Глава 9. Влад

      Арина мирно посапывала на моем плече, уткнувшись носом в изгиб шеи. Ее мерное, теплое дыхание щекотало кожу, а тонкая ручка доверчиво покоилась на моей груди. Я медленно, со всей нежностью, на которую только был способен, проводил пальцами вдоль ее нагой спины, слегка касаясь гладкой, бархатистой кожи и заставляя ее едва заметно вздрагивать во сне.       С той самой сумасшедшей ночи в машине на ее дне рождения прошла ровно неделя. Семь дней нашего тайного, отчаянного счастья. Каждый вечер мы находили способ сбежать от всего мира и провести время вместе: мы часами смотрели какие-то глупые фильмы, заказывая еду на дом, гуляли по темным, безлюдным переулкам, держась за руки так, словно нас могли разлучить, а иногда наша страсть накрывала нас с головой, превращаясь в «что-то очень интересное», от чего у обоих до сих пор перехватывало дыхание. Два раза она уже на свой страх и риск оставалась у меня с ночевкой, придумывая для мамы и брата истории про Ксюшу, и сегодня был уже третий раз. Я сходил с ума от ее присутствия в моей холостяцкой квартире, она наполняла это место жизнью.       Идиллю разрушил резкий, оглушительный звук.       Мой телефон, лежавший на прикроватной тумбочке, зазвонил. Это был уже, черт возьми, пятый звонок за сегодня. В спешке вечером я совершенно забыл поставить его на беззвучный режим, и резкая мелодия громким эхом разнеслась на всю мою маленькую квартирку.       Я ругнулся про себя, дернулся и быстро схватил гаджет, моментально отклонив звонок. Но этих нескольких секунд пронзительного шума вполне хватило, чтобы разрушить хрупкий сон Арины.       Она недовольно зашевелилась, сладко потянулась, открыла затуманенные сном глаза и медленно поднялась на локтях, сбрасывая с плеч одеяло.       — Кто звонил? — спросила она тихим, сонный и слегка охрипшим голосом, протирая глаза кулачком.       Врать мне ей не хотелось. Да и смысла не было: она прекрасно видела экран телефона до этого, когда предыдущие четыре раза на нем высвечивалось то же самое имя.       — Вероника, — ответил я, с тяжелым и виноватым вздохом откидывая телефон обратно на тумбочку. Я знал, какой диалог последует дальше. Мы наступали на эти грабли не в первый раз.       Арина мгновенно изменилась в лице. Сонливость из ее взгляда испарилась, уступив место колкой, обжигающей обиде.       — И когда ты с ней расстанешься? — резко спросила она, скрестив руки на груди.       Я посмотрел ей прямо в глаза, ощущая, как внутри закипает встречное раздражение.       — А ты когда расстанешься со своим приставучим лучшим другом? — парировал я.       Ей катастрофически не нравилось, что я всё еще состоял в официальных отношениях с Вероникой. Но точно так же и мне до тошноты, до дикой вспышки ревности не нравилось, что Арина никак не могла расстаться с этим щеглом Гошей.       — Ты же знаешь, что все не так просто, — отворачиваясь от меня к стене, тихо и процедила Арина.       — Вот и у меня точно такая же ситуация, — буркнул я.       — Не такая! — Арина резко повернула голову назад, и в ее глазах блеснули злобные огоньки. — Вас не связывает дружба длиною в одиннадцать лет! Гоша мне как родной, я боюсь выбить у него почву из-под ног! Ладно… давай поговорим об этом завтра. Я хочу спать.       Она демонстративно натянула одеяло до самого подбородка, повернулась ко мне спиной и замкнулась в своем молчании.       Я остался лежать на спине, уставившись в темный потолок. В комнате снова воцарилась тишина, но она больше не была уютной. Нас разделяла глухая стена недосказанности.       На самом деле, не то чтобы у меня были какие-то действительно сложные обстоятельства или непреодолимые препятствия, чтобы расстаться с Вероникой. Я мог написать ей одно сообщение или встретиться на десять минут, чтобы поставить жирную точку. Мне было абсолютно плевать на ее чувства. Но внутри все судорожно щемило от мысли: если я сейчас сделаю этот шаг и стану полностью свободен для Арины, она все равно будет все так же тянуть свой разрыв с этим опарышем Гошей.       Мне тяжело давалось принять это решение. Мое молчание и мое медлительство с Вероникой ощущались как какая-то глупая, детская месть за ее нерешительность. «Ты не бросаешь его — значит, и я не брошу ее». Но, глядя на ее сжавшиеся под одеялом плечи, я вдруг подумал: а ведь это замкнутый круг.             Может, мне стоит переступить через свою гордость, сделать этот шаг первым и собственным примером показать ей, что пора заканчивать этот цирк?       Я осторожно обнял Арину сзади, почувствовав, как ее тело слегка напряглось в ответ. Нежно провел губами по ее плечу, словно впитывая каждую частичку тепла, отдаваемую кожей.       Мурашки пробежали по ее коже, словно легкие искры, заставляя мое сердце биться быстрее, в унисон с её дыханием.       Медленно начал покрывать её спину легкими поцелуями - сначала мягкими, почти невесомыми, а затем все более глубокими и жгучими, поднимаясь к затылку и к изгибу шеи. Я чувствовал, как её тело откликалось на каждое прикосновение, изящно изгибаясь и прижимаясь сильнее, словно в танце, в котором мы были одни.       Когда мои губы коснулись ее, я нежно нашел ее рот. Арина сразу же ответила, губы слились в страстном порыве, полном нетерпения и желания. Эти поцелуи пылали огнем, разрывая на части все вокруг, оставляя только нас. Вдали от посторонних глаз я знал: она долго таила эту любовь и не раз представляла себе этот момент, все эти прикосновения и ночи, наполненные страстью.       Плавно, не отрываясь, я повернул ее к себе, прошелся руками по изгибам, очутился между ее ног. Арина изгибалась подо мной, каждое движение было как отклик на мое прикосновение. Я ощущал ее нетерпение и страсть, не смысля себе и минуты задержки — желания слились, заполнили все вокруг.       Медленно, с трепетом я вошел в нее. Легкий, едва уловимый стон сорвался с ее уст, мгновенно став для меня песней, зовущей к продолжению. Я прижался губами к ее чувствительной шее, начинаю двигаться чуть быстрее, сильнее погружаясь в этот порыв, нарастая с каждым толчком. Ногти Арины царапали мою спину, оставляя тонкие дорожки боли и наслаждения. Наши стоны эхом заполняли всю квартиру.       Но вдруг в дверь послышался громкий и настойчивый стук, нарушивший нашу идиллию. Арина моментально потеряла нить страсти, тело напряглось, дыхание сбилось.       — Просто не обращай на это внимания, — прошептал я ей на ухо, пытаясь успокоить. - скоро прекратится.       Но стук не унимался, невозможно было игнорировать его.       — А если это соседи? — прошептала она, тревожно глядя на меня. — Мы мешаем им спать. Какой позор.       Я понял, что пока не открою дверь, она не сможет расслабиться. С сожалением оторвался от нее, ощущая, как волна разочарования накрывает нас обоих.       Я быстро натянул на себя простыню, кое-как прикрывшись, и направился к двери. Стук не прекращался, а Арина тем временем сидела на диване, кутаясь в одеяло. Ее лицо пылало от смущения, волосы растрепались, а взгляд метался между мной и прихожей.       Я уже приготовился увидеть недовольного соседа, но вместо этого на пороге оказался Дима.       Он выглядел так, будто приехал сюда не просто поговорить. В его глазах смешались злость, тревога и какое-то тяжелое разочарование.       — Прости, брат, — сказал он, переступая порог. — Похоже, я отвлек вас от весьма важного дела. Но нам нужно поговорить.       — Дим, подожди…       Он даже не стал слушать. Не дожидаясь приглашения, прошел в квартиру, захлопнул за собой дверь и сделал несколько шагов в комнату. А потом увидел Арину.       Она сидела на моем диване, прижимая к себе одеяло и пытаясь сохранить хоть какое-то достоинство. На щеках у нее проступил яркий румянец. Дима застыл. Сначала он посмотрел на нее. Потом перевел взгляд на меня. Затем снова на Арину.       Его рука медленно поднялась, палец указал сначала на сестру, потом на меня. Губы беззвучно шевельнулись, будто он пытался подобрать слова, но ни одно не подходило.       — Ты… Как… Что… Арина… Ты…       — Дим, успокойся, — сказал я и осторожно положил руку ему на плечо. Он резко посмотрел на мою ладонь, затем стряхнул ее и отступил на шаг.       Я хотел рассказать ему обо всем раньше. Хотел объяснить, что Арина для меня не случайность, не мимолетное увлечение и не результат алкогольной вечеринки. Я хотел сказать, что влюбился в нее и сам до конца не понимал, когда именно это произошло. Но подходящего момента так и не нашлось.       А теперь мы стояли посреди моей маленькой квартиры: я — практически завернутый в простыню, Арина — под одеялом на диване, а Дима смотрел на нас так, будто обнаружил доказательство самого страшного предательства.       — Ты же у Ксюши, — резко произнес он, обращаясь к сестре.       Арина медленно подняла одну бровь и посмотрела на него с выражением, в котором смешались смущение и раздражение.       — Как видишь, нет.       — Я вижу, — сухо ответил Дима.       Его взгляд снова переместился на меня. В этот раз в нем было уже не замешательство, а злость.       — Ты спишь с моей сестрой?       Вопрос повис в комнате тяжелее любого обвинения.       Я глубоко вдохнул. Отрицать было бессмысленно, да и не хотелось. Но обсуждать всё это в таком виде, посреди ночи и на глазах у Арины, казалось совершенно неправильным.       — Присядь, — сказал я как можно спокойнее. — Я принесу тебе воды.       — Не надо мне воды, Влад.       — Дим, пожалуйста. Просто сядь.       Он хотел возразить, но, кажется, сам понял, что сейчас ему необходимо хотя бы несколько секунд, чтобы прийти в себя. Дима тяжело опустился на край дивана рядом с Ариной, стараясь смотреть куда угодно, только не на сестру.       Арина бросила на меня короткий взгляд. В нем читалось: «Если он сейчас начнет кричать, я уйду».       Я едва заметно кивнул, показывая, что не собираюсь позволить разговору превратиться в скандал.       Дима провел ладонью по лицу.       — Я приехал вообще не за этим, — пробормотал он. — Я хотел поговорить с тобой о другом.       — О чем? — спросил я.       Он тут же поднял на меня глаза.       — Теперь это уже неважно.       — Важно. Но сначала тебе нужно успокоиться.       — Как я должен успокоиться, если моя сестра…       Он замолчал, не договорив.       Арина заметно напряглась и крепче сжала одеяло.       — Я сама решаю, с кем мне быть, — тихо сказала она.       — Арина…       — Нет, Дим. Ты можешь злиться, можешь считать, что мы поступили неправильно, но не разговаривай со мной так, будто я маленькая и не понимаю, что делаю.       Эти слова немного сбили его напор. Дима посмотрел на сестру внимательнее, и злость в его лице уступила место растерянности.       — Ты вообще понимаешь, что делаешь? — спросил он уже тише.       — Да.       — А ты? — Он перевел взгляд на меня.       — Понимаю.       Дима горько усмехнулся.       — Отлично. Значит, один я ничего не понимаю.       — Я собирался рассказать тебе, — сказал я.       — Когда? После свадьбы?       — Не начинай.       — А когда, Влад? Когда ты собирался сказать, что встречаешься с моей сестрой? Или вы решили продолжать прятаться, пока я случайно не застану вас в квартире?       Я промолчал. На это у меня не было хорошего ответа.       Арина медленно поднялась с дивана, продолжая держать одеяло у груди.       — Я, пожалуй, пойду оденусь, — сказала она.       Она осторожно поправила ткань вокруг себя и направилась в сторону ванной. Я машинально сделал шаг к ней, собираясь по привычке коснуться ее руки или хотя бы поцеловать в висок, но остановился.       Диме и без того хватало увиденного на одну ночь.       Арина заметила мою заминку. На мгновение наши взгляды встретились. В ее глазах мелькнула благодарность — и тревога перед тем, что теперь неизбежно должно было произойти.       Она скрылась в ванной и прикрыла за собой дверь.       В комнате остались только мы с Димой.       Он сидел на краю дивана, сжав руки в замок, а я все еще стоял напротив него, нелепо завернутый в простыню и совершенно не готовый к этому разговору.       — Ну что, — глухо произнес он, не поднимая взгляда, — теперь рассказывай.       Я тяжело выдохнул.       — Хорошо. Но сначала я всё-таки принесу тебе воды.       — И оденься, пожалуйста. Я пытаюсь злиться на тебя, а ты сильно усложняешь мне задачу.       Несмотря на напряжение, в его голосе впервые появилась знакомая нотка раздраженной иронии. Я едва заметно усмехнулся и направился к комнате за одеждой.       Но облегчения не почувствовал.       Потому что теперь тайна между нами закончилась. И разговор, которого я так долго избегал, наконец начался. Дима выпил стакан воды практически залпом, до последней капли, после чего со звуком поставил его на стол и уставился на меня. Его тяжелый, немигающий взгляд буквально прожигал во мне дыру. Я уже успел надеть футболку и спортивные штаны, но всё равно чувствовал себя максимально неуютно. В конце концов, не выдержав натиска этого взгляда, я тяжело выдохнул и первым нарушил звенящую тишину:       — Если хочешь что-то спросить — спрашивай прямо.       Дима на секунду сжал челюсти, а затем вылил на меня первый вопрос, без раскачки и прелюдий:       — Давно ты спишь с моей сестрой?       — Где-то неделю, — честно ответил я, не видя смысла юлить.       — А как давно у вас начались с ней… ну, я даже не знаю, как это назвать… отношения?       — Почти с самого моего приезда, — тихо проговорил я, уставившись в пол.       — И у тебя ни разу не нашлось времени мне рассказать?! — с легким, но ощутимым прикриком вырвалось у друга.       В его голосе проскользнула настоящая человеческая обида.       Я тяжело вздохнул и решил сказать всё именно так, как думал и чувствовал на самом деле, без приукрашиваний:       — Я боялся, Диман. Боялся, что это как-то повлияет на нашу дружбу.       — А то, что ты скрывал это от меня и врал в лицо, по-твоему, никак повлиять не может?! — отрезал он, всплеснув руками.       — Я сам не думал, что всё так закрутится! — попытался объяснить я, сделав шаг к нему. — Я не планировал этого. Как только я уловил в себе какие-либо чувства к Арине, то сам перепугался до смерти. Я перестал с ней общаться, начал откровенно сторониться, игнорировал её, сбрасывал звонки… Я пытался всё это затушить!       — И что потом? — хмуро спросил Дима. — Что изменилось?       — А потом я увидел её вместе с этим Гошей, — с невольной яростью в голосе произнес я, и кулаки сжались сами собой.       — Увидел, как он крутится вокруг неё, и понял, что сойду с ума. Я просто не хочу видеть её ни с кем, кроме себя.       В этот момент дверь ванной комнаты тихо скрипнула. Из нее вышла Арина — уже переодетая, в домашней объемной футболке и шортах, с собранными в хвост волосами. Она осторожно подошла к нам и присоединилась к разговору, встав чуть позади меня.       Дима смерил нас двоих долгим, уставшим взглядом и вдруг задал очень правильный вопрос:       — А вы хоть расстались с теми, с кем встречались?       Мы с Ариной мгновенно переглянулись. В комнате повисла виноватая, неловкая пауза. Ответа не потребовалось — всё было написано на наших лицах.       — Да вы что, угараете?! — от возмущения Дима даже поднялся с дивана. — То есть вы тут устраиваете ночные рандеву, а официально всё еще висите в парах?! Чтобы завтра же расстались! Оба!       — Ты что, папа мой, чтобы… — насупилась Арина и хотела было привычно возразить брату, но я мягко перебил её, слегка заслонив плечом:       — Диман прав, Арин. Пора прекращать этот цирк. Но насчет «завтра» я не уверен…       — А придется быть уверенным! — отрезал Дима, взъерошив свои волосы. — Я вообще-то приехал к тебе именно по этому поводу, а не для того, чтобы застать вас в постели! Завтра, вернее, уже сегодня у наших родителей юбилей отношений — двадцать пять лет совместной жизни. Серебряная свадьба.       — Ох, блин… точно! — ойкнула Арина, прижав ладонь к губам и виновато покачивая головой. В этой любовной лихорадке она совершенно забыла про дату.       — Вот именно, «точно»! — передёрнул плечами Дима и начал раскладывать перед нами весь тот капец, в который превращался сегодняшний день: — И у Риты сегодня день рождения. Я предложил ей сначала съездить вместе со мной на юбилей к родителям, поздравить их, а потом поехать праздновать её день рождения с её компанией. Так она мне такую истерику закатила!       Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание, и мы с Ариной внимательно уставились на него.       — Родители пригласили на свой юбилей Гошу. Причем персонально! Кажется, они искренне считают его своим любимым будущим зятем и ждут с распростертыми объятиями. Влад, тебя они тоже пригласили — как моего лучшего друга. Это раз.       Арина нервно закусила губу, а у меня внутри всё сжалось.       — Теперь два, — продолжить Дима. — Рита на свой день рождения пригласила Веронику. И тебя, Влад! Вероника уже раструбила Рите, что вы приедете вместе как пара. А еще Рита сказала мне обязательно привезти с собой тебя, моя дорогая сестрёнка.       В комнате образовалась глухая, тяжелая тишина. Мы с Ариной одновременно выдохнули один большой, глубокий, отчаянный вздох и посмотрели друг на друга. Ситуация складывалась просто катастрофическая: на семейном празднике нас ждал Гоша в статусе «желанного жениха», а на тусовке — Вероника в статусе моей «официальной девушки». И нам троими — мне, Арине и Диме — нужно было как-то маневрировать между двумя этими огнями, не устроить скандал на юбилее родителей и не разрушить всё окончательно.       — Нечего тут вздыхать! — мгновенно отругал нас Диман, строгим взглядом сбивая наше уныние. — Сопли подтерли и думаем. Нужно действовать, причем быстро!       Я решил перевести разговор на другую тему и вернуть Димана к тому, с чем он изначально приехал ко мне. Я прекрасно понимал, что он прав: мы с Ариной больше не могли продолжать жить в двух параллельных реальностях, где наедине были вместе, а перед всеми делали вид, будто встречаемся с другими людьми. Но думать об этом прямо сейчас мне совершенно не хотелось. Я предпочитал отложить неизбежный разговор хотя бы до утра.       — Так что там у тебя с Ритой и её днём рождения? — спросил я, внимательно наблюдая за реакцией друга.       Мне хотелось понять, насколько сильно он всё ещё злится на меня и готов ли вообще нормально разговаривать. Дима тут же закатил глаза.       — У-у-у, это отдельная история. Как только начинаю вспоминать, у меня снова злость берет. Я вообще-то приехал к тебе сразу от Риты.       Он опустился на диван и устало провел ладонью по лицу.       — Вечером родители сказали, что хотят провести свой юбилей на даче. И попросили обязательно привести Риту. Они даже согласились устроить празднование днем, хотя обычно терпеть не могут менять свои планы. Представляешь, насколько сильно хотят с ней познакомиться?       — Ну, это вроде бы хорошо, — заметил я.       — Я тоже так подумал. Пришел к Рите, рассказал ей всё, а она закатила истерику.       — Из-за чего?       — Днем она планировала ходить с подружками по магазинам, а вечером — устроить собственную вечеринку. Я сказал, что ничего страшного, если она не сможет приехать завтра. Можно будет познакомить её с родителями в другой день.       — Ну и в чем тогда проблема? — искренне не понял я.       Дима раздраженно развел руками.       — Она хочет поехать к родителям, но при этом хочет сходить с подругами по магазинам. Причем не просто хочет — считает, что каким-то образом обязана успеть и то и другое.       — А совместить это никак нельзя?       — Я предложил то же самое. Но она два часа выносила мне мозги. Сначала говорила: «Твои родители меня пригласили, будет неуважительно, если я не приеду». А через минуту заявляла: «Но я уже пообещала Светке сходить с ней в “Золотое яблоко”, а она обещала купить мне духи в подарок». И попробуй пойми, что в голове у этих баб.       Дима бросил на Арину выразительный взгляд.       — Ничего личного, — добавил он. Арина лишь подняла бровь, совершенно не впечатленная его объяснением, и села рядом с нами на диван. Затем закинула ноги мне на колени, будто специально демонстрируя брату свою беззаботность. Я невольно улыбнулся и начал медленно поглаживать её лодыжку. Это движение получилось совершенно естественным, но Дима тут же заметил его и поморщился.       — Я, конечно, не против вашего романа, — сказал он, — но сдерживайте себя при мне, умоляю.       Я не выдержал и рассмеялся. В его голосе было столько неподдельного мучения, что злость окончательно отступила, уступив место привычной дружеской иронии.       — Привыкай, братик, — ехидно произнесла Арина.       — Я, вообще-то, тоже себя сдерживаю при тебе.       — Да? — Арина невинно склонила голову набок. — А помнишь, как две недели назад вы с Ритой сидели у нас на диване, а твоя рука находилась в очень интимном месте твоей девушки?       — Ты не вовремя вошла, — тут же перебил её Дима.       — А что же ты тогда руку не убрал? — не сдавалась Арина. — Ты просто махал мне, чтобы я поскорее ушла.       — Потому что ситуация требовала деликатности!       — Конечно. Особенно когда ты сидишь посреди гостиной и делаешь вид, что ничего не происходит.       — Я был уверен, что ты постучишь.       — В собственную гостиную?       Они продолжили перепалку, перебивая друг друга и припоминая старые истории. Я слушал их и улыбался, чувствуя себя почти частью семьи. В их споре не было настоящей злости — только привычная близость брата и сестры. Казалось, будто на несколько минут мы вернулись в прошлое: Дима снова превратился в старшего брата, который пытался следить за маленькой Ариной, а она изо всех сил старалась доказать, что давно выросла и больше не нуждается в его контроле.       Мы просидели так еще около получаса. Арина расспрашивала Диму о завтрашнем юбилее родителей: во сколько ей лучше приехать домой, нужно ли заранее помочь с подготовкой и какой подарок они собираются вручить.       — А цветы уже заказали? — уточнила она.       — Мама сказала, что сама всё выберет.       — Тогда, может, подарить им что-нибудь для дачи?       — Они и так могут купить себе всё, что захотят.       — Поэтому подарок должен быть от нас, а не просто дорогой.       Дима задумался.       — Ладно, завтра по дороге заедем куда-нибудь. Только не опаздывай.       — Не опоздаю.       Время пролетело быстро. Наконец Дима посмотрел на часы и поднялся.       — Ладно, мне пора домой. Если сейчас не уеду, родители решат, что меня похитили.       — Я провожу, — сказал я.       Быстро натянув обувь, я вышел вместе с ним на улицу. Такси уже ждало у подъезда. Несколько секунд мы молча стояли возле машины, пока Дима не повернулся ко мне.       — Спасибо, — произнес я.       Я никогда не умел подбирать правильные слова. Не любил извиняться, редко говорил о чувствах и почти всегда надеялся, что близкие сами поймут, что я имею в виду. Но сейчас мне было важно сказать хотя бы это.       Дима посмотрел на меня спокойнее, чем раньше.       — Меня расстроило только то, что ты сразу не рассказал мне.       Я опустил глаза.       — Понимаю.       — Арина счастлива, Влад. Она влюблена в тебя с самого детства нравится. Это ни для кого не секрет. До этого она ходила грустной и подавленной, хотя делала вид, что все нормально, последнюю неделю она ходила сияющая. Я думал, что она наконец забыла о тебе и смогла стать счастливой с Гошей. А оказалось, что её настоящая мечта всё-таки сбылась.       У меня сжалось сердце.       — Я не хотел сделать ей больно.       — Тогда не делай. И себе тоже не делай. И я расстроен не из-за того, что ты с моей сестрой, если честно, я предвидел такое развитие событий, я же не совсем слепой. Но мне обидно, что ты не сказал мне сразу.       Я кивнул, не находя ответа.       Дима открыл дверь такси, но перед тем как сесть, задержался.       — Только сделайте то, о чем я вас попросил.       — Сделаем.       — Не «постараемся», а сделаете.       — Хорошо.       Он удовлетворенно кивнул и сел в машину. Через несколько секунд такси тронулось и исчезло за поворотом.       Я еще немного постоял у подъезда, глядя вслед машине, а затем поднялся обратно в квартиру.       Арина ждала меня в гостиной. Она сидела на краю дивана, обхватив себя руками, и по её выражению лица я сразу понял: разговор она слышала или, по крайней мере, догадалась, о чем мы говорили.       — Знаешь, Дима прав, — тихо сказала она.       В её голосе звучала тревога. Наверное, она уже представляла завтрашний день: Гоша рядом с ее семьёй, Вероника — на празднике Риты, вынужденные объяснения, обиды и неизбежный скандал.       У меня от одной мысли об этом начала болеть голова. Я устал от разговоров, оправданий и попыток просчитать последствия. Мне хотелось хотя бы ненадолго выключить мысли.       Я подошел к Арине и остановился напротив неё.       — Не сейчас, — сказал я тихо.       — Но нам нужно…       — Я знаю.       Она посмотрела на меня с упреком.       — Влад…       — Я знаю, что нам нужно поговорить. И завтра мы поговорим. Обо всем. Но сегодня я больше не хочу обсуждать Гошу, Веронику, Диму и то, что будет утром.       Я обнял её за талию и осторожно притянул к себе. Арина не сопротивлялась, но всё еще выглядела неуверенно.       — Давай хотя бы сегодня побудем просто вдвоем, продолжим то, на чем остановились, — игриво попросил я.       Она уже собиралась возразить, но я наклонился и поцеловал её. Не резко и не пытаясь заставить замолчать, а мягко — оставляя ей возможность отстраниться. Арина несколько секунд не двигалась, а затем сама положила руки мне на плечи.       Все невысказанные слова остались на завтра.       Сегодня между нами были только тепло, близость и надежда, что утром мы наконец наберемся смелости сделать то, чего избегали всю последнюю неделю.