелепую ошибку. — Нет. Он на кухне. Чай пьёт. И отключилась. Саша ещё несколько секунд смотрел на мигающий дисплей. Потом резко бросил телефон на тумбу. — Чёрт… — прошипел он. — Только этого не хватало. На шум вышла Оля, уже одетая, явно не спавшая. — Что случилось? — она вглядывалась в его лицо, ловя любую эмоцию. Саша медленно поднял глаза. — Регина звонила… — слова давались ему тяжело. — Говорит, Витя сейчас с ней. Оля прикрыла рот рукой. — Господи… Саш, она… она же в таком состоянии… Что, если она… — она не закончила. Саша уже натягивал куртку. — Я поеду. Немедленно. Саша поднялся по лестнице в квартиру Вити и Регины, сердце сжималось от тревоги. Он остановился на секунду перед дверью, глубоко вдохнул и повернул ручку. Дверь открылась — тишина, давящая и пустая. Он осторожно вошёл, каждый шаг отдавался в ушах, как эхо чужого мира. На кухне, за столом, сидела Регина. На столе стояли две чашки с остывающим чаем, сигарета покоилась в пепельнице, дым медленно поднимался к потолку. Она подняла на него взгляд — глаза красные, но в них проскальзывало что-то иное, не страх и не отчаяние, а удивительное спокойствие. — Ты говорила, что к тебе Витя пришёл, — тихо начал Саша, стараясь не нарушить хрупкую тишину. Регина усмехнулась, словно это была шутка. — Саш, Витя же умер… Ты чего? Саша улыбнулся, но эта улыбка не была радостной. Внутри всё сжималось от тревоги. Он положил на стол перед ней два паспорта. — Что это? — её взгляд стал настороженным. — Ты и Арина завтра уезжаете, — спокойно сказал он. — Здесь у вас новые имена, новые фамилии. Липовые, чтобы никто не смог вас найти. Оля с Ваней поедут с вами. В Майами начнётся новая жизнь. Регина взяла паспорта в руки, рассматривала их, будто пыталась понять, реально ли это. — А ты? — тихо спросила она. — Я останусь здесь, — сказал Саша. — Мне нужно закончить начатое. Мне нужно отомстить всем. Регина молча кивнула, ощущение пустоты и тяжести висело над ними. — Отомсти, — прошептала она, почти себе под нос. — Поехали сейчас к нам, — продолжал Саша. — Завтра утром заедем за Ариной. Она сейчас с родителями Вити. Очень скучает. Ты нужна ей. Регина ещё раз кивнула. — Хорошо, Саш… ты ежай. Но я останусь здесь. Саша молча посмотрел на неё, глубоко вздохнул и кивнул: — Хорошо… Он ушёл, оставив её в тишине. Регина сидела, словно в трансе, глаза устремлены в одну точку. — Саша ушёл… Вить, — тихо проговорила она в пустоту. Призрачная фигура Вити на кухне кивнула ей, мягко и уверенно: — Надо, Регина. Надо. Она поднялась, словно очнувшись от сна, подошла к тумбе, открыла её и достала коробку с таблетками. Налила бокал вина, поставила перед собой. — А как же Арина? — тихо спросила она, смотря на Витю. — О ней позаботятся родители, — ответил он. Регина кивнула, словно принимая суровую истину.  Утро было серым, тихим, словно город сам затаил дыхание. Саша вместе с Олей поднимался к квартире Вити и Регины. Дверь была приоткрыта — знак тревожного молчания, который сразу насторожил его. Он осторожно вошёл, сердце стучало так громко, что казалось, каждый удар слышит весь дом. На кухне ещё горел свет. Саша сделал шаг вперёд, за ним Оля. Как только они вошли, Оля вскрикнула и отвернулась, прикрыв лицо руками. Саша остался стоять, замер, дыхание замедлилось, а взгляд уткнулся в стол. Регина. Она сидела так, словно просто отдыхала, но её тело было уже мёртвым. Рядом лежали таблетки, пустой бокал вина. Сердце Саши сжалось. Он опустил взгляд на записку, аккуратно лежавшую рядом: “Запишите меня как Зоя Пчелкина. Он мечтал, чтобы я была с его фамилией.” Саша прикрыл глаза, глубоко вздохнул и тихо произнёс: — Уходи, Оля… Подожди меня на улице. Оля, рыдая, кивнула и вышла. Дверь закрылась за ней, оставив Сашу одного с пустотой и трагедией, которая висела в воздухе, как густой туман. Он подошёл ближе к столу, взгляд невольно скользнул по телу Регины. Его пальцы дрожали, но он осторожно взял записку. — Что же ты наделала, Регина… — прошептал он, едва слышно, почти самому себе. Саша набрал номер милиции, голос был сдержанным, но внутренняя боль раздирала его грудь. После вызова он вышел из квартиры, чувствуя, как пустота захватывает всё вокруг. Он сел в машину, дыхание сбивалось. Оля стояла на улице, плечи дрожали. — Что же будет, Саша? — всхлипывала она. — Лучше бы я вчера не уходил… — тихо ответил он, глядя в серое утро, и едва слышно добавил: — Лучше бы я был рядом… Тишина вокруг казалась невыносимой. И только память о Вите, о его любви к Регине и Арине, осталась живой, как тихий стук сердца в темноте. P/S: знаю, что многие хотели чтобы они остались живы… но я видела только такой финал) может напишу еще альтернативную версию финала) (если хотите) там где они будут живы. Спасибо всем кто читал❤️❤️❤️