chapter eleven.

Дорога к мосту пролегала через каменистый склон. Слева возвышались величественные виадуки, чьи древние опоры уходили в туманную бездну, а справа раскинулись холмы, поросшие вереском, который в сумерках казался почти чёрным. Впереди показался старый подвесной мост. Деревянные настилы покрылись тонкой коркой льда, а массивные цепи, удерживающие конструкцию, едва слышно поскрипывали на холодном ветру. За мостом стоял Запретный лес. Вековые сосны и дубы сплетались ветвями, создавая непроницаемый купол, под которым всегда царил полумрак. Профессор Фиг стоял на самом краю моста. Он обернулся на звук шагов, и его лицо, изрезанное морщинами, чуть посветлело. — Доброе утро, мисс Ривера, — произнёс он. — Я боялся, что вас не заинтересует моё предложение. — Доброе утро, профессор, — отозвалась Дана, останавливаясь в нескольких шагах от него. Под подошвой старых сапог хрустнула изморозь. — Признаться, я не до конца понимаю, зачем вам нужна я. — Видите ли, мисс Ривера, — Фиг сделал шаг навстречу, и его взгляд стал серьёзным. — В науке, как и в магии, есть вещи, которые нельзя вычислить формулами. Их можно только почувствовать. Я ощутил нечто, когда мы прибыли на поляну, но это давящее ощущение начало отступать в ту самую секунду, когда вы направились в замок. Когда вы скрылись за рощей, я смог снова вдохнуть полной грудью. Он внимательно посмотрел в лицо девушки. — Я не прошу вас раскрывать карты, если вы к этому не готовы. Но я прошу вас стать моими глазами там, где зрение обычного мага бессильно. У меня есть подозрение, что в лесу находится одно из мест, упомянутых в исследованиях моей жены. Но оно не открывается простому любопытству. Ему нужен ключ. И смею предположить, что этим ключом можете быть вы, — тихо добавил он. — Ваше присутствие сейчас в Хогвартсе не случайность. — Ваша проницательность делает вам честь, профессор, — медленно произнесла Дана. — Но быть ключом сомнительная привилегия. Обычно это значит, что тебя будут пытаться провернуть в замке, не спрашивая согласия, — Она перевела взгляд на арку деревьев. Лес казался живым. — Вы говорите, что ваше состояние улучшилось, когда я ушла. Теперь же вы приглашаете меня туда, где тени и так слишком густы. Вы рискуете, профессор. Предлагать сотрудничеству тому, чью силу вы не можете объяснить. Либо это величайшая мудрость, либо опасная неосторожность. — В наше время, мисс Ривера, граница между этими понятиями почти стёрта. Я прожил достаточно долго, чтобы понять, что некоторые тайны нельзя изучать на расстоянии. К ним нужно подойти вплотную, даже если от этого перехватывает дыхание. Он сделал приглашающий жест рукой, указывая на тропу, ведущую вглубь Запретного леса. — Идёмте. Если я прав, то чем ближе мы будем к месту, которое искала Мириам, тем сильнее будет отклик. Но прошу вас. Если что-то почувствуете, сразу скажите мне.

***

Следующие четыре дня превратились в изнурительный марафон между реальностью и мифом. Профессор Фиг проявил неожиданное коварство в общении с директором Блэком. Он убедил Финеаса Найджелуса, что Дана, как истинная представительница его великого рода, обладает прирождённым чутьём к геральдике и помогает ему в заброшенных поместьях Блэков для восстановления утраченных семейных хроник. Льстивый директор не стал задавать вопросов племяннице, и Дана получила официальное освобождение от занятий. Однако вместо пыльных архивов её ждали промёрзшие скалы и руины.

День первый и второй.

Уходя из замка на рассвете и возвращаясь затемно, они шаг за шагом восстанавливали маршрут, по которому следовали гоблины. Фиг был одержим связью между Виктором Руквудом и Ранроком. — Это неестественный союз, Дана, — рассуждал профессор, пока они перебирались через каменистые пустоши. — Гоблин, ненавидящий волшебников, и аристократ, презирающий всех, кто ниже его по статусу. Их связывает нечто более, чем просто золото. Ранрок ищет силу, чтобы свергнуть порядок, а Виктор, боюсь, хочет превратить эту магию в товар. Или в абсолютную власть.

День третий.

В заброшенной башне на северном побережье, скрытой за мощными чарами, они нашли то, что заставило Фига замереть от восторга, а Дану похолодеть от предчувствия. В подвальных помещениях, среди истлевших свитков, они обнаружили упоминания о Хранителях — четырёх могущественных магах прошлого, которые веками оберегали некое Хранилище. — Испытания... — шептал Фиг, переводя руны. — Здесь сказано, что доступ к истинной силе Хранилища откроется лишь тому, кто пройдёт через серию испытаний, созданных Хранителями. Испытаний, призванных проверить не только мощь, но и чистоту намерений. Он поднял взгляд на Дану. — Дана, только тот, кто способен видеть потоки древней магии, сможет пройти испытания.

День четвертый.

Дана чувствовала себя выжатой. Каждый раз, когда Фиг просил прислушаться или почувствовать след, она делала это с видимой неохотой. — Я не вижу в этом дар, профессор, — резко бросила она, когда они стояли перед запечатанной аркой. — То, что я чувствую этот зуд под кожей, этот гул в ушах, это не благословение Хранителей. Поверьте, я знаю о чём говорю. Ей было страшно признаться даже себе: как она может быть избранной для защиты магии, если эта самая магия медленно выжигает её изнутри? Почему она чувствует следы древней силы, если её природа хаос, а не созидание? Девушка стояла, прислонившись плечом к холодному шероховатому камню. Они находились перед массивным скальным выступом, который для обычного глаза казался лишь частью горного хребта, но для неё он вибрировал, источая холодное серебристое сияние. Это было оно. Вход в первое испытание. Дана смотрела на пульсирующую арку и чувствовала, как внутри сжимается от протеста. Эти четыре дня не принесли облегчения. Она искала лекарство, а нашла лишь новые обязанности. Она искала тишины, а нашла шум чужой войны. Профессор Фиг, тяжело дыша после долгого подъёма, с надеждой указал на стену. — Вот оно, Дана. Стоит вам коснуться этого камня, и история изменится. Мы узнаем правду, которую Хранители доверили только таким, как вы. — Я не готова быть ключом, профессор, — тихо, но твёрдо произнесла она, опуская руки. Фиг замер, выражая глубокое замешательство. — Но... мисс Ривера, мы зашли так далеко. Ранрок не остановится. Если мы не откроем это сейчас, он найдёт способ взломать дверь силой. — Вы не понимаете, — Дана повернулась. — Каждая находка, которую мы сделали за эти дни, накидывает мне на шею новую петлю. Вы видите волю Хранителей, а я вижу клетку. Вы хотите, чтобы я прошла испытания, чтобы доказать, что достойна. Но я не просила этого. Я не хочу быть центром в этой истории. — Времена сейчас такие, Дана, что мир начинает трещать по швам. И в такие моменты каждому из нас приходится выбирать сторону. Быть «за своих», когда тени становятся слишком длинными, это не долг, это необходимость выживания. Если не станете ключом, вы можете стать жертвой. — Свои, чужие... — повторила она. — Знаете, профессор, я провела в Лондоне слишком много времени, чтобы знать, когда сильные мира сего начинают говорить о выборе стороны, первыми сгорают те, кто оказался в середине. Я не хочу быть символом. Я не хочу быть жертвой. И я уж точно не хочу быть вашим спасением. Она развернулась спиной к сияющей арке, даже не взглянув на неё напоследок. — Идёмте обратно. Скоро ужин, и директор Блэк наверняка захочет услышать очередную сказку о наших архивных изысканиях.

***

Уже в вестибюле, Элеазар мягко коснулся запястья Даны, заставляя обратить на себя внимание вновь. — Мисс Ривера, прошу вас. То, что мы видели, и то, о чём говорили, пусть останется между нами. Особенно это касается вашего дяди. Директор Блэк не должен знать, что мы подошли к порогу чего-то фундаментального. Он на мгновение задержал взгляд на её лице, надеясь увидеть хоть тень сомнения. — Мои двери всегда открыты, Дана. Если вы передумаете, если тишина станет слишком громкой, приходите. Я всё же надеюсь, что в конечном итоге вы примете мудрое решение. Он слегка поклонился и, не дожидаясь ответа, зашагал прочь. Его мантия тяжело колыхалась в такт решительным шагам. Дана развернулась и направилась в сторону своих покоев. Ей хотелось рассмеяться Элеазару в лицо. Легко рассуждать о мудрости, когда ты наблюдаешь за бурей из окна уютного кабинета. Фиг видел в её силе загадку, которую нужно разгадать, шахматную фигуру, которую нужно правильно передвинуть. Он не чувствовал, как эта магия вгрызается в кости, как она пульсирует в груди, отбирая сон, как она лишает выбора, превращая в инструмент. «Моё решение и есть самое мудрое, профессор. Не ввязываться в игру, правил которой я не знаю. То, что вы предлагаете это не исцеление, которое я ищу. Это просто другой вид службы. А я больше не хочу никому служить». Оказавшись в своих покоях, она с облегчением сбросила промокший плащ и шнурованные сапоги. Убирая сумку в шкаф, взгляд обратился к той самой книге из Запретной секции. Внутри упрямо щёлкнуло. Оттягивать больше нельзя. «Сегодня», — отчётливо прозвучало в голове, и с этой мыслью девушка стала переодеваться. Она достала из шкафа бордовое платье, успевшее стать любимым, и ненавистным одновременно. Мысль зацепилась за Себастьяна. «Наверняка начнёт расспрашивать меня, если увидит…», — Дана надела ботильоны на высоком каблуке. — «Выкинет ещё что-то в духе: «Я настолько достал вас, профессор, что вы решили прятаться от меня вне стен замка?» Тьфу». Подойдя к зеркалу, Дана замерла. Путешествие оставило на лице свой след. Под глазами залегли тени, а лицо выглядело бледнее обычного. Решительно распустив волосы, Дана взяла футляр с помадой.

***

Путь к Большому залу пролегал через высокие галереи, где в вечерних сумерках замок казался особенно величественным и пугающим. Дана шла, высоко подняв голову, но вскоре начала натыкаться на препятствия. Первыми были двое третьекурсников у фонтана во внутреннем дворе. Стоило девушке поравняться с ними, как они резко замолчали, проводив её взглядом, в котором читалось нездоровое любопытство. Пройдя ещё пару пролётов, она заметила группу пуффендуйцев. Те, завидев профессора, начали оглядываться и тут же сбились в кучу, прикрывая рты ладонями. «Наверное, дело в пропущенных уроках», — подумала Дана, сжимая пальцами тонкую ткань шифонового рукава. — «Студенты всегда превращают отсутствие преподавателя в теорию заговора. Решили, что я либо при смерти, либо разбираюсь с Министерством после тролля». Но чем ближе она подходила к массивным дверям Большого зала, тем гуще становилась атмосфера. Это не было обычным уважительным страхом перед строгим учителем. Это было нечто липкое, грязное и подозрительно знакомое. Дана распахнула тяжёлые двери, и гул сотен голосов на мгновение оглушил её. Зал был залит золотистым светом тысяч парящих свечей, а на зачарованном потолке медленно плыли грозовые тучи, отражая её внутреннее состояние. Взгляд сразу упал на стол Когтеврана, расположенный вблизи входа. В окружении одноклассниц, сидели те девушки, что несколько дней назад стали свидетелями её неоднозначной беседы с Себастьяном в галерее. Стоило профессору сделать первый шаг по проходу, как вся компания, словно по команде, обернулась. Их взгляды мазнули по её платью, по ярким губам, и на лицах девчонок расцвели одинаковые, полные превосходства улыбки. Одна из них, склонившись к уху подруги, что-то прошептала, и сдавленный ядовитый смех ударил Дане в спину. девушка почувствовала, как к горлу подступает знакомый жар. Тёмная магия моментально отозвалась на смех глухим рычанием внутри. Она прошла мимо них, не замедляя шага, но пальцы невольно сжались в кулаки. «Маленькие тщеславные дряни. Неужели, настолько заняться нечем?» Девушка заняла место за преподавательским столом, стараясь, чтобы каждое движение выглядело максимально грациозно и непринуждённо. Аппетит, и так едва теплившийся, окончательно испарился. Вид сочных отбивных и ароматного картофеля вызывал лишь лёгкую тошноту. Дана сдержанно взяла тонкий ломтик тоста, скорее для того, чтобы занять руки, чем из голода. Она чувствовала на себе десятки липких любопытных взглядов. — Подруга, совращаешь учеников, чтобы ставить им превосходно? — раздался рядом вкрадчивый голос. — Только по этой причине я готов вновь стать студентом. Дана едва не выронила тост. Она резко повернулась, глаза округлились от возмущения, а в горле закипела гневная тирада, но она наткнулась на смеющийся взгляд Магнуса. Он бесцеремонно занял пустующее место профессора Чесноук и, наклонившись к уху Даны, быстро поправил себя, видя, что та готова взорваться: — Расслабься. Я пошутил. Я прекрасно понимаю, что всё, о чём сейчас шепчутся эти маленькие стервятники, полнейший бред. — В смысле? О чём шепчутся? Магнус усмехнулся, потянувшись к кофейнику так свободно, словно находился в собственной гостиной, а не за столом преподавателей под прицелом сотен глаз. Его спокойствие действовало на Дану раздражающе, но в то же время заставляло сердце биться ровнее. — О-о-о, ты недооцениваешь скорость, с которой слухи циркулируют по этим коридорам, — негромко ответил он, не глядя на неё. — На той неделе тебя кто-то видел с Сэллоу в галерее. Как говорят, ваша поза была весьма неоднозначна. Внезапно его тон сменился на серьёзный. Магнус незаметно для окружающих накрыл своей ладонью её сжатый кулак на столе. — Ривера, этот гадёныш уже что-то требует от тебя? Он перешёл черту? Если он тебя шантажирует или... Дана несколько раз моргнула, пытаясь сбросить наваждение и успокоить бешено колотящееся сердце. Она открыла рот, чтобы ответить Магнусу, но в этот момент массивные двери Большого зала с грохотом распахнулись. Дана машинально повернула голову ко входу, и в горле моментально образовался тяжёлый колючий ком. Себастьян вошёл в зал с небрежной уверенностью. Но не это заставило Дану затаить дыхание. Рядом с ним, сияя, шла Клэр. Сэллоу что-то вкрадчиво шептал девчушке на ухо, и та, мило смеясь, поправляла пряди идеально уложенных белокурых локонов, то и дело прижимаясь к плечу парня. Она действительно сияла. Когтевранка выглядела как победительница, получившая главный приз. Пройдя через половину зала, Сэллоу галантно довёл её до стола Когтеврана. Клэр что-то ответила ему с совершенно очаровательной, лучистой улыбкой, и лишь после этого он отпустил её руку. Дана наблюдала за этой сценой, чувствуя, как горечь смешивается с усталостью. «Меня не было всего четыре дня... — подумала она. — И мир перевернулся. Или просто показал своё истинное лицо». Себастьян направился к столу своего факультета. На полпути он вскинул голову, и их взгляды пересеклись через всё пространство Большого зала. В его глазах на короткий миг вспыхнуло удивление. Он явно не ожидал увидеть её, но удивление тут же сменилось непроницаемой маской. Лицо стало холодным и чужим. Он отвёл взгляд, словно Дана часть интерьера, и спокойно сел на своё место среди слизеринцев. — Дана? — голос Магнуса прозвучал прямо над ухом девушки. — Всё хорошо? На тебе лица нет. Магнус нахмурился, повернул голову и проследил за взглядом девушки, который был направлен в сторону стола Слизерина. Его взгляд нашёл Себастьяна, который небрежно переговаривался с Оминисом. — Даа-наа, приём! — Магнус пощёлкал пальцами перед самым носом девушки, заставляя её вздрогнуть и наконец сфокусировать взгляд на нём, а не на затылке Сэллоу. — Всё нормально, Магнус, — выговорила она, с трудом сглотнув застрявший в горле ком. — Я просто... отвыкла от такого количества людей. В архивах было тише. — В архивах, — скептически повторил Магнус, прищурившись. Он не верил в историю про архив, но решил не давить. — Дана, посмотри на меня. Девушка медленно повернула голову, и когда их глаза встретились, парень внезапно осёкся. Его ироничная заготовка застряла в горле, а на лице проступило выражение горького узнавания. Он уже видел этот взгляд. В памяти вспыхнули холодные мраморные коридоры Министерства Магии. Тогда он точно так же стоял рядом с Даной и наблюдал, как она смотрит на него. Алистер, прекрасный мракоборец, воплощение холодного мужского обаяния, стоял в окружении коллег-девушек, одаривая их галантной улыбкой, а Дана стояла в тени колонны, а в глазах плескалась томящаяся, почти физическая боль. Сейчас Магнус снова увидел этот взгляд. Только теперь он был направлен не на тирана из прошлого, а на тёмную макушку Себастьяна Сэллоу. — Чёрт, подруга... — выдохнул Магнус без насмешки. — Ты снова делаешь это. Смотришь вот так. Дана вздрогнула, попыталась отвернуться, но Магнус не дал разорвать контакт, всматриваясь в её лицо с пугающей жалостью. — Я помню этот взгляд, Ривера. Министерство, он и та рыжая девица из департамента транспорта, которой он поправлял мантию. Ты смотрела, готовая расплакаться. И сейчас ты смотришь на этого мальчишку точно так же. — Ты бредишь, — прошипела Дана, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Это просто усталость. И перманентное раздражение на Сэллоу. — Не лги хотя бы мне, — Магнус помрачнел и наконец отвёл глаза, посмотрев в сторону стола Слизерина, где Себастьян продолжал увлеченно разговаривать с Оминисом, демонстративно игнорируя всех. — Я слишком хорошо тебя знаю. И его я тоже успел узнать за это время. Не строй иллюзий на его счёт. И я тебе это говорю не как моралист, который скажет о том, что близкие отношения между учеником и профессором табу. Он скоро выпустится, и ты можешь стирать его портки без всякого зазрения совести перед Министерскими законами. Но дело в другом, Ривера. Ты поклялась, что в твоей жизни никогда не появится фигура, хотя бы отдалённо, напоминающая Алистера. Магнус на мгновение осёкся. — Чёрт, даже имя его не могу произнести без желания вымыть рот с мылом, — Магнус скривился. — Ривера, я хотел лишь сказать, что чувствую от Сэллоу то же, что и от него. Я не хочу, чтобы тебя разбили вновь. — Магнус, спасибо, но переживать не стоит. Всё под контролем. Я не собираюсь ввязываться в сомнительные истории. Особенно с учеником. — Ну, судя по всему, о чём шепчутся детки третий день подряд, ты уже в неё ввязалась по самую шею, — Магнус горько усмехнулся и качнул головой. Дана почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод. Три дня. Она отсутствовала всего четыре дня, и этого времени хватило, чтобы её репутация, которую она так тщательно выстраивала по кирпичику, пошла трещинами. — И что именно они говорят? — О-о-о, версии разные, — Магнус начал загибать пальцы. — От банального тайного романа до того, что Сэллоу шантажирует тебя чем-то очень личным. Но сегодня, когда он вошёл под ручку с Клэр, я думаю версия изменится. Будет что-то в духе, что ты лишь досадное препятствие, которое он эффектно перешагнул. Хотя, знаешь, как будто это имеет смысл, — Магнус задумчиво постучал пальцами по столу. — Воссоединение самой популярной парочки в школе! Чем тебе не новая сплетня? Всё складывается в лучшую для тебя сторону. Думаю, ещё денёк разговоров про запретный роман и все забудут эту чушь. Девушка резко повернулась к Магнусу, впиваясь в него взглядом. — Что это значит, Фауль? Какое ещё «воссоединение»? Они... они были вместе? Магнус замер. Он увидел, как зрачки Даны расширились, а пальцы, сжимавшие край стола, побелели. Он мгновенно понял, что сболтнул лишнего, вскрыв пласт информации, к которому Дана явно не была готова. — Да я просто так выразился, Ривера, — Магнус замахал руками, пытаясь придать лицу максимально беспечный вид. — Фигура речи, понимаешь? Ну, знаешь, два красивых студента, оба популярны, оба любят внимание. Я имел в виду, что они выглядят как типичная парочка из сопливых романов. Я ничего не знаю об их прошлом, честное слово. Просто болтовня. Дана посмотрела на него с недоверием, которое смешалось с горьким осознанием, что Магнусу стало не по себе. Он видел, как она снова уходит в себя, воздвигая стены. — Так, всё. — Магнус решительно поднялся, не давая ей вставить ни слова. — Ужин окончен. Сегодня ночуешь у меня, — безапелляционно заявил он, игнорируя попытку возразить. — Это не обсуждается. В твоей комнате слишком много места для самобичевания и нет компании. К тому же, я всё ещё не взял реванш. Магнус обхватил её плечи, поднимая, и буквально разворачивая к выходу. — Нам предстоит долгая ночь, Ривера. Я намерен обыграть тебя в волшебных шахматах как минимум пять раз. Идём. Проходя около стола Слизерина, Магнус ускорил шаг, желая, как можно быстрей удалиться из-под любопытных глаз учеников. Себастьян поднял глаза. Он не планировал этого делать. Обещал себе держать маску до конца ужина, но резкое движение бордового пятна в поле зрения сработало как триггер. Взгляд парня задержался на Магнусе, рука которого лежала на плече Даны. Пальцы Себастьяна, держащие кубок, непроизвольно сжались, а в груди разлилась горячая, едкая волна. «Лучший друг. Всего лишь старый добрый друг, на плече которого так удобно плакать», — ядовито пронеслось в голове Себастьяна.

***

Магнус не сбавлял темпа, пока они не миновали движущиеся лестницы и не оказались перед дверью его спальни. — Садись, Ривера. И сними эти ботильоны, они стучат по моим нервам так же сильно, как твои мысли, — Магнус взмахнул палочкой, разжигая камин и заставляя шахматную доску перелететь на низкий столик между двумя глубокими креслами. Дана послушно опустилась в кресло, чувствуя, как ноги гудят от напряжения. — Чёрные или белые? — спросил Магнус, расставляя фигуры. — Имей в виду, мои кони сегодня настроены крайне агрессивно. Дана посмотрела на доску. Фигуры начали переругиваться между собой, поправляя доспехи. — Белые, — тихо ответила она. — Я хочу сделать первый ход. — Прекрасно. Нападай.

***

Часы в углу гостиной мерно отсчитывали время, а за окнами Астрономическая башня давно скрылась в густом ночном тумане. На столе между двумя креслами разыгрывалась настоящая драма. Кони Магнуса с воплями бросались на пехоту Даны, а её ферзь брезгливо поправлял корону после каждого взятия вражеской фигуры. — Я тебе говорю, Ривера, автор этой книги либо гений, либо употребляет слишком много настойки бадьяна, — Магнус потянулся, заставив суставы хрустнуть. — Описывать быт гималайских магов-отшельников с такой точностью... Ты знала, что они могут левитировать во сне? — И при этом не использовать палочку? — Дана задумчиво передвинула слона, игнорируя протестующий вопль шахматной фигуры. — Звучит как утопия. В Министерстве бы за такое описание дали срок за нарушение статута о секретности, просто на всякий случай. — Вот и я о том же. Но слог! Это поэзия, — он на мгновение замолчал, изучая доску. — Шах и мат, подруга. Моя ладья только что снесла твоего короля. Дана посмотрела на доску. Король валялся на боку, а ладья Магнуса победно стучала щитом. Это была пятая партия, и, кажется, план Магнуса сработал. За последние часы она ни разу не вспомнила о Себастьяне. Они говорили о литературе, о редких травах, о погоде в Лондоне и о том, как им было весело во время поездки в курортный городок Уитби позапрошлым летом. Это был безопасный кокон из слов, не имеющих отношения к реальности. — Суббота великое изобретение человечества, — пробормотал Магнус, вставая и потирая заспанные глаза. — Можно не притворяться бодрым в семь утра. Так, Ривера, марш в кровать. Я застелил свежее бельё. А я оккупирую диван, он вполне гостеприимен. — Магнус, это твоя спальня, я могу... — Даже не начинай, — он перебил её, указывая на дверь спальни. — Если ты ляжешь на диван, я буду чувствовать себя последним негодяем в этом замке. Спокойной ночи. Дана тихо поблагодарила его и скрылась за дверью. Она быстро переоделась в позаимствованную у Магнуса длинную рубашку и забралась под тяжёлое одеяло, но как только голова коснулась подушки, а свет в гостиной погас, тишина стала врагом. «Воссоединение парочки...» Слова Магнуса, которые он так неуклюже пытался забрать назад, теперь казались единственной важной деталью вечера. Она представила Себастьяна и Клэр не сегодня, а раньше. Год назад. Полгода. «Были ли они вместе тогда, когда появилась я? — подумала Дана, глядя в тёмный потолок. — Была ли я для него просто случайным увлечением, которое легко заменить старой доброй привычкой в лице Клэр?» Она вспомнила, как Себастьян вёл когтевранку через зал. Чувствовала ли она ревность? О, это было нечто другое. Это было разочарование в собственной прозорливости. Где-то в гостиной послышался приглушённый храп Магнуса. Дана перевернулась на другой бок, прижимая подушку к груди. «Какой же ты гад, Сэллоу. Столкнул с обрыва снова на дно ямы, и решил поступить так. Мне тошно от тебя. И от себя тоже, что позволила тебе подобраться так близко».

***

Последние три дня стали для Даны настоящим испытанием на прочность. Магнус ошибся. Интерес к Даны не угас. Замок, который раньше казался убежищем, превратился в лабиринт из косых взглядов и приглушённого шёпота. Себастьян снова исчез из её жизни, но на этот раз его отсутствие ощущалось иначе. Встречая профессора в коридорах, Сэллоу больше не искал её взгляда. Он даже не кивал в знак приветствия, проходя мимо с таким видом, будто они никогда и не были знакомы. На уроках Сэллоу вёл себя тихо, уставившись в учебник, и не поднимал руки, даже когда Дана задавала вопросы, на которые он точно знал ответ. «Испугался, Себастьян? — горько думала она, глядя на его плечи во время урока. — Куда делся тот парень, который с вызовом говорил, что ему плевать на чужое мнение? Или твоя смелость заканчивается там, где начинается комфорт рядом с Клэр? Ладно, спасибо, хотя бы на том, что не стал болтать всякое».

***

Приближался ноябрь. Серое небо нависало над башнями Хогвартса, обещая затяжные дожди. После обеда Дана решила зайти в теплицы к профессору Чесноук. Она почти коснулась ручки двери, ведущей к оранжереям, но замерла. Из-за створки доносились голоса, пропитанные тем самым ядом, которым дышал весь замок. — ...говорю тебе, Ривера сама не своя, как Сэллоу перестал за ней бегать. Она стала ещё большей сукой! — раздался резкий смешок. — Ага, вся в своего мерзкого дядьку. На что она надеялась? Она против Клэр. Ривера, конечно, будоражит, но я бы выбрал Кроуфорд. Вы вообще видели её сиськи? — раздался второй голос, более низкий и наглый. — А я бы не отказался оказаться на месте Сэллоу, — встрял третий, и в его тоне скользнуло сальное восхищение. — Если бы за мной ухлёстывал такой преподаватель, я бы вообще из её кабинета не выходил. Вы видели её фигурку в том чёрном платье? У неё под ним явно... Громкий наглый хохот заставил Дану вздрогнуть. Внутри всё оборвалось. Она с силой толкнула дверь, не желая больше слушать эту гадость. Гулкий стук дерева о камень заставил троих парней с зелёными галстуками обернуться. Дана ожидала увидеть страх, растерянность и желание извиниться, но вместо этого она столкнулась с насмешливыми оценивающими взглядами. Они не отвели глаз. Напротив, один из них, высокий парень с зачёсанными назад волосами, медленно выпрямился, скользя взглядом по её фигуре. — Здравствуйте, профессор Ривера, — протянул он с ухмылкой, в которой не было ни капли уважения. — Какая приятная встреча в столь уединённом месте. Дана почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. «Будь выше этого», — приказала она себе. Профессор не удостоила их ответом, проходя мимо, но кожа на спине буквально горела от липких взглядов. Она начала спускаться по лестнице, ведущей вглубь теплиц, когда в спину прилетело, как пощёчина: — Профессор! — голос слизеринца сочился притворством. — А могу ли я остаться сегодня после уроков на дополнительные занятия? Мне очень нужно подтянуть теорию по Защитным щитам. За спиной раздался восхищённый свист и новый взрыв смеха. Дана замерла. Пальцы, сжимавшие перила, побелели. Она медленно развернулась. — Вы что-то сказали, мистер Пламли? Смех мгновенно оборвался. Пламли попытался удержать на лице маску бравады, но уголок губ нервно дёрнулся. — Я просто спросил о дополнительных занятиях, профессор, — он сделал попытку улыбнуться, глядя на своих приятелей в поисках поддержки, но те вдруг обнаружили крайний интерес к состоянию своих ботинок. — Теория щитов. Это ведь важная часть школьной программы, разве нет? — Вы, безусловно, правы, но... — Но тебе ни одно заклинание не поможет, Пламли, если ты не научишься вовремя закрывать рот. Голос Себастьяна был как гром среди ясного неба. Дана вздрогнула, не ожидая услышать знакомый низкий тембр здесь и сейчас. Парень шёл со стороны оранжерей, небрежно закинув сумку на плечо. Лицо, которое в последнее время казалось Дане безразличным ко всему, сейчас пылало яростью. Он не смотрел на профессора. Тяжёлый взгляд, обещающий неприятности, был прикован к Пламли. — Сэллоу, мы просто... — начал слизеринец, стремительно теряя остатки наглости. — Собирались исчезнуть отсюда? — перебил его Себастьян, поднимаясь по лестнице и подходя вплотную. — Отличная идея. Потому что если профессор Ривера решит, что её время слишком ценно для вашей компании, то я с радостью займусь вашим образованием лично. И поверь, теория щитов это последнее, что тебе понадобится, когда мы закончим. Пламли побледнел. В иерархии Слизерина, Себастьян, несмотря на харизматичное очарование, был тем, с кем не стоило сталкиваться в тёмном коридоре. Троица поспешно ретировалась, едва не сбив друг друга на лестнице. Дверь теплицы захлопнулась. Воцарилась тишина. Капли конденсата мерно стучали по широким листьям тропических растений. Дана медленно выдохнула. — Не стоило вмешиваться, Сэллоу. Я вполне способна поставить на место хамоватых учеников. — Ага, видел я вашу реакцию, — глухо отозвался Себастьян и медленно обернулся. — Хотя, я порекомендовал бы не обращать внимания на подобное. Тем самым, вы только подливаете масла в огонь. — Вы предлагаете мне стоять и улыбаться, пока меня смешивают с грязью на глазах у всей школы? — Дана горько усмехнулась. — Какой дельный совет, Сэллоу. — Я лишь предлагаю меньшее из зол. Необязательно всегда быть грубой, когда вам помогают. Дана почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения, но не успела ничего ответить, как Себастьян отвернулся. — Всего доброго, профессор, — бросил он через плечо, поднимаясь к выходу. Девушка собиралась промолчать, быть выше, но такое вызывающее и наглое высокомерие стало последней каплей. — Всего доброго, Сэллоу. И в следующий раз, когда будете в ссоре со своей подружкой, не стоит бежать и искать временное развлечение, — Слова сорвались с губ прежде, чем Дана успела осознать их вес. Себастьян замер. Тишина, воцарившаяся после слов, была пугающей. Не было слышно даже капели, только тяжёлое, прерывистое дыхание парня. Он медленно убрал руку от двери и развернулся, посмотрев на Дану. На его лице отобразилась обида, смешанная с разочарованием. Девушка невольно отступила на шаг. Сэллоу спустился обратно, и не останавливаясь на безопасном расстоянии, подошёл вплотную, вынуждая Дану вжаться в холодные перила. — Ты действительно ничего не понимаешь? — ядовито прошептал Себастьян. — Прежде, чем бросаться обвинениями, пошевелила бы своими хвалёными мозгами. Я сделал это ради тебя, идиотка, а ты сейчас методично втаптываешь всё, что между нами было, в грязь, от которой я тебя защищал! — Себастьян ударил ладонью по колонне рядом с её головой, заставив Дану вздрогнуть. — Знаешь... Пауза. — Хотя, забудь. Не хочу больше перед тобой оправдываться, — он развернулся и направился к выходу. Дана открыла рот, чтобы что-то сказать, но горло сдавило спазмом. Она смотрела на его спину, и понимала, что говорить что-либо бессмысленно. Себастьян поставил точку. Дверь захлопнулась с глухим звоном. Дана осталась стоять у колонны, чувствуя кожей вибрацию от его удара. Слова Себастьяна крутились в голове, медленно превращая её собственную уверенность в пепел. «Защищал меня?..» Воздух, пропитанный ароматом влажной земли, стал невыносимо тяжёлым. Она почти бегом покинула оранжереи. Вернувшись в свой кабинет, Дана с грохотом заперла дверь и опустилась в кресло. Перед ней лежали горы свитков, неоконченные отчёты для Министерства и куча непроверенных работ от учеников, которые скопились ещё за время её отсутствия.

***

Ужин профессор благополучно пропустила. Аппетита не было, а перспектива столкнуться с Себастьяном или с очередными насмешливыми взглядами учеников, казалась невыносимой. Тишину кабинета нарушало только мерное тиканье часов и сухой скрип пера. Дана как раз дописывала комментарий на полях работы какого-то пуффендуйца: «Излишнее вращение запястьем ведёт к рассеиванию энергии...» — когда веки стали пудовыми. Она облокотилась на руку, подпирая голову, и позволила себе закрыть глаза всего на мгновение. Тук. Тук-тук. Резкий звук удара о стекло заставил Дану вздрогнуть и инстинктивно схватиться за палочку, лежащую на краю стола. Сердце испуганно забилось. Она поднялась, чувствуя, как затекла спина, и подошла к окну. — Письмо от Элеазара, видимо. Протягивая руку к задвижке, Дана замерла. Это была не серая сипуха профессора Фига. На подоконнике, нетерпеливо постукивая клювом по стеклу, сидел крупный чёрный сыч с пронзительными жёлтыми глазами. Дана открыла створку. Сова влетела внутрь, сделала круг над столом и, уронив сложенный листок прямо на груду непроверенных эссе, тут же выскользнула обратно в темноту. Девушка взяла письмо. На нём не было ни сургучной печати, ни герба школы, ни подписи. Просто чистая, слегка помятая поверхность. Она развернула его. «Предоставляю тебе возможность извиниться за необдуманные и резкие высказывания в мой адрес. Холл. Перед твоим кабинетом. Встретимся в одиннадцать вечера. Захвати книгу, которую ты позаимствовала в Запретной секции. Если, конечно, не хочешь, чтобы о ней завтра узнала профессор Уизли. Или кое-что другое. Считай это шансом загладить свою вину.» Дана медленно опустила письмо на стол. Оно не было подписано, но это и не требовалось. Девушка медленно втянула воздух носом и со всей силы ударила кулаком по столу. Глухой удар о дубовую столешницу заставил чернильницу подпрыгнуть, а стопку эссе рассыпаться по полу. — Дрянь... Какая же ты дрянь, Сэллоу! В глазах потемнело от прилива крови. Снисходительный и высокомерный тон письма, выжигал в ней остатки всякого сочувствия. «Предоставляю возможность»? «Загладить вину»? Пальцы, сжимающие злосчастный пергамент, скомкали его в бесформенный комок, спрятав в карман пиджака. Каждый нерв вопил от унижения. Он не просто обиделся, Себастьян решил раздавить её, используя самое низкое оружие из своего арсенала. Шантаж. «Я защищал тебя!» — кричал он в теплице. «Я уничтожу твою жизнь завтра утром», — хладнокровно писал он сейчас. Эта двуличность ударила под дых. Она ведь почти поверила ему. В его благородство. В его отчаянную неуклюжую попытку быть её щитом. Она позволила ему увидеть тёмную сторону, а он использует это знание, чтобы ударить в самое больное место. «Боже... Что мне делать? Я не в том положении, чтобы ответить ему тем же. Что бы я ни сказала против него, этого недостаточно». Дана зажмурилась, чувствуя, как веки обжигает от подступивших слёз ярости и бессилия. — Ошибочно было думать, что я могу к тебе испытывать что-то, кроме брезгливости. Дана попыталась вернуться к работе, но буквы на пергаменте окончательно превратились в бессмысленные чёрные и красные пятна. Она трижды перечитывала одну и ту же строчку в эссе и трижды забывала её смысл. — В пекло всё, — прошипела она, поднимаясь. Нервное напряжение достигло предела. Дана знала, что нарушает школьный устав, но сейчас ей было плевать. Она подошла к высокому стрельчатому окну, с силой толкнула створку, впуская в душную комнату ледяной воздух, и достала из кармана брюк слегка помятую пачку сигарет. Тонкая папироса зажглась от короткого щелчка пальцев. Дана прислонилась лбом к холодному стеклу, глядя на тёмный контур Запретного леса. Дым медленно выплывал в окно, растворяясь в ночном тумане. Она чувствовала себя жалкой. Профессор Хогвартса, следователь отдела магических правонарушений в Министерстве магии, стоит и прячется в собственном кабинете, как нашкодившая студентка, только потому, что наглый мальчишка решил поиграть. Но больше всего бесило то, что она позволила себе чувствовать. Записка была не просто угрозой. Она была доказательством того, что Себастьян Сэллоу никогда не видел в Дане равную. Для него она была либо инструментом, либо трофеем, который нужно получить. — Он не плохой человек, он потерянный. Так ты говорил, Оминис? — Дана горько усмехнулась, пуская тонкую струйку дыма в ночное небо. — Потерянный, как же. Она вспомнила лицо Оминиса. Он защищал Себастьяна, оправдывал его вспыльчивость болью за сестру, а его одержимость желанием помочь. Но то, о чём говорилось в записке, не имело отношения к спасению Анны. — Интересно, насколько сильно дядя удивится, если я завтра попрошу об отставке? — Эта мысль на мгновение принесла блаженное облегчение. Бросить всё. Уехать. Вернуться в Лондон, запереться в пыльном архиве Министерства и больше никогда не позволять себе верить кому-то. Но следом за облегчением пришла новая волна ярости. Уйти сейчас означало признать поражение. Она взглянула на часы. Без десяти одиннадцать.

***

Зайдя в спальню, Дана подошла к шкафу и открыла. Резким движением выудила книгу из-под вещей, спрятав под пиджак. Края фолианта неприятно упирались в рёбра. Сделав глубокий вдох, Дана снова вышла в коридоры Хогвартса. Она шла, стараясь держаться в тени, прошла мимо Большого зала, почувствовав едва уловимый запах остывшей выпечки, и повернула в коридор, ведущий к своему классу. Дойдя до холла перед кабинетом, часы на башне уже начали отбивать одиннадцать. Гулкие удары колокола резонировали с её пульсом. Себастьян уже был там. Он стоял, прислонившись спиной к колонне, небрежно скрестив ноги. В полумраке холла его фигура казалась лишённой жизни, но стоило Дане ступить в круг света, как он медленно поднял голову. Холодный блеск его глаз встретился с её застывшим взглядом. — Одиннадцать. Ни секундой позже, — негромко произнёс он. — Приятно видеть, что ты умеешь расставлять приоритеты, когда на кону стоит нечто большее, чем твоя гордость. Дана не стала ждать продолжения его издевательской тирады. Она резко сократила расстояние между ними, врываясь в личное пространство так стремительно, что Себастьян инстинктивно напрягся, а ухмылка на мгновение дрогнула. Одним резким движением девушка выхватила из пиджака скомканное письмо, и с полным презрения жестом, бросила бесформенный комок Себастьяну в грудь. Бумага ударилась о его форменный жилет и бесшумно упала на каменный пол между ними. — Настолько обиделся, мальчик? Себастьян замер, глаза опасно блеснули, но Дана не дала ему вставить ни слова. Она сделала ещё полшага вперед, глядя ему в глаза с высоты своего разочарования и уязвлённой гордости. — Это было низко, даже для тебя, — выплюнула она, вложив в эти слова всё своё отвращение. — Я видела в своей жизни много подлецов, и ты... — Меньше слов, профессор, — перебил он. — Твои морали меня не интересуют. Где книга? Себастьян даже не взглянул на скомканную записку. Он сдвинул ногу, и Дана услышала отчётливый хруст сминаемого пергамента под его тяжёлым ботинком. Девушка поняла, что с неё хватит. Резко выхватив тяжёлый фолиант, она с силой вжала книгу в грудь Себастьяна, заставляя его отступить на шаг, чтобы восстановить равновесие. — Подавись этой чёртовой книгой, — прошипела она, не отнимая руки от обложки, удерживая книгу между ними. — Забирай её и проваливай с глаз моих. Дана, уже готовая разжать пальцы и навсегда вычеркнуть Сэллоу из своей жизни, замерла. Себастьян не перехватил фолиант. Вместо этого он накрыл дрожащие пальцы девушки ладонью, прижимая и её руку, и книгу к своей груди. Дану вздрогнула. — Сейчас же отпусти, — выдохнула она, пытаясь выдернуть руку, но парень усилил хватку. — Я просил тебя принести книгу, Дана, а не отдавать её мне, — негромко произнёс он. —Посмотри на меня. Он заставил девушку сделать шаг. — Ты думаешь, мне нужна эта книга сама по себе? — он чуть склонил голову. — Мне нужны ответы. Тебе, я так понимаю, тоже. И я не собирался оставлять фолиант у себя. Я не самоубийца, чтобы хранить такое в спальне Слизерина. Дана замерла, ошеломлённая переменой его тона. Гнев внутри ещё клокотал, но к нему примешалось замешательство. — У тебя с головой всё в порядке? — спросила она, севшим голосом. — Ты шантажировал меня. Ты хоть понимаешь, что такие вещи не забываются после пары мягких слов? — Дана снова попыталась высвободить руку, но он держал крепко, не давая отстраниться. — Я сделал то, что заставило тебя точно прийти, — отрезал он. — Не воспринимай мои слова в записке близко к сердцу. Мы всё ещё в одной лодке, забыла? — Какая лодка, Сэллоу? — Дана издала истеричный смешок, который тут же оборвался. — То, что ты видел и слышал больше, чем дозволено, считай это своей воспалённой фантазией! — Ты злишься, и у тебя есть на это право, — его голос стал ещё тише. — Но не делай вид, что ты святая, ведьмочка. Ты пришла сюда не из страха быть раскрытой. Ты пришла, потому что ты такая же, как я. Тебе нужны ответы, которые запрещены. Он медленно провёл большим пальцем по тыльной стороне её кисти, вызывая у девушки судорожный вздох. — Если тебе будет легче, я бы не сделал того, о чём писал. Обещал же. Я не враг тебе. И я никогда не хотел им быть, — добавил он. — Идём со мной. Здесь есть одно очень интересное место. Там нам никто не помешает. Ты поможешь мне, а я сделаю так, чтобы это знание никогда не обернулось против тебя. Ты заберёшь книгу себе сразу после того, как мы закончим. Это ли не честная сделка? Дана смотрела на него, и в голове её проносились сотни сценариев, один мрачнее другого. Его палец продолжал медленно двигаться по коже, и это сводило с ума. — Ты только что разбил моё доверие вдребезги, а теперь предлагаешь склеить запретными знаниями? Она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза, пытаясь найти в их тёмной глубине дно. — Хорошо, — наконец выдохнула она, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. — Но не потому, что я тебе верю. И не потому, что испугалась твоей записочки. Я пойду, потому что не доверю тебе эту книгу в одиночку. И если ты хоть раз... Хоть на мгновение снова решишь, что можешь использовать меня как пешку в своей игре, молись всем богам, Себастьян. Потому что я просто уничтожу тебя. Себастьян медленно улыбнулся с облегчением. Он разжал пальцы, позволяя её руке соскользнуть с его груди вместе с книгой, и тут же указал в сторону тёмного коридора. — Идём, — негромко сказал он. — Тебе там понравится. Сэллоу развернулся и Дане ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Парень остановился у больших массивных часов, встроенных прямо в стену. Их тёмный циферблат едва различался в полумраке. — Оригинально, — сухо заметила Дана. — Надеюсь, они не начнут отбивать время в самый неподходящий момент. — Только если ты попросишь, — отозвался он с лёгкой усмешкой. Парень сделал движение рукой, едва различимый жест. Раздался глухой, металлический щелчок, и застеклённая дверца часов, за которой мерно раскачивался тяжёлый маятник, приоткрылась. Себастьян потянул её на себя, и Дана увидела, что за механизмом скрывается не задняя стенка, а уходящий вниз лаз, облицованный старым камнем. — Прошу, — Себастьян галантно отступил в сторону, пропуская вперёд. Дана помедлила лишь секунду, крепче прижимая книгу к рёбрам, и шагнула внутрь. Как только они оказались на крутой лестнице, дверца часов за их спинами с мягким стуком захлопнулась, отрезая их от остального Хогвартса. Девушка напряглась всем телом, остро осознавая, насколько уязвима. Она замерла на верхней ступени, не в силах сделать следующий шаг в непроглядную глубь. Себастьян, стоявший прямо за её спиной, мгновенно заметил эту заминку. Он не стал торопить. Вместо этого, он медленно опустил ладонь ей на плечо. Дана ощутила тепло его пальцев даже сквозь плотную ткань пиджака. Себастьян наклонился к самому её уху. — Не бойся, — чуть слышно произнёс он. Дыхание коснулось кожи, а в голосе прозвучала странная нежность. Это подействовало на девушку странно. Страх перед замкнутым пространством на миг отступил, сменившись более сложным чувством. — Я не боюсь, — Дана начала спускаться по лестнице и добавила, не оборачиваясь, — но если ты задумаешь что-нибудь выкинуть, советую хорошенько подумать. — А сказала, что не боишься. Она лишь раздражённо цокнула языком и продолжила спуск, чувствуя, как тьма вокруг сгущается, всё дальше уводя её от безопасных коридоров Хогвартса.