Глава 5 Ультиматум

Прошла неделя. Неделя, в течение которой т/и из робкой, пугливой мышки начала превращаться в нечто новое и неузнаваемое. Под крылом Марфы она научилась не просто отказываться от подарков, а аргументировать свой отказ. Пусть ее аргументы были наивны и строились на максимах из книжок по саморазвитию, которые ей давала Марфа, но это уже было не безмолвное дрожание. «Я ценю вашу щедрость, Матео, но я не могу принять это. Я должна всего добиваться сама», — говорила она, возвращая ключи от новой машины. И самое странное было в том, что она не совсем лукавила. Ей он нравился. Нравилась его уверенность, его властность, даже этот ледяной взгляд, от которого по коже бежали мурашки. Но в ее голове, благодаря Марфиным «воспитательным беседам», прочно засела мысль: «Он меня не ценит, он хочет купить. Я не вещь. Настоящие чувства должны быть равными». Эта идея укоренилась в ее сознании, став собственным убеждением. Оригинальная т/и из фанфика покорно приняла бы свою судьбу. Нынешняя — боролась, даже не понимая, против чего именно. Матео наблюдал за этой трансформацией, и его терпение лопнуло. Он терял контроль. Его идеальная, послушная кукла обрела голос, и этот голос говорил «нет». Развязка наступила в пятницу, ближе к вечеру. Матео вышел из своего кабинета не спеша. В его руках был небольшой, изящный пульт, похожий на универсальный remote для техники. Его голос, тихий и спокойной, прокатился по замершему офису, добиваясь абсолютной тишины. «Т/и, подойди ко мне». Девушка, бледнея, сделала несколько шагов вперед. «Ты отказываешься от моих подарков. Отказываешься от моих ужинов. Ты играешь со мной в игры, в которых не знаешь правил», — он говорил ровно, без эмоций. — «Игра окончена. Сейчас ты пойдешь со мной. Мы уезжаем отсюда. Навсегда». Т/и замерла, ее глаза наполнились ужасом. «Нет... Я не могу... Я не хочу...» Тогда Матео поднял пульт. Его палец лег на большую красную кнопку. «Если ты не пойдешь со мной прямо сейчас, я нажму на эту кнопку. И этот офис, со всеми его сотрудниками, бумагами и твоими глупыми принципами, взлетит на воздух». В офисе повисла гробовая тишина, а затем ее нарушил сдержанный смешок. Кто-то из менеджеров решил, что это какой-то корпоративный тест или странная шутка босса. Винсент, стоявший рядом, тяжело вздохнул и протер переносицу. «Сэр, возможно, мы могли бы обсудить это в вашем кабинете...» — начал он устало, но Матео его не слушал. Он смотрел только на т/и. Все отнеслись к угрозе скептически. Все, кроме одной человека. Марфа смотрела на пульт, а потом на лицо Матео. Она видела не игру, не театр. Она видела абсолютную, непоколебимую уверенность. Он был не из тех, кто шутит. В мире, где он был богом и создателем, он действительно мог заложить бомбы в вентиляцию, лишь бы его сценарий был исполнен. Он был готов уничтожить весь этот «набор декораций» ради одной актрисы. «Он не шутит», — прошептала она, хватая т/и за локоть. — «Он реально это сделает». Т/и смотрела на нее с мольбой. «Но я же не могу... Это неправильно...» «Слушай меня, — голос Марфы стал жестким и быстрым. — Твоя самостоятельность и твои принципы сейчас будут стоить жизни пятидесяти человекам. Ты хочешь быть самостоятельной? Прекрасно. Но самостоятельность — это еще и ответственность. Сейчас твоя ответственность — не дать ему всех нас убить. Иди с ним». В глазах т/и боролись ужас, неприятие и осознание чудовищной правды слов подруги. Она хотела быть сильной, но сила оборачивалась смертью для невинных. Она хотела быть независимой, но ее независимость упиралась в прицел пистолета, направленного в спину всех, кого она знала. Слезы потекли по ее лицу, но она кивнула. «Хорошо... Я пойду». Она сделала шаг к Матео. Тот медленно опустил пульт. На его губе на миг промелькнула та самая, редкая и победоносная улыбка. Он протянул ей руку. И в этот момент т/и обернулась, глядя на Марфу, и прошептала так, что слышала только она: «Но это ненадолго...Да?» Матео резко дернул ее за руку, направляя к лифту. Двери открылись. Он втолкнул ее внутрь, сам обернулся, и его ледяной взгляд на последней секунде встретился с взглядом Марфы. В нем не было благодарности. В нем была обещание. Обещание того, что ее час еще пробьет. Лифт закрылся. Угроза миновала. Офис выдохнул, кто-то снова засмеялся, решив, что все это было очень странным розыгрышем. Но Марфа стояла неподвижно, глядя на опустевшее пространство перед лифтом. Она только что продала душу своей подруги, чтобы спасти свою шкуру. И она понимала, что это была лишь отсрочка. Финальная битва была еще впереди. И цена за выживание оказалась гораздо выше, чем она предполагала.