Глава 2, «зеркало»

Кристина заворачивает в длинный, выложенный кафелем коридор третьего этажа. Свет от люминесцентных ламп, встроенных в подвесной потолок, льется мертвенно-белый и безжалостный, выхватывая каждую трещинку на стенах, каждое пятно от протекшей когда-то крыши. Воздух пахнет пылью, старыми книгами и подгнившей древесиной оконных рам. Под ногами — линолеум времен ее родителей, стертый до основы в проходах и липкий от грязи, принесенной с улицы. — Кристин! Кристя! Голос звонкий, бодрый. Это Марина из ее группы, девушка с каре и в ярко-розовой кофте, которая смотрится здесь, как тропическая птица. Рядом с ней — Аня, тихая, в очках с толстыми линзами, что-то лихорадочно записывающая в тетрадь. Кристина замедляет шаг, на лице появляется что-то вроде улыбки. Мышцы щек тянутся непривычно, будто ржавые. — Привет, — говорит она, и голос звучит приглушенно, сипло от утреннего кофе. — Ты как? — Марина тут же захватывает ее под руку, увлекая за собой к двери аудитории 312. — Смотри какая я! — она выпускает руку Кристины и делает легкий пируэт, демонстрируя джинсы с заниженной талией и блестящий ремень с пряжкой. — Отхватила за копейки. Стильно, да? — Да, — кивает Кристина, ее взгляд скользит по блесткам пряжки. — Стильно. — А у тебя опять… ну, знаешь, — Марина делает выразительное движение рукой возле своего собственного чистого, накрашенного румянами лица. — Не прошло еще? Ты ту болтушку пробовала? Говорят, классно выжигает. — Пробую, — коротко отвечает Кристина. Она непроизвольно касается пальцами щеки. — Ну, терпи, на хотенье имей терпение, — философски заключает Марина, уже отвлекаясь. — О, смотри, Леха приперся! Из толпы у дверей действительно появляется высокий парень в растянутом свитере, с гитарным чехлом за спиной. Леха. Он ловит взгляд Кристины и кивает, уголок его рта дергается в нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Они как-то раз делали вместе проект, сидели ночь в читалке, пили холодный чай из пластиковых бутылок. Он сказал ей тогда: «У тебя глаза, как после драки. Ты в ней победила или проиграла?» Она не ответила. Очевидно, это было насчет мешков под глазами от недосыпа. Сейчас она просто отводит взгляд, проходя в аудиторию. Аудитория 312 — типичная «амфилка», полукругом спускающаяся к кафедре. Парты — старые, деревянные, исчерченные поколениями студентов. На некоторых вырезаны имена, сердечки, похабные слова, и самое любимое — члены. Кристина выбирает место у окна, в среднем ряду. Не самое первое, чтобы не попадаться на глаза, и не самое последнее, чтобы не выглядеть откровенно пофигистично.  Рядом шумно рассаживаются Марина, Аня и еще пара человек. Леха устраивается через ряд, откидывается на спинку стула и закрывает глаза. — Слышала? — Марина, не унимаясь, наклоняется к Кристине, понижая голос до драматического шепота. — По математике сегодня будет внезапная контрольная. Говорят, она вчера с мужем поругалась, вот теперь на нас отыгрывается. — Пф, неудивительно, ей просто муж не даёт. — Откуда информация? — тихо спрашивает Аня, уже доставая запасную ручку. — От Сашки из параллельной группы. Ее парень дежурил на кафедре, слышал, как З*** рыдала в учительской и говорила, что всех завалит. Всем капец, девочки. — Мне бы не завалить, — вздыхает Аня, лихорадочно листая конспект. — У меня и так стипендия висит на волоске. Мама опять расстроится… — А мне похуй, — заявляет Марина, но в ее голосе слышится напряжение. — Все равно после пары на работу надо бежать. В «Макдак». Если опоздаю, опять вычтут.

***

Последняя пара отменилась — преподаватель заболел, и по институтскому радио проскрипело объявление, разогнавшее студентов по коридорам и в курилки. Кристина стояла у окна в торце третьего этажа, возле лестницы, ведущей к буфету. За спиной галдели, смеялись, спорили о чем-то люди. Перед глазами — мутное стекло, за которым угадывался все тот же ноябрьский Питер: свинцовое небо, мокрые крыши, редкие точки прохожих внизу. Она смотрела в окно. Рядом, опершись спиной о подоконник, стоял Леха с гитарой за спиной и молча жевал яблоко. Марина куда-то умчалась, только крикнув «подождите меня, я мигом!», Аня где-то по библиотекам шляется. И тут он появился. Сначала Кристина заметила его только краем глаза — какой-то незнакомый парень поднялся по лестнице и остановился, оглядывая коридор. Но что-то заставило ее повернуть голову и посмотреть внимательнее. Он был… странный. Не то чтобы вызывающе странный, но заметно не отсюда. Высокий, даже очень, но худой до прозрачности, будто его долго не кормили или он только что перенес тяжелую болезнь. Бледный — не той бледностью петербуржцев, а какой-то фарфоровой, почти неестественной, как у статуи в музее, или как у фарфора. Одет в длинное старомодное темное пальто. Под ним — рубашка с кружевным воротником и с высоким горлом, облегающим тонкую шею. Волосы темные, гладко зачесанные назад, открывающие высокий лоб. Но глаза. Глаза были главным. Магнитные, голубые — и Кристина невольно сравнила их с глазами Ромы. У Ромы глаза были холодные, мутные, с циничным прищуром, как замерзшие лужи, с крапинками. У этого — чистые. Абсолютно, невозможно чистые. Как будто смотришь сквозь воду в горном озере и видишь дно. Как небо в том редком июльском дне, когда в Питере случается настоящая жара. Таких глаз она не видела никогда. В них не было ни усталости, ни злобы, ни холода. Не было и тепла. Была пустота. Он поймал ее взгляд и улыбнулся. Улыбка была дружелюбной, не обнажавшей ровные зубы. Но глаза… — глаза не смеялись. Они смотрели с холодным, спокойным любопытством, как смотрят растение, которое хотят засушить для гербария. Он направился прямо к ним. — Прошу прощения, — голос у него оказался ровным, чистым, певучем, и в нем слышалось что-то старомодное, почти театральное — так говорили в черно-белых фильмах, которых крутят по ночам. — Не подскажете, где здесь найти аудиторию триста восьмую? Леха, жующий яблоко, дернул подбородком в сторону коридора: — Третья дверь налево. Только там сейчас никого, последняя пара отменилась. — Вот как, — парень чуть склонил голову, будто принимая информацию к сведению. — Благодарю покорно. А вы, стало быть, местные старожилы? — Че нахуй? — Леха перестал жевать, его физиономия выражала недоумение. — Я хочу сказать, вы здесь учитесь? — поправился парень, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на досаду — будто он сам себя отругал за неправильно подобранное слово. — Ну да, — Леха обвел рукой себя и Кристину. — Техноложка, третий курс. А ты че, новенький? Что-то я тебя раньше не видел. — Новенький, — охотно подтвердил парень. — Александр. Можно просто Саша, если угодно. Перевелся… откуда-то. Откуда-то далеко. — Откуда? — спросила Кристина. Спросила, потому что молчать было неловко, а любопытство все-таки шевельнулось где-то внутри. Александр посмотрел на нее. На этот раз прямо, в глаза. — Издалека — улыбнулся он снова. — Из далёкого далёка. — Он сделал шаг ближе, к окну, и теперь они стояли втроем: Леха, Кристина и этот странный новенький. — Впрочем, сие скучно, Кристина. А вас, — имея виду Лёху—,простите за любопытство, как зовут? У Кристина перехватило дыхание. Откуда он мог знать её имя? — Лёха, — совершенно спокойно ответил Алексей, — Тина, а ты чё, знаешь его что ль? — Нет… не знаю… — Иногда не знать ничего, значит знать всё, удивительно, правда? — продолжил этот некий Александр. Леха хмыкнул, доедая яблоко: — Ты философ, что ли? С филфака к нам заглянул? — Я? — Александр, кажется, искренне удивился. — Нет. Ни в коем случае. — И как вам наше новое место? — спросила Кристина. В ее голосе проскользнула ирония. — Сыровато, — Александр поежился, запахивая пальто. — Но атмосферно. Очень… характерно. Я читал про этот город. Императорское величие против банальной сырости и человеческого быта…. — Слушай, — Леха вдруг рассмеялся, но в смехе слышалась некоторая настороженность. — Ты часом не того? Не с крыши упал? Нормально разговаривать можешь? Александр посмотрел на него с неподдельным интересом: — А я, по-вашему, ненормально разговариваю? Интересная мысль. А что есть норма? Большинство? Статистика? Или просто привычка? — Ладно, проехали, — Леха махнул рукой, но было видно, что парень его зацепил. — Ты на какой факультет перевелся-то? — На механико-машиностроительный, — ответил Александр. — Как ни странно. — Да ну? — Леха присвистнул. — А с твоими разговорами про души — ты бы больше на гуманитарного смахивал. Там таких любят. — Возможно. Но меня всегда привлекала механика. — Александр повернулся к Кристине. — В механике есть честность. Шестеренки, рычаги, передаточные числа. Все ясно, все по правилам. Нажмешь — поедет. А люди… — он вздохнул. — Люди сложнее. В них столько всего намешано, что иногда сам черт ногу сломит. Вы не находите? Кристина промолчала. Она думала о Роме, никак не об этом идиоте. О том, как он возится с карбюратором, как его руки, грубые и шрамы, бережно перебирают маленькие детали. Для него механика — тоже честность. Может быть, единственная. — А вы, Кристина, на кого учитесь? — спросил Александр, не дождавшись ответа. — На химика-технолога, — коротко бросила она. — Химия, — глаза Александра блеснули. — Тоже интересно. Превращения веществ. Соединения, распады, реакции. Это ведь почти алхимия, правда? Только алхимики искали философский камень, а вы — полезные ископаемые. — Типа того, — Кристина пожала плечами. В этот момент из-за угла вылетела Марина, раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с пакетом из супермаркета в руках. — Опаздываю, опаздываю! — затараторила она. — Крис, я думала, не успею! А это кто? — она уставилась на Александра. — Новенький? Ой, а какой интересный! Высокий! — Она окинула его оценивающим взглядом. — А чего такой бледный? Заболел, что ли? У нас тут грипп ходит, вы осторожнее. Александр улыбнулся ей той же правильной улыбкой, но глаза его не потеплели: — Благодарю за заботу. Я здоров. Просто… такая внешность. Ничего не поделать. — А, понятно, — Марина уже потеряла к нему интерес, переключившись на Кристину. — Крис, ты домой? А может, в столовку? Голодная как собака, а там пирожки с картошкой дают, говорят, свежие. Пошли! — Я, пожалуй, пойду, — Кристина затушила сигарету о подоконник и выбросила окурок в урну. — Разрешите вас проводить? — Александр сделал полшага вперед. Кристина посмотрела на него.  — У меня парень есть, — отрезала Кристина. — И знакомиться я не собираюсь. Она сказала это жестче, чем хотела, но внутри вдруг шевельнулся страх. Непонятно. Александр не обиделся. Он даже бровью не повел. Он посмотрел на нее с тем же спокойным любопытством и сказал: — Так вы хотите сказать, что мы с вами не знакомы, верно? — Верно, — подтвердила Кристина. — Я вас вижу впервые. И тогда Александр снова улыбнулся. Его глаза на мгновение ожили, в них мелькнуло что-то — скорее всего веселье. — Что ж, — сказал он, протягивая ей руку. Ладонь у него была узкая, бледная, с длинными пальцами. — Тогда приятно познакомиться, Кристина. Она автоматически пожала ее.  — Пойдем уже, — дернула ее Марина, увлекая к лестнице. — Чего застыла? Кристина пошла за ней, но на секунду обернулась. Александр стоял у окна, там, где они только что разговаривали. Руки он убрал в карманы длинного пальто. Смотрел он не на нее, а в окно, на серое небо. — Стремный какой-то, — выдохнула Марина на лестнице. — Но симпатичный. Если бы не бледный такой, я бы может залипла. А че он про тебя спрашивал? — Ничего, — ответила Кристина. — Просто познакомился. — А, ну ладно. Слушай, а пирожки, говорят, правда свежие. Может, заскочим? — Не хочу. На остановке толпились люди. Подошел автобус, Кристина втиснулась внутрь, в теплую духоту и запах мокрой одежды. Автобус тронулся, повез ее через весь город, через мосты и проспекты, домой. В тот сумрак. К тому, чье присутствие было тяжелым, как гравитация.