Глава 10. Арина

      Я проснулась раньше Влада и позволила себе пару лишних минут наблюдать за ним. Он спал так смешно и по‑детски мило: на спине, губы чуть приоткрыты, и время от времени из уголка рта выступала крохотная дорожка слюны — это всегда меня забавляло. Длинные ресницы едва дрожали, брови «говорили» о сновидениях: то лёгкое хмурение — значит, кошмар, то расслабленность — спокойный сон. Хотелось просто смотреть и запомнить, как выглядит он.       На часах было девять. Пир у родителей назначен на два: подарки, дача — дел по горло. Димка до сих пор не сдал на права, поэтому Влад предложил отвезти нас — то ли из рыцарских побуждений, то ли потому, что сам хотел побыть «полезным». Я улыбнулась про себя: этот человек за неделю стал мне гораздо ближе, чем кого бы то ни было.       Я аккуратно поднялась, стараясь не шуршать простынёй, чтобы не будить его.       Душ у Владa — крошечный: между стиральной машиной и раковиной едва помещалась я сама. Как он там вообще умудряется жить — загадка. Включила теплую воду, и капли сразу смыли остатки сна; стояла в горячем потоке, наслаждаясь минутой тишины, когда дверь ванной тихо приоткрылась. Я даже не услышала, как он вошел — ниндзя, подумала я, и сразу вздрогнула.       — Ах! — вырвался визг, чисто детский, от неожиданности. Он, в свою очередь, свернулся от смеха, потому что я выглядела как взбуженная курочка, и это его забавляло.       — Не смешно! — фыркнула я и, потеряв баланс на мыльном полу, поскользнулась. В следующую секунду его сильная рука уже держала меня за талию, не давая упасть. Смех ушел, и в глазах у него появилась легкая тревога.       — Аккуратнее, — проговорил он мягко.       — Это ты виноват, — надула губы я, но в голосе пряталась улыбка.       Он лишь закатил глаза и притянул меня к себе ближе, как будто проверяя, цела ли я. Потом безо всякой драмы включил воду чуть слабее и сказал, полуулыбаясь:       — Моё вторжение во имя экономии времени. Вдвоем быстрее.       Мы смеялись — сначала тихо, потом громче, и мне вдруг стало странно спокойно: мелочь, а как-то очень по‑человечески. Он настоял, чтобы я вошла в душ с ним; я согласилась, потому что было видно, что ему это тоже приятно — не только физически, но и потому что рядом можно быть без масок. В такой тесноте все волнует сильнее: теплая вода, пар, капли на коже, его плечо у меня за спиной. Мы не пытались устраивать драму — были простые, мягкие прикосновения: он мочил мою голову шампунем, я смеялась, когда он невпопад мыл мне спину, и мы играли в то, кто сделает самый нелепый звук от горячей воды. В какой‑то момент он поймал меня за подбородок и так легко поцеловал — то был не страстный, а уверяющий поцелуй: мол, я с тобой, все нормально.       Мы смыли друг у друга остатки шампуня, и в какой‑то момент я просто прижалась к его спине — так, молча, без слов. Он провел ладонью по моим плечам и тихо сказал, что рад, что все вышло именно так. Это не было показухой, это было настоящее: ответственность и нежность, которые он выбирал сейчас, а не то, что ему навязывали раньше.       Когда вышли из душа, накинув на себя полотенца, возник милый хаос: я пыталась высушить волосы, он мельком заглянул в шкаф и достал его белую рубашку, которая всегда лежала с краю. «Пожертвую ею», — подмигнул он, протягивая ее мне. Я вечно выглядела в ней девчачьей и неуклюжей, но это была моя рубашка сейчас — пахла им и домом.       Пока я укладывала волосы феном, он сварил кофе — маленькие человеческие ритуалы, которые за неделю стали нашими. За столиком мы тихо позавтракали: тост с авокадо, чашка крепкого кофе и пара бананов.       Когда собрали вещи и надели нормальную одежду, я случайно поймала его взгляд в зеркале. Он улыбнулся — без шутовства, по‑настоящему — и подошел, чтобы поцеловать меня в губы. Этот поцелуй был спокойным, как обещание: я почувствовала, что мы едем не просто на праздник родителей, а принимаем ответственность за то, что между нами происходит.       Наш сладкий побег от реальности бесцеремонно прервал Дима. Мой телефон вместе с телефоном Влада буквально разрывался от его беспрерывных звонков: братик сходил с ума, торопя нас каждые пять минут и капсом перечисляя в сообщениях, сколько дел нас ждет перед праздником.       Ровно через полчаса выведенный из себя брат уже поджидал нас у подъезда. Залетел он на заднее сиденье машины с ходу, с претензией и даже не удосужившись поздороваться.       — А чего это ты на переднем сиденье уселась? — с недовольством выпалил Дима, натягивая ремень безопасности.       — Теперь это мое постоянное место, — гордо заявила я, поудобнее устраиваясь на кожаном кресле и с вызовом глядя на брата через зеркало заднего вида.       — Чувак, ты серьезно? Что за дела? — Дима возмущенно подался вперед к Владу. — Мы с тобой с садика дружим! «Братву на сиськи не меняют» — слышал такое выражение?       — Сексист! — тут же закричала я, разворачиваясь к нему. — Имей уважение, я вообще-то твоя родная сестра, если ты вдруг забыл! Влад лишь от души хохотал над нашей словесной перепалкой. Не снимая улыбки с лица, он легко и уверенно положил свою широкую, теплую ладонь мне на колено, слегка сжал его и плавно тронулся с места.       — Боже, почему для меня все это выглядит так странно? — проворчал брат, откидываясь на спинку и закрывая лицо руками.       — Привыкай, брат, привыкай, — с теплой ухмылкой ответил ему Влад, бросив быстрый, нежный взгляд в мою сторону.       Мне безумно нравилась его реакция. Каждое такое его слово, каждое открытое признание перед Димой отдавало во мне сладким трепетом — моя детская мечта наконец-то воплощалась в жизнь.       Первым делом мы направлялись в ювелирную лавку. Мама последнее время прожужжала нам все уши по поводу того, как сильно она мечтает о настоящем серебряном сервизе на их юбилей. Найдя нужный комплект, мы отправились в специализированный рыболовный магазин — там нас ждала вторая важная миссия: покупка огромной зимней палатки для папы, о которой он грезил уже не первый год. Завершив квест с подарками, мы заскочили к флористу за пышным букетом роз и в супермаркет — за докупкой продуктов по маминому длинному списку.       Все эти переезды по городским пробкам и поиски заняли у нас кучу времени, поэтому к дому мы подъехали практически впритык.       — Думаю, основные подарки пока оставим в багажнике, занесем только продукты, чтобы мама не паниковала, — скомандовал Дима, когда Влад припарковал машину.       Но стоило нам приготовиться выходить, как наш взор упал на подъезд. Прямо перед нами остановилась иномарка, из которой только что вылез Гоша — его подвезли родители.       Мое сердце мгновенно упало куда-то в пятки, а внутри всё похолодело. В машине в ту же секунду воцарилась глухая, роковая тишина. Клянусь, в этот момент и Влад, и Дима отчетливо слышали, как бешено и панически стучит мое сердце у меня в грудной клетке. До этого мне уже приходилось расставаться с парнями, но сейчас… сейчас сделать это было особенно тяжело и страшно.       Гоша повернул голову и заметил нашу машину. Через лобовое стекло он сразу увидел меня на переднем сиденье. При виде меня его лицо просияло, и он заулыбался во все тридцать два зуба, сделав шаг к нашей двери. Но уже через секунду эта счастливая улыбка медленно, спотыкаясь, сползла с его лица. Его взгляд сместился левее — он увидал сидевшего за рулем Влада и его руку, которая всё ещё уверенно лежала на моем колене.       Мы все вышли из машины. Парни сразу направились к багажнику, чтобы доставать тяжелые пакеты с продуктами и вещи, а я, набрав в грудь воздуха, сделала шаг навстречу тяжелому и крайне неприятному разговору.       — Давай, сестричка, я верю в тебя, — тихо и ободряюще сказал мне напоследок Дима, перед тем как зайти в подъезд вместе с Владом.       Влад же перед уходом на секунду задержал на мне свой взгляд. Это был не долгий, но невероятно теплый, поддерживающий жест, без слов говорящий: «Все будет хорошо, я рядом».       И на одну мизерную секунду мне действительно стало немного легче, дыхание выровнялось.       Когда парни скрылись за тяжелой дверью подъезда, я подошла вплотную к Гоше. От его недавней радостной улыбки не осталось и следа. Он стоял, насупившись, глухо спрятав руки в карманы джинсов и смотря на меня снизу вверх.       — Привет, красотка, — произнес Гоша и натянуто потянулся ко мне, намереваясь привычно поцеловать в губы, но я ловко и резко отстранилась назад.       — Привет, — едва слышно, дрожащим от волнения голосом проронила я.       Сердце внутри забилось со сбивающей отдачей, готовое вот-вот выпрыгнуть из грудной клетки, а в горле встал плотный, сухой ком.       — Ты с ним, да? — прямо и без прелюдий спросил мой бывший друг.       Я резко подняла на него глаза и невольно округлила их, не ожидая такой быстроты.       — Да ладно тебе, я же не дурак и не слепой, — горько ухмыльнулся Гоша. —       После своего дня рождения ты начала меня откровенно игнорировать, отвечать через час и вести себя отстраненно.       Сначала я всю голову сломал, думал, что я сделал что-то не так, где-то накосячил... А сегодня увидел тебя на переднем сиденье его машины. Рядом с ним. Смеющуюся, счастливую. И сразу все понял.       В эту секунду гигантская волна липкой, всепоглощающей вины накрыла меня с головой. Мне стало настолько стыдно за себя, что захотелось провалиться сквозь землю.       — Гош, прости меня, пожалуйста... — судорожно начала я, сжимая пальцы. — Мне правда стоило сказать тебе сразу, не скрывать и не тянуть. Просто я... я не знала, как правильно об этом заговорить. Ты мне правда очень дорог...       — Дорог? — перебил меня Гоша, и на его лице заиграла злая, ядовитая ухмылка. — Дорогим людям не делают больно, Арин.       — Прости... — снова заговорила я, но Гоша жестко не дал мне сказать больше ни слова.       — Значит, расклад у нас такой: как только Влад делает тебе больно или игнорирует, так ты сразу бежишь ко мне в объятия, и я хороший. А как только он снова появляется на горизонте, я тут же становлюсь тебе не нужен?       Чувство вины буквально глушило меня изнутри, выжигая все внутреннее пространство. Я стояла перед ним и не находила ни одного аргумента в свою защиту, потому что в его словах была горькая правда.       — Ладно, пойдем, — неожиданно ровным тоном сказал Гоша, и тут я окончательно встала в ступор.       — Куда? — хлопая ресницами, спросила я.       — Домой. Помнишь, у твоих родителей сегодня юбилей?       — Да, помню... Но я не думаю, что тебе стоит идти туда! Мы только что расстались, и это будет выглядеть максимально неловко для всех.       — С чего ты вообще взяла, что мы расстались? — эти слова Гоши мгновенно повергли меня в глубочайший шок. — Влад через неделю тебя снова бросит или поиграет и выбросит, и ты опять прибежишь ко мне. Я просто работаю на опережение и прощаю тебе этот глупый загул.       От этих слов вся моя вина и стыд моментально начали трансформироваться в жгучий, закипающий гнев.       — Стой, Гоша! С чего ты вообще взял, что Влад меня бросит?!       — А почему нет? — с абсолютной, пугающей невозмутимостью ответил он, пожав плечами. — Он всегда так делает. Поматросит и бросит, а потом ты прибежишь ко мне плакаться. Давай мы просто пропустим этот промежуточный момент и продолжим быть вместе.       Для меня его логика казалась бредом полного безумца. Он стоял и с абсолютным спокойствием отрицал реальность.       — Гош, нет! Мы расстались! И даже если у нас с Владом что-то случится или мы расстанемся, я БОЛЬШЕ НИКОГДА к тебе не прибегу!       — Прибежишь, — ровным, чересчур уверенным голосом отчеканил бывший друг.       Во мне закипела ярость до полного предела. Внутри вспыхнул настоящий пожар. Его слова больно бьющего по самолюбию уверенного манипулятора задели меня за живое, и мне до безумия захотелось сделать ему также больно, как он сейчас делал мне.       — Я больше НЕ СТАНУ пользоваться тобой, когда Влад сделает мне больно! Запомни это!       По изменившемуся взгляду Гоши было видно, что я попала в самое уязвимое место — я ударила по его гордости. Его лицо на секунду скривилось от настоящей живой боли. Oн замер, и я на миг подумала, что наш разговор на сегодня окончен, он развернется и наконец уйдет. Но Гоша просто смахнул с себя это наваждение, встряхнул головой и сухо сказал:       — Все, пойдем. — И шагнул прямо к двери подъезда.       — Куда?! — почти закричала я, перегораживая ему путь. — Я не пущу тебя в квартиру!       — Не говори глупостей, Арина. Мы можем либо зайти вместе в квартиру, либо просто стоять и ждать твоих родителей здесь, на улице.       — Пожалуйста, прекращай этот цирк! — умоляюще проговорила я. — У родителей сегодня юбилей, праздник, не нужно портить им этот день!       — Это ты им испортишь праздник, если придешь без меня — без их любимого будущего зятя!       — Да какой ты им зять?! — от бессилия и злости я уже сорвалась на крик. — Не говори ерунды! Им главное — мое счастье, а не ты!       Неожиданно Гоша лезет в карман, достает бархатную коробочку и с щелчком открывает ее. Внутри, на черном поролоне, ярко блеснуло кольцо с внушительным бриллиантом.       — Вообще-то я собирался сделать тебе предложение сегодня. Сделать такой подарок твоим родителям.       — Ты совсем с ума сошел?!       В этот роковой момент тяжелая дверь подъезда распахнулась, и на улицу вышли мои родители, а следом за ними — Дима и Влад с пакетами.       — Чего вы там застряли-то? — весело крикнула нам мама через весь двор.       — Не смей даже ничего им говорить! — шикнула я на Гошу, но он меня даже не подумал послушать.       — Все хорошо, Юлия Александровна! Сейчас подойдем! — громко крикнул ей Гоша, прикрыв коробочку и расплывшись в фальшивой улыбке.       — Идите садитесь в машину! — добавил папа, направляясь к гаражам.       — Даже не смей идти за мной! — снова процедила я Гоше, но он лишь победно улыбнулся мне в ответ.       Со стороны за этой сценой внимательно наблюдали Влад и Дима. Я мельком рассмотрела Влада: по его сжатым челюстям и темному взгляду было четко написано, что ему катастрофически не нравится всё происходящее, хотя он даже не догадывался о полном абсурде этой ситуации с кольцом.       У меня больше не осталось сил с ним спорить. Я эмоционально взмахнула руками и решительно направилась к машине Влада.       Но Гоша резко и довольно грубо цапнул меня за руку выше запястья.       — Куда пошла? — прошипел он мне прямо в ухо.       — К своему парню! Отпусти меня!       — Твой парень — я!       Эту вспышку и физическую хватку мгновенно засекли Влад и Дима. Влад в ту же секунду сжал кулаки и рванул вперед, чтобы впечатать Гошу в асфальт, но Дима вовремя заступил ему дорогу и жестко остановил, положив руку на грудь. Что-то быстро сказав Владу, брат сам уверенным шагом направился к нам.       — Привет. Отпусти, пожалуйста, мою сестру, — спокойно, но с ледяной угрозой в голосе сказал Дима, когда подошел вплотную.       — Она отказывается ехать со мной! — огрызнулся Гоша.       — Все правильно. Она поедет со мной.       Дима разговаривал с Гошей подчеркнуто спокойно и взвешенно, а вот мой бывший друг был уже на пределе нервов.       — Нет, она поедет вместе со своим парнем! — заупрямился Гоша.       Я видела боковым зрением, что Влад у машины стоит буквально на грани взрыва, но сейчас мне меньше всего хотелось устраивать кровавый мордобой на глазах у мамы и окончательно рушить праздник.       — Ее парень стоит вот там, — Дима спокойно указал рукой назад, на Влада.       — Ты же порвала с Гошей? — обратился ко мне брат.       — Я с ним рассталась еще десять минут назад, а вот он никак не хочет этого принять! — ответила я с максимально возможной язвительностью.       — Значит так, Гоша. Говорю пока по-хорошему: отстань от моей сестры. Она с тобой рассталась. Будь мужиком и прими это достойно, — жесткий, уверенный тон брата мгновенно успокоил мою панику.       Хотя мне все равно было дико страшно — такого неадекватного, упрямого Гошу я видела впервые в жизни и не знала, что он еще может выкинуть. Гоша молча стоял несколько секунд, тяжело дыша и переводя взгляд с меня на Диму. В конце концов он сдался. Когда он разжал пальцы и отпустил мою руку, я ощутила отчетливое, жгучее неприятное жжение на коже там, где он меня сжимал.       Дима бережно взял меня за плечи и развернул, поведя к машине Влада. Как только мы сделали первые шаги, Влад тут же сам выскочил нам навстречу.       — Что случилось? — встревоженно и сдерживая ярость, спросил парень, сканируя меня взглядом.       — Давайте просто сядем в машину и поедем, — выдохнула я. — По дороге все расскажу.       Откинувшись на мягкое кожаное сиденье машины, я наконец-то получила возможность спокойно выдохнуть и расслабиться. Мышцы, скованные липким страхом за последние полчаса, постепенно отпускало. В этот момент до меня дошло озарение: я ведь совсем не знала своего друга детства. Я понятия не имела, какой опасный, упрямый и слепой зверь дремал у него внутри под маской «хорошего, правильного мальчика».       Впервые за всю эту безумную неделю я перестал чувствовать себя виноватой перед ним. Сначала я изо дня в день корила себя за то, что безбожно пользуюсь его любовью, потом изводила себя за то, что нагло обманываю его за спиной. Но теперь, когда его истинная маска спала и наружу вылезла эта пугающая, эгоистичная сущность, вина перед Гошей испарилась без остатка. Скорее, я испытывала жгучую вину перед самой собой — за то, что вообще поддалась эмоциям и решила вступить с ним в эти фальшивые отношения. И еще, отчасти, мне было больно за то, что своими же руками я окончательно разрушила нашу одиннадцатилетнюю дружбу.       — Что он, сука, творит, твою мать?! — вдруг громко выкрикнул Дима с заднего сиденья.       Влад, который в этот момент бережно и с глухим гневом рассматривал красные следы от пальцев на моем запястье, и я, не спускавшая с него глаз, одновременно вздрогнули и посмотрели на брата. Тот возмущенно указывал пальцем в окно. Гоша, который после нашего разговора несколько минут стоял у подъезда истуканом, с абсолютно невозмутимым видом сел в машину моих родителей.       — Я не смогу себя сдержать, чтобы прямо сейчас не выйти и не надрать задницу этому паршивцу, — сквозь зубы процедил Влад, и его пальцы на руле сжались с такой силой, что побелели костяшки.       — Придется сдержать, — мягко, но твердо сказала я, накрывая его ладонь своей. — Сегодня у родителей главный праздник — двадцать пять лет совместной жизни. И в чем Гоша действительно был прав, так это в том, что сегодня их огорчать и устраивать драку нельзя. Я сама попробую с ним окончательно разобраться.       Мы тронулись с места, пристроившись ровно за машиной родителей. Рита в итоге наотрез отказалась от этой семейной поездки, закатив Диме очередную сцену, и договорилась встретиться с его родителями в какой-нибудь другой день.       Пока мы ехали по загородному шоссе, я в деталях пересказала парням весь наш с Гошей безумный разговор у подъезда — включая историю с бархатной коробочкой и бриллиантовым кольцом. По мере моего рассказа оба парня в машине обозлялись всё сильнее, но больше всех, конечно, штормило Влада. Его буквально трясло от ярости. Он всю дорогу грозился расправиться с Гошей самыми изощренными способами: самое безобидное из того, что он озвучил, было просто выкинуть его за шиворот в ближайшую канаву. Я пыталась всячески остудить пыл своего парня, гладила его по плечу, просила успокоиться, но мне казалось, что огонь внутри него разгорался только сильнее.       Около дачи родителей уже было оживленно — подтягивались друзья, соседи, на участке звучала музыка. Из машины мы не спешили выходить долго: через лобовое стекло мы наблюдали со стороны, как Гоша уже вовсю вышагивает по двору, всем гостеприимно улыбается, раскланивается и гордо представляется гостям. От этой картины меня накрывала тошнота.       Мне до безумия хотелось развернуться, нажать на газ и уехать подальше, потому что я даже не могла представить, что мне следует ожидать от него в следующую минуту.       — Нужно выходить, иначе мама сейчас замешкается, заметит нас и прибежит вытаскивать силой, — выдохнул Дима, расстегивая ремень.       — Это правда, — согласилась я. — Ты пока иди, отвлеки их, а мы сейчас подойдем.       Дима коротко кивнул и первым покинул салон. Я повернулась к Владу, понимая, что его нужно привести в чувство перед тем, как мы ступим на участок.       — Влад, — тихо обратилась я к нему, но он даже не повернул головы, уставившись в лобовое стекло. В его глазах стоял настоящий, неуправляемый огонек злости. — Влад, послушай меня.       Я протянула руки, обхватила его теплые, мужественные скулы и насильно повернула его лицо к себе. Только тогда он впервые за всю поездку по-настоящему обратил на меня внимание.       — Не могу, Арин… — прошептал парень, тяжело дыша, и на секунду зажмурил глаза. — Я смотрю на него и боюсь, что просто не сдержусь и переломаю ему ребра.       Я нежно начала гладить пальцами его щеки, сглаживая жесткую линию его челюсти. От моих мягких прикосновений на лице Влада наконец пробилась легкая, благодарная улыбка, а дыхание выровнялось. Я подалась вперед и потянулась к его губам. Это был долгий, глубокий, невероятно аккуратный и нежный поцелуй — именно такой, который мог заземлить его, выбить из головы всю ярость и вернуть в реальность.       — Я с тобой, — шепнула я ему в губы. — Всё будет хорошо.       Мы вышли из машины. В этот момент во мне проснулась какая-то невероятная решимость: я больше не хотела прятаться. Перед самыми воротами я смело взяла Влада за руку, переплетя наши пальцы.       — Ты что делаешь? — удивленно и с легким шоком спросил он, глядя на наши соединенные кисти.       — Просто доверься мне.       И мы зашли на участок. Старая металлическая калитка открывалась со знакомым с детства противным скрипом. Сколько бы мама ни просила папу смазать или починить её, он каждый раз откладывал это на потом.       От этого скрипа весь шум на участке мгновенно затих. Разговоры смолкли, и десятки пар глаз обратились на нас. Я сразу же нашла взглядом маму, которая стояла у мангала. Сначала её растерянный взгляд упал на наши скрепленные руки, затем она подняла глаза на наши счастливые, но напряженные лица, а потом медленно перевела взгляд на Гошу, стоящего неподалеку. Мама шокированно охнула и прижала ладонь к губам.       Я решила не тянуть резину и оборвать весь этот спектакль до того, как Гоша выкинет очередную безумную выходку с предложением.       — Я сейчас, — тихо сказала я Владу, отпуская его руку, и быстрым взглядом дала маме понять, что нам срочно нужно поговорить без посторонних ушей.       Мы отошли за угол дачного домика.       — Арина, что это значит?! — накинулась на меня мама полушепотом.       — Я встречаюсь с Владом, мамуль, — прямо и без виляний сказала я, смотря ей в глаза.       — А Гоша?! Вы же…       — Я с ним рассталась еще сегодня утром. Но он не хочет этого принимать, не хочет сдаваться и наглым образом заявился сюда.       — Боже мой… — мама схватилась за голову, и ее лицо побледнело. — Он же в машине, пока мы ехали, сказал нам с папой, что сегодня собирается сделать тебе официальное предложение! При всех гостях! Что же теперь делать?!       — Как минимум — не дать ему сделать мне предложение при всех, — отрезала я.       — Это будет полный кошмар.       — Это будет позор и скандал на весь праздник… Ладно, так, тише. Я сейчас подумаю, что можно сделать, — сбивчиво запричитала мама.       При всей своей огромной симпатии к Гоше, дочь она всегда любила тысячекратно сильнее. Мама с самого моего детства прекрасно знала, насколько сильно и безнадежно я была влюблена во Влада. В школьные годы она неоднократно натыкалась на мои тайные личные тетрадки, где все страницы были исписаны именем «Влад» в окружении нарисованных сердечек. Она замечала, какими влюбленными глазами я смотрела на него, когда он приходил в гости к Диме.       Мама всегда искренне желала, чтобы я скорее о нем забыла, потому что была уверена: моя мечта никогда не сбудется. Как любила повторять мама: «Первая любовь — она навсегда остается с тобой в сердце, но обычно она же его и разбивает». Именно поэтому она годами мягко советовала мне присмотреться к Гоше. В ее представлении он был идеальным, безопасным мужем, который носил бы меня на руках и никогда не причинил бы боли. Но увы и ах — сердцу не прикажешь.       Я осталась стоять у угла дома и наблюдала со стороны за развитием событий. Мама решительным шагом подошла к Гоше и отвела его в сторону. Я видела, как по мере того, как мама что-то строго говорит ему, меняется выражение его лица — ухмылка сползает, уступая место злости. Гоша начал что-то с обидой прокрикивать ей в ответ, активно жестикулируя.       В эту же секунду к ним подлетел Дима, чувствуя неладное. Влад не отставал — он шагнул следом. Парни жестко с двух сторон подхватили Гошу под локти и уверенно повели его к выходу с участка. Я в спешке бросилась за ними.       — Только троньте меня! — вне себя от ярости прокричал Гоша на весь двор, вырываясь из их хватки. — Я прямо сейчас вызову полицию и напишу на вас обоих заявление за нападение!       — Никто тебя трогать не собирается, клоун, — холодно ответил ему Дима, выталкивая его за территорию калитки. — Просто пошел вон отсюда.       — Гоша, хватит! — на улицу вышла мама, и в ее голосе впервые за день прозвучала не привычная мягкость, а жесткая, стальная интонация. — Прекрати этот позор. Никто на тебя не нападает. Ты взрослый парень, а ведешь себя просто недостойно!       Гоша замер. Увидев, что даже мама, которая всегда была на его стороне и видела в нем идеального зятя, сейчас смотрит на него с крайним осуждением и разочарованием, он окончательно сдулся. Его плечи опустились. Взгляд метнулся на меня — в нем смешались обида, злость и беспомощность.       — Вы еще пожалеете об этом, — с ненавистью процедил он, сжимая в кулаке бархатную коробочку с так и не подаренным кольцом. — Все вы.       Он резко развернулся и вызвал такси. Через пять минут во дворе раздался лишь шум уезжающего автомобиля, забирающего с собой весь этот многодневный обман и нелепый треугольник.       Я стояла у калитки, чувствуя, как с моих плеч валится тяжелейший груз. Волна облегчения оказалась настолько сильной, что у меня слегка закружилась голова.       — Все нормально, Арин? — тихо спросил Влад, подходя ко мне вплотную и осторожно обнимая за талию.       — Теперь да, — выдохнула я, уткнувшись лбом в его грудь и впитывая родное тепло.       Когда мы вернулись на участок, гости уже вовсю шептались, переглядываясь. К нам навстречу вышел папа — с шампуром в одной руке и бокалом в другой. Он недоуменно перевел взгляд с меня на Влада, чья рука так и осталась на моей талии, а потом хмуро спросил:       — А где Гоша? И что за крики были у ворот?       — Гоша уехал, папуль, — спокойно взял слово Дима, подходя к отцу и похлопывая его по плечу. — И больше не приедет. У Арины теперь другой парень. И, поверь, этот выбор гораздо лучше.       Папа на секунду лишился дара речи. Он перевел взгляд на Влада — своего давнего знакомого, лучшего друга своего сына, который годами приходил в наш дом просто «поиграть в приставку с Димой». Влад не опустил глаз. Он выпрямился, посмотрел отцу прямо в лицо и твердо произнес:       — Жень, мне очень нравится Арина. И сделаю все, чтобы она была счастлива. Обещаю.       Папа молчал несколько бесконечных секунд, а потом на его лице медленно расплылась хитрая, мудрая ухмылка. Он перевел взгляд с Влада на меня, на мои сияющие глаза, и отмахнулся:       — Ну, слава богу! А то я уже думал, что мне придется этого Гошу весь вечер терпеть и про его перспективы слушать. Влад, ты парняга проверенный, нашими семейными щами кормленный. Проходите к столу, пока шашлык не остыл!       Мама лишь облегченно вздохнула и подмигнула мне, вытирая незаметную слезинку.       Весь оставшийся день прошел как в сказочном сне. Мы больше не прятались. Влад сидел рядом со мной за большим праздничным столом под яблонями, держал меня за руку под скатертью, подавал мне самые вкусные кусочки и открыто целовал в щеку при каждом удобном случае. Дима подшучивал над нами, родители с теплотой принимали Влада уже в новом статусе, а я не могла поверить, что моя детская, казавшаяся нереальной мечта наконец-то стала моей истинной реальностью.       Ближе к вечеру, когда гости увлеклись танцами, Влад тихонько увлек меня в глухую часть сада, за старую беседку.       Он прижал меня к деревянной стене, зарылся лицом в мои волосы и глубоко вдохнул.       — Знаешь, о чем я думаю? — шепнул он мне прямо в губы.       — О чем? — с улыбкой спросила я, обнимая его за шею.       — О том, какой же я был дурак, что потерял столько времени. Страшился, бегал от тебя, придумывал какие-то глупые правила… А нужно было просто обнять тебя вот так и никуда не отпускать.       — Главное, что сейчас ты здесь, — тихо ответила я.       Влад наклонился и поцеловал меня. Это был самый нежный, долгий и сладкий поцелуй за все эти дни. Без страха быть пойманными, без чувства вины и без оглядки на чужие ожидания. Мы знали, что впереди нас еще ждет непростой разговор с Вероникой.       Пришла очередь Влада.